Текст книги "Превосходство Борна (др. перевод)"

Автор книги: Роберт Ладлэм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 54 страниц) [доступный отрывок для чтения: 20 страниц]

Джейсон, отведя от скульптуры глаза, вгляделся в дверные проемы, от которых вели в глубь здания коридоры. Никого. Между тем в самом этом зале грандиозного мавзолея, посвященном причисленному к лику святых отцу нации, имелись широкие и высокие колонны из мрамора, за которыми нетрудно было укрыться от постороннего взора. В тени, отбрасываемой любой из них, вполне могла состояться и тайная встреча. Он, Борн, станет ждать. Затерявшись среди посетителей этой святыни, будет наблюдать в преддверии своего часа.

Экскурсионная группа, к которой он пристал, вошла во второй, столь же просторный зал, производивший еще более сильное впечатление, чем первый. Перед туристами стоял хрустальный гроб с телом президента Мао Цзедуна, обернутым в красный стяг. Неподвижная, мертвенно-бледная, словно вылепленная из воска, фигура словно отдыхала, однако казалось, что в любую секунду глаза ее могут внезапно открыться и вспыхнуть недобрым огоньком. Вокруг саркофага, покоившегося на возвышении, были возложены цветы, а вдоль боковых стен выстроились в два ряда огромные керамические сосуды с посаженными в них темно-зелеными соснами. И вновь звучала безмолвно цветовая симфония, исполнявшаяся прорезавшими темноту лучами света, направленными на ярко-желтые, красные и голубые цветы, успешно заменявшие собой клавиатуру.

Внезапно в трепетную тишь усыпальницы вторгся какой-то шум из предыдущего зала, но столь же быстро смолк, как и возник. Борн отделился от группы и, никем не замеченный, проскользнул за столб. Укрывшись в тени, он огляделся вокруг, упираясь повсюду взором в белый сверкающий мрамор. И тут, когда он меньше всего ожидал этого, голову его пронзила ужасная мысль: он – в ловушке! Группа, к которой присоединился он, была последней. А то, что он слышал только что, было ничем иным, как стуком, с которым захлопнулись тяжелые двери, и разочарованным стоном тех, кому так и не довелось войти внутрь.

«Тут что-то, кажется, происходит. Боюсь, что следующей группе придется подождать», – сказал ему добрый охранник на лестнице.

Боже мой, все с самого начала было лишь ловко расставленной западней! Он должен был бы просчитывать каждое движение, каждый жест и каждый поступок всех тех, с кем свела его судьба! И тоже – с самого начала! Он обязан был буквально все подвергнуть строжайшей ревизии. Ведь многое, если трезво взглянуть на вещи, могло бы вызвать у него сомнение. И платная информация, полученная на изнемогшем от дождя острове, и столь быстро оформленные ему с французом авиабилеты, которые практически невозможно было достать, и внешний облик преступника в аэропорту: профессиональный убийца готовится к новой роли самым тщательным образом, здесь же волосы были слишком приметны, одежда плохо скрывала фигуру. А этот казус со старым человеком, полковником в отставке и одновременно членом Королевского общества инженеров? В том, что Борну казалось вполне логичным, в действительности не было никакой логики. Сколь продуманно действовал тот, кому удалось без всяких помех ввести его, Борна, в заблуждение! И тот военный в окне грузовика высматривал не самозванца, а их с французом! Черное пасторское одеяние, купленное на деньги того, кто сотворил сие чудовище, темным пятном выделялось на солнечном свету, позволяя без всякого труда держать под наблюдением облаченного в него душегуба… Боже, его и впрямь дурачили с самого начала! В итоге спектакль, разыгранный на огромной площади по сценарию, который мог бы написать и сам Борн, оборачивался теперь против преследователя, превратившегося из охотника в дичь. В общем, хитрый ход: загнать в западню противника, пока тот занят выслеживанием потенциальной своей жертвы!

Джейсон в отчаянии огляделся. Чуть впереди ниспадал вниз ровный сноп света. Выход из мавзолея находился в противоположном конце здания, но там будет выставлен надежный дозор, от бдительного ока которого не ускользнет ни один турист, покидающий грандиозный мемориал.

Шаги… Справа, за его спиной… Борн, извлекая из-за пояса латунный перочинный нож, повернулся влево. Человек в сером, как у Мао, полувоенном френче прошел тихо в пяти шагах от него, – там, где высилась широкая колонна, на которую попадал лишь слабый отсвет от лившихся на сосны ярких лучей. В руке – пистолет с выпуклым цилиндром на стволе, приглушающим звук выстрела до чуть заметного хлопка. Джейсон моментально рассчитал, как следует ему действовать в столь непростой, исключительно опасной ситуации, которая для Дэвида Уэбба означала бы неминуемый конец. Острое лезвие должно войти в тело так, чтобы смерть наступила мгновенно, и из уст его недруга ничего уже не исторглось – ни крика, ни слова. А потом Борн оттащит бездыханный труп в темноту.

Джейсон ринулся в бой. Напрягшиеся пальцы левой руки зажали, как в тиски, лицо человека во френче, а лезвие, вонзившись в Шею, проникло через сухожилие и хрупкий хрящ в дыхательное горло. Затем, оставив нож в горле, Борн молниеносно подцепил той же левой рукой грозное оружие, остававшееся все еще в руке охранника, и, обхватив труп, бросился вместе с ним под сень сосен вдоль правой стены. Упрятав тело в густую тень за двумя огромными керамическими горшками с деревьями, он перешагнул через труп и, выставив вперед пистолет, вернулся к стене напротив первого зала, который он мог держать отсюда под наблюдением, сам оставаясь невидимым.

Сноп света, отделявший укрытый во мраке вход во второй зал от самого помещения, пересек еще один человек, тоже в форме, и, остановившись у хрустального гроба Мао, посмотрел вокруг. Затем он поднес портативную рацию ко рту, что-то произнес и стал слушать. Спустя пять секунд на его лице появилось выражение беспокойства. Повернувшись направо, он пошел предназначавшимся первому охраннику маршрутом. Джейсон ползком, бесшумно касаясь руками и ногами пола, двинулся обратно к тому месту, где он оставил труп, и затаился там под низко висевшими ветвями деревьев. Осторожно, еще медленнее, чем предыдущий, солдат продвигался шаг за шагом вперед, пытаясь обнаружить человека, последним зашедшего в мавзолей.

Пора! Как только охранник прошел мимо, Борн прыгнул на него и, намертво вцепившись в его шею, чтобы предупредить любой возможный звук, потащил под ветки, упираясь дулом пистолета ему в живот. Когда он спустил курок, то благодаря глушителю послышался лишь легкий щелчок. Солдат сделал в агонии последний свой выдох и безжизненно обмяк.

Он должен во что бы то ни стало выбраться отсюда! Если ему не удастся выскользнуть из западни и он будет убит в благоговейной тиши мавзолея, а убийца останется на свободе, то смерть Мари уже ничто не предотвратит. Его враги сжимали постепенно кольцо вокруг него. Но он переиграет их, чтобы, сохранив себе жизнь, из дичи вновь превратиться в охотника.

«Чтобы удачно совершить побег, необходимо тщательнейшим образом подготовиться к нему, разбив свой план на несколько этапов и используя любой промах тюремщиков, а также возможные беспорядки, возникающие без вмешательства с твоей стороны или специально провоцируемые тобою».

Первый и второй этапы уже остались позади. Что же касается беспорядков, то в их роли не менее успешно может выступить и замешательство, вызванное вторым солдатом, сообщившим что-то по радио. Если же при этом взорвать сию благостную тишь мощным, не ожидаемым никем ударом по противнику, тогда и вовсе все снова встанет на свои места, и он устроит настоящую облаву на тех, кто сейчас, прячась в тени, вообразил себя охотником.

У него был только один путь. И Джейсон, не испытывая никаких героических чувств, выраженных девизом «победить или умереть!», твердо знал лишь одно: он непременно должен добиться своего! Он обязан одержать верх над неприятелем! Главное сейчас – выжить, и не ради его одного. В нем заговорил профессионал, холодный, рассудительный мастер своего дела.

Борн вышел из-под деревьев, выпрямился и пересек открытое пространство перед колонной напротив. Затем, перебегая от одной колонны к другой, добрался до первого от входа столба, в тридцати шагах от гроба, залитого для усиления драматического эффекта ярким светом. И, прижавшись спиной к мрамору, стал ждать, не спуская глаз с дверного проема, за которым просматривался первый зал.

Наконец свершилось то, что и должно было случиться: в зал вошли. Вошли они – офицер, которого захватил было в плен убийца, и маленький штатский с неизменным портфелем в руке. Военный взял рацию, висевшую у него с правого бока, и что-то сказал. Потом, выслушав ответ, покачал головой и, вернув рацию на прежнее место, вытащил из кобуры пистолет. Подойдя к стеклянному гробу с прахом Мао Цзэдуна, они обменялись взглядами и, решив разделиться, повернули в разные стороны: один – налево, другой – направо. Но разойтись они так и не успели.

Давай же!.. Джейсон вскинул пистолет, быстро прицелился и выстрелил. Оружие кашлянуло глухо, потом еще раз, и два трупа повалились прямо на саркофаг. Схватив край пиджака, Борн накрыл им горячий цилиндр глушителя на стволе пистолета и отвинтил его. В магазине оставалось еще пять патронов. Он быстро нажал на спуск несколько раз подряд. Воздух в мавзолее содрогнулся от уже ничем не заглушаемых звуков выстрелов, отразившихся эхом от мраморных стен. Пули, вдребезги разнеся хрустальный гроб, глубоко вонзились в дернувшееся тело Мао Цзэдуна. Одна из них пробила ему мертвенно-бледный лоб, другая выбила глаз.

Заревели сирены. Пронзительные, рвавшие барабанные перепонки звонки звучали буквально везде. Сбежавшиеся отовсюду солдаты в ужасе бросились к оскверненной святыне. Две группы туристов, ощутив себя запертыми в жутком доме смерти, зашлись в истерике. Обезумевшая от страха толпа, сметая все на своем пути, ринулась к дверям, чтобы вырваться из этого капища на солнечный свет. Джейсон Борн, присоединившись к ней, пробился в глубь людской лавины и, как только взору его открылась залитая яркими лучами дневного света площадь Тяньаньминь, скатился вниз по лестнице.

Скорей к д’Анжу!.. Джейсон повернул направо и, обогнув каменное здание, побежал вдоль колоннады к фасаду. Охранники между тем изо всех сил старались успокоить возбужденную толпу и при этом пытались узнать, что же все-таки произошло. Устроенному Борном кавардаку не предвиделось конца.

Джейсон взглянул на то место, где он в последний раз видел д’Анжу, потом обвел глазами открытое взору пространство, которого, по логике вещей, француз не должен был бы покидать. Но, увы, нигде – никого, кто хотя бы отдаленно походил на его приятеля.

Внезапно где-то слева от Джейсона завизжали покрышки. Он тотчас посмотрел в ту сторону. Фургон с тонированными стеклами на окнах развернулся у покрытого бетоном тротуара и, набирая скорость, понесся к южным воротам площади Тяньаньминь.

Они взяли д’Анжу! Эха больше не было с ним!

Глава 24

– Qu’est-il arrivé? [141]141
  Что происходит? (фр.)


[Закрыть]

– Des coups de fer! Les gardes sont paniqués! [142]142
  Кто-то стрелял! Охрана в панике! (фр.)


[Закрыть]

Услышав этот разговор, Борн поспешил присоединиться к группе французских туристов, благо внимание девушки-гида было приковано к беспорядку, царившему на лестнице мавзолея. Заткнув пистолет за пояс и спрятав глушитель с просверленными в нем отверстиями в карман, Джейсон застегнул куртку и, осторожно оглядываясь по сторонам, пробрался сквозь толпу к более высокому, чем он сам, человеку, одетому с иголочки и с надменным выражением лица. Обнаружив рядом с собой еще нескольких туристов почти одного с ним роста, он ощутил настоящее облегчение. Вполне возможно, что при некотором везении ему удастся остаться в этой неразберихе незамеченным.

Двери наверху, в конце лестницы, были приоткрыты. Люди в униформе бегали в растерянности по ступенькам вверх и вниз. Явно они остались без начальства, и Борн знал почему. Не желая, чтобы их имена были хоть как-то связаны со столь драматическим, грозящим ужасными последствиями происшествием, ответственные лица исчезли – смылись, иначе говоря. А это значило, в свою очередь, что теперь Джейсон мог непосредственно заняться убийцей. Но появится ли он здесь? А что, если это он обнаружил д’Анжу, сам же захватил в плен своего создателя и укатил вместе с Эхом в фургоне, убежденный, что подлинный Джейсон Борн, угодив в западню, стал еще одним трупом в оскверненном им мавзолее?

– Qu’est-ce que c’est? [143]143
  Что это? (фр.)


[Закрыть]– спросил Джейсон, обратившись к высокому, хорошо одетому французу, стоявшему рядом с ним.

– Несомненно, еще одна возмутительная, ничем не обоснованная задержка, – ответил тот несколько манерным парижским говорком. – Не страна, а сумасшедший дом! Мое терпение лопнуло! Я возвращаюсь в отель.

– А вы уверены, что сможете осуществить свое намерение? – Борн совершенствовал свой французский с пятого класса школы и владел им довольно неплохо, что очень важно при разговоре с любым парижанином. – Я хотел сказать, а разрешается ли нам покидать свою туристскую группу? Ведь все время только и слышишь, чтобы мы держались вместе.

– Я бизнесмен, а не турист. Эта «группа», как вы изволили выразиться, не имеет ко мне ни малейшего отношения. Честно говоря, у меня сегодня выдался свободный день, – эти люди бесконечно тянут с принятием решений, – и я подумал, что неплохо бы осмотреть какие-нибудь достопримечательности, но не нашел ни одного водителя, который хоть немного знал бы французский. Консьерж, войдя в мое положение, приписал меня, – представьте себе, именно «приписал»! – к этой группе. Гид у них, видите ли, изучает французскую литературу в местном университете! Послушали бы вы, как она говорит: словно родилась в семнадцатом веке. И я все никак не пойму, для чего и зачем организована эта так называемая экскурсия.

– Мы принимаем участие в пятичасовой экскурсии, – пояснил Джейсон, не рискуя ошибиться, поскольку прочел китайские иероглифы на персональной карточке, прикрепленной к лацкану пиджака своего собеседника. – После площади Тяньаньминь мы посетим гробницу эпохи Мин [144]144
  Мин – императорская династия в Китае, правившая с 1368 по 1644 г.


[Закрыть], потом отправимся полюбоваться закатом солнца с Великой Стены.

– Только этого не хватало! Ведь я уже видел Великую Стену! Господи, это было первое место, куда дюжина чинуш из торговой комиссии затащила меня, непрестанно долдоня мне через переводчика, что стена является символом твердости их слова. Да это же просто дерьмо! Если бы рабочая сила не ценилась здесь баснословно дешево, а прибыли не были бы чрезвычайно…

– Я тоже бизнесмен, лишь на несколько дней заделавшийся туристом. Я занимаюсь импортом плетеных изделий из тростника. А вы, если не секрет?

– Тканями, чем же еще? Если, конечно, не принимать во внимание электронику, нефть, уголь или парфюмерию… А также циновки. – Бизнесмен позволил себе надменно и вместе с тем многозначительно улыбнуться. – Я вам скажу, что эти люди сидят на несусветных богатствах, но не имеют ни малейшего представления, как ими воспользоваться.

Борн взглянул повнимательней на высокого француза и, подумав об Эхе из «Медузы», вспомнил галльский афоризм, суть которого сводилась к тому, что чем больше изменяются вещи, тем более они остаются прежними.

– Как я уже говорил, – молвил Джейсон, наблюдая за хаосом на лестнице, – я тоже бизнесмен. Благодаря налоговым льготам, предоставляемым нашим правительством тем, кто вспахивает зарубежные нивы, я смог взять отпуск… Кстати, мне пришлось немало поколесить по Китаю, и я неплохо выучил язык.

– Еще бы: мировые цены на тростник растут! – заметил парижанин язвительно.

– Наш товар – наивысшего качества и пользуется большим спросом на Лазурном берегу, а также и в других местах и на севере и на юге нашей страны. Семья Гримальди уже много лет наш клиент, – проговорил Борн, продолжая наблюдать за лестницей.

– Простите, это я просто так сказал, не подумавши, мой деловой товарищ… по зарубежным нивам. – Француз впервые внимательно посмотрел на Джейсона.

– Я скажу вам сейчас вот что, – продолжил Борн. – Ни один посетитель не будет больше допущен в усыпальницу Мао. Мало того, всех без исключения, кто входит в состав находящихся тут туристских групп, пропустят через полицейский кордон, а кого-нибудь, возможно, даже и задержат.

– О Боже, но почему?

– Очевидно, внутри, в самом мавзолее, случилось нечто ужасное… Охранники вопят что-то об иностранных гангстерах… Как я понял из ваших слов, вас лишь приписали к этой группе, но на самом деле вы не входите в ее состав?

– Совершенно верно.

– Это кое у кого может вызвать подозрение, не так ли? В общем, почти наверняка вас задержат.

– Немыслимо!

– Это – Китай…

– Какой ужас! Итак, миллионы и миллионы франков висят, буквально на волоске. Я нахожусь в этой проклятой группе только потому…

– Я бы посоветовал вам попытаться исчезнуть отсюда, пока не поздно, мой деловой товарищ. Скажите, что вы решили немного прогуляться. А свою персональную карточку дайте мне, я же избавлюсь от нее, чтобы вы…

– А что на ней написано?

– Страна, из которой вы прибыли, и номер паспорта. Подобная вещичка позволяет следить за вашими передвижениями, когда вы находитесь в экскурсионной группе, к которой приставлен экскурсовод.

– Я ваш вечный должник! – воскликнул бизнесмен, срывая пластиковую карточку со своего лацкана. – И если вы когда-нибудь будете в Париже…

– Я провожу много времени с принцем и его семьей в…

– Понятно, понятно! Еще раз примите мои благодарности! – Француз, разительно отличавшийся от Эха и в то же время столь похожий на него, торопливо удалился. Его фигура в ладно сидевшем на ней костюме четко выделялась на залитой серовато-желтым светом площади, пока он пробирался к Небесным Воротам, как бы заманивая охотника в западню.

Борн приколол булавкой пластиковую карточку к своему лацкану и с этого момента стал формально полноправным членом экскурсионной группы, что предоставляло ему возможность пройти без помех через ворота площади Тяньаньминь. После того, как группу в спешном порядке увезли от мавзолея и ознакомили с Великим Залом, туристы снова уселись в автобус. Когда они проезжали через северные ворота, Джейсон увидел в окно апоплексически красного французского бизнесмена, который умолял полицейских Бэйдцзина пропустить его. По-видимому, у стражей порядка уже сложилось определенное представление о том, кто повинен в совершении наглого террористического акта. Согласно передававшейся из уст в уста версии, некий белый с Запада осквернил гроб и священное тело председателя Мао. Преступник входил в состав какой-то туристской группы, но соответствующей персональной карточки на одежде не имел. Во всяком случае, так уверяла охрана, дежурившая на лестнице.

– Я действительно припоминаю вас, – сказал девушка-экскурсовод на архаичном французском языке, стоя у статуи разъяренного льва на той самой знаменитой Улице Животных, где вдоль дороги выстроились гигантские каменные изваяния крупнейших представителей семейства кошачьих – львов, тигров, леопардов, – а также лошадей, слонов и свирепых мифических существ, охранявших главную дорогу к усыпальницам династии Мин. – Но я не думала, что вы владеете китайским, между тем, как мне кажется, всего несколько минут назад вы воспользовались знанием нашего языка.

«Гид у них, видите ли, изучает французскую литературу в местном университете! Послушали бы вы, как она говорит: словно родилась в семнадцатом веке», – говорил возмущенно бизнесмен, возмущавшийся еще больше в данное время.

– Я не сообщал вам об этом лишь потому, что вы тогда занимались другими, а мне не хотелось высовываться, – ответил Борн на чистейшем китайском. – Но с этого момента давайте разговаривать на вашем родном языке.

– У вас это очень хорошо получается.

– Благодарю. Вы конечно же помните, что меня присоединили к вашей группе в последний момент?

– Управляющий отелем «Бэйдцзин» действительно говорил о вас с моим начальником, но… Ах да, я и в самом деле припоминаю вас. – Девушка, улыбнувшись, пожала плечами. – По правде говоря, в этой группе так много народу, что я помню только как давала какому-то высокому человеку персональную карточку экскурсионной группы, – ту, которую я вижу сейчас на вас. Вам придется, доплатить юань сверх счета за гостиницу. Мне очень жаль, но вы ведь не входите официально в состав этой туристской группы, и поэтому для вас не предусмотрено экскурсионное обслуживание.

– Естественно: я же бизнесмен, ведущий переговоры с вашим правительством.

– Может быть, у вас что и получится, – обнадежила его экскурсовод с лукавой улыбкой. – Одним это удается, другим – нет.

– Я как будто начинаю уже приходить к выводу, что мне, скорее всего, ничего не удастся, – посетовал Джейсон, одаряя ее ответной улыбкой. – Я говорю по-китайски гораздо лучше, чем читаю. Несколько минут назад некоторые слова в моей голове встали на свои места, и я понял, что через полчаса должен быть в отеле «Бэйдцзин», где у меня назначена деловая встреча. Как мог бы я добраться туда?

– Все упирается в проблему транспорта. Я напишу, что вам нужно, и вы предъявите мою записку охране у Да-Хон-Мень…

– У Великих Красных Ворот? – прервал ее Борн. – У тех, что с арками?

– Да. Там – стоянка автобусов. На одном из них вы сможете вернуться в Бэйдцзин. Вы, наверное, опоздаете все же, но, насколько мне известно, это в порядке вещей: чиновники тоже, как правило, задерживаются. – Она вынула из кармана своей куртки в стиле френча Мао записную книжку и шариковую ручку в виде тростниковой палочки.

– А меня пропустят?

– Да. Но если вас вдруг остановят по какой-либо причине, попросите позвонить кому-нибудь из знакомых вам чиновников, и все уладится, – успокоила его девушка и, написав что-то по-китайски, вырвала из записной книжки страницу.

– Это не ваша туристская группа! – пролаял распорядитель в автобусе на плохом мандаринском наречии, качая головой и указывая пальцем на лацкан пиджака Джейсона. Полагая, судя по всему, что турист не поймет, о чем ему говорят, он сопровождал свои слова энергичной жестикуляцией и старался произносить их как можно громче. Он явно рассчитывал, что один из его начальников у Великих Красных Ворот обратит внимание на его бдительность. Так и произошло.

– В чем дело? – осведомился официальным тоном военный и, подойдя быстро к задней двери автобуса, влез в машину и двинулся по проходу между сиденьями прямо к Борну.

«Время от времени благоприятные возможности возникают как бы сами собой»….

– Все в порядке, – произнес Джейсон по-китайски коротко, даже высокомерно, и, вытащив записку, которую ему дала экскурсовод, вручил ее молодому офицеру. – Надеюсь, вы не захотите отвечать за мое отсутствие на исключительно важной встрече с делегацией из торговой комиссии, в которой вопросами, связанными с поставками военной техники, ведает некий генерал Лян?

– О, так вы говорите по-китайски! – Военный оторвал удивленно глаза от записки.

– А как же иначе? Ведь на этом языке говорит генерал Лян.

– Я не понимаю, почему вы сердитесь…

– Зато, возможно, вы скоро поймете, почему сердится генерал Лян, – прервал его Борн.

– Я не знаю генерала Ляна, сэр: генералов так много. Вы недовольны обслуживанием?

– Я недоволен теми идиотами, которые сказали мне, что экскурсия рассчитана на три часа, тогда как на самом деле она длилась пять часов. Если я не попаду на эту встречу только из-за того, что кто-то оказался недостаточно компетентен, то несколько членов комиссии, включая одного весьма влиятельного генерала Китайской Народной Армии, которому прямо не терпится заключить соглашение с Францией о военных поставках в Китай, будут очень расстроены. – Джейсон помолчал, поднимая руку, потом проговорил быстро, но уже более спокойным тоном: – Однако, если мне удастся добраться до места вовремя, я, несомненно, сообщу им, кто мне помог, – понятно, назвав его имя.

– Я помогу вам, сэр! – воскликнул молодой офицер с загоревшимся взором. – Этот автобус не поворотливей захворавшего кита и протащится более часа, если, конечно, его жалкий водитель не собьется с дороги. У меня в распоряжении есть транспорт получше и к тому же имеется прекрасный шофер, который вмиг доставит вас, куда пожелаете. Я бы отвез вас сам, но мне не положено покидать пост.

– Я расскажу генералу о вашей верности долгу.

– Это у меня в крови, сэр! Мое имя…

– Да-да, я должен знать, как вас зовут. Напишите свое имя на этом листочке бумаги.

Прикрыв лицо сложенной вдвое газетой с отогнутым левым краем, что позволяло ему следить за входом, Борн сидел в наполненном суетой холле восточного крыла отеля «Бэйдцзин» и терпеливо ждал появления парижанина Жан-Луи Ардиссона. Джейсону не составило труда узнать его имя. Двадцать минут назад он подошел к стойке бюро по организации экскурсионного обслуживания и обратился к женщине на чистейшем китайском языке:

– Простите за беспокойство, но я, старший переводчик всех французских делегаций, имеющих дело с государственными промышленными предприятиями, боюсь, что потерял одну из своих заблудших овец.

– Вы, должно быть, прекрасный переводчик: ваш китайский просто превосходен, – но что же приключилось-таки с вашей… заблудшей овцой? – Женщина позволила себе в конце фразы короткий смешок.

– Точно не знаю. Мы с моим клиентом пили кофе в кафетерии и только собирались обсудить в деталях программу его визита, как он, посмотрев вдруг на часы, сказал, что позвонит мне попозже. Он поехал с одной из пятичасовых экскурсий и, очевидно, опоздал. Мне очень неудобно, но я знаю, что происходит, когда люди в первый раз попадают в Пекин: они бывают буквально ошеломлены увиденным.

– Верно, – согласилась женщина. – Но что мы можем для вас сделать?

– Мне необходимо знать точное написание его фамилии, есть ли у него второе имя и имя, данное при крещении… Все это требуется для документов, которые я заполняю за него.

– Но как мы можем вам помочь?

– Он забыл это в кафетерии. – Джейсон показал персональную карточку французского бизнесмена. – Не знаю, как ему вообще удалось попасть на экскурсию.

Женщина засмеялась и потянулась под стойку за списком экскурсий этого дня:

– Ему объяснили, откуда отбывает экскурсия, ну а гид догадалась, кто это: у каждого из экскурсоводов имеется список членов туристской группы. Такие вещи постоянно случаются время от времени, так что ничего страшного. Она, конечно, дала ему одноразовую карточку. – Служащая взяла поданную ей персональную карточку и принялась перелистывать бумаги, не переставая говорить: – Я вот что скажу: идиоты, поступающие так, – то есть выдающие разиням новые карточки, – не стоят и того жалкого юаня, который им платят. Нам же спускаются сверху точные инструкции и строгие предписания, в которых все предусмотрено, а мы, то и дело нарушая их, выглядим круглыми дураками. Пойми тут, кто есть кто? – Женщина ткнула пальцем в одну из записей и произнесла, глядя на Борна: – О, как вам не повезло! Я не знаю, заблудшая ли она, эта ваша овца, но то, что она слишком много блеет, это уж точно. Ваш клиент считает себя очень важной птицей и учинил тут такой скандал, что и не спрашивайте! Когда я ему сказала, что у нас нет шофера, говорящего по-французски, он воспринял это как оскорбление его нации и его лично, чего он уж совсем не смог вынести… Прочтите, вот его имя: я не могу его произнести.

– Большое спасибо! – поблагодарил Джейсон, прочитав.

Подойдя к одному из внутренних телефонов с пометкой «английский язык», он попросил оператора соединить его с номером мистера Ардиссона.

– Вам достаточно набрать номер его апартаментов, сэр, – ответил мужчина с ноткой превосходства в голосе, обусловленного его познаниями в области техники. – А именно: один-семь-четыре-три. Неплохое помещеньице. С прекрасным видом на Императорский город.

– Спасибо! – Борн набрал номер. Телефон не отвечал. Мсье Ардиссон еще не вернулся, и при сложившихся обстоятельствах он может не вернуться еще очень долго. Овца, о которой известно, что она «блеет слишком много», не станет молчать, если ущемляется ее достоинство или ее бизнесу угрожает опасность. И Джейсон решил еще немного подождать. Разрабатываемый им план приобретал постепенно все большую четкость. Конечно, при составлении его приходилось идти на определенный риск, поскольку строился он на предположениях и догадках, но у Борна не было выхода.

Купив в газетном киоске французский журнал месячной давности, он сел и ощутил вдруг себя донельзя усталым и беспомощным.

Перед внутренним взором Дэвида Уэбба предстало лицо Мари, а потом пространство в непосредственной близости от него заполнил ее голос, отозвавшийся эхом в его ушах, заглушившим все его мысли и вызвавшим у него ужасную головную боль. Лишь огромным усилием воли удалось Джейсону Борну снять с себя это наваждение. Экран его подсознания потемнел, и последние, мерцающие отблески света были погашены резкой командой, произнесенной властно и бескомпромиссно: «Прекрати: у тебя нет лишнего времени! Сосредоточься на том, о чем тебе следует думать в данный момент!»

Взгляд Джейсона, обозрев все вокруг, то и дело обращался ко входу. Публика, толпившаяся в холле в восточном крыле, состояла из представителей многих народов, говоривших на различных языках и демонстрировавших удивительное многообразие своих туалетов: одежда с Пятой улицы, Мэдисон-авеню, Севил-роу, Сент-Оноре и виа Кондетти соседствовала с менее выразительными нарядами из обеих Германий и скандинавских стран. Постояльцы бродили по ярко освещенным лавчонкам, восхищались и удивлялись снадобьям из аптеки, торгующей только китайскими лекарствами, и толпились в магазинчике с висевшей на стене большой картой мира, продающем изделия ремесленников. Время от времени в наружные двери входила в отель в окружении свиты та или иная важная особа. Переводчики, кланяясь подобострастно, устраняли языковый барьер между одетыми в форму чиновниками, делавшими вид, будто заявились сюда случайно, усталыми предпринимателями из другого полушария, чьи глаза покраснели из-за резкой смены часовых поясов и бессонницы, которой, вероятно, предшествовало виски. Пусть это Красный Китай, но переговоры велись еще до появления капитализма, и капиталисты, осознавая, что они не в форме, не станут обсуждать дела, пока не смогут снова ясно мыслить. Браво, Адам Смит и Дэвид Юм. [145]145
  Дэвид Юм (1711–1776) – английский философ, историк, экономист.


[Закрыть]

Вот он! Жан-Луи Ардиссон появился в дверях в сопровождении четырех китайских чиновников, каждый из которых лез из кожи вон, чтобы успокоить его. Один кинулся к лавке, торгующей алкогольными напитками, другие удерживали его у лифта, непрерывно втолковывая ему что-то через переводчика. Тот, кто побежал к лавке, вернулся, неся в руке пластиковый мешок, дно которого провисло под тяжестью нескольких бутылок. Когда двери лифта открылись, в ход вновь были пущены улыбки и поклоны. Жан-Луи Ардиссон, приняв свой трофей, вошел внутрь, кивнул величественно, и двери закрылись.