Текст книги "Превосходство Борна (др. перевод)"

Автор книги: Роберт Ладлэм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 54 страниц) [доступный отрывок для чтения: 20 страниц]

– Вы уверены в этом?

– Да! Это его штучки! Он жаждет убийства! О Господи, выходит, он уже готов к решительным действиям!..

Время шло. Напряжение нарастало с каждой минутой в геометрической прогрессии, пока наконец воздух не наэлектризовался как перед грозой. Дождь отбивал на стекле неумолчную дробь.

В кабинет внесли телевизор и включили его. Американский посол и сотрудница международного отдела канадского консульства молча, испытывая в душе страх, смотрели на экран. Гигантский самолет выруливал под дождем к месту, где толпились представители прессы и телевизионщики, вооруженные видеокамерами. Первыми из воздушного лайнера вышли строем по два человека в ряду: один – англичанин, другой – китаец, – солдаты из почетного караула. Они представляли собой любопытное зрелище: вместо того чтобы выстроиться, образуя коридор, бойцы с оружием наизготове вставали в спешном порядке по обе стороны металлического трапа. Затем, приветствуя зрителей, стали сходить попарно по лесенке руководители и рядовые члены делегаций – последние с неловкой ухмылкой на устах. Началась престранная «пресс-конференция».

В этот момент ворвался в кабинет, толкнув с силой тяжелую дверь, которая с шумом врезалась в стену, государственный советник Эдвард Мак-Эллистер.

– Я узнал! – закричал он, потрясая зажатым в руке листком бумаги. – Я уверен, что теперь мы знаем все!

– Успокойся, Эдвард! Говори толком.

– Я выяснил кое-что насчет китайской делегации! – выдохнул Мак-Эллистер, подбегая к дипломату и суя ему в руку свой листок. – Те возглавляет Лао Чин. Помощником при нем – генерал Юн Шен! Это очень влиятельные особы, они боролись с самим Шен Чу Янгом, открыто выражая в Центральном Комитете свое несогласие с его политикой! Включение их в состав делегации рассматривалось как проявление стремления Шена к равновесию и должно было произвести самое благоприятное впечатление на старую гвардию.

– Ради Бога, к чему ты это?

– Целью террориста является не губернатор! Точнее, не только он! А все они! Таким образом Шен убирает одним махом сразу двух самых сильных своих противников и расчищает дорогу себе. Потом, в переходный период, когда Гонконг будет управляться совместно правительствами обеих стран, он, как вы и сказали, внедрит в здешнюю экономическую систему свою собственную палату, представляющую интересы связанных с ним тайпанов.

Хевиленд схватил телефонную трубку.

– Соедините меня с Лином, он в Кай-Таке! – приказал посол служащему на коммутаторе. – Быстро!.. Майора Лина, пожалуйста! Немедленно!.. Как это его нет? И где же он?.. Кто это?.. Да, я вас знаю. Слушайте меня. И слушайте внимательно! Убить вознамерились не только губернатора, дела обстоят гораздо хуже, чем мы предполагали: террористу поручено также ликвидировать двух членов китайской делегации. Разделите делегации на мелкие группы… Вы уже сделали это?.. Сотрудник Моссада?! Какого черта?.. Мы ни с кем не договаривались об этом! Да и не могло быть такого!.. Да, конечно, я освобождаю линию. – Бледный, прерывисто дыша, дипломат уставился в стену и проговорил чуть слышно: – Они сами обо всем разузнали, – Бог знает каким образом, – и уже принимают контрмеры… Кто бы это мог быть?.. Господи, кто же он?

– Наш Джейсон Борн, – ответил ему тихо Мак-Эллистер. – Он там.

Лимузин, показанный на заднем плане, внезапно застопорил ход, остальные машины умчались в темноту. Маленькие фигурки, охваченные паникой, бросились врассыпную от остановившегося автомобиля, а еще через несколько секунд телеэкран озарился ослепительной вспышкой.

– Он там, – повторил Мак-Эллистер шепотом. – Он там!

Глава 21

Шел проливной дождь. Катер швыряло в темноте из стороны в сторону. Экипаж из двух человек непрерывно вычерпывал воду. Всматриваясь напряженно во мрак через ветровые стекла рубки, седой капитан китайско-португальского происхождения, он же – судовладелец, вел свой «корабль» к острову, чьи очертания едва вырисовывались впереди. Борн и д’Анжу подобрались поближе к морскому волку. Француз спросил громко, пытаясь заглушить шум дождя:

– Далеко ли до берега?

– Двести метров, плюс-минус десять, – ответил капитан.

– Время подать сигнал. Где фонарь?

– В ящике рядом с вами. Справа. Еще семьдесят пять метров, и дальше я не пойду: там легко напороться на скалы в такую погоду.

– Но нам надо на берег! – крикнул француз. – Обязательно, я же говорил тебе!

– Да, говорили, но вы забыли упомянуть о ливне и о такой высокой волне. Когда до берега останется метров девяносто, спускайте ялик. Мотор мощный, не подведет.

– Merde! [115]115
  Черт побери! (фр.)


[Закрыть]– выругался д’Анжу, доставая из ящика сигнальный фонарь. – Выйдет метров сто до берега, а то и того больше!

– В любом случае было бы не меньше пятидесяти, о чем я уже предупреждал вас.

– Пятьдесят метров глубокой воды!

– Смогу я развернуться и пойти назад, в Макао?

– Чтобы нас расстрелял патруль? Делай, что обещал, или здесь и останешься. Я слов на ветер не бросаю!

– Хорошо, ещё сто метров, и ни дюйма больше!

Д’Анжу недовольно кивнул, прижимая сигнальный фонарь к груди, потом нажал кнопку. Темно-синяя вспышка на мгновение осветила рубку. Спустя несколько секунд он увидел сквозь испещренное царапинами стекло иллюминатора посланный с берега ответный сигнал того же цвета.

– Понимаешь, mon capitine [116]116
  Мой капитан (фр.).


[Закрыть], если бы мы сбились вдруг с курса, эту жалкую лоханку сдуло бы с воды!

– Вчера днем она вам понравилась! – ответил капитан, яростно орудуя штурвалом.

– Вот именно: вчера и к тому же днем. А сейчас уже полвторого ночи, и, кроме того, только что обнаружилось, что ты не очень-то держишь слово.

Д’Анжу положил фонарь обратно в ящик и обменялся взглядом с Борном. Каждый был занят привычным для него еще со времен «Медузы» делом – проверял одежду и снаряжение товарища. На обоих были брюки, свитер и плотно облегавшая голову резиновая шапочка, все – черного цвета. Их обычная одежда лежала в рюкзаках. Вооружение их составляли пистолеты: автоматический – у Джейсона, небольшой, двадцать второго калибра – у француза – и ножи в ножнах. Все было надежно укрыто от постороннего взгляда.

– Подойди к берегу как можно ближе, – велел д’Анжу капитану. – И помни, если тебя с твоим катером не окажется здесь, когда мы вернемся, ты ничего не получишь.

– А если они заберут у вас ваши деньги и убьют вас? – закричал капитан, орудуя штурвалом. – С чем я тогда останусь?

– Ты растрогал меня! – усмехнулся Борн.

– Не бойся, – произнес француз, глядя на капитана. – Я знаю этого человека много лет. Он не хуже тебя водит быстроходные катера, подобно тебе же пройдошистый. Этот марксист получает от меня такую мзду, что его подружки живут прямо как наложницы у членов Центрального Комитета. К тому же он подозревает, что я веду соответствующие записи. Мы здесь с ним – как у Христа за пазухой. А может, и в большей безопасности.

– В таком случае возьмите фонарь, – пробормотал неохотно капитан. – Может, он вам понадобится: мне будет мало радости, если вас выбросит на скалы.

– Твоя забота умиляет меня, – сказал д’Анжу, забирая фонарь, и кивнул на Джейсона. – Нам надо взглянуть на шлюпку и двигатель.

– Подвесной мотор – под брезентом. Только не заводите его сейчас, пока винт не в воде!

– А как иначе мы узнаем, работает ли он? – возразил Борн.

– Вам что, недостаточно того, что я хочу получить свои кровные деньги?

Они промокли до нитки, пока шли на ялике к острову. Джейсон крепко держался за оба борта, а д’Анжу с силой сжимал рукоятку двигателя и цеплялся за кормовую доску, будто боялся свалиться в воду.

Внезапно лодка оказалась на мелководье. И когда француз, включив двигатель на полную мощность, повернул руль направо, металлическое днище заскрежетало по камням.

Впереди снова вспыхнул таинственный темно-синий свет и вовремя: они сбились с курса в непроглядной тьме, которая, казалось, как губка, была пропитана влагой. Д’Анжу повернул шлюпку в направлении сигнала, и вскоре суденышко уткнулось носом в песок. Француз, оставив ручку управления, накренил вниз двигатель, извлекая из воды гребной винт. Борн, перескочив через борт, стал вытаскивать за веревку лодку на берег.

Джейсон чуть не поперхнулся от неожиданности, когда рядом с ним словно из-под земли вырос человек.

– Четыре руки лучше, чем две! – прокричал незнакомец явно восточного происхождения на американизированном английском.

– Вы связник? – проорал в ответ сбитый с толку Джейсон, гадая, не сотворили ли дождь и качка что-нибудь с его слухом.

– Дурацкий термин! – проговорил громко человек. – Я просто друг!

Минут через пять, вытащив ялик на берег, все трое вошли в густые прибрежные заросли и буквально через несколько шагов очутились среди низкорослых деревьев. «Друг» соорудил на скорую руку укрытие из брезента, прихваченного ими с лодки. Небольшой костер освещал лишь лесную чащобу напротив тента, по сторонам же ничего не было видно. Пламя притягивало к себе. Борн и д’Анжу, изрядно продрогшие на ветру под проливным дождем, сидели, поджав ноги по-турецки, и у самого огня. Француз разговаривал с облаченным в военную форму китайцем.

– Едва ли это было нужно, Гамма… [117]117
  Гамма – третья буква греческого алфавита.


[Закрыть]Я заимствовал кое-что из наших прежних традиций, Дельта. Вообще говоря, я мог бы окрестить его и Танго или Фокстротом… Ты же знаешь, не всем нашим бойцам давались названия греческих букв: греческий алфавит был зарезервирован для начальства.

– Дурацкий разговор! Я хочу знать, почему мы здесь! Почему ты не заплатил ему как следует, чтобы побыстрее покончить с этим делом?

– Вот те раз! – изрек китаец. – Смотри, как кошка распушила хвост! Но где же ее мышка?

– Для меня поймать мышку – значит вернуться на катер. У меня действительно нет времени, чтобы распивать чаи!

– Не желаете ли скотча? – спросил офицер Китайской Народной Республики, подойдя к Борну, и протянул бутылку неплохого виски. – Нам придется пить из горлышка, но думаю, это не беда: мы не заразные. Моемся, чистим зубы, спим с чистыми шлюхами… Во всяком случае, мое небесное правительство уверяет, что они чистые.

– Кто вы, черт вас побери, такой? – спросил Джейсон.

– Вам достаточно знать, что я Гамма: Эхо убедил меня в этом. Ну а кто я на самом деле, подумайте на досуге. Скажу лишь, что довелось мне побывать в ЮКУ – Южно-Калифорнийском университете и в аспирантуре в Беркли… Помните все эти протесты шестидесятых годов?

– Ты тоже принимал участие в тех беспорядках?

– Конечно же нет! Я был ярым консерватором, членом общества Джона Берча, который с удовольствием перестрелял бы их всех, этих крикливых сосунков, не имевших ни малейшего представления о моральных обязательствах их страны.

– Все это чушь собачья!

– Мой друг Гамма, – вмешался д’Анжу, – прекрасный посредник. Он успешно работает на двух, трех или даже четырех хозяев. И все ради своей собственной выгоды. Человек исключительно аморальный, за что я и ценю его так!

– Ты вернулся обратно в Китай? В Китайскую Народную Республику?

– Здесь заработки выше, – признался офицер. – Любое общество, опирающееся на насилие, предоставляет большие возможности тем, кто готов, мало чем рискуя, встать на защиту угнетенных. Не верите – спросите комиссаров в Москве и в странах Восточного блока. Скажу откровенно, неплохо поддерживать связи с Западом и одновременно ухитриться служить местным лидерам. К счастью, я прекрасный моряк – благодаря друзьям в Бухте [118]118
  Бухта – район Сан-Франциско.


[Закрыть], у которых были парусные яхты и небольшие катера. Раньше или позже я непременно вернусь туда. Я всем сердцем люблю Сан-Франциско.

– Ты и представления не имеешь, сколько у него всего в швейцарских банках! – усмехнулся д’Анжу, обращаясь к Дельте. – А теперь подумаем-ка лучше, почему Гамма столь тепло нас встретил в такую непогоду.

Француз взял бутылку и отпил.

– То, о чем вы просите, будет стоить вам немалых денег, Эхо, – сказал китаец.

– А разве может быть с тобой иначе? Ну, что там у тебя? – Д’Анжу передал бутылку Джейсону.

– Могу я говорить при вашем компаньоне?

– Да, все что угодно.

– Вам нужна информация. Я обеспечу ее. Цена – тысяча американских долларов.

– И только?

– Этого достаточно, – заметил китаец, принимая бутылку с виски у Борна. – Вас здесь двое, мой патрульный катер в полумиле отсюда, в южной бухте. Экипаж думает, что у меня тайная встреча с нашими агентами в колонии.

– Мне нужна информация, а ты «обеспечиваешь ее»… И за одни эти слова я должен без промедления выложить тысячу долларов, не зная даже, прячется ли за кустами дюжина «чжунгожэней» или нет?

– Некоторые вещи нужно принимать на веру.

– Но только не за мои деньги, – решительно заявил француз. – Ты не получишь ни одного су, пока я не узнаю, что у тебя за товар.

– Ты истый галл! – кивнул Гамма. – Ну что ж, пусть будет так. У меня есть кое-что о вашем ученике, который вместо того, чтобы по-прежнему следовать за своим учителем, взял свои тридцать сребреников и не только их.

– Ты о наемном убийце?

– Заплати ему! – приказал, напрягшись, Борн и бросил взгляд на китайца.

Д’Анжу посмотрел на Джейсона и на человека по кличке Гамма, затем задрал свитер, расстегнул мокрые брюки и вытащил непромокаемый пояс для денег. Раскрыв центральный кармашек, француз извлек оттуда одну за другой банкноты и Передал их китайскому офицеру.

– Три тысячи – за сегодняшний вечер и одна – за свежую информацию. Остальное – фальшивые купюры. У меня всегда есть лишняя тысяча на случай непредвиденных расходов, и, кроме того, еще одну тысячу я имею при себе.

– Выкладывай информацию! – оборвав своего товарища, потребовал Джейсон Борн от китайца.

– Мне платил он, – ответил Гамма, – с ним я и буду разговаривать.

– Разговаривай с кем хочешь, только сообщи все, что есть.

– Вы знаете его: это наш общий друг в Гуанчжоу… в Кантоне, – начал офицер, обращаясь к д’Анжу. – Он радист Первого штаба.

– Мы еще провернули с ним одно дельце, – осторожно заметил француз.

– Поскольку я знал о том, что у меня намечена на это время встреча с вами, то наполнил баки у заправочной станции в Чухай-Ши чуть позже половины одиннадцатого. Там мне передали, чтобы я разыскал его: у нас с ним надежная связь. От него я узнал, что через Бэйдцзин прошел срочный телефонный звонок с идентифицированным кодом Горы Нефритовой Башни. Он был адресован Су Яню…

– Свинья! – бросил д’Анжу, подаваясь вперед, и оперся руками о землю.

– Кто это? – быстро спросил Борн.

– Предполагают, что он руководит разведывательными операциями в Макао, – сказал француз. – Этот тип не задумываясь продаст и мать родную в публичный дом, если только его устроит цена. В данный момент я рассчитываю выйти через него на моего единственного и к тому же бывшего ученика – на своего Иуду…

– Которого неожиданно вызвали в Бэйдцзин, – перебил его человек по кличке Гамма.

– Ты уверен в этом? – обратился к нему Джейсон.

– В этом уверен наш общий друг, – ответил китаец, по-прежнему глядя на д’Анжу. – Помощник Су Яня пришел в Первый штаб и посмотрел расписание всех завтрашних рейсов из Кай-Така в Бэйдцзин. С ведома своего отдела он зарезервировал несколько мест – по одному на каждый рейс. В определенных случаях это означает, что тому, для кого резервируются места, неизвестно точно, когда он сможет лететь. В ответ на требование офицера Первого штаба предъявить ему личное подтверждение Су правомочности такого заказа помощник заявил, что тот отправился по срочному делу в Макао. Какие дела у него могут быть в Макао в полночь? Когда все закрыто?

– Все, но не казино, – промолвил Борн. – Взять хотя бы «Кам-Пек», игральный стол под номером пять. Обстановка – под полным контролем.

– Бронирование места на нескольких рейсах, – заметил француз, – свидетельствует о том, что Су не знает, когда войдет в контакт с убийцей.

– Но в том, что свяжется с ним, он абсолютно уверен. Что бы он ни должен был передать убийце, это непременно будет нечто исключительно важное, подлежащее безусловному исполнению. – Джейсон посмотрел на офицера китайской армии: – Доставь нас в Бэйдцзин. В аэропорт. Первым же рейсом. Я озолочу тебя, верь мне!

– Дельта, да ты с ума сошел! – воскликнул д’Анжу. – Пекин исключается!

– Почему? В розыске мы не числимся, а иностранцев там и без нас полно: и французов, и англичан, и американцев, и итальянцев, и черт знает еще кого. Их можно встретить по всему городу. Паспорта у нас с тобой в порядке, так что проскочим.

– Не валяй дурака! – упорствовал Эхо. – Мы окажемся у них в сетях. Учитывая, что известно нам с тобой, нас сразу же прикончат на месте, как только в силу каких-то обстоятельств мы попадем к ним в лапы. Что же касается нашего «приятеля», то он непременно вернется назад, буквально через несколько дней.

– В моем распоряжении нет и этих нескольких дней, – отрезал Борн. – Я уже дважды проморгал этого типа и не собираюсь упускать его в третий раз.

– Рассчитываешь схватить его в Китае?

– Да. Где еще, как не там, он меньше всего будет ожидать ловушки?

– Безумие! У тебя не все дома!

– Принимайся за дело, – обратился Джейсон к офицеру-китайцу. – Мы летим первым же рейсом из Кай-Така. Когда получу билеты, то тому, кто доставит их мне, я вручу пятьдесят тысяч американских долларов. Пошли в аэропорт того, кому ты доверяешь.

– Пятьдесят тысяч?.. – Человек по прозвищу Гамма в изумлении уставился на Борна.

Небо над Пекином было подернуто легкой дымкой, окрашиваемой пылью, переносимой ветром с северокитайской равнины, в бледно-желтые и темно-коричневые тона. Международный аэропорт, как и положено, занимал обширную территорию. Летное поле было испещрено взлетными полосами, словно опутавшими его сетью черных проспектов, достигавших порою свыше двух миль в длину. Если и существовали какие-то различия во внешнем облике пекинского аэропорта и его западных соперников, то они скорее всего проявлялись в архитектурном своеобразии огромного куполообразного аэровокзала с примыкавшим к нему отелем и многочисленными переходами, соединявшими между собою различные строения, входившие в вокзальный комплекс. Хотя само по себе здание выглядело вполне современно, чувствовалось, что при его строительстве принимались в расчет исключительно возлагавшиеся на него функции, а это уже само по себе делало ненужной радующую взор отделку. В общем, это был аэропорт, и только. Он предназначался для вполне определенных целей, и если следовало чем-то восхищаться, так разве что его эффективностью, но никак не красотой.

Борн и д’Анжу без особых осложнений прошли через таможню. Их положение значительно облегчало превосходное знание китайского языка. Чиновники, предельно учтивые, лишь для проформы осмотрели их скудный багаж, вызвавший у таможенников куда меньший интерес, чем лингвистические возможности приятелей. Начальник смены, не задав ни одного вопроса, принял на веру историю о двух ученых-востоковедах, решивших провести отпуск в Китае, что вне сомнения оживит их лекции увлекательными рассказами о путешествии. Они обменяли тысячу долларов на «ренминби» – «народные деньги» – и получили на каждого около двух тысяч юаней. Почувствовав себя спокойней, Борн даже снял очки, которые купил в Вашингтоне у своего друга Кактуса.

– Одно обстоятельство сбивает меня с толку, – сказал француз, когда они стояли перед электронным табло с расписанием полетов на следующие три часа. – Почему самозванец летит на обычном авиалайнере? Ведь в распоряжении того, кто ему платит, – вне зависимости от занимаемого им поста, – правительственный или военный самолет.

– Для того, чтобы совершить любой полет, а не только рейсовый, требуется специальное разрешение, – ответил Джейсон. – А этот китаец, кем бы он ни был, должен держаться на расстоянии от убийцы. Самозванец прибудет сюда под видом туриста или бизнесмена, и затем начнется весьма сложный, многоэтапный процесс налаживания контактов. По крайней мере, я на это рассчитываю.

– Бред какой-то! Скажи мне, Дельта, если ты его схватишь, – подчеркиваю «если», поскольку он противник необычайно ловкий, – каким образом удастся тебе вытащить его отсюда? Какие у тебя идеи на этот счет?

– Главное – у меня есть деньги. Американские деньги в крупных купюрах. Их столько, что ты и представить себе не можешь. Я держу их в подкладке моей куртки.

– Поэтому-то мы и остановились в таком роскошном отеле, как «Пенинсула», не так ли? Теперь ясно, почему ты не разрешил мне вчера отказаться от номера: там были деньги.

– Да, только не в самом номере, а в гостиничном сейфе. Что же касается убийцы, то я найду, как переправить его в Гонконг.

– Ты что, на крыльях Пегаса вздумал лететь?

– Нет, скорее всего на самолете «Пан-Америкэн». Мы вдвоем будем сопровождать заболевшего друга. Вообще-то, кажется, ты подал неплохую идею.

– В таком случае и у меня голова не в порядке!

– Стой у окна, – проговорил Борн. – По расписанию до прибытия следующего самолета из Кай-Така остается двенадцать минут, хотя в действительности это может быть и две минуты, и двенадцать часов. Я же тем временем хотел бы купить нам обоим подарок.

– Черт знает что происходит! – пробормотал француз. Он настолько устал, что смог лишь покачать головой.

Когда Джейсон вернулся, они с д’Анжу пристроились в углу зала, откуда хорошо просматривались двери, открывавшиеся лишь время от времени, чтобы пропустить пассажиров, которые, прилетев в Бэйдцзин, покончили с делами в таможне. Борн залез во внутренний карман пиджака и вытащил оттуда яркую продолговатую коробочку в веселой оберточной бумаге, типичной для всех сувенирных лавок мира. Когда он снял крышку, д’Анжу увидел лежавший на подкладке из искусственного войлока тонкий медный перочинный ножичек с китайским письмом на ручке. Лезвие было остро заточено.

– Возьми, – сказал Джейсон. – Спрячь его за ремень.

– Как он сбалансирован? – спросил Эхо, словно вновь возвращаясь во времена «Медузы», и засунул лезвие за пояс.

– Довольно хорошо. Примерно посередине ручки. Медь дает ему вес. Лезвие, должно быть, неплохо проникает.

– Припоминаю кое-что, – сказал д’Анжу. – Одной из первых наших заповедей было никогда не бросать в противника нож, но однажды в сумерках ты увидел, как один гуркх [119]119
  Гуркхи, или собственно непальцы, – этническая группа, проживающая в центральном и Юго-Западном Непале и соседних районах Индии.


[Закрыть]вырубил вражеского разведчика на расстоянии десяти футов без выстрела и не вступая с ним в связанную с риском рукопашную схватку. Штык его карабина, похожий в полете на вращающуюся вокруг своей оси ракету, поразил лазутчика прямо в грудь. На следующее утро ты приказал гуркху обучить всех нас искусству метания ножа. У одних это получалось лучше, у других похуже.

– А у тебя как?

– Не так уж плохо! Я был старше всех, поэтому, возможно, меня и тянуло ко всем видам защиты, которые не требовали особой физической силы и которыми я мог бы овладеть. Я тренировался, как только представлялась возможность. Ты сам видел это и часто хвалил меня.

Джейсон посмотрел на француза:

– Это любопытно, но я лично не помню ничего подобного.

– Я просто подумал… Извини меня, Дельта.

– Забудь это. Я учусь верить вещам, которые не понимаю.

Ожидание продолжалось, напоминая Борну аналогичную ситуацию в Ло-Ву. Поезда один за другим пересекали границу, а тот, кто был ему так нужен, так и не появлялся. И вдруг, по прошествии какого-то времени, он обратил внимание на пожилого, невысокого роста хромого человека, который, уже удалившись от Джейсона, сменил внезапно свой облик.

Самолет, который, согласно расписанию, должен был прибыть в 11.30, опаздывал более чем на два часа. Еще несколько минут уйдет на таможню…

– Вот он! – воскликнул д’Анжу, указывая на человека, выходившего из дверей для прибывающих пассажиров.

– С палкой? – спросил Джейсон. – Хромой?

– Потертая одежда не может скрыть его плеч! – сказал Эхо. – Седые волосы у него появились недавно, причесал он их небрежно, очки с темными стеклами непомерно большие. Выглядит этот малый усталым, так же, как, впрочем, и мы. Ты был прав: если из Бэйдцзина поступил вызов, то хочешь не хочешь, а приходится отправляться в путь. Но он при этом проявил крайнюю беспечность.

– Ты хочешь сказать, что он пренебрег принципом «отдых – это то же оружие», не так ли?

– Да. Вчерашней ночью ему нелегко пришлось в Кай-Таке, но тем не менее он вынужден подчиниться приказу… Дерьмо он, вот кто. Получает сотни тысяч!

– Он направляется в отель, – произнес Борн. – Оставайся здесь, за ним пойду я – на расстоянии, понятно. Если он заметит тебя, то побежит, и мы, не исключено, потеряем его.

– Но он может заметить и тебя!

– Вряд ли: я придумал кое-что. К тому же я буду у него за спиной. Никуда не уходи отсюда. Я вернусь за тобой.

Шагая тяжелой поступью, подчеркивавшей его усталость после полета, Джейсон, с брезентовой сумкой в руке, пристроился к пассажирам, направлявшимся в отель. Его взгляд был прикован к седому человеку впереди. Бывший английский коммандос дважды останавливался и оглядывался по сторонам. И каждый раз одновременно с ним задерживал шаги Борн: он отворачивался, наклонялся якобы для того, чтобы сбросить насекомое с ноги или получше приладить ремень на сумке. Таким образом, его лицо и тело все время находились вне поля зрения преследуемого.

Толпа у регистрационной стойки росла. Стоя восьмым после убийцы во втором ряду, Джейсон старался стать как можно незаметнее и то и дело нагибался, подвигая вперед свою сумку. Дойдя до женщины-клерка, коммандос предъявил ей свои документы и, расписавшись в книге, заковылял, опираясь на трость, направо к коричневым лифтам. Через шесть минут и Джейсон стоял лицом к лицу с этой служащей.

– Ни ненг бэн-чу во ма? [120]120
  Ты можешь помочь нам? (кит.)


[Закрыть]– заговорил он по-китайски, взывая о помощи. – Я отправился в путь совсем неожиданно. Мне негде остановиться. Позвольте остаться у вас хотя бы на одну ночь.

– Вы очень хорошо говорите на нашем языке, – улыбнулась женщина, и ее миндалевидные глаза раскрылись в знак признательности. Потом, после короткой паузы она добавила вежливо: – Вы оказываете нам честь.

– Надеюсь, что, побывав здесь, научусь говорить еще лучше. Я тут в научной командировке.

– Это превосходно! В Бэйдцзине много сокровищ. В других местах тоже, конечно, но это Небесный город. Вы не заказывали номер заранее?

– Боюсь, что нет. Все произошло в последнюю минуту, если вы понимаете, что я имею в виду.

– Поскольку я и сама говорю на обоих языках, то могу вам сказать, что вы совершенно правильно выражаете свои мысли на китайском. Все – как надо. Посмотрю, что могу я сделать для вас. Это будет не очень дорого конечно же.

– Вот и хорошо: я не могу себе позволить что-либо шикарное, – потупил взор Джейсон. – Я здесь с приятелем… Мы можем спать и в одной кровати, если придется.

– По-видимому, так оно и будет, поскольку вы не заказывали заранее номер. – Пальцы служащей пробежали по картотеке. – Кажется, нашла как раз то, что вам нужно. Комната на втором этаже. Думаю, она будет вам по средствам…

– Да, мы возьмем ее, – согласился Борн. – Кстати, несколько минут назад я видел в этой очереди человека, которого, как мне кажется, знаю. Сейчас его здесь нет: наверное, уже отправился в свой номер. Так вот, не мой ли это старый профессор, у которого я учился когда-то в Англии?.. Он такой седой и с палкой… Уверен, что это он. Мне хотелось бы позвонить ему.

– Да-да, я помню его. – Женщина разложила перед собой регистрационные карточки. – Его зовут Уодсворт. Джозеф Уодсворт. Ему предоставлен номер триста двадцать пять. Но, думаю, вы ошиблись. Он – консультант по морской добыче нефти, прибыл сюда из Великобритании.

– В таком случае действительно это не он, – согласился Джейсон, кивая смущенно, и взял ключ от комнаты.

– Мы можем схватить его!.. Сейчас! – Борн вцепился в руку д’Анжу и потащил его из опустевшего зала для авиапассажиров.

– Сейчас? Так просто? Так быстро? Это невероятно!

– Наоборот! – заверил д’Анжу Джейсон, ведя его к стеклянным дверям отеля. – Это вполне реально! В данный момент голова этого человека занята дюжиной разных проблем. Он не должен никому попадаться на глаза. И позвонить через коммутатор он тоже не может, поэтому ему придется сидеть у телефона в своем номере в ожидании дальнейших указаний. – Они прошли через стеклянную дверь и, осмотревшись, направились к левому краю длинной стойки. Борн продолжал торопливо: – В Кай-Таке прошлой ночью он провалился, так что теперь ему придется искать другую возможность реализовать себя. Действовать отныне он станет особенно осторожно, поскольку понимает, что тот, кто обнаружил взрывчатку под машиной, мог видеть его и опознать, как, кстати, все и было на самом деле. Поэтому убийца будет настаивать на том, чтобы его клиент прибыл на место встречи один. Это – вынужденная мера предосторожности. – Они подошли к лестнице и начали подниматься. Дельта, вернувшись во времена «Медузы», развивал самозабвенно тему: – Одежду он сменит. Он не может нигде появиться в том, в чем был тогда, и в том, в чем он сейчас. Ему необходимо кардинально изменить свой облик. – Когда поднялись на четвертый этаж, Джейсон, взявшись за ручку двери на лестничной площадке, сказал д’Анжу: – Поверь мне, Эхо, твой «мальчик» занят сейчас своими мыслями. Он решает такие задачки, которые и русских шахматистов поставили бы в тупик.

– Это говорит ученый или же тот человек, которого звали когда-то Джейсоном Борном?

– Это говорит Борн, – произнес Дэвид Уэбб ледяным тоном. – Если он когда-то и существовал, так это сейчас.

Джейсон с сумкой на плече приоткрыл дверь и втиснул свое тело в образовавшуюся щель. По коридору, жалуясь на плохой сервис, прошли два человека в темных пиджаках – судя по говору, англичане. Когда они, открыв дверь своего номера, вошли вовнутрь, Борн распахнул пошире лестничную дверь, впуская в коридор д’Анжу. После чего оба приятеля отправились на поиски своей комнаты.

341, 339, 337… Они находились в правом проходе, где номера располагались лишь вдоль левой стены.

Из коричневого лифта вышли индийцы – три пары: женщины в сари, мужчины – в облегающих брюках. Без умолку болтая и поглядывая на номера, они прошли мимо Борна и д’Анжу, так и не обнаружив пока своих комнат. Мужья явно были раздражены тем, что им самим приходится нести багаж.

335, 333, 331…

– Это конец! – взвизгнул женский голос, и из двери справа выскочила с воинственным видом полная дама в купальном халате. Выглядывавшая снизу ночная сорочка касалась ее икр. Подтянув ее, она обнажила ноги, которые должны были бы принадлежать носорогу. – Туалет не работает, а про телефон можно и вовсе забыть!

– Изабель, я уже говорил тебе! – крикнул человек в красной пижаме, выглядывая через открытую дверь. – Это все из-за самолета! Поспи немного. И помни, что это тебе не «Шорт-Хиллз»! Не обращай внимания на мелочи! Успокойся!

– Поскольку я не могу пользоваться ванной, мне ничего не остается, кроме как найти какого-нибудь косоглазого выродка и наорать на него!.. Ни в один из этих чертовых лифтов я больше не войду! Если они и движутся, то только вбок и того гляди пробьют стену! – Возмущенная женщина промчалась к лестнице.