332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Роберт Энтони Сальваторе » Дух демона » Текст книги (страница 27)
Дух демона
  • Текст добавлен: 20 сентября 2016, 18:16

Текст книги "Дух демона"


Автор книги: Роберт Энтони Сальваторе






сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 40 страниц)

 
Судьбу накликали вы сами,
Но силой моей и моими руками
Она свершится. И нет пощады.
Скосить вас под корень мы будем рады.
 

Закончив, певец выехал из-за валунов на своем жеребце, черная кожа которого блестела в лунном свете. Гоблины оцепенело взирали на всадника.

– Полуночник, – зашептались гоблины, и каждый из них понял, что они обречены.

Коннор Билдеборох с неослабевающим интересом следил за разворачивающимся действом. Он находился неподалеку, на вершине холма. Его буквально заворожил женский голос, такой знакомый. Голос, который он когда-то слушал в течение многих удивительных месяцев.

– Я мог бы позволить вам сдаться, – объявил гоблинам Элбрайн. – Только боюсь, мне некуда вас отправить, да и повадки смердящих гоблинов мне не по нраву.

Предводитель гоблинов, сжимая оружие, храбро выступил вперед.

– Ты – главарь этой шайки? – спросил Элбрайн.

Ответа не было.

– Вот тебе за неповиновение! – вскричал Полуночник, указывая пальцем на шлем гоблина. – Умри! – повелел он.

Оскорбленные гоблины повскакали на ноги, и тут их взору открылось удивительное зрелище. Голова вожака резко дернулась в сторону, и этот крепкий, сильный гоблин упал замертво!

– А кто у вас теперь за главаря? – угрожающим тоном спросил Элбрайн.

Гоблинов охватила паника. Они толкались и налетали друг на друга. Большинство попытались ретироваться тем же путем, каким явились сюда. Однако отряд Элбрайна не терял времени даром. Пока звучали куплеты песенки, лучники сумели зайти к гоблинам в тыл. Едва устремившись к деревьям, твари попали под град разящих стрел. Они попытались отступить в другом направлении, но из-за сосен ударила молния, ослепив многих из них, а нескольких уложив замертво.

Полуночник и его воины устремились в атаку на ошеломленных и утративших всякий боевой порядок врагов.

В атаку устремился и Коннор Билдеборох со сверкающим Защитником в руке. Он понял: время песен и зрелищ кончилось, теперь и для него настал черед действовать. На полном скаку он бросился в гущу врагов, и имя Джилли звучало у него на устах.

Казалось, что Полуночник появлялся везде, где наиболее требовалась его помощь. Едва только гоблины хоть где-то начинали одерживать верх, Элбрайн тут же спешил на подмогу.

Расположившись на дубе, меткий Белли'мар Джуравиль пускал во врагов свои маленькие стрелы. Ему даже удалось ранить некоторых из тех, кто подошел достаточно близко.

По другую сторону опушки находилась Пони с ее магическими камнями. Она берегла силу, думая, что, возможно, ей придется применять камень для исцеления раненых.

К тому времени, когда Коннор оказался вблизи опушки, он был искренне восхищен увиденным. Нечего сказать – разношерстный отряд! Удары молний, стрелы, точно рассчитанная засада. Оставалось лишь сожалеть, что королевские солдаты уступают этим воинам в выучке. Будь они столь же искусными, эта война давным-давно бы окончилась!

Коннор надеялся отыскать Джилли, но на опушке ее не было, а у него не оставалось времени на поиски – людям требовалась его помощь. Пустив Грейстоуна вскачь, Коннор ударом плашмя уложил одного гоблина и раздавил конскими копытами другого, свалившего одного из бойцов.

Лошадь поскользнулась, молодой аристократ упал и больно ударился о землю. Пустяки, подумал Коннор, ссадины и царапины не в счет. Он тут же вскочил на ноги и приготовился сражаться дальше.

Однако удача в эту ночь явно обходила Коннора стороной, ибо несколько гоблинов решили прорваться в лес именно здесь, и племянник барона оказался у них на пути. Коннор поднял меч и храбро занял оборонительную позицию, направив свои мысли в рукоятку меча, чтобы пробудить в магнетитах силу притяжения.

В воздухе мелькнул меч гоблина, но на его пути оказался Защитник, и оба лезвия со звоном ударились друг о друга. Когда гоблин попытался вырвать свой меч, то обнаружил, что лезвие словно приросло к мечу его противника.

Искусный взмах, дуга, описанная Защитником, сила магнетитов его рукоятки – и меч гоблина вылетел из его рук.

Но самому Коннору приходилось туго: на него напирали другие гоблины, у которых вместо металлического оружия были толстые деревянные палицы.

Откуда-то сзади вылетела небольшая стрела и ударила одного из гоблинов в глаз. Коннор даже не успел обернуться, чтобы узнать, кто же этот стрелок, как рядом с ним появился всадник на могучем жеребце. От меча в руке всадника исходило магическое сияние.

Гоблины заметались, отчаянно вопя: «Полуночник!» и «Нам конец!» Им было все равно, куда бежать, только бы скрыться от двоих воинов с их разящими без промаха мечами.

Через считанные минуты сражение окончилось. Раненых оказалось мало, и всего один или два человека пострадали серьезно. Их быстро унесли под полог сосен.

Коннор направился к своему коню, внимательно оглядел его ноги и с глубоким облегчением вздохнул, убедившись, что Грейстоун не пострадал.

– Кто ты? – спросил Коннора подъехавший на черном жеребце человек. В голосе его не звучало ни угроз, ни подозрительности.

Коннор увидел, что окружен воинами, смотревшими на него с явным любопытством.

– Прости нас, но в здешних пустынных местах нам нечасто встречаются союзники, – спокойно добавил Элбрайн.

– Я тоже не отсюда. Я – ваш друг из Палмариса, – ответил Коннор. – Приехал поохотиться на гоблинов.

– Один?

– Путешествие в одиночку имеет свои преимущества.

– Что ж, тогда рады от всей души приветствовать тебя, – сказал Элбрайн, спрыгивая с Дара и становясь рядом с Коннором.

Он крепко пожал руку молодого аристократа.

– У нас найдется еда и питье, но долго задерживаться здесь мы не будем. Наш путь лежит в Палмарис, и мы рассчитываем уже ночью отправиться в путь.

– Вам решать, – довольно сухо ответил Коннор, глядя на валяющихся мертвых гоблинов.

– Добро пожаловать в наш лагерь, – сказал Элбрайн. – Почтем за честь разделить трапезу с человеком, оказавшим нам такую услугу.

– Признаться честно, в этом бою толку от меня было мало, – признался Коннор. – Никакого сравнения с тем, кого называют Полуночником, – с улыбкой добавил он.

Элбрайн в ответ тоже улыбнулся и повел Коннора за собой. Дойдя до убитого предводителя гоблинов, он наклонился и отбросил в сторону покореженный и пробитый шлем.

– Далеко ли до города? – спросил другой боец, невысокий и довольно тщедушный парень.

– Три дня пути, – ответил Коннор. – Четыре, если среди вас есть те, из-за кого приходится двигаться медленнее.

– Значит, четыре, – сказал парень.

Коннор вовремя перевел взгляд с этого парня на Элбрайна, поскольку тот извлекал из размозженной головы гоблина какой-то самоцвет.

– Так это ты владеешь силами магических камней? – спросил он.

– Нет, не я, – ответил Элбрайн. – Я умею пользоваться силой лишь нескольких камней, да и то совсем немного. Я не иду ни в какое сравнение с…

– Женщиной? – почти шепотом перебил его Коннор.

Элбрайн повернулся и встал во весь рост, глядя прямо на Коннора. Молодой аристократ понял, что его вопрос затронул какую-то чувствительную струну и Элбрайн наверняка уловил в нем угрозу. При всем своем нетерпении у Коннора хватило разума не расспрашивать дальше. В глазах церкви эти люди, по крайней мере женщина, владевшая силой камней, являлись преступниками. Скорее всего, они об этом знали и с немалым подозрением относились ко всякому, кто задавал слишком много опасных вопросов.

– Просто я слышал песню, которую пела женщина, – продолжал Коннор, скрывая свое истинное намерение. – Мне доводилось видеть магические действия, но таких удивительных, как сегодня, я еще не видел.

Элбрайн не ответил, однако его взгляд несколько смягчился. Он огляделся по сторонам, желая убедиться, что его воины прекратили страдания всех раненых гоблинов. Затем распорядился, чтобы взяли все ценное и нужное, что обнаружат у мертвых врагов.

– Пойдем, – сказал он незнакомцу. – Нужно подготовить людей к дальнейшему переходу.

Он повел Коннора, вслед за которым шел и Роджер, в лес – туда, где подлесок был не таким густым. Там горело несколько костров, чтобы не собираться в путь впотьмах, и возле одного из них Коннор увидел ее.

Джилли исцеляла раненых. Его Джилли, столь же прекрасная… нет, даже более прекрасная, чем когда-то была в Палмарисе. Теперь ее светлые волосы ниспадали до самых плеч. Даже при тусклом пламени костра ее глаза сияли глубокой синевой.

Тонкое лицо Коннора побледнело, и он, не обращая внимания на Элбрайна, словно во сне побрел к ней.

Элбрайн тут же подскочил к нему и схватил за руку.

– Ты ранен? – спросил он.

– Я знаю ее, – выдохнул Коннор. – Я знаю ее.

– Пони?

– Джилли.

Элбрайн вновь удержал его на месте, на этот раз крепче, чем прежде. Он развернул Коннора лицом к себе и пристально, в упор, поглядел на него. Элбрайн знал про недолгий брак Пони с каким-то палмарисским аристократом, а также про ужасные последствия этого брака.

– Как тебя зовут, господин? – требовательно спросил он.

Незнакомец распрямился и громко произнес:

– Коннор Билдеборох из Чейзвинд Мэнор.

Элбрайн не знал, как ему себя вести. Он хотел ударить этого человека по лицу и сбить с ног… Но за что? За то, что тот когда-то причинил зло Пони? Нет, причина не в этом. Признаваться было трудно, даже себе самому: он хотел ударить Коннора из ревности, только потому, что когда-то этот человек завладел сердцем Пони. Возможно, она не любила Коннора так, как сейчас любит его, Элбрайна. Они ведь даже не были близки. И все равно, когда-то она дарила Коннору Билдебороху свою нежность и даже согласилась выйти за него замуж!

Элбрайн ненадолго прикрыл глаза, стараясь взять себя в руки. Понравится ли Пони, если он сейчас отколошматит Коннора? А что будет с нею при встрече с этим человеком?

– Лучше обождать, пока она не закончит помогать раненым, – спокойно объяснил Элбрайн.

– Я должен увидеть ее и поговорить с ней, – стуча зубами, произнес Коннор.

– И помешать тем, кто получил раны в бою с гоблинами и кому она сейчас помогает, – твердо ответил Элбрайн. – Ты лишь отвлечешь ее внимание, досточтимый Билдеборох, а работа с камнями требует абсолютной сосредоточенности.

Коннор вновь глянул в сторону Пони и даже сделал шаг в ее сторону, однако Элбрайн ухватил его и потащил назад с такой силой, что племянник барона даже испугался. Он повернулся лицом к Элбрайну и понял: к Джилли его сейчас не допустят, и, если понадобится, этот человек применит силу.

– Где-то через час она закончит, – сказал Коннору Элбрайн. – Тогда ты и повидаешь ее.

Коннор изучающе поглядел на Элбрайна и только сейчас понял, что между ним и женщиной, бывшей когда-то его женой, существует нечто большее, нежели дружба. Сделав такое открытие, он сравнил себя с Элбрайном на случай, если у них дойдет до рукопашной.

Сравнение было явно не в пользу Коннора.

И потому он последовал за Элбрайном, занятым подготовкой к дальнейшему переходу. Коннор часто оглядывался на Джилли, равно как и Полуночник. Они оба не сомневались, что и мысли у них одинаковые. Наконец Коннор отошел от Элбрайна и направился в дальний конец лагеря беженцев, чтобы быть как можно дальше от Джилли. Один вид этой женщины, осознание того, что она вновь совсем близко, заставили молодого аристократа вспомнить ужасы их брачной ночи, когда он чуть было не изнасиловал свою строптивую невесту. А затем он заплатил за признание его брака недействительным и обвинил Джилл в отказе выполнять супружеские обязанности. Благодаря его обвинениям Джилл разлучили с приемными родителями и отправили служить в королевскую армию. Что почувствует она теперь, увидев его снова? Это волновало и тревожило Коннора, ибо он не верил, что в ответ на его тоскливую улыбку она улыбнется радостно.

Прошло не менее получаса с тех пор, как караван беженцев снялся с места. Только теперь у Коннора хватило мужества приблизиться к Джилл, ехавшей на Даре. Элбрайн шагал рядом с нею.

Юноша первым заметил его приближение.

– Я здесь, чтобы поддержать тебя, – сказал он девушке. – Любым способом – даже если ты захочешь, чтобы я оставил тебя в покое.

Пони изумленно посмотрела на него, затем услышала цокот конских копыт. Она знала, что в битве участвовал какой-то незнакомец, аристократ из Палмариса. Но Палмарис – большой город, и она никак не предполагала, что этим незнакомцем окажется…

Коннор.

При виде этого человека Пони чуть не свалилась с коня. У нее обмякли руки и ноги, у нее перехватило дыхание. Над нею захлопали черные крылья воспоминаний и боли, угрожая полностью накрыть ее своим ужасным покровом. Пони не хотелось вспоминать этот отрезок своей жизни, который она мечтала навсегда забыть. Она преодолела боль и не хотела переживать все это заново, особенно сейчас, когда будущее столь неопределенно и полно неожиданностей.

И все же ей было не отделаться от видений той ночи… Ее подмяли, словно животное. С нее содрали одежду и больно прижали к постели руки и ноги. А затем, когда этот человек, поклявшийся любить ее, так и не смог овладеть ею, ее, отвергнутую, буквально выволокли из спальни. Но и этого ему оказалось мало. И тогда Коннор… да, тот самый любезный Коннор, который так удивительно выглядел, восседая на своей ухоженной и упитанной скаковой лошади, с драгоценными камнями, сверкавшими в рукоятке меча, в одежде, сшитой из лучшей ткани… он приказал обеим горничным вернуться к нему ради его услад, тем самым жестоко уколов ее прямо в сердце.

И теперь он снова был рядом, снова восседал на лошади, и на его несомненно красивом лице играла улыбка.

– Джилли, – охваченный волнением, пробормотал он.

ГЛАВА 21
В НЕДРАХ САНТА-МИР-АБЕЛЬ

– И ты позволишь, чтобы из-за какой-то девчонки-преступницы, которую ты называешь приемной дочерью, замучили твоего любимого муженька? – спросил Петтибву отец-настоятель Маркворт.

Вид у Петтибвы Чиличанк был самый плачевный. Под глазами чернели круги. Она похолодела. Еще бы, ведь за многие дни бывшая трактирщица не проспала и нескольких часов, особенно с тех пор, как в пути умер ее Греди. Петтибва многие годы была полной, но двигалась с изяществом, а при ходьбе слегка пританцовывала. Все это изменилось. Сейчас, сломленная и истерзанная, она страдала от ночных кошмаров и от своих тюремщиков, которые по жестокости превосходили любые сны.

– Вначале мы отрежем ему нос, – продолжал Маркворт, – и смотри, до каких пор.

Палец настоятеля прочертил по лицу линию.

– Сама понимаешь, каким жутким сделается его лицо. Не сомневаюсь, что после этого бедняга Грейвис станет отверженным.

– Вы творите зверства и еще называете себя «божьим человеком»? Почему? – закричала Петтибва.

Она знала, что этот старик не лжет; он непременно исполнит свои угрозы. Всего лишь несколько минут назад он побывал в застенке у Грейвиса. Их двоих, а также Смотрителя держали в самом дальнем углу южной части монастырского подземелья. Прежде здесь располагались склады, но помещения срочно переделали под тюрьму. Первым Маркворт наведался к Грейвису, и сквозь глинобитные стены до Петтибвы долетали душераздирающие крики ее мужа.

Теперь несчастная женщина стонала и постоянно осеняла себя знаком еловой ветки – символом Абеликанского ордена.

Маркворт оставался бесстрастным и неумолимым. Вдруг он подался вперед, и его хитрое, злобное лицо почти вплотную придвинулось к лицу Петтибвы.

– Ты спрашиваешь почему? – прорычал он. – Из-за твоей дочки, дура! Из-за того, что твоя дражайшая Джилл, действуя заодно с опасным еретиком Эвелином, могла погубить весь мир!

– Джилли – честная девушка! – крикнула ему в ответ Петтибва. – Она никогда не сделала…

– Сделала! – перебил ее Маркворт и продолжал, с завыванием произнося каждое слово: – Она украла самоцветы. Жаль, конечно, Грейвиса, но я сделаю все необходимое, чтобы вернуть их. Тогда пусть Петтибва полюбуется на своего безносого муженька и будет помнить, что своим упрямством покалечила его, как прежде своим же упрямством погубила собственного сына!

– Это вы убили его! – закричала Петтибва, и из ее глаз хлынули слезы. – Вы убили моего сына!

Лицо Маркворта по-прежнему оставалось холодным и непроницаемо каменным, и от этого бывшая трактирщица словно примерзла к месту, пойманная взглядом отца-настоятеля.

– Уверяю тебя, – ровно и суховато произнес Маркворт, – что вскоре твой муж, а за ним и ты позавидуете вашему Греди.

Женщина застонала и повалилась назад. Она непременно упала бы, если бы ее не подхватил брат Фрэнсис.

– Что вам надо от бедной Петтибвы? – заплакала она. – Я скажу! Я все скажу!

По лицу отца-настоятеля пробежала злорадная улыбка. И все же ему очень хотелось лишить носа этого дуралея Грейвиса.

Санта-Мир-Абель словно загородился от внешнего мира внушительной охраной. Каждый участок стены стерегли молодые монахи с арбалетами. Им помогали братья постарше, готовые обрушить на врага мощь графитов или рубинов. Тем не менее магистру Джоджонаху, которого все знали и многие любили, удалось без труда проникнуть в монастырь.

Весть о возвращении магистра опережала его самого, и потому неудивительно, что в главном зале, едва Джоджонах успел туда войти, его встретил раздосадованный брат Фрэнсис. В зале хватало и других монахов, которым не терпелось узнать о причине возвращения Джоджонаха.

– Отец-настоятель еще будет говорить с вами об этом, – сухо бросил Фрэнсис, отводя взгляд.

Слова его предназначались не столько магистру, сколько собравшимся монахам и должны были показать, что именно Фрэнсис, а отнюдь не Джоджонах пользуется благосклонностью Маркворта.

– Ты, кажется, позабыл об уважении к тем, кто старше тебя, – ответил магистр Джоджонах, не отступая ни на шаг.

Фрэнсис усмехнулся и приготовился что-то сказать, но Джоджонах не дал ему и рта раскрыть.

– Должен предупредить тебя, брат Фрэнсис, – сурово произнес он. – Во-первых, я болен, а во-вторых – достаточно попутешествовал и немало лет прожил на свете. Я знаю: ты корчишь из себя приемного сына Маркворта. Но если ты и дальше будешь так относиться к тем, кто занимает более высокую ступень, нежели ты, и кто по своим познаниям и просто по возрасту заслуживает твоего уважения, я заставлю тебя отвечать перед Коллегией Аббатов. Возможно, отец-настоятель попытается защитить тебя, но в конце концов узнает такое, что придет в полное замешательство и обрушит на тебя весь свой гнев.

В зале установилась мертвая тишина. Магистр Джоджонах прошел мимо оцепеневшего брата Фрэнсиса и вышел. До покоев Маркворта он мог дойти и сам, без сопровождения.

Брат Фрэнсис молчаливо озирался по сторонам, ловя на себе взгляды монахов, в которых вдруг появились насмешка и презрение. В ответ Фрэнсис угрожающе сверкал глазами, однако на этот раз магистр Джоджонах вышел явным победителем. Фрэнсис поспешно удалился, чувствуя, как молодые монахи смотрят ему в спину.

Магистр Джоджонах негромко постучал и, не став дожидаться ответа отца-настоятеля, с шумом открыл дверь и направился прямо к столу, за которым восседал Маркворт.

Старик отодвинул в сторону листы пергамента и откинулся в кресле, вопросительно глядя на магистра.

– Я посылал вас по важному делу, – заявил отец-настоятель. – Ваше возвращение свидетельствует лишь о том, что миссию в Урсале вы не выполнили.

– Я не добрался до Урсала, – признался магистр Джоджонах, – поскольку в пути меня одолела болезнь.

– По вашему виду не сказал бы, что вы больны, – не слишком-то дружелюбным тоном заметил Маркворт.

– На пути я повстречал человека, везшего известие о трагедии, которая случилась в Палмарисе.

Произнося эти слова, Джоджонах не отрывал глаз от Маркворта: вдруг отец-настоятель, сам того не желая, выдаст своим поведением, что гибель настоятеля Добриниона не является для него неожиданностью.

Увы, старик был слишком умен и хитер.

– Не такая уж это и трагедия, – ответил Маркворт. – Все решилось с бароном полюбовно, и племянник вернулся к нему.

Магистр Джоджонах понимающе усмехнулся.

– Я говорю не об этом, а об убийстве настоятеля Добриниона.

У Маркворта округлились глаза, и он подался вперед.

– Добриниона? – повторил он.

– Значит, эта весть еще не достигла стен Санта-Мир-Абель, – заключил Джоджонах, прекрасно понимая, что Маркворт его обманывает. – Хорошо, что я вернулся.

В комнату ворвался брат Фрэнсис.

– Да, отец-настоятель, – продолжал Джоджонах, не обращая внимания на Фрэнсиса. – Поври. Трудно сказать, сколько их было. Им удалось пробраться в Сент-Прешес и убить настоятеля Добриниона.

За спиной Джоджонаха сопел брат Фрэнсис, и магистру показалось, что новость явилась полной неожиданностью для ретивого брата.

– Едва услышав об этом, я поспешил вернуться в Сан-та-Мир-Абель, – сказал Джоджонах. – Не хватало только, чтобы нас застали врасплох. Судя по всему, наши враги наметили себе жертвы, и если одной из них был настоятель Добринион, несложно догадаться, что отец-настоятель Абеликанского ордена…

– Хватит, – перебил его Маркворт, обхватывая руками голову.

Старик понял, что сейчас произошло. Джоджонах – далеко не дурак и на ложь Маркворта ответил собственной, безусловно оправдав самовольное возвращение в Санта-Мир-Абель.

– Да, хорошо, что вы вернулись, – произнес наконец отец-настоятель, поднимая глаза на Джоджонаха. – Столь безвременная кончина настоятеля Добриниона – это, конечно же, трагедия. Но здесь для вас дел нет, так что снова готовьтесь в путь.

– Здоровье не позволяет мне отправиться в Урсал, – возразил Джоджонах.

Маркворт недоверчиво взглянул на него.

– К тому же вряд ли разумно ехать туда теперь, после гибели главного радетеля за канонизацию брата Аллабарнета. Без поддержки Добриниона это дело рискует растянуться на годы.

– Если я прикажу вам отправиться в Сент-Хонс, значит, вы туда поедете, – ответил Маркворт, едва сдерживая раздражение, первые признаки которого уже появились на его лице.

Однако магистр Джоджонах не собирался сдаваться.

– Разумеется, отец-настоятель, – ответил он. – И если в уставе Абеликанского ордена вы найдете статьи, оправдывающие ваше решение послать больного магистра за тридевять земель, я охотно поеду. Но сейчас надобность в поездке отпала, и вам нечем ее оправдать. Скажите спасибо, что мне удалось вовремя вернуться и предупредить вас об угрозе, исходящей от поври.

Самодовольно улыбаясь, Джоджонах резко обернулся и встретился глазами с братом Фрэнсисом.

– Посторонись-ка, брат, – угрожающе произнес он.

Фрэнсис глядел мимо него, прямо на отца-настоятеля.

– Этот молодой монах стремительно движется к опасной черте, за которой его ждет разбирательство в Коллегии Аббатов, – спокойно сказал Джоджонах.

Маркворт незаметно для магистра подал Фрэнсису знак отойти. После того как Джоджонах ушел, отец-настоятель велел взбешенному брату закрыть дверь.

– Вам следовало бы немедленно снова отправить его в путь, – тут же выпалил брат Фрэнсис.

– Ради твоего спокойствия? – язвительно спросил Маркворт. – Я ведь являюсь в Абеликанском ордене не своевольным диктатором, а управителем, которого назначили и который обязан действовать в пределах допустимого. Я не могу взять и приказать магистру отправиться в путь, особенно если этот магистр болен.

– Но однажды вы уже сделали это, – не сдавался осмелевший Фрэнсис.

– Тому было оправдание, – объяснил Маркворт, поднимаясь и выходя из-за стола. – Тогда канонизация представлялась вполне осуществимой. Однако магистр Джоджонах справедливо подметил, что главным радетелем являлся настоятель Добринион.

– Так это правда, что настоятеля Добриниона убили?

Маркворт поморщился.

– Похоже, что так, – ответил он. – А потому магистр Джоджонах был прав, вернувшись в Санта-Мир-Абель, и прав в своем нежелании отправляться в новое путешествие.

– По виду магистра не скажешь, что он слишком уж болен, – заметил брат Фрэнсис.

Маркворт почти не слушал сетования молодого брата. События разворачивались не совсем так, как он рассчитывал. Он надеялся, что Джоджонах доберется до Урсала раньше, чем известие о гибели Добриниона достигнет ушей магистра. Тогда можно было бы направить послание настоятелю Джеховиту и попросить его использовать магистра по своему усмотрению. Скажем, дать ему какое-нибудь временное задание, которое, по разумению Маркворта, грузный магистр выполнял бы до самой своей смерти. Впрочем, изменившиеся обстоятельства тоже не грозили ему особыми неприятностями. Конечно, Джоджонах был для него занозой в теле, которая с каждым днем саднила все сильнее. Зато здесь, по крайней мере, он сможет следить за магистром.

Выходило, что особых причин для беспокойства нет. Юсеф и Данделион исполнили часть порученного им. В Палмарисе это было их самым опасным заданием. По словам того же Джоджонаха, в убийстве был повинен поври. Итак, один опасный враг перестал существовать, а другой не имел доказательств причастности Маркворта. Сейчас оставалось лишь вернуть украденные камни, и тогда ничто больше не будет угрожать положению отца-настоятеля. Затем он доберется и до Джоджонаха и, если понадобится, раздавит магистра.

– Я попытаюсь войти в контакт с Карающими Братьями, – объявил брат Фрэнсис. – Надо узнать, как обстоят у них дела.

– Нет! – вдруг резко ответил Маркворт. – Тот, у кого находятся похищенные камни, может перехватить ваш разговор.

Маркворт солгал, чтобы как-то успокоить удивленного Фрэнсиса. На самом деле он собирался сам воспользоваться камнем для общения с Юсефом и Данделионом. Отец-настоятель не хотел, чтобы кто-либо еще, включая и Фрэнсиса, входил в контакт с Карающими Братьями. Вдруг кто-то случайно узнает правду об их деяниях в Палмарисе!

– Ты должен постоянно следить за магистром Джоджонахом и знать, о чем он ведет разговоры, – велел брату Фрэнсису Маркворт. – То же относится и к твоему одногодке Браумину Херду. Я хочу знать, с кем они ведут беседы в часы досуга. Мне нужен полный список.

Брат Фрэнсис не сразу ответил утвердительным кивком на слова своего наставника. Он вдруг осознал, что вокруг происходит много такого, о чем он почти ничего не знает. Но одновременно Фрэнсис (а это было неотъемлемой чертой его характера) увидел новую возможность произвести впечатление на отца-настоятеля, новую возможность продвинуться. И это придало ему уверенности в успехе порученного дела.

Итак, Коннору Билдебороху удалось уйти. Он словно сквозь землю провалился. Возможно, прячется где-нибудь на городском дне. А может, отправился на север. Брат Юсеф опасался, что это известие огорчит отца-настоятеля, но тот отнесся к исчезновению племянника барона достаточно спокойно.

Отправляйтесь за камнями – такое телепатическое распоряжение получил брат Юсеф от Маркворта. Отец-настоятель передал ему четкий образ женщины, известной под именами Джилл, Джилли, Пони и Бродячей Киски. Петтибва хорошо помогла им в то утро. Забудьте про племянника барона.

Получив от Юсефа подтверждение, утомленный отец-настоятель тут же разорвал контакт, позволив духу вернуться в тело.

Но Маркворта не покидало странное ощущение…

Он чувствовал, что здесь присутствует еще некто. Старый монах испугался, подумав, что, солгав Фрэнсису насчет подопечной Эвелина, способной распознать магию камня, он был не так уж далек от истины.

Однако Маркворт достаточно быстро успокоился, почувствовав, что «некто» – всего-навсего часть его собственного подсознания. Монахи традиционно пользовались магическими камнями для достижения глубочайших состояний сосредоточения и внутреннего видения. Правда, сейчас об этом как-то стали забывать. Маркворту показалось, что он непроизвольно вернулся к старой традиции.

Отец-настоятель решил воспользоваться этим, рассчитывая прояснить собственные потаенные чувства и, возможно, достичь столь необходимых ему мгновений истины.

Перед его мысленным взором появился магистр Джоджонах и более молодой монах по имени Браумин Херд. Они готовили заговор против отца-настоятеля. Это ничуть не удивило Маркворта; разве случайно он приказал брату Фрэнсису следить за ними?

Потом возникла новая картина: магистр Джоджонах, сжимая в руке камни, идет к двери… к его, Маркворта, двери. И теперь у него в руке… графит.

Джоджонах ударом ноги распахнул дверь и высвободил чудовищный заряд энергии, направив его прямо на сидевшего в кресле Маркворта. Отец-настоятель увидел вспышку, ощутил, как его обожгло, затем ударило. Бешено заколотилось сердце в теле, из которого стала вытекать жизнь…

Маркворту понадобилось некоторое время, чтобы отделить плод воображения от реальности и осознать, что перед ним была лишь мысленная картина, а не действительное событие. Но до этой всщышки просветления он никогда не представлял, насколько опасен Джоджонах и сколь коварны сподвижники грузного магистра!

Ничего, он будет следить за ними самым пристальным образом и, если потребуется, пойдет на самые жестокие и решительные действия.

Но они станут сильнее, – твердил ему внутренний голос. Когда закончится война со всеми этими тварями, о малоизвестных пока событиях на Аиде начнут вначале перешептываться, а потом заговорят открыто, и тогда стараниями Джоджонаха Эвелин Десбрис может превратиться в героя. Подобное было для Маркворта просто невыносимо. Нет, нужно действовать быстро против самой памяти об этом воре и убийце Эвелине. Нужно нарисовать черный и отталкивающий портрет этого еретика, вступившего в сговор с демоном-драконом. И тогда пусть шепчутся – но теперь уже о междоусобице на Аиде, благополучно уничтожившей обоих злодеев.

Да, он должен до конца развенчать Эвелина, чтобы этот еретик занял свое истинное место и в людских умах, и в анналах истории церкви.

Маркворт разом вышел из транса и только сейчас обнаружил, с какой силой его пальцы сжимают камень – высохшая кожа на костяшках даже побелела от напряжения.

Отец-настоятель улыбнулся, подумав, что поступил мудро, войдя в состояние предельной сосредоточенности, затем убрал камень в потайной ящик стола. Ему стало намного лучше, и его совсем уже не заботил внезапно исчезнувший Коннор. Сейчас этот человек не в состоянии причинить ему никакого вреда. Добринион – вот тот действительно представлял для него в Палмарисе угрозу, но о настоятеле «позаботились» Карающие Братья. Истинная природа Джоджонаха и его приспешников теперь ему ясна. Когда Карающие Братья вернут похищенные камни, положение отца-настоятеля вновь станет прочным и надежным. И тогда он легко сможет справиться с любыми кознями Джоджонаха. И все же, решил отец-настоятель, он не станет терять времени и вскоре нанесет по магистру упреждающий удар. Он переговорит с Джеховитом, своим давнишним другом, который предан делу сохранения ордена не менее его самого. А там, думал Маркворт, через посредничество настоятеля Сент-Хонс он сможет рассчитывать на помощь короля.

Бестесбулзибар, дух демона-дракона, находившийся на другом конце прерванного контакта, был вполне доволен. Сейчас этот так называемый предводитель рода человеческого находился у него в когтях и принимал все мысли и представления Бестесбулзибара за свои собственные.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю