Текст книги "Без пощады (ЛП)"

Автор книги: Роберт Энтони Сальваторе

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 27 страниц)

– Что? – повторил Реджис.

Ивоннель улыбнулась и закивала.

– Что? Ты должна сказать!

– Это длинная игра, друг мой, – ответила ему Ивоннель. – Долгий путь. Но не теряй веры, ведь теперь я считаю, что его стоит преодолеть.

– Что? – снова спросил Реджис обрывающимся голосом. – Ты скажешь мне, в чём дело, или нет?

– Ты уже знаешь.

– Как её звали?

– У неё много имен.

– Совесть?

Ивоннель взглянула на Реджиса и улыбнулась, затем пошла заботиться об Энтрери.

Реджис не следил за ней. Он смотрел на южную дорогу, где полностью пропала девочка, Шерон. Он смотрел так, как будто по-прежнему видит её, и у себя в голове действительно видел – прокручивая в голове прошлые встречи.

Он взглянул в сторону – на секундочку – увидел Далию, и задумался о том, как по-разному они с эльфийкой отреагировали на призрак Шерон.

Сам Реджис был странно спокоен, но Далия – совсем наоборот.

Он достаточно знал о её прошлом, чтобы сложить вместе два и два, и закивал, вспомнив замечания Ивоннель и её диалог.

Да, подумал Реджис, с ослаблением барьеров между планами бытия орды демонов вырвались из Бездны, а вместе с ними – и это… создание. Шерон была не отдельным существом, а являлась неотъемлемой частью существования всякого разумного индивида.

Шерон была совестью во плоти.

Вскрик заставил полурослика обернуться – и увидеть, как садится на землю Артемис Энтрери, с бледным лицом, загнанными красными глазами, отвисшей челюстью, слюной на щеках и подбородке. Когда Далия стянула с него рубаху, у Реджиса снова перехватило дыхание – плечи, грудь, живот, туловище и руки целиком были покрыты мелкими красными ранами.

Осы, понял Реджис.

Осы, которые досаждали Далии, но едва заметили полурослика.

Жалящие осы совести.

На самом деле Реджис не знал, что думать или чувствовать по этому поводу. Он видел нечто, выходящее за пределы его понимания, нечто, казавшееся чудом. Пока Ивоннель читала заклинания исцеления – Артемис уже выглядел намного лучше – полурослику пришло в голову, что кокон Шерон мог быть для него огромным подарком. Предупреждением, болезненным и мрачным.

Реджис считал, что Артемис Энтрери стал куда лучшим человеком, чем раньше, и может быть – только может быть – этот жестокий эпизод подтолкнёт его к новым высотам.

По крайней мере, можно было на это надеяться.

Конечно, все эти размышления полагались на то, что подозрения Ивоннель были верными. Вполне возможно, что это маленькое создание, Шерон, было всего лишь злобным и лживым демоном.

Однако в глубине души Реджис в это не верил.

Несмотря на всё – на хаос, разрушение, огромного паука, боль Энтрери – в походке Реджиса была лёгкость, когда он присоединился к остальным на обочине.

– Пойдёмте, – сказала всем Ивоннель. – Терновый Оплот совсем рядом, у воды.

– Ох, не ходите туда! – предупредил Реджис. – Там чудовище.

– Огромный паук, – подтвердила Далия. – Он залез по стене. Его размеры так велики, что мы увидели его издалека.

– Не паук, – сказал Атрогейт. – И да, мы видели, как он перемахнул через стену.

– Захватчик, – объяснила Ивоннель. – Огромный демонический конструкт. Скорее всего, в Терновом Оплоте не осталось никого в живых.

– И вы всё равно хотите туда отправиться? – вздёрнув бровь, поинтересовался Реджис.

– Захватчик почти наверняка сгинул, – ответила Ивоннель.

– Загнал туда Дзирта! – сказал Атрогейт, и Реджис охнул. – Он дал мне эти вещи на сохранение, затем увёл эту тварь за собой через полмира и за стену.

– Пойдём посмотрим, – сказала Ивоннель.

Она двинулась в путь, и другие пошли следом. Далия помогла Энтрери подняться на ноги. Однако мужчине потребовалось всего мгновение, чтобы выпрямиться. Затем он наклонился, поднял свой плащ и оружие, и пошёл вровень со всеми.

– Я рад, что с тобой всё хорошо, – сказал Реджис, когда он прохромал мимо.

Энтрери скептически оглянулся на полурослика, но кивнул и продолжил путь.

Реджис узнал его скептицизм и не принял его на свой счёт. Нет, Реджис понимал истинную причину – ведь, по правде говоря, совсем не казалось, что с Энтрери всё хорошо.

Он освободился от кокона ос, но не был свободен.

Он до сих пор слышал их жужжание. Чувствовал их крохотные лапки на коже. И хотя свирепые демонические насекомые перестали его кусать, он всё равно отчётливо ощущал их жала.

Он посмотрел на Ивоннель далеко впереди, решительно пересекавшую каменистую местность у старой крепости. Он подумал, что у неё могут найтись ответы.

Но так ли они ему необходимы?

В разуме Артемиса Энтрери его жуткий опыт казался вполне очевидным. Только один вопрос беспокоил его по-настоящему: это какое-то чистилище, какое-то вынужденное, болезненное искупление, или это ад?

Вечный ад?

Он надеялся на первое и боялся второго, но понимал, что варианты именно таковы. Внутри кокона, пока его кусали и жалили – или что там делали эти насекомые, чтобы причинить такие ожоги – он ничего не видел физическим зрением, но не мог развидеть многочисленные преступления, которые совершил. В этой бесконечной петле зверств ему являлся не каждый бой и не каждое убийство.

Нет, только те, которые были несправедливыми.

Несправедливыми.

Артемис Энтрери никому в этом не признавался – ни Дзирту, ни Джарлаксу, ни первой возлюбленной, Калихе, ни даже Далии.

В незатухающей злобе, которая пожирала его большую часть жизни, признавался ли он в этом самому себе?

Теперь ему казалось, что он не спрячется от этих воспоминаний. Теперь они повисли на душе тяжким грузом и молниями сверкали в мозгу, вспыхивая между слишком отчётливыми воспоминаниями о невыразимой, непрекращающейся, неотступной боли.

Он знал, что заслужил боль.

Он мог лишь надеяться, что эта боль очистит его от тех старых, мёртвых событий, как огонь пожирает гнилые стволы бесполезных деревьев.

Он услышал настойчивую фразу Далии и посмотрел на неё.

– Теперь ты свободен, – говорила она. – Мы нашли тебя. Мы вытащили тебя. Мы вытащили тебя оттуда.

Энтрери не знал, что ответить, и вместо этого спросил:

– Чистилище или ад?

Далия странно посмотрела на него и не ответила.

Но она тяжело сглотнула, и по побледневшему лицу женщины Артемис Энтрери увидел, что она поняла.

ГЛАВА 9
Город утраченный

Она мчалась по улицам Лускана. Она старалась держаться в тенях, поскольку знала – опасность повсюду. Всё шло так хорошо! Город успокоился под властью новых завоевателей, и улицы, хотя ещё не затихли, начали показывать признаки нормальности. Болтовня в тавернах была спокойной и непринуждённой.

Но потом её узнали. Она была уверена. Она заметила выражение на лице мужчины, который торопливо вышел.

Несмотря на свои опасения, Милашка Чарли не сразу направилась к тайному входу в Иллуск, руины под Лусканом. Она должна была убедиться, что оторвалась от погони, что за ней никто не следит, и только потом отправиться на кладбище возле моста на остров, к фальшивой могиле, которая вела на потайную лестницу вниз.

Только она понадеялась, что обогнала любых преследователей, как повернула за угол в переулок и чуть не врезалась в парочку гноллов, каждый из которых был выше её на два фута.

Милашка надеялась, что они не являются частью погони – гноллы удивились сильнее, чем она.

Времени разбираться не было.

Женщина бросилась на ближайшего крепкого гнолла, выхватила кинжал, уперев рукоять в рёбра и используя свой вес, чтобы глубоко вогнать лезвие в живот противника.

Она вытащила кинжал и оттолкнула раненное чудовище, затем резанула второго, который напрасно пытался вытащить меч, удачно попала ему по горлу – рука прошла как раз мимо оскаленной морды гиены и щёлкнувших челюстей. Гнолл с бульканьем рухнул, но второй громко завыл – и ему ответили другие где-то рядом!

Она помчалась по переулку, петляя из стороны в сторону, и услышала за собой возобновившуюся погоню. Она хваталась за любые предметы – мусор, разбитую повозку, пустую флягу – и бросала их за спину, чтобы замедлить преследователей.

От неожиданности Милашка Чарли споткнулась, когда мимо головы просвистело метательное копьё, отскочив от стены здания. Она оглянулась, схватившись за ящик, и побледнела, осознав, что обречена – проход позади неё заполняли разъярённые гуманоиды.

Она выскочила с противоположного конца переулка, хватаясь за правое плечо, которое задело копьём. Она знала, что рядом смерть или нечто хуже, знала, что ей наступают на пятки. Она даже крикнула, обернувшись, в отчаянии взмахнув своим мелким оружием, и ей потребовалось несколько мгновений, чтобы разобраться в представшей её взору картине.

Переулок заполняла тьма. Не ночная тьма, а истинный мрак – волшебный мрак.

Она услышала визги гноллов, щелчки арбалетов, потом воя стало меньше, а стонов больше.

Скрежет меча по стальному нагруднику. Визг боли.

Один гнолл выскочил из переулка, спотыкаясь, истекая кровью – да, измазанный в собственной крови.

Он пару раз сильно вздрогнул, и Милашке потребовалось какое-то время, чтобы понять – две новых раны гнолла были от тяжёлых арбалетных болтов.

Прежде чем умирающий зверь рухнул, из мрака выскочил дроу, схватил его и затянул обратно. Меч тёмного эльфа принялся за своё смертоносное дело, не успели ещё они с жертвой скрыться во мраке.

Дроу показался снова – по крайней мере, его лицо.

– В Иллуск, дура! – буркнул он.

Милашке Чарли не нужно было повторять дважды.

– Очевидно, что твоя вылазка оказалась не такой успешной, чем мы надеялись, – поприветствовал Милашку Киммуриэль Облодра, когда она вернулась в тайное укрытие Бреган Д'эрт глубоко в руинах под Лусканом.

– Я добыла кое-какие сведения, – ответила женщина. От переживаний под взглядом холодного, рационального и невероятно опасного дроу-псионика у неё на лбу выступили капли пота.

– И теперь ты для нас бесполезна, потому что тебя опознали, – заметил Киммуриэль.

– Однако те, кто её узнал, мертвы, – раздался другой голос. В тесное помещение второго предводителя Бреган Д'эрт вошёл ещё один дроу вместе с высоким, рыжеволосом мужчиной – человеком, на первый взгляд.

Милашку больше успокоило присутствие Браэлина Джанкуэя, разведчика-дроу и обладателя легкомысленного характера, чем другой персоны, которая на самом деле не была человеком. Он был Беньяго Куртом, фасадом Бреган Д'эрт в городе, не только дроу, но и членом правящего дома подземного города Мензоберранзана. Беньяго угрожал ей не больше прочих – и уж наверняка меньше Киммуриэля, но какая-то опасность в нём заставляла женщину всё время держаться настороже.

– Ты в этом уверен? – спросил Киммуриэль.

– У нас повсюду разведчики, – ответил Браэлин. – Это была всего лишь банда мерзких гноллов, и они оказались слишком кровожадными, чтобы сбежать, и слишком глупыми, чтобы понять, когда пора отступить.

– Я согласен с его оценкой, – добавил Беньяго и устремил суровый взгляд на Милашку, от которого у неё защипало кожу. – Ей повезло.

Милашка Чарли выпрямилась под убийственным взглядом высокого мужчины. Она решила не упоминать человека в таверне, который наверняка узнал её.

Однако стоило ей лишь подумать об этом, как Киммуриэль хмыкнул – и Милашка поняла, что только что всё ему выложила. Однако псионик промолчал и даже кивнул ей.

– Вы просили меня кое-что разузнать, так? – упрямо сказала Милашка Чарли, надеясь, что правильно поняла Киммуриэля. – И я пошла, так? Перестань так злобно зыркать, приятель.

Браэлин фыркнул.

– Беньяго злится просто потому, что до сих пор выглядит как человек, – легкомысленно заметил разведчик. – Хотя, строго между нами, пройдохами – перед превращением он был куда уродливее.

Милашка Чарли ответила на его улыбку. Тон Браэлина принёс ей глубокое облегчение.

– Так что ты узнала? – спросил Беньяго, игнорируя колкости.

– Не здесь, – предупредил Киммуриэль и вышел из комнаты, остальные трое – следом.

Пока они шли по Иллуску, Милашка Чарли тщательно запоминала планировку. Тёмные эльфы возвели здесь внушительные фортификации, а многочисленные часовые были смертоносными и бдительными.

Милашка Чарли хотела знать их всех. Если её схватят наверху, знакомство с этим местом может стать для неё спасением – да и разве она чем-то обязана дроу?

– Как минимум, жизнью, – прошептал на ухо женщине Киммуриэль, как только она об этом подумала.

У Милашки ослабели ноги. Вульфгар так часто предупреждал её об этом дроу, о том, что тот легко способен проникнуть в разум и прочесть там любую мысль. Он уже прочёл её мысли о мужчине в таверне, а теперь она снова выдала себя.

Ей было никак не защититься!

– Да, – прошептал он. – Никак.

Киммуриэль скользнул прочь, снова занимая ведущую позицию, и она прикусила губу. Он вёл их в более глубокие помещения, занятые Бреган Д'эрт, в комнату, лучше всего знакомую женщине – комнату, где ждал Вульфгар.

Варвар был не один, а с жрицей Даб'ней, одной из немногих женщин, встреченных Милашкой в отряде дроу. Даб'ней покосилась на Киммуриэля и кивнула, затем принялась читать божественное заклинание, очевидно – исцеляющий двеомер, поскольку Вульфгар принял его с удовлетворённым выражением старика, раскурившего на крыльце трубку с добрым табаком.

– Мне уйти? – спросила Даб'ней.

– Нет нужды, – ответил Киммуриэль. Он повернулся к Милашке. – Расскажи им, что ты узнала.

Милашка Чарли замялась, обратив внимание на слова Киммуриэля. Расскажи им, поскольку Киммуриэль уже всё знал – знал даже больше, чем могла сознательно припомнить сама Милашка.

Ей хотелось вернуться на море, рассекать волны в погоне за торговыми галерами…

– Они все подчиняются новому старшему капитану, – сказала женщина, очистив голову от напрасных мечтаний. – Все корабли. Ретнор, Барам…

– От Барама следовало ожидать, – сказал Беньяго. – Каждый старший капитан Корабля Барам готов был отправиться туда, где Кораблю Барам безопаснее. Скорее всего, этот открыл двери захватчикам, не успели они даже войти в гавань.

– Все они, – сказала Милашка. – Твоё место, Беньяго, занял старший капитан Бревиндон. Корабль Курт теперь Корабль Маргастер.

– Знатная семья Глубоководья, – заметил Киммуриэль.

– В открытую захватила Лускан? – спросил Браэлин Джанкуэй. – Это кажется глупостью.

– Или уверенностью, – добавил Беньяго.

– Обычный образ мыслей для воров и перебежчиков, – объяснил Киммуриэль. – Когда ты украл, что хотел, кричи об этом во всю глотку – пускай попытаются отнять.

– Я бы попытался, – заметил Вульфгар.

– Весь город подчинился ему, – продолжала Милашка. – Гноллам, которые прибыли с флотом Маргастеров, даже позволяют свободно ходить по улицам.

– Почему? – спросил Вульфгар, поднимаясь на ноги и расправляя плечи, чтобы прогнать усталость и боль. – Почему они так поступили? Конечно, Бревиндон возглавлял нападение и многих убил. Но половина Лускана как будто сдалась без боя. Почему?

– Потому что у него нет тёмной кожи, – напрямик заявила Милашка Чарли, прежде чем успели ответить остальные. Это привлекло долгие взгляды присутствующих дроу, но скорее любопытные, чем враждебные.

– Похоже, моя личина их не обманула, – со смешком согласился Беньяго. – С виду в капитанском кресле сидел человек, но они знали, что в последние годы за Лусканом стоят дроу. Теперь у них есть человеческий лорд Глубоководья в роли старшего капитана – тот, кто выглядит, как они, тот, кого они считают величественным и красивым.

– Такие примитивные эмоции – кормушка для деспотов, – заметил Киммуриэль.

– Значит, Бревиндон поселился в Корабле Курта, как у себя дома, другие корабли встали под его знамя, а Громф не позволяет Главной башне предпринимать что-либо против, – сказал Браэлин Джанкуэй. – Выходит, это всё? Бреган Д'эрт пора двигаться дальше?

Все взгляды устремились на Киммуриэля, неоспоримого лидера отряда, поскольку Джарлакс исчез в неизвестном направлении.

– Нет, – ответил Киммуриэль. – Нет. Позволим им устроиться поудобнее, затем нанесём удар – и не один. Видимость силы впечатляет до тех пор, пока никто не видит стоящей за ней слабости. Предводитель, захвативший власть подобно Бревиндону Маргастеру, также вызывает враждебность многих могущественных людей, у которых недостаёт храбрости противостоять ему в открытую. Значит, мы сделаем его смертным – фигурально и буквально, и обнажим его истинное обличье.

– Но единственным выбором кроме Бревиндона по-прежнему будем… мы, – возразил Браэлин.

– Или он, – ответил Киммуриэль, указав на Вульфгара.

– Ты просишь меня стать марионеточным правителем для Бреган Д'эрт? – возмутился гордый варвар, как только обрёл дар речи.

– Я прошу тебя помочь нам избавить Лускан от вторжения, которому помогают демоны, – ответил Киммуриэль. – На самом деле, я даже настаиваю.

– Да. И на этот счёт мы уже договорились. Но править городом я не желаю.

– Тебе не придётся.

– Притворяться, что правлю городом, тоже, – прояснил Вульфгар решительным тоном, не допускавшим дальнейших обсуждений.

– Мы найдём способ удовлетворить наши общие нужды, – услышал варвар в голове и постарался не выдать свою реакцию. На его лице не было ни намёка на отвращение, вызванное телепатическим вторжением Киммуриэля.

– Выбирайся наружу и отправляйся на юг, – приказал Киммуриэль Браэлину. – Доставь новости из Лускана и узнай о событиях в Гонтлгриме. Оставайся под землёй, в тоннелях, пока не окажешься далеко за городом. Возьми это.

Он протянул Браэлину небольшой свисток на серебряной цепочке.

– И возьми с собой тех, кого считаешь нужным для выполнения миссии.

Браэлин мгновение смотрел на странный свиток. Он кивнул, и Киммуриэль понял, что дроу узнал этот предмет – и неудивительно. Ведь такой же свисток носил на шее Джарлакс. Браэлин надел свисток и поднял взгляд.

– Всех, кого захочу? Жрицу Даб'ней?

Киммуриэль какое-то время размышлял, потом ответил:

– Нет. Её – нет. Она останется здесь. Она может мне пригодиться.

– Это должно мне польстить? – легкомысленно, с ноткой шутки и с ноткой сарказма спросила Даб'ней.

Киммуриэль не собирался терпеть подобный тон, что и показал ей своим холодным выражением.

– Польстить? – ответил он. – Нет. Возможно, напугать.

Даб'ней хотела что-то ответить, но прикусила язык.

– Мне идти до самого Гонтлгрима? – спросил Браэлин Джанкуэй, открыто пытаясь сменить тему.

– Если придётся, – ответил Киммуриэль. – Но будь осторожен и используй свисток, если повстречаешь что-то необычное.

Он замолчал всего на долю секунды.

– Что-то необычное и драматическое, – прояснил он. – Не трать моё время зря, если не уверен, что твой вызов заслуживает моего внимания.

– Разве ты не в силах быстро связаться с Гонтлгримом и получить ответ? – спросил Киммуриэля Вульфгар.

– Не притворяйся, будто разбираешься в том, в чём очевидно не разбираешься, – не замедлил с ответом псионик. – У каждого действия есть цена, и моим способностям найдётся куда более важное применение, чем работать связным между городами.

– А здесь? – спросил Беньяго, и по его тону Киммуриэль понял, что он просто пытается сменить тему, пока разговор не вышел из-под контроля, и предупредить возможную грубую отповедь прямолинейного варвара. – Продолжим прятаться или попытаемся усложнить Бревиндону жизнь?

– Как? – спросил Киммуриэль.

– В переулке осталось полно мёртвых гноллов, – с хитрой усмешкой сказал Беньяго. – Кажется, неплохое начало для восстания.

– Какой Корабль самый сильный после Корабля Курта? – спросил Киммуриэль. – Ретнор?

– Определённо.

– Укусите их, – приказал псионик. – Нанесите урон, но только небольшой, по краю, и пускай всё выглядит, как дело рук Корабля Маргастер. Затем отправляйтесь…

– В Корабль Барам и дайте им понять, что Корабль Маргастер уничтожит любых соперников, – вмешался Беньяго.

Киммуриэль улыбнулся и кивнул.

Вскоре после этого Вульфгар каким-то образом остался в комнате наедине с Киммуриэлем – что всегда было ему неприятно.

– Как мы уже обсуждали после поражения города, – сказал Киммуриэль, – если всё пройдёт хорошо, тебе может достаться один удар. Это твой единственный шанс.

– А если нет?

– Тогда ты почти наверняка погибнешь.

– Мой единственный шанс, – повторил Вульфгар, сделав ударение на использованное Киммуриэлем единственное число. – Я почти наверняка погибну. А что Киммуриэль? – спросил он лишь потому, что хотел услышать презрительное фырканье дроу.

Что бы ни случилось в Лускане, Вульфгар понимал, что для него ставки здесь выше, чем для этого странного дроу – выше, чем для любого дроу из отряда Джарлакса.

Бреган Д'эрт всегда проворачивал дела именно таким образом.

– Подумай ещё вот о чём, пока мы ждём подходящей возможности, – сказал Киммуриэль. – Твоя подруга, эта пиратка Милашка Чарли.

– Что с ней? – пожав плечами, спросил Вульфгар – и сам удивился, насколько в глубине души ему не всё равно.

– Её узнали в городе, но она решила об этом не рассказывать. Тебе следует объяснить ей, что одной лишь мысли о предательстве хватит, чтобы я узнал – и тогда её постигнет судьба куда худшая, чем всё, на что способны обитатели поверхности.

– Даже простой мысли? – спросил Вульфгар. – У людей хватает непроизвольных мыслей. Сможет ли друг остаться другом, если заглянет в разум товарища в неподходящий момент?

– Я способен различить мимолётную прихоть и настоящую угрозу. Прихоти я допускаю. До определённого момента.

– Ты не можешь вечно держать своё мнение при себе. Поэтому у Киммуриэля нет друзей?

– Ты говоришь так, как будто это что-то плохое, – сказал Киммуриэль и покинул комнату.

Вульфгар тяжело вздохнул, подумав, что ему действительно необходимо серьёзно побеседовать с Милашкой Чарли. Он мог ненавидеть многих дроу, в особенности – Киммуриэля, но понимал, что им с Милашкой необходимо сотрудничать с Бреган Д'эрт, если они хотят пережить этот кошмар. Только Киммуриэль, или Джарлакс, если он вернётся, могут заставить Громфа открыть порталы в Гонтлгрим, а без этого Вульфгару нечего и надеяться на встречу с друзьями.

Он был почти уверен, что Браэлин с друзьями найдут на юге землю, кишащую могущественными врагами и чудовищами, намного превосходящими его по силе.

Да, с Милашкой следовало поговорить – причём немедленно. Вульфгару опять пришлось задуматься, почему он так беспокоится о благополучии этой женщины. Он не влюбился в неё, ничего такого, упрямо повторял себе варвар, сразу отметая подобные мысли – вместо того, чтобы обдумать их хотя бы в шутку.

Но она показала себя верным товарищем, а в Городе Парусов подобное было редкостью.

– С ней Ллос, – ответил Громф, когда позднее тем же днём псионик загнал его в угол в надразмерном особняке внутри Главной башни Волшебства. – Мать Жиндия Меларн не осмелилась бы зайти так далеко, не смогла бы управлять подобной ордой демонов и бродяг без благословения Ллос.

– Многие обладатели благословения Ллос в итоге терпели поражение, – ответил Киммуриэль. – Даже в Мензоберранзане.

– А что случалось с победителями, лишенными такого благословения? – отозвался Громф.

– Почему ты боишься?

– А почему ты нет?

Этот простой вопрос застал Киммуриэля врасплох, что случалось очень редко.

– И почему ты так беспокоишься? – добавил Громф.

– Я работаю с Бреган Д'эрт.

– Бреган Д'эрт уцелеет. В случае необходимости вы можете быстро покинуть город и весь этот регион. Джарлакс веками оставался в живых лишь потому, что ему нет равных в маневрировании в этой паутине. Подозреваю, что он ожидает того же от дроу, которого назвал своим партнёром.

Киммуриэль почти не слышал этих слов, упрямо мотая головой.

– Посмотри на себя! – упрекнул его Громф. – Тебе не всё равно. Киммуриэль Облодра – как удивительно, что любому Облодра или Одран не всё равно! Неужели ты настолько размяк? Неужели ты оставил с этими щупальцемордыми иллитидами свою единственную цель в жизни – отыскать Одну Вечную Истину?

Киммуриэль хотел отмахнуться от его слов, отмахнуться от Громфа, но его ответы звучали неубедительно.

– Ты возлюбил плоть, Киммуриэль? – уже серьёзнее спросил Громф. – Ты нашёл в своём бесчувственном разуме клочок любви к тому, чего жаждем мы, простые смертные?

– Ты испытал необузданную силу разума улья, – напомнил ему псионик, ведь Громф был вместе с ним, когда они направляли невероятную псионическую энергию целого коллектива иллитида в оружие, которое ради уничтожения Демогоргона сделала из Дзирта Ивоннель.

– И это было прекрасно, – признал бывший архимаг. – Я надеюсь испытать это снова, но знаю, что для этого мне нужно прожить достаточно долго. А ради долгой жизни, подозреваю, не стоит злить Ллос. Мать Жиндия явилась сюда с полного одобрения Ллос. В этом я уверен. Два захватчика, Киммуриэль! Два! Ты когда-нибудь слышал о подобном?

Сложно было игнорировать его аргументы. Захватчики были великим даром с нижних планов, великолепными конструктами, которых редко создавали из-за стоимости и сложности. Киммуриэлю было не всё равно, чем всё это закончится, но причиной его беспокойства была вовсе не любовь или страсть.

Нет, Киммуриэль был зол, даже в ярости.

И это молчаливое признание поразило его. Когда в последний раз он позволял гневу взять контроль над рассудком? Даже когда верховная мать Бэнр бросила его дом, его семью, его мать в Клорифту, уничтожив всё, чем был дом Облодра. Киммуриэль усмирил свою ярость. Он полностью присоединился к Джарлаксу, к Бреган Д'эрт, которые были верным союзником той самой матери Бэнр!

Много раз он обдумывал месть и много раз отодвигал это желание в сторону, осуществляя лишь те мелкие кары, которые мог втайне обрушить на Бэнров, когда представлялась такая возможность – но никогда не совершал ничего рискованного. Это было всего лишь забавой, простой причудой, а не чем-то важным.

Однако теперь он пылал от гнева. Теперь он хотел прикончить Бревиндона раз и навсегда, хотел раздавить демона внутри Маргастера. Он говорил себе, что его план – опасный, но осуществимый – пойдёт на благо Бреган Д'эрт, и в этом было достаточно правды, чтобы продолжать заниматься самообманом.

Но не сейчас. Сейчас Киммуриэль понял, что здесь скрыто намного больше, что им движет намного более личный гнев. Он не знал, почему. Он решил, что чего-то не замечает, какой-то элемент прямо перед глазами, который он не связал с общей картиной, старое воспоминание, услышанный где-то намёк… что-нибудь.

– Если ты не возобновишь поток магии в Гонтлгрим к предтече, чудовище сбежит и опустошит регион, – в последний раз сказал он Громфу.

– А если я сделаю, как ты просишь, я приму одну из сторон – сторону, которая не пользуется расположением Ллос.

– Джарлакс там, в Гонтлгриме, насколько я могу судить.

– Тогда Джарлаксу придётся проявить смекалку, иначе Джарлакс погибнет.

Киммуриэль ещё долго стоял и смотрел на него, но понял, что ничего не может сделать. Он был сильнее Громфа по части псионики, но если бы попытался воспользоваться ею, чтобы убедить волшебника – пришлось бы сражаться с одним из самых сильных магов в мире.

Он хотел утолить свой гнев, но не хотел делать это ценой своей смерти.

Он вернулся в Иллуск, в тайный анклав дроу. Громфа нельзя было переубедить.