Текст книги "Без пощады (ЛП)"

Автор книги: Роберт Энтони Сальваторе

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 27 страниц)

– Вам тоже так кажется?

– Уже больше ста лет!

– Но вы по-прежнему здесь.

Магистр Кейн пожал плечами.

– Отчасти, – загадочно ответил он. – Часть меня по-прежнему здесь, часть меня навсегда ушла.

– Так расскажите мне тайну!

– Я не могу. Та часть меня, что знает её, находится не здесь.

– Я не понимаю. Значит есть что-то ещё, кроме трансцендентности?

Кейн пожал плечами, вынудив Афафренфера повторить:

– Я не понимаю.

– Тебе и не нужно. Сейчас. Пока что. Тебе многое предстоит постичь.

– Тогда скажите мне, магистр, что мне нужно постичь сейчас?

– Что ты не захочешь возвращаться. Больше ничего.

ЧАСТЬ 1
Переменчивые судьбы и тревожные перспективы

Что называю я моим миром? Какая черная змея сидит в моей душе? При свете моя кожа черна; в темноте она становится белой от жара моего гнева, который я не могу подавить.

Если бы у меня хватило решимости уйти отсюда или из жизни либо выступить открыто против зла, царящего в этом мире, мире моих сородичей! Найти существование, которое не противоречит тому, во что я верю, и тому, что я искренне считаю истиной. Закнафейн До'Урден, так меня зовут, однако я не дроу ни на словах, ни на деле. Хотел бы я, чтобы кто-нибудь объяснил мне, кто я такой. Пусть гнев этого мира обрушится на эти старые плечи, уже сожженные безнадежностью Мензоберранзана.

Мензоберранзан, что за ад ты собой являешь?

– Закнафейн До'Урден, «Отступник»

ГЛАВА 1
Слишком много переменных

Год Чёрной Гончей

1296 по Летосчислению Долин

Ей не нравилось ходить по переулкам Мензоберранзана, которые звали Браэрином, или Улицам Вони. Здесь обитали бездомные бродяги-дроу, изгои и одиночки из уничтоженных домов. Здесь обитали падшие жрицы и опасные незаконнорожденные дети того или иного дома, обречённые на жизнь в бедности.

В основном. Мать Мэлис из дома До'Урден знала, что здесь обитают ещё и члены Бреган Д'эрт, отряда наёмников, который в последние годы набрал богатство и силу в городе. Все они были бродягами – но полезными бродягами для тех верховных матерей, которые знали, как лучше воспользоваться их услугами.

Через Закнафейна, своего любовника и оружейника своего дома, Мэлис связалась с Джарлаксом, лидером Бреган Д'эрт, и получила имя дроу, которому намеревалась нанести сегодня визит, и ради которого шла по Улицам Вони в Мензоберранзане.

Это была немалая жертва, и верховная мать уже решила, что этому дроу лучше бы сказать ей то, что она хочет услышать, иначе она оставит труп на полу его хижины.

Мэлис испытала огромное облегчение, когда наконец увидела нужный дом. Эта часть путешествия не пугала её, просто вселяла отвращение, и Мэлис хотела как можно скорее покончить с делами и вернуться к себе.

Она подошла к двери, оглянулась на свой тайный эскорт и кивком приказала им оцепить местность. Затем она прочла заклинание, потом второе – оба на дверь – затем добавила третье и четвёртое, уже на себя, чтобы защититься от любых фокусов.

Пятое заклинание сорвало дверь с петель, и мать Мэлис вошла в крохотную комнатку, где за столом сидел мужчина в балахоне, на лице которого виднелось потрясённое выражение, а напротив него сидела женщина с выражением абсолютного ужаса.

– Я ещё не закончил! – запротестовал мужчина.

Мэлис перевела взгляд с него на хрустальный шар, стоящий в центре небольшого круглого стола. Она смутно различила изломанные очертания виднеющегося внутри образа.

Взмахом руки она очистила шар.

– Теперь закончил, – сообщила она.

Тогда запротестовала женщина.

– Я хорошо заплатила за его время!

Гневный взгляд Мэлис заставил её замолчать. Верховная мать хорошо рассмотрела женщину. Та была моложе Мэлис, но ненамного, и хотя отличалась хорошей фигурой, и, судя по всему, считала себя привлекательной – с таким-то вырезом платья – на её лице и обнажённых руках виднелись шрамы и синяки той, кто обитает во мраке Улиц Вони.

– Ты не носишь семейную эмблему, дитя, – сказала Мэлис. – Какой матери ты принадлежишь?

– Зачем мне отвечать?

– Потому что если ты не ответишь, я пойму, что ты безродная, и значит, никто не станет переживать, если я тебя убью.

– Женщина! – запротестовал мужчина в балахоне и встал лицом к незваной гостье. Он был старым и сморщенным, носил на лице немало шрамов, и его истёртая одежда болталась на худых плечах, как на вешалке.

– Жрица, – поправила она.

– Жрица, – сказал он чуточку менее возмущённым тоном.

– Высшая жрица, – поправила Мэлис.

– Высшая жрица, – исправился старый дроу дрогнувшим голосом.

– Верховная мать, – поправила Мэлис, раскрывая все карты, и мужчина-дроу как будто уменьшился в размере.

Он прочистил горло.

– Я не привык к незваным гостям, – спокойно сказал он. – Вы меня напугали.

– А ты, милочка, – сказала Мэлис, возвращаясь к женщине. – Готова назвать свой дом? Хотя, конечно, тебе известно, что если ты солжёшь, в наказание не просто потеряешь две своих ноги, которые тебе так дороги, но и отрастишь восемь новых.

Женщина заёрзала, потянув вниз край платья, чтобы лучше прикрыть ноги.

– Ты бездомная, – сказала Мэлис, когда испуганная женщина пробормотала что-то неразборчивое. – Иди наружу и жди меня, – приказала верховная мать. – Может быть, тебя ждёт светлое будущее.

Она оглянулась на мужчину в балахоне.

– Это ты видел в хрустальном шаре?

Дроу, казалось, полностью растерялся.

– Это, правда? – добавила Мэлис, швырнув вместе с репликой подавляющее заклинание.

– Да, – выпалил мужчина. – Да, да. Конечно. Я как раз хотел сказать ей…

– Иди, – приказала Мэлис женщине, и та мудро вылезла из кресла и выскочила наружу.

Не отрывая взгляд от мужчины, Мэлис подошла к освободившемуся креслу и хотела сесть, но взглянула на обивку и заметила многочисленные пятна.

Взмахом руки она отшвырнула кресло в сторону. Быстрое заклинание создало на месте кресла парящий диск из синего света, и мать Мэлис уселась на него. Она указала на другое кресло, но получила взамен только обеспокоенный и смущённый взгляд.

– Ты Пау'Крос, однажды принадлежавший дому, который не следует более называть? – спросила Мэлис.

– Я из дома Облодра.

– Нет. Пока нет, хотя надеешься, что однажды они тебя примут. Или мне следует сказать – надеешься, что они не узнают о том, что просто обычный волшебник с необычайным даром и на самом деле не владеешь магией разума.

Мужчина прочистил горло, но в этом звуке было больше нервозности, чем стыда.

– Садись, Пау'Крос, – приказала Мэлис. – Я твой самый важный клиент.

– Как? Я не понимаю, – невпопад отозвался мужчина, но уселся, что Мэлис приняла за недвусмысленный признак поражения.

– Мне рассказал о тебе Джарлакс, – объяснила Мэлис.

Старый дроу тяжело вздохнул.

– Он мог бы устроить…

– Я в нём не нуждаюсь. Я здесь, ты здесь, и мне нужны твои услуги.

Она поёрзала на парящем диске и скрестила ноги поудобнее, желая продемонстрировать этому идиоту, что не сомневается в своей способности испепелить его одним словом.

– Кто я? – спросила она и положила на стол свою змееголовую плеть. Живые змеи шипели и извивались, а с их клыков капал смертоносный яд.

Пау'Крос сделал глубокий вздох, затем осторожно подался вперёд и начал бормотать, глядя в хрустальный шар, который немедленно затуманился.

– Скажи мне, провидец, кто я и зачем я здесь, – потребовала Мэлис.

Долгое время он смотрел в шар и шептал слова. Мэлис не могла различить, что именно он шепчет, но различала волшебные формулы – что подтверждало рассказ Джарлакса. Этот дроу, Пау'Крос, был выпускником Сорцере, академии дроу для магов, и считался талантливым, пока не перешёл дорогу могущественному Громфу Бэнру – событие, которое совпало с полным уничтожением его семьи. С того далёкого дня он вёл жалкую жизнь на Улицах Вони, читая судьбы, и если верить Джарлаксу, занимался этим так долго, что стал необычайно умелым предсказателем.

Более того – Пау'Крос выжил, потому что умел хранить тайны своих клиентов.

– Мать До'Урден, – сказал он какое-то время спустя с заметным уважением в голосе. – Я слышал о вас. Я почтён, что вы решили воспользоваться моими услугами.

– Докажи, что ты этого достоин.

Мужчина облизал губы, прочистил горло и снова сосредоточился на хрустальном шаре. Не отрывая взгляд, он сунул руку в карман и достал квартет из четырёх мелких косточек, которые бросил на стол слева от шара. Затем он снова полез в карман и достал ещё четыре, бросил их справа от шара, что вызвало новое угрожающее шипение змей.

Мэлис вынуждена была признать, что восхищается концентрацией мужчины. Он посмотрел налево, затем направо, игнорируя смертоносных змей, поглощённый своими прорицательными инструментами.

– Да, – сказал он, и его лицо рассекла тонкая улыбка. – Да, великая мать Мэлис, ты носишь ребёнка.

– Я знаю, – сухо отозвалась она. Она солгала. Она просто подозревала беременность, но, конечно, сейчас это был не самый важный вопрос.

– Скажи мне, кто отец, – приказала она.

Пау'Крос с трудом сглотнул, как будто его вывели из равновесия – как, разумеется, и должно было быть. Сказать верховной матери, что она носит дитя, почти всегда сулило благо, но если сказать ей, что ребёнок зачат не тем мужчиной, можно было оказаться жертвой убийства – или чего-то похуже.

– Отец, – сухо повторила Мэлис. – Назови мне отца ребёнка. Посмотри в свой шар и назови этого мужчину. Ты слышал про меня и знаешь о моей репутации – которую я ношу с гордостью, заверяю. Я могу сузить список претендентов до четырёх. Ты скажешь мне, кто из них отец.

Мужчина начал потеть. Его обращённые к хрустальному шару мольбы стали не такими спокойными и чёткими. В каждой волшебной формуле звучала нервозность.

Но затем он неожиданно остановился, пристально всматриваясь в глубины шара. На мгновение он как будто растерялся, но потом усмешка вернулась на его торжествующее лицо.

– Я знаю этого мужчину, – сказал он, и Мэлис поняла, что он говорит сам с собой. Обдумав это замечание – учитывая место, где они находились – она испытала надежду.

– Кто отец? – потребовала она.

– Он был из дома Симфрей, – едва осмелился ответить провидец, поскольку дома Симфрей больше не было, и произносить имя того, чего больше нет, считалось неразумным – тем более, для низкорожденного мужчины.

– Закнафейн, – быстро поправился он. – Закнафейн До'Урден оте…

Дроу рухнул вперёд, вглядываясь в шар ещё пристальнее, и со своего места Мэлис видела, что образы быстро меняются, что провидец получает ответы и знания. Сейчас она не посмела вмешиваться.

Долгое время спустя провидец охнул и упал обратно в кресло, как будто полностью истощённый. Одежда прилипла к его исхудавшему телу, лицо блестело от пота.

– Да, мать Мэлис, твои надежды сбылись, – уверенно сказал он.

Мэлис была впечатлена, хотя не собиралась этого показывать.

– Это ребёнок Закнафейна – как и твоя дочь Вирна, – сказал ей провидец.

– Ты знаешь его.

– Я знаю о нём, – признал Пау'Крос. – Хотя это было несколько десятков лет тому назад. Я рад, что вы довольны новостями.

– Не нужно быть провидцем, чтобы это понять. Кого не обрадует мысль о новой дочери, зачатой великим оружейником?

Пау'Крос кивнул, но на его лице отразилось любопытство.

– Я не сказал, что это будет дочь, – заметил он.

– И не нужно. Закнафейн слишком хороший любовник и отец, чтобы зачать простого самца, – заявила Мэлис, но увидев гримасу Пау'Кроса, добавила: – Ты сомневаешься в милости Ллос?

– Конечно нет! – воскликнул он. – Я даже не стану тратить ваше время, чтобы подтвердить то, что вы и так знаете.

Мать Мэлис не стала вставать. Она мысленно повелела диску направиться к дверям, взмахом руки приказала им открыться и выскользнула на улицу.

Там стояла та самая молодая женщина, нервно переминаясь с ноги на ногу. Выражение её лица колебалось от безнадёжности до трепета.

– Чего ты хочешь? – рыкнула на неё Мэлис.

– Вы сказали мне ждать снаружи, – ответила женщина.

– Ты хорошо умеешь следовать приказам?

– Да… верховная мать.

– Тогда ты станешь хорошей рабыней в моём доме, – сказала Мэлис, посмотрела в тень у женщины за спиной и коротко кивнула.

– Да, верховная мать… Что? Рабыней? Я не…

Её фразу оборвал тонкий меч, пронзивший её сзади. Лезвие вышло сразу под левой грудью – на нём остались кусочки сердца.

– И не станешь свидетельницей, – сказала ей мать Мэлис, когда женщина упала замертво.

Она и её свита вернулись к Западной Стене в дом До'Урден.

– Ты хорошо справился, – немного позже сказал Джарлакс Пау'Кросу. Разодетый в пух и прах лидер наёмников сидел за столом у прорицателя – хотя давно предупредил мужчину не пытаться предсказать его судьбу.

– Она убила…

– Мадефлава всё равно умирала, – оборвал его Джарлакс. – Ты об этом знал, она об этом знала. Жаль, конечно, но это лучший конец, чем смерть от медленно разрастающейся в лёгких жёлтой плесени.

Пау'Крос закрыл своё старое лицо ладонями.

– В чём проблема? – спросил его Джарлакс. – Ты сказал ей то, что она хотела услышать. Она ушла довольной.

– Достаточно довольной для убийства, – был саркастичный ответ.

– Которое наверняка сделало её ещё довольнее, – отозвался Джарлакс со смешком, прозвучавшим беспомощно – потому что таким и был.

Пау'Крос вздохнул и снова закрыл лицо руками.

– Она не убьёт тебя, старый дурень, – сказал Джарлакс. – Иначе уже бы сделала это. Ты сказал ей то, что она хотела услышать. Худшее, что может случиться – тебе придётся вытерпеть её присутствие ещё один раз – когда-нибудь в будущем, если Закнафейн снова удачно отстреляется.

– Я сказал ей то, что она хотела услышать, – согласился Пау'Крос. – Но я сказал не всё, что увидел.

Услышав это, Джарлакс встрепенулся.

– У неё в животе растёт не дочь, – пояснил старик-провидец. – Это сын.

– Ты ей солгал?

Пау'Крос яростно замотал головой.

– Она даже не стала спрашивать. Она была так уверена. Она будет недовольна. Совсем недовольна.

– Значит, это сын, – пожал плечами Джарлакс, как будто это было неважно.

– У матери Мэлис уже есть два сына, не так ли? Нальфейн и Дайнин?

Настала очередь Джарлакса тяжело вздыхать – и вздох стал ещё тяжелее, когда он прикинул вероятный сценарий. Действительно, мать Мэлис будет недовольна – тем более, зная, что обречённое дитя было потомством Закнафейна.

Джарлакс ушёл и направился в «Сочащийся миконид», лучшую таверну на Улицах Вони – в особенности после того, как около пятидесяти лет назад он выкупил её главную часть. Он не удивился, обнаружив там Закнафейна – в конце концов, разведчики уже сообщили ему об этом. Оружейник сидел за своим обычным столом в дальнем правом углу общего зала.

– Что привело тебя сюда этим прекрасным вечером? – спросил Джарлакс, сделав жест в сторону бара, чтобы им принесли ещё выпивки.

– То же самое, что приводит меня в любое место, – ответил Закнафейн. – Где бы я ни был, я становлюсь счастливым при мысли, что в этом городе есть ещё сотня других мест, где меня нет.

Джарлакс долго смотрел на него.

– Я пытаюсь понять, комплимент ли это.

– Не стоит.

Это вызвало у Джарлакса смешок.

– В любом случае, рад тебя снова видеть. Бывало, мы годами не обменивались даже приветствием, а сейчас видимся… в какой? В четвёртый раз за последние двадцать дней?

– В последнее время Мэлис совсем невыносима, – ответил Закнафейн и сделал долгий глоток.

Джарлакс едва не раскрыл свои карты, но вовремя прикусил язык.

– Ведьма забеременела, – провозгласил Закнафейн.

Джарлакс удивлённо вздрогнул – не от новостей, конечно, а от того, насколько быстро они разошлись. Мать Мэлис могла даже не успеть вернуться домой после визита к провидцу.

Джарлакс замялся с ответом, и наконец сказал:

– От тебя?

– Ты намекаешь, что жена мне изменяет? – нахмурившись, отозвался Закнафейн.

Джарлакс рассмеялся – как и оружейник, когда не смог больше поддерживать хмурую гримасу. В конце концов, сексуальные эскапады Мэлис оставались предметом всеобщего обсуждения – и восторга.

– Я почти уверен, что от меня.

– Просто потому, что ты лучше других? – уколол его Джарлакс.

– Да, дело в качестве, – ответил Закнафейн. – Но и в количестве тоже. Ведьма неделями не даёт мне выспаться. Я всегда знаю, когда она готовится разграбить новый дом.

Джарлакс кивнул. Мэлис была известна не только своим аппетитом. Среди знающих дроу ни для кого не было тайной, что дом До'Урден нацелился на дом Де'Вир, а самым знающим среди этих дроу был Джарлакс из Бреган Д'эрт.

– В прошлый раз, с первым ребёнком, новости тебя обрадовали, – заметил Джарлакс.

Закнафейн беспомощно поднял свободную руку и сделал ещё один глоток пойла.

Прибыли новые напитки, Джарлакс взял свой и быстро отослал официанта.

– Глядя на Вирну, ты больше не чувствуешь гордости? – осмелился поинтересоваться он. – Она кажется весьма особенной – для жрицы.

– Да и нет, – признал Закнафейн. – Я не мог бы ожидать большего от любой дочери, зачатой в доме До'Урден. Я не дурак. Я знаю об этом и знал в тот миг, когда увидел моё дитя и понял, что она девочка. Думаю, она хорошо справляется, но не стану отрицать – больно видеть, как мой ребёнок, моя дочь становится жрицей этой проклятой Ллос.

– Разве у неё был выбор?

– Разве у неё был шанс? – поправил Закнафейн. Он коротко рассмеялся. – Любопытное чувство – этот смысл отцовства, эти узы. Признаю, оно застало меня врасплох.

– О чём ты? – спросил Джарлакс, удивлённый тем, что Закнафейн заговорил так откровенно.

– Смысл… всего этого, – отозвался оружейник. – Этого существования. На самом базовом уровне я боюсь смерти, и думаю, что это касается всех, кроме наиболее фанатичных последователей своей веры. Мне хотелось бы стать бессмертным. А тебе?

– Я не знаю… То есть, это очень долго, правда?

– И ты лжёшь себе, что однажды будешь рад закрыть глаза в последний раз? – фыркнул Закнафейн. – Тот Джарлакс, которого я знаю, постарается саму Смерть отговорить от этой сделки.

Джарлакс поднял стакан, предлагая выпить за эту мысль.

– Поэтому да, я хотел бы стать бессмертным и надеяться, что есть и другое существование за гранью этого, – продолжил Закнафейн. – Но я с удивлением заметил, что дети несколько облегчают этот страх. Они становятся своего рода бессмертием. Никогда так об этом не думал, пока не увидел Вирну.

– Это хорошо.

– Это страшно! – ответил Закнафейн. – Увидеть своего ребёнка, Джарлакс – значит познать уязвимость. Понять, что в мире есть то, что оставляет тебя поистине уязвимым, что есть существо, которое важнее для тебя, чем ты сам, и что если что-то страшное случится с ней, это будет в тысячу раз больнее, чем если бы то же самое случилось с тобой.

– Я боюсь смерти. Я не хочу умирать. Я знаю об этом. Но знаю и то, что бросился бы на копьё, нацеленное на моего ребёнка. Даже на дочь, которая станет жрицей Паучьей Королевы!

– Значит, ты доволен, что мать Мэлис снова беременна? – спросил Джарлакс. – Твоим ребёнком?

Казалось, прямой вопрос заставил Закнафейна растеряться. Он пожал плечами, затем прикончил выпивку и отодвинулся от стола.

– Мне нужно возвращаться в дом, – сказал он, поднимаясь. – Нам многое нужно сделать.

– Перед тем, как начать войну.

– Войны не будет, – запротестовал Закнафейн. – Что за глупая мысль. У дома До'Урден нет стремлений, противоречащих эдиктам правящего совета. Но мы должны быть готовы на тот случай, если с домом выше нашего по положению случится что-то ужасное.

– Разумеется, – согласился Джарлакс, улыбнувшись в ответ на напоминание Закнафейна о том, насколько извращёнными были законы Мензоберранзана. Конечно, в уничтожении враждебного дома не было ничего плохого. Главное, чтобы вас не поймали с поличным. То есть правящие матери считали плохим не сам поступок, а неумение сохранить его в тайне.

Он проследил, как Закнафейн выходит из бара, затем откинулся на спинку стула и обдумал необычайно искренний разговор с обычно сдержанным оружейником. Джарлакс знал, что дом До'Урден через несколько месяцев собирается атаковать дом Де'Вир, а значит, он не увидит друга ещё много месяцев – а может и лет.

Интересное чувство – учитывая, насколько оно огорчило командира наёмников.

Поэтому он так ценил эти мгновения общения с Закнафейном. Тот всегда обладал необычайной проницательностью и глубиной мысли.

Джарлакс дорожил этим, но сейчас ему было тяжело на душе. На сей раз Закнафейн станет отцом мальчика, и поскольку в доме До'Урден ребёнок окажется третьим сыном, верная Паучьей Королеве мать Мэлис наверняка принесёт его в жертву Ллос – быстро и беспощадно.

После этого разговора Джарлакс боялся, что такой поступок полностью уничтожит его старого друга.

Матери Мэлис не нравилось здесь. Совсем не нравилось. Слишком много мужчин ходило по петляющим коридорам и просторным лестницам, склонялось у широких полок, заполненных свитками и старыми книгами.

И не просто мужчин. Это были самые могущественные мужчины в Мензоберранзане, включая тех немногих – например, архимага Громфа Бэнра, старшего сына самой верховной матери Бэнр – кто, скорее всего, в бою способен был уничтожить Мэлис. Хуже того, мать Мэлис не должна была здесь находиться, и о её присутствии знали лишь немногие – а эти потенциальные враги, великие волшебники-дроу из Сорцере, легко могли избавиться от тела!

Я совсем рядом, раздался успокаивающий голос – нет, не голос, а телепатическое послание. Всё устроено. Ты здесь с разрешения архимага Громфа, и никто не осмелится на тебя напасть.

Мать Мэлис ненавидела пускать в свои мысли этого поганого Джарлакса и его ещё более мерзкого друга-псионика из дома Облодра, но не могла отрицать, что послание Джарлакса подействовало успокаивающе.

От подобного внутреннего признания она содрогнулась и ещё сильнее постаралась прогнать Джарлакса из головы. Если он проник внутрь, чтобы разговаривать с ней, он также мог почувствовать её эмоции, как свои собственные.

Она не хотела, чтобы Джарлакс знал о её страхах. В конце концов, она была верховной матерью дома До'Урден, восходящей и могущественной семьи дроу.

Мэлис подошла к странной и узкой деревянной двери, которая смотрелась бы более уместно в башне эльфийского волшебника в каком-нибудь древнем лесу на поверхности. Сучковатые доски достигали высоты плеч, затем закруглялись и выгибались, заканчиваясь острой вершиной. Верховная мать прочла заклинание защиты, потом заклинание поиска магии. Не успела она закончить второе, как дверь распахнулась внутрь, открыв небольшой лестничный пролёт и тёмные ступени вниз.

Успехов, мать Мэлис, сказал голос в её голове. Буду ждать вашего возвращения.

Мэлис подумала, что он не может спуститься туда вместе с ней – по крайней мере, магически, поскольку проход был защищён мощным заклинанием развеяния чар.

Женщина сделала успокаивающий вдох и шагнула вперёд. Она взялась за гладкие вьющиеся перила – незнакомое прикосновение хорошо отполированного дерева, дерева с поверхности. Перила скрипнули – и лестница тоже, когда она начала спускаться. Ступени вели по спирали вниз, глубоко под многобашенное здание Сорцере. Она оказалась в черноте, и даже острое зрение дроу не могло рассмотреть стену рядом или лестницу под ногами.

Она продолжала идти, даже не пытаясь наколдовать волшебный свет. Она в нём не нуждалась. Она – верховная мать восходящего и влиятельного дома, решительно повторяла себе Мэлис. Ни один мужчина не осмелится напасть на неё.

Она не считала шаги, но знала, что заметила далеко внизу свет, когда прошла больше сотни ступеней. Похоже, горела одинокая свеча.

Паутина коснулась её лица, но мать Мэлис не вздрогнула и не испугалась. Присутствие пауков даже успокоило её. Это были союзники Ллос, Паучьей Королевы, а Мэлис пользовалась расположением богини.

Она ускорила шаг, сумев улыбнуться, когда ощутила, как по паутине пробежал паук и перебрался к ней на щёку.

Ллос была рядом.

Ей пришло в голову, что самое присутствие этих благословенных созданий было свидетельством преданности мага, которому она нанесла визит.

Она сошла с последней ступеньки на широкий пол. Было по-прежнему темно, но на столе сбоку горела одинокая свеча в подсвечнике. Приблизившись, она заметила ожидающее её кресло с правой стороны стола и фигуру, сидящую с левой – но не за столом, а прислонясь к естественной каменной стене в нескольких футах.

Мэлис всё поняла. Она села.

– Приветствую. Для меня это честь, – произнесла сгорбленная фигура. Дроу не поднимал головы, и его глубокий капюшон был натянут на лицо.

– Посмотри на меня, – приказала Мэлис, поскольку ей было любопытно. Прошло немало времени с тех пор, как она в последний раз видела этого мужчину, смотрела сверху вниз, оседлав его после жаркого свидания.

– Нет, верховная мать, будет лучше, если я не сделаю этого.

– Как я смогу приготовить мазь, если не узнаю, насколько сильна болезнь?

– Это не болезнь, – сказал мужчина напряжённым от гнева голосом.

Мэлис хотела повторить приказ более настойчиво – она была верховной матерью, а он простым мужчиной – но сдержалась. Этот волшебник, Гелрус Ган'етт, был влиятельным магистром Сорцере, могущественным волшебником, хотя, похоже, немного безрассудным. Его специальностью было создание новых заклинаний, комбинация волшебных эффектов таким образом, чтобы результат превосходил сумму индивидуальных двеомеров. В Сорцере обучали многим заклинаниям Гелруса, хотя по приказу архимага их создатель оставался анонимным.

Подобные эксперименты хорошо вознаграждались, но были очень рискованными, и много лет назад одна из волшебных комбинаций Гелруса буквально взорвалась, забрав плоть с его лица, которое по сведениям Мэлис превратилось в месиво из костей и зелёной слизи.

Теперь она хотела его увидеть – и желание лишь становилось сильнее из-за того, что волшебник явно этого не желал. Это даст ей преимущество, вызвав дискомфорт Гелруса, а мать Мэлис была не из тех, кто упускает возможную выгоду.

– Посмотри на меня, – приказала она. Обычно она подкрепила бы такой приказ заклинанием, но на грозного волшебника подобные чары не действовали. И почти наверняка он почувствовал бы такую попытку.

– У меня есть то, что вы ищете, – ответил Гелрус вместо того, чтобы подчиниться, весьма эффективно переменив тему. – У меня есть знакомые в Арах-Тинилит, и то, что жрицы показали мне – в сочетании с информацией из моей собственной библиотеки – подтверждает небезосновательность старых слухов.

– Значит, это возможно, – сказала Мэлис, подавшись вперёд. Она напомнила себе о желании увидеть это изуродованное создание, но сейчас такое стремление казалось слишком незначительным.

– Это возможно и не особенно трудно, – ответил маг. – Думаю, этим бы занимались намного чаще, если бы лучше понимали процесс – и, конечно же, если бы не возможные последствия для ребёнка.

– Например?

Гелрус пожал плечами – странное и неравномерное движение в его тяжёлой мантии с его худыми плечами – и наконец поднял взгляд. Мать Мэлис отдёрнулась от изумления и ужаса.

Всё слышанное ею о его уродстве не могло подготовить верховную мать к облику Гелруса Ган'етта, Безликого. Однако рассказы оказались правдивы, поскольку его лицо было сборищем острых костей, растянутой и усеянной шрамами кожи, рта без губ и дёсен, и сочащейся треугольной дыры на месте носа. Казалось, век у него тоже нет, и он выглядел, как давно разлагающийся труп, не считая пятен зелёной слизи, похожих на пятна воска от растаявшей свечи или на пенистую жидкость.

Мэлис вспомнила, каким видела мужчину в последний раз. По стандартам дроу он был симпатичным, хотя и не ослепительно красивым. Теперь же…

– Это благоприятное начало жизни, – ответил Гелрус.

Мэлис взяла себя в руки. Она сделала глубокий вдох – в ноздри просто ударил аромат гниения с лица волшебника – и попыталась ответить, хотя полностью потеряла нить разговора.

– Вы спрашивали про последствия для ребёнка, – напомнил маг. – Это будет благоприятным началом.

– Да. Да, конечно, – пробормотала она. – И это всё? Никакого проклятия? Длительных последствий?

Безликий снова пожал плечами.

– Ничто на это не указывает, но большинство детей, рождённых в ходе ритуала, были мальчиками, так что…

Он позволил фразе повиснуть в воздухе. Мэлис не нуждалась в пояснениях. Третьего сына в благородной семье дроу по традициям приносили в жертву Ллос.

– Может быть, таково проклятие родовой магии, – добавил тогда Галрус. – Дом проклят рождением сына, а не более предпочтительной дочери – а сам ребёнок проклят очень скорой смертью.

– Расскажи мне всё, – потребовала Мэлис. – Сейчас же.

– Есть волшебники, которые регулярно причиняют себе боль в момент колдовства, используя это жало для обострения своего фокуса, и таким образом создают самое сильное заклинание, на какое только способны.

– Дело только в родовых болях? – изумлённо спросила Мэлис. Конечно, рожать было больно, но нельзя же объяснить потенциальную силу ритуала родовой магии только этим!

– Роды связаны не только с болью, – ответил Гелрус. – Это уникальный опыт, включающий сразу и тело – оба тела, матери и ребёнка – и разум, сердце, душу. Телесное и эфирное. Это момент огромной уязвимости, но в то же время – величайшей восприимчивости, и в таком открытом состоянии мать как будто втягивает в себя всю волшебную энергию вокруг, словно сплетает её в собственный двеомер.

– Как такое возможно?

Гелрус покачал головой.

– Я простой мужчина, мать Мэлис. Мне не дано познать опыт деторождения.

Он поднял костлявую руку с футляром для свитков и протянул его женщине.

– Ты прочёл ритуал? – спросила Мэлис, принимая предмет.

– Мне незачем, – со свистящим смешком сказал Гелрус. – Это заклинание мне недоступно. Кроме того, мои знакомые жрицы запретили смотреть даже одним глазком и заставили передать вам – хотя ваша личность им неизвестна – что необходимо строго соблюдать тайну. Нельзя копировать даже частицу двеомера. После использования забудьте о нём и больше не упоминайте. Пускай ходят слухи – загадочность не представляет угрозы.

Мэлис покатала футляр в ладонях, ощущая тяжесть слов Безликого. Она уже использовала родовую магию прежде, но лишь слабую – ничего сравнимого с этим. И даже тогда, с простым заклинанием яда, которое должно было помочь в её борьбе за власть, она ощутила более серьёзные возможности. Использовать участие других жриц? Ей казалось, что она задыхается, что она держит в руках силу богини.

– Очевидно, – продолжал Гелрус, – что такая сила может рассматриваться как угроза матерям из правящего совета. Это не простой двеомер, мать Мэлис. Не стоит недооценивать разрушительную силу магии, которую вы получите в пиковые мгновения родов. И как доброжелатель, предупреждаю вас – не пытайтесь злоупотребить этой силой за границами нашего соглашения. Правящий совет и жрицы из Арах-Тинилит будут внимательно следить за событиями, и на дом До'Урден обрушится их общий гнев в том случае, если… ну…

Он просто пожал плечами и не стал развивать мысль.