Текст книги "Без пощады (ЛП)"

Автор книги: Роберт Энтони Сальваторе

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 27 страниц)

– А над его семенем?

– О чём ты думаешь?

Кэтти-бри сощурилась, её лицо, обычно такое невинное и доброе, приобрело совсем иное выражение.

– Ни о чём хорошем для наших врагов, – прошептал Артемис Энтрери.

– Я пока не уверена, – сказала Кэтти-бри Ивоннель. – Давай обсудим это, когда я всё спокойно обдумаю.

ГЛАВА 23
Назойливое чувство дискомфорта

Следующие несколько дней Киммуриэля не покидала одна-единственная мысль, единственный тревожный вывод, сделанный после общения с разумом улья. Сделанный не благодаря тому, что он узнал, а благодаря тому, чего он не узнал.

Увунивиск? Воспоминания этого конкретного иллитида тогда показались ему странными – а может, не столько странными, сколько неуместными.

Киммуриэль знал, что должен сделать с Бревиндоном Маргастером. Он должен был встретиться с Маргастером в бою и заставить Азбиила выйти на поверхность, затем каким-то образом уничтожить филактерию и вмешаться в битву за физическое тело мужчины.

Однако оставалась проблема, которая могла оставить Киммуриэля наедине с могущественным демоном, если он не сумеет разрешить её и найти ответ на самый главный вопрос:

Почему промахнулся Вульфгар?

Вывод был неизбежен, тем более для опытного псионика: мысли варвара прочитали, ведь Вульфгар был слишком умелым воином, чтобы выдать противнику свой будущий удар. Но как такое могло произойти в то время, когда Киммуриэль был связан с Вульфгаром, поддерживая его кинетический барьер? Псионик должен был почувствовать любое вторжение. В разуме улья он многое узнал об Азбииле. Азбиил был не совсем демоном, по крайней мере не воплощением демона, а скорее эльфом – когда-то был эльфом. Упоминания о псионических способностях отсутствовали, и в любом случае – как мог Киммуриэль не почувствовать подобную магию на Вульфгаре?

Был ответ, единственный ответ, и хотя он был ослепительно очевидным, Киммуриэль никак не мог его принять.

Однако пришлось. Он снова обдумал последние воспоминания, которыми поделился с ним Увунивиск, образы, сопровождавшиеся настроением и словами, хорошо знакомыми Киммуриэлю Облодре из Мензоберранзана Ллос.

Знакомые мысли, даже шокирующие мысли в неожиданном месте. Киммуриэль никогда – никогда не чувствовал ничего, подобного вкладу Увунивиска в разум улья, даже когда всеобщее объединение иллитидов было сосредоточено на Мензоберранзане, доме Облодра или госпоже Ллос. Манера мышления Увунивиска, намёк на наслаждение не просто хаосом, но разрушительным хаосом, был не тем, чего Киммуриэль мог ожидать от дисциплинированных пожирателей разума, всегда сохранявших контроль над ситуацией.

Это напомнило ему о другом опыте, опыте Торила. Слова, настроение воспоминаний Увунивиска пришли прямиком из Рощи Богини, самого священного алтаря госпожи Ллос в Мензоберранзане.

Одного лишь этого было мало, чтобы так сильно насторожить Киммуриэля – но дело в том, что эти конкретные воспоминания не имели отношения к Азбиилу, как выяснил псионик после долгих размышлений. Нет, это была посторонняя, предложенная память.

Хотя нет, так тоже неверно. Не память.

Наконец-то во всём разобравшись, Киммуриэль получил ответ. Он оценил это с точки зрения собственных воспоминаний, которыми почти не делился с разумом улья. Ужасных воспоминаний о падении дома Облодра.

Которое тоже предстало перед ним в новом свете.

Он отправился к Вульфгару в его покои с Милашкой Чарли и Даб'ней.

– Сейчас? – с нетерпением спросил варвар. Он поднялся со стула и шагнул к Клыку Защитника, стоявшему у стены.

– Пока нет, – сказал ему Киммуриэль. – Но скоро. Сегодня, если я вернусь.

– Куда ты? – спросила Даб'ней.

– Тебя это не касается, жрица, – ответил он с немалой враждебностью, тем более после того, как заново пережил воспоминания о падении дома Облодра. Но почти немедленно смягчился и задумался над возможностью того, что действительно не вернётся после своего опасного предприятия. В таком случае Даб'ней может оказаться для него лучшим вариантом.

– Если я не вернусь, доставь это сообщение, – телепатически проинструктировал её Киммуриэль. Он задумался, кому конкретно стоит сообщить о своих открытиях. Джарлаксу, решил псионик, потом понял, что сейчас не время для осторожности, и передумал. Верховной матери Квентл, Ивоннель Бэнр – да, им и только им. Но тайно, и ничего не рассказывая матери Жиндии Меларн или старшей жрице Сос'Ампту.

Даб'ней растерянно смотрела на него, и недоумённое выражение лишь усиливалось по мере того, как Киммуриэль передавал ей своё послание. Он подошёл к жрице и нежно положил ладонь ей на лоб, передавая определённые воспоминания, своё объяснение и увязывая всё это воедино.

Он нашёл женщину готовым сосудом для подобной ереси, и лишь во время этого обмена понял истинную глубину отступничества Даб'ней.

– Хорошо. Очень хорошо, – подумал он.

– Ты просишь меня рассказать всё это верховной матери Мензоберранзана? – недоверчиво поинтересовалась Даб'ней. – Это верный путь к смерти! Она сделает из меня драука, не успею я прошептать намёк, который отзовётся…

– Ты знаешь, что я прав в своих убеждениях, – сказал Киммуриэль.

– Это не имеет значения!

– Действительно, больше ничего не имеет значения, – отозвался Киммуриэль.

– О чём вы оба толкуете? – спросила Милашка Чарли.

– Ты ни за что не поймёшь, – буркнул Киммуриэль, даже не взглянув на неё.

– Может быть, именно ты сможешь убедить их – если покажешь всё так, как показал мне, – сказала Даб'ней.

– Это предпочтительно, – признал Киммуриэль. – Но сначала я должен подтвердить свои подозрения.

– Я думал, что сегодня мы идём за Бревиндоном, – сказал Вульфгар, но Киммуриэль не обратил на него внимания.

– Ты даже не проверил свои подозрения, но просишь меня рассказать о них верховной матери? – спросила Даб'ней, качая головой.

– Если я не вернусь, считай, что они подтвердились, – сказал ей псионик.

– Я не понимаю! – воскликнула жрица. – Что? Где?

– Это не твоя забота. Если я не вернусь, сделай так, как я приказал. Передай это только верховной матери Квентл и Ивоннель. Больше никому.

– Только для того, чтобы их найти, мне потребуется помощь кого-то из здешних.

– Они тебе помогут, – ответил Киммуриэль.

– Но если меня спросят…

– Не спросят.

Он сурово глянул на Вульфгара и Милашку Чарли.

– Бреган Д'эрт будет знать, что эти приказы исходят от меня, и беспрекословно будут тебе помогать.

– А Джарлакс?

– Он узнает, когда должен будет знать, – ответил Киммуриэль. – Только верховной матери Бэнр и Ивоннель. Ты поняла?

Даб'ней кивнула, и Киммуриэль ушёл.

Обмен между Пескатававом и Киммуриэлем был быстрым и полным. Псионик-дроу пошёл на огромный риск, допустив излюбленного иллитида улья к самым сокровенным своим мыслям и размышлениям. Киммуриэль понимал: если он ошибся, если упустил какой-то очевидный изъян в своих размышлениях, его незамедлительно уничтожат, поскольку подобное обвинение против другого иллитида было делом крайне серьёзным. Другие расы говорили о ценности семьи, но в разуме улья подобные отношения заходили куда глубже. Иллитиды были не просто братьями или сестрами – неважно, каким полом они обладали в любой конкретный момент времени; пожиратели определяли такие вещи совсем иначе, чем все остальные расы. В их обществе желания разума всегда преодолевали ограничения тела.

Однако в конечном итоге их сообщество было единым. Единым. И значит, выдвинуть обвинение против иллитида, в данном случае – Увунивиска, означало указать на изъян в целом улье. Можно сказать, что Киммуриэль только что назвал Пескатавава предателем в частной беседе.

– Я предлагаю лишь свои наблюдения и воспоминания о падении моего дома, – указал он, когда почувствовал, как отстраняется Пескатавав.

– Я знаю, что ты предлагаешь.

– Это не Увунивиск, а она, Ллос, – вслух сказал он, решив, что вероятность, что кто-то подслушает разговор здесь намного ниже, чем вероятность, что кто-то подслушает мысли.

– Твои размышления не доказаны, но весомы, – ответил иллитид своим скрипучим голосом, уловив намёк. – Но почему?

Киммуриэль почувствовал добавление дома Облодра к вопросу.

– В период Смутного времени Мать К'йорл зашла слишком далеко, – сказал Киммуриэль. – Она угрожала самому порядку, заведённому среди поклоняющихся Ллос дроу. Вечно голодная инфекция, которую представляет собой госпожа Ллос, желала власти над иллитидами, но основанием её силы в самом желанном ею месте, материальном плане бытия, были дроу, – ответил он вслух, хотя Пескатавав уже почувствовал те же аргументы в его сознании.

Киммуриэль чувствовал его сомнения – это был критический момент.

– Дроу важнее иллитидов. Как такое возможно?

– В то время она не могла получить и тех, и других. Зато сейчас – может, – ответил Киммуриэль. В этот миг ответ стал откровением и для него самого, и для Пескатавава.

– Сейчас же выдвини свои обвинения Увунивиску, – было сказано Киммуриэлю.

Киммуриэль сделал глубокий вздох и прошёл за излюбленным иллитидом с тихой стороны помещения в главную область замка иллитидов, где покоился великий мозг улья. Там собрались рабы всех рас, осторожно массажируя нежный и такой важный мозг, а вокруг прогуливалось множество пожирателей разума. Некоторые подходили к мозгу, чтобы проверить, какие воспоминания оставили для них недавно, другие – чтобы оставить свои. Остальные собирались в стороне, обычно по двое или по трое, рядом и лицом друг к другу, переплетая щупальца. Согласно познаниям Киммуриэля этот ритуал был либо занятием любовью, либо псионическим поединком – а может быть, и тем и другим сразу.

Пескатавав выпустил гудящую волну энергии, которая заставила рабов разбежаться, а пожирателей разума – слиться с центральным мозгом: иллитидский аналог приказа кормчего «Свистать всех наверх!». На мгновение, пока все устраивались, излюбленный иллитид придержал Киммуриэля.

– Ты уверен, что хочешь продолжить? – тихо спросил Пескатавав, поскольку любая телепатия сейчас была подобна крику.

– Промедление не поможет, – ответил дроу. – Ни мне, ни вам.

Его фраза заставила напрячься излюбленного иллитида, напомнив ему, что разум улья находится в огромной опасности, если дроу прав.

Пескатавав и Киммуриэль заняли свои места, бок о бок – а Киммуриэль ещё и рядом с Увунивиском. Излюбленный иллитид немедленно проник в разум Киммуриэля, заглушив дроу для всех остальных силой центрального мозга. Затем, снова через большой мозг, излюбленный иллитид заглушил всех, кроме Киммуриэля и Увунивиска.

Дроу изложил свои мысли, как раньше изложил их Пескатававу, и со скоростью телепатической передачи получил шквал отрицания и гнева от Увунивиска.

– Ты действуешь заодно с агентами Ллос, – обвинил тот. – Ты был с нападавшими в Лускане, в мыслях демона Азбиила, помогая ему. Ты несёшь в себе желания Ллос, и ты принёс их в сообщество иллитидов.

Возражения Увунивиска продолжались, но без убеждённости. Здесь нельзя было солгать или спрятаться.

Всё произошло за считанные мгновения, и тогда Пескатавав снова открыл связь для всех.

Киммуриэль неоднократно участвовал в единых собраниях разума улья, но никогда не испытывал ничего подобного.

Даже близко.

Вихри гнева и отрицания обрушились на него, смешанные с ужасом при мысли, что его обвинения могут оказаться правдой. Он ощущал себя в сердце торнадо – не материального, разумеется, а в вихре многочисленных точек зрения, от которых ему стало так дурно и страшно, что захотелось убрать руку и навсегда сбежать из этого места.

Однако он не стал этого делать. Киммуриэль Облодра всю свою жизнь тренировал силу воли, и теперь она потребовалась ему вся без остатка. Он сосредоточился на единственной мысли, на далёком прошлом, и показал иллитидам зацикленную петлю – падение дома Облодра и женщину-дроу, стоящую перед великим домом, когда тот падал в Клорифту, с маской экстаза на лице.

Верховная мать Ивоннель Бэнр. Ивоннель Вечная. Практически – аватара госпожи Ллос.

Вокруг Киммуриэля продолжали бурлить мысли всей колонии, растерянные, противоречивые, сражающиеся.

Дроу не терял сосредоточенности. Он сосредоточился и на иллитиде по соседству, Увунивиске, у которого не было защиты от этих воспоминаний. На самом деле воспоминания как будто ужаснули его.

Постепенно мысленный вихрь стал сглаживаться; одна из сторон стала громче.

Киммуриэль знал правду, и иллитиды её подтверждали: госпожа Ллос была не богиней, не королевой демонов. Нет, в этом отношении, с точки зрения существ, стремящихся к истине чистой мысли, госпожа Ллос была заразной болезнью. Увунивиск был заражён, болён. Иллитид стал проводником для очередной попытки Ллос заразить разум улья – и практически наверняка сам об этом не знал. Раньше в роли проводника, пытавшегося занести в улей инфекцию хаоса, выступал дом Облодра, а может быть, даже сама мать К'йорл.

Эта попытка провалилась, потому что когда наступило Смутное время, когда дроу, служившие Ллос, её возлюбленные жрицы и даже маги Мензоберранзана утратили свои волшебные силы – волшебные и жреческие сразу – амбициозные Облодра стали угрожать самой структуре, на создание которой Ллос потратила тысячелетия.

Поэтому Ллос потерпела неудачу.

Но Паучья Королева не сдалась. Как раз напротив. Коварная богиня, обладающая бесконечным терпением бессмертной, нашла даже более подходящий организм, чтобы прийти сюда и заразить центральный мозг, а следовательно – и весь разум улья.

Все мысли объединились, торнадо превратилось в ревущий ураган, отрицая попытку Увунивиска, отрицая само физическое существование Увунивиска.

Киммуриэль чувствовал протесты обречённого иллитида – не отрицание, а просто мольбу о милосердии. Теперь он всё понял. Может быть, Ллос была богиней – но в то же время и демоном, и при этом – существом, наделённым физической формой. Но она представляла собой нечто намного большее. Частица Ллос присутствовала в каждом разумном существе, обычно спящая, но могла пробудиться подобно заразе или инфекции. В разуме дисциплинированного иллитида такого не должно было произойти. Это казалось абсолютно невозможным.

Но только казалось.

Судя по всему.

Протесты Увунивиска были не особенно убедительными, поскольку даже сам иллитид в конце концов понял правду.

В одно мгновение Увунивиск был здесь, а в другое его уже не было – ради всего разума улья. Он сошёл с ума, каждая синаптическая связь в его мозгу смялась и погибла. Безумие стало пустотой, прекращением работы иллитидского сознания.

Иллитид испустил один последний мысленный крик ужаса, безмолвный вопль, который потряс Киммуриэля до глубины души.

Центральный разум так сильно зарыдал от скорби, что Киммуриэль отпрянул, его руку с силой отбросило от мясистой мембраны. Связь разорвалась. Он увидел, что не один такой, что все иллитиды тоже оглушены, онемели, пытаются найти некий баланс между тем потрясением, которое принёс им Киммуриэль, ужасом, который вынужден был открыть им Увунивиск, и ошеломительными эмоциями центрального мозга, который так внезапно стал уязвимым, что должен был уничтожить частицу себя – подобно дроу, вынужденному откусить собственный палец.

Рядом с Киммуриэлем на изгибающейся поверхности центрального мозга лежало безжизненное тело Увунивиска.

– Да будет так, – передал всем Пескатавав.

На том всё и кончилось. Для уничтожения тела невольного предателя привели рабов.

Киммуриэль сделал своё дело. Он предложил эту мысль Пескатававу, и излюбленный иллитид разрешил ему идти, чтобы позаботиться о более насущных проблемах, с которыми дроу столкнулся на своём родном плане бытия, среди собственного, менее совершенного народа.

Не было чувства благодарности, не было пожеланий успеха.

Всё просто было.

В жизни Киммуриэля Облодры случалось несколько похожих мгновений, когда он абсолютно иначе смотрел на своё жизненное путешествие, когда он отчётливо понимал разницу между эмоциями улья иллитидов и эмоциями Джарлакса.

Его единственного друга.

– Мы немедленно выступаем, – сказал Киммуриэль Вульфгару. – Пора встретиться с Бревиндоном Маргастером и покончить с этим.

– Сейчас? – спросил изумлённый варвар.

– Сейчас, – отрезал Киммуриэль. – Наш враг уязвим, но пока что не знает, что лишился одного из главных своих преимуществ.

– Я не понимаю.

– Да, я тоже, – присоединилась Милашка Чарли.

Киммуриэль вздохнул.

– Конечно, не понимаете. Это неважно. Вы оба только пили бы и блудили до конца своих дней, если бы занимались только тем, что понимаете.

Милашка Чарли нахмурилась, но Вульфгар рассмеялся.

– Киммуриэль пошутил. Не думал, что проживу достаточно долго, чтобы стать свидетелем такого события.

– Если не поторопишься, то скорее всего не проживёшь достаточно долго, чтобы об этом рассказать, – отозвался дроу. – Идём же, скорее.

Он протянул Вульфгару руку, и когда оба человека приблизились, неохотно протянул Милашке вторую. Киммуриэль знал, что ей с ними не место, но может быть Азбиил потратит на неё свой удар.

Двое приняли его руки.

– Он в Корабле Курт. Я хорошо знаю это место, и неподалёку от тронного зала там есть комната, с которой я неплохо знаком – приготовил её как раз для таких случаев.

– Как волшебный глиф для телепортации, – сказала Милашка Чарли.

– Грубо говоря, да, – ответил Киммуриэль. – Я не знаю, что нас ждёт, поэтому приготовьте оружие. Не хочу тратить свои навыки на простых прислужников.

Вульфгар хмыкнул.

– Ты понимаешь свою роль? – спросил его Киммуриэль.

Варвар кивнул.

– Одну из них.

– Это всё, что от тебя требуется.

– Посмотрим.

Киммуриэлю не понравилась уклончивость варвара. Он рассказал Вульфгару о своих планах, конкретно о том, что потребуется ему от варвара, чтобы обезглавить новый порядок в Городе Парусов. Он знал, что Вульфгар хотел большего – Киммуриэль ясно прочёл эту мысль, пока объяснял, как должен пройти бой.

Он телепатически передал спутникам образ комнаты, в которой они должны были появиться, и ещё одно предупреждение о том, что помещение скорее всего занято, а может быть даже охраняется.

Вульфгар едва успел кивнуть в ответ, как Киммуриэль подобно клинку сосредоточил свой разум на этой комнате и мысленно нарисовал в ней себя и двоих людей.

Они оказались там.

Как и предсказывал псионик – не одни.

Она блефовала. Она знала, что верховная мать не должна показывать сомнений – в конце концов, она является голосом Ллос. Но сейчас Квентл сомневалась. Больше всего она хотела остаться наедине для долгого отдыха, во время которого сможет обратиться к воспоминаниям мёртвой матери. Её прошлая медитация привела к неизбежному выводу, что победу Жиндии нельзя предотвратить, а значит, нужно найти способ разделить с ней триумф.

Но как?

Что ещё сложнее и хуже, хочет ли этого сама Квентл?

Она знала, что её союз распадается на части. Она силой заставила остальных присоединиться к этой кампании, чтобы расстроить планы матери Жиндии. Жиндия не должна была получить достаточных преимуществ, чтобы угрожать существующему порядку в Мензоберранзане, и Квентл воспользовалась этим в качестве стимула. Верховным матерям не хотелось попасть под фанатичное и жестокое правление Жиндии Меларн.

Но теперь Жиндия получила армию драуков, которых вернула к жизни госпожа Ллос. Квентл было достаточно тяжело справиться с тем знамением, которое представляли собой конструкты-захватчики – в конце концов, каким образом Жиндия могла получить их, если не в качестве услуги от Ллос? – но драуки заставили всех остальных, даже двух её ближайших союзниц в правящем совете, матерей Биртин Фей и Зирит Ксорларрин, нервно оглядываться по сторонам.

Судя по всему, лучшее, на что могла надеяться Квентл – заполучить для всех частицу славы этого великолепного завоевания. А оно было поистине великолепным. Квентл не могла этого отрицать, хотя ей очень хотелось.

Она знала, что в Мензоберранзане произойдёт передел власти, когда всё кончится. Если ей повезёт, мать Жиндия и дом Меларн станут третьим домом города. Конечно, это взбесит мать Зирит и потрясёт остальных союзников, преданных (или, по крайней мере, достаточно запуганных) дому Бэнр. Мать Мез'Баррис наверняка быстренько сговорится с Жиндией, создав новый грозный союз с целью раз и навсегда свергнуть дом Бэнр. Потому что если Жиндия Меларн станет любимицей госпожи Ллос, как сможет Квентл продолжать претендовать на мантию верховной матери Мензоберранзана?

А ведь это – самый оптимистичный сценарий.

А если нет, значит в тот самый миг, когда дроу вернутся в Мензоберранзан, она станет матерью второго дома – просто потому, что семь остальных матерей в правящем совете единогласно решат, что успехи матери Жиндии, получившие такое прекрасное благословение госпожи Ллос, должны быть вознаграждены местом во главе стола.

Сможет ли дом Бэнр выдержать это требование?

И как долго сумеет оставаться вторым домом?

Всё это входило в число причин, по которым Квентл вела армию – около пятнадцати тысяч солдат, жриц, волшебников дроу, и втрое больше рабов-гоблиноидов – к самым высоким ярусам Подземья, в пещеру, которая выходила в просторный мир на поверхности.

Прежде чем выступить из-под укрытия камня, они дождались, пока адский огненный шар не зашёл за край горизонта,

– Как далеко? – спросила Квентл, обращаясь к Сарибель Ксорларрин До'Урден. Она держала рядом двух благородных детей матери Зирит – на самом деле, расположила весь дом Зирит среди войск дома Бэнр. В конце концов, у Зирит было несколько дюжин могущественных волшебников, включая текущего архимага Мензоберранзана, и Квентл считала, что они могут понадобиться – хотя бы ради организации быстрого отступления двух домов обратно в город с помощью заклинаний телепортации.

Сразу за этим первым отрядом шёл дом Баррисон Дель'Армго. Мать Мез'Баррис постоянно хмурилась. Поскольку позади неё шли другие союзники Бэнров. Квентл понимала, что она знает правду: Квентл поместила Баррисон Дель'Армго в тиски, чтобы создать опустошение в её рядах, если ситуация превратится в междоусобную войну.

Но мать Мез'Баррис не могла воспротивиться, и это означало, что Квентл по-прежнему обладает властью.

Пока что.

Однако этот сценарий был последней отчаянной мерой Квентл, и она собиралась прибегнуть к нему только в случае крайней необходимости. Она не знала даже, присоединятся ли к такой западне верховные матери позади Армго – не была уверена даже по поводу Зирит.

Если быть до конца откровенной, Квентл не знала, сколько её собственных войск, в особенности тех, которыми командовала её сестра Сос'Ампту, подчинятся такому приказу! Сос'Ампту в первую очередь была предана Паучьей Королеве, её верность принадлежала Ллос, а не дому Бэнр.

Она была фанатично верующей.

Прямо как Жиндия Меларн.

Сарибель посовещалась со своим братом Равелем, прежде чем указать на юго-запад.

– До разрушенной деревни меньше одного дня пути, – ответила она. – Успеем до рассвета, если поторопимся.

Квентл кивнула, но приказ отдавать не стала. Ей нужно было выиграть время, чтобы всё обдумать, чтобы оценить настроение других верховных матерей – женщин, которые всю свою жизнь оттачивали искусство обмана и двуличия.

– Отправляйтесь к матери Зирит, – сказала она двум дроу. – И к матери Мез'Баррис. Скажите им, что мы установим на поверхности широкий периметр. Они могут назначить в своих войсках не больше пятидесяти солдат, двух жриц и одного мага. Остальные часовые будут набраны у других правящих домов.

Они поклонились и поспешили прочь. Почти сразу же на их месте возникли Сос'Ампту, Минолин Фей и Миринейл.

– Мать Мез'Баррис отправит своего оружейника, – сказала Сос'Ампту.

– Нет, – возразила Квентл. – Не здесь. Она не опасается за Малагдорла в битве, но он слишком глуп, чтобы представлять её, если мать Жиндия узнает о нашей позиции и явится для переговоров.

– Возможно, – признала старшая жрица Сос'Ампту. – Дом Бэнр на линии фронта буду представлять я?

– Нет, – ответила Квентл, и Сос'Ампту онемела, как от пощёчины.

Квентл быстро продолжила, исказив правду о своём отказе в оказании подобной чести.

– Нет, сейчас ты нужна мне. Ты слышишь Ллос лучше всех, кроме меня самой, и твой совет будет крайне полезен в нашей прогулке по сплетённой здесь паутине.

– Может быть, лучше всех госпожу Ллос слышит мать Жиндия, – отозвалась Сос'Ампту, и настала очередь Квентл вздрагивать.

Это был первый признак осуществления её страхов.

Квентл превратила своё лицо в решительную гримасу и уставилась на неё, пытаясь заставить жрицу отступить, но Сос'Ампту была здесь не последним игроком – даже перед лицом верховной матери дома Бэнр и всего Мензоберранзана. Сос'Ампту была главой Арах-Тинилит, старшей жрицей Рощи Богини, и занимала место в правящем совете. Квентл добавила девятое место за столом и отдала его Сос'Ампту, чтобы укрепить власть дома Бэнр.

Но теперь?

Мать Жиндия получила в дар двух захватчиков и сотни могучих чудовищ-драуков.

Посмеет ли Квентл заставить фанатичную Сос'Ампту выбирать между семьёй и Паучьей Королевой, между секулярным и божественным?

Окажется ли кровь важнее души?

Комната, в которой они возникли, показала Вульфгару, насколько Киммуриэль был уверен во власти Бреган Д'эрт над Лусканом. Как правило, волшебники устанавливали свои приготовленные волшебные телепорты, комнаты, усыпанные двеомерами, обеспечивающими безопасность путешествия, где-то в стороне. И Вульфгар думал, что это касается и Киммуриэля. Небольшие помещения, где можно в безопасности и уединении оправиться от дезориентирующих эффектов мгновенной транспортации.

Но не здесь. Вульфгар знал эту комнату, несмотря на недавнюю перепланировку – большое помещение сбоку от бального зала огромного Корабля Курта. Теперь это была спальня, казармы, и трое нарушителей по прибытии оказались совсем не одни.

Стол перевернулся, и троица гноллов вскочила со стульев, потянувшись к оружию. На койках по периметру помещения зашевелились другие собакомордые злодеи.

Вульфгар без промедления ринулся к столу. Мимо свистнул небольшой кинжал, вонзившийся в руку гнолла, когда существо попыталось защититься. Гнолл взвыл и бросился к двери.

За первым кинжалом последовал второй снаряд, намного более крупный, и даже если бы гнолл увидел, он не сумел защититься от вращающегося Клыка Защитника. Молот ударил чудовище прямо в спину, оторвал от пола и швырнул его вперёд и вниз, где тот распростёрся и застонал.

Двое у стола подняли своё оружие – короткий меч и дубину – и свирепо оскалились, когда на них бросился вдруг оставшийся безоружным мужчина. Перед лицом жертвы, казавшейся такой простой добычей, в них пропало любое сочувствие к их другу.

Вульфгар не сбавлял скорости.

Он оскалился им в ответ, напугав гноллов.

Он набросился на того, что с мечом, призвав в руку Клык Защитника как раз перед тем, как достиг цели.

Гнолл сделал выпад, даже не осознавая, что у нападающего появился ещё один молот.

Вульфгар тоже ударил вперёд верхушкой молота. Тяжёлое оружие легко перехватило меч и сбило его в сторону. Варвар сделал длинный шаг вперёд, правая нога – ведущая, правое плечо повёрнуто вперёд, и продолжил удар, отшвырнув гнолла прочь.

Он вовремя пригнул голову и поднял правое плечо, чтобы отразить дубину гнолла справа. Рука онемела от удара, но он стерпел и опустил левую, разворачиваясь. При этом онемевшей правой рукой он взмахнул над вытянутыми руками гнолла, очертив дугу Клыком Защитника. Вульфгар развернулся по кругу, сменив ступни и бёдра коротким прыжком, затем нырнул вперёд, прежде чем гнолл успел убрать руки из клинча.

Он ударил создание по морде сбоку жестоким хуком слева и отпустил его, когда гнолл отшатнулся. Освободилось достаточно места, чтобы Вульфгар продолжил разворот правой рукой, подняв её перед собой и выпустив молот коротким броском, ударившим мечника прямо в грудь, когда тот наконец смог возвратиться в бой.

Вульфгар не следил за броском и надеялся, что выиграл себе достаточно времени. Он прыгнул на гнолла, которого оглушил кулаком, снова захватив его правой рукой, на этот раз – полнее.

Его левая рука принялась за работу, нанося удары, раскалывая челюсти собакомордого чудовища.

Гнолл снова попытался отстраниться, и Вульфгар позволил ему, но лишь чуть-чуть, схватив его за левое запястье, за руку с дубиной. Вульфгар рванул чудовище на себя – и оно не смогло сопротивляться этому рывку, несмотря на всю свою силу – затем варвар развернулся направо, ударив гнолла в грудь левым плечом. Он знал, что уязвим для укуса, если челюсть противника всё ещё работает, но был уверен, что окажется быстрее. Он продолжал тянуть за запястье, выпрямляя руку, и захватил левой рукой плечо противника в замок.

С неожиданностью, свирепостью и голой силой, которой гнолл просто не ожидал от человека, Вульфгар повернулся дальше направо и рванул руку, которой держал запястье гнолла, выгибая её так, как просто не должны гнуться конечности.

Локоть гнолла лопнул. Гнолл завыл от боли. Дубина полетела в другой конец комнаты.

Не успела она приземлиться, а Вульфгар уже отпустил левую руку, высоко подпрыгнул, разворачиваясь, и обрушился с высоты, выставив для удара правую руку, обрушив её под левый глаз гнолла с такой силой, что чудовище как будто внезапно смялось, как будто всё его тело просто сложилось, и когда Вульфгар приземлился и отскочил на шаг, эта энергия странным образом отскочила, словно поднимаясь от лодыжек гнолла.

Тот подскочил с пола и отлетел назад, непроизвольно, бессознательно выйдя за пределы контрольного левого хука Вульфгара.

Это было неважно. Встать обратно он всё равно не смог.

Но его товарищ оказался упрямым противником, и снова напал на будто бы безоружного человека. Похоже, он был слишком глуп, чтобы ожидать повторения одного трюка дважды, и бросился прямиком в атаку. Если гнолл и заметил, что здоровяк снова сжимает свой волшебный молот, то слишком поздно, чтобы что-то предпринять.

Обеими руками взявшись за большой молот, Вульфгар обрушил его вниз по диагонали, разбив гноллу плечо и пробившись дальше, отшвырнув противника в странном кувырке. Гнолл едва успел коснуться пола, прежде чем Вульфгар опустил ладонь на воротник его рубахи, и гнолл опять взлетел в воздух – правда, неподвижно, поскольку был уже мёртв.

Вульфгар бросил Клык Защитника на пол, схватил гнолла за промежность, поднял над головой и развернулся в поисках цели.

Он увидел, как новое создание поднимается с койки – Вульфгар разделался с первой парой так быстро и яростно, что этот едва успел заметить неожиданных нарушителей!

Сделав три шага к нему, Вульфгар воспользовался его товарищем как снарядом, с силой швырнув его. Снаряд и цель оба рухнули обратно на койку.

Вульфгар увидел, что к нему направляется ещё один гнолл. Он хотел призвать молот обратно в руку, но замешкался, заметив, что на спине противника повисла Милашка Чарли, одной рукой схватив его за шею, другой – втыкая в шею кинжал, покрыв шерсть красной жидкостью, заполнив воздух кровью.