Текст книги "Без пощады (ЛП)"

Автор книги: Роберт Энтони Сальваторе

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц)

– Нейтральной?

– Да – это Громф нарушил поток волшебной энергии и закрыл порталы.

– Значит, он занял сторону противника, – сказала Кэтти-бри.

– Если верить лорду Парису, Громф это отрицает. Но дроу с демоническим войском и флот, который лорд Бревиндон Маргастер из Глубоководья привёл в Лускан, очень сильны. Громф ясно дал понять всем магам в Главной башне, что он сам – и они тоже, если желают остаться в живых и не покидать свой новый дом – не станут выступать против завоевателей. Мне он тоже не позволил остаться, поскольку одно моё присутствие могло нарушить его нейтральный статус.

– Они готовят катастрофу, – сказала Кэтти-бри. – Чума на их головы…

– Завоеватели держатся подальше от башни. Они не готовы сражаться с собравшимися там силами. Они попытались только раз – и поле вокруг башни усеяно следами той бойни.

– Если дроу одержат победу на севере, завоевание Главной башни станет лишь вопросом времени.

Пенелопа кивнула.

– А что сейчас с Лусканом? – спросил Афафренфер.

– Похоже, Лускан находится во власти старшего капитана Бревиндона Маргастера. В его полной власти – только Главная башня сохранила некоторую автономность.

– Он так быстро захватил город?

– Разношёрстный флот Лускана и почти все городские капитаны – пираты, – объяснила Пенелопа. – Сражение шло всего одну кровавую ночь и один день, но чувство преданность такого эгоистичного народа к представителям власти в Лускане переменчиво, как ветер. Судя по всему, они решили, что лучше присоединиться к завоевателям, чем сражаться с ними.

– И они просто преклонили колени? – спросил монах.

– Я бы не сказала, что они преклоняли колени. Но один лорд или другой… – ответила Пенелопа.

– Однако этого лорда, похоже, поддерживают дроу и демоны?

– И гноллы, – согласилась Пенелопа. – В его флоте было полно диких тварей – а теперь они заполнили улицы Лускана. Но не забывай о том, что до нападения власть в Лускане тоже принадлежала дроу.

– Джарлаксу и Бреган Д'эрт, – объяснила монаху Кэтти-бри.

– Так что они просто сменили одного капитана на другого, – сказала Пенелопа. – Причём, похоже, на более злобного – такого, кто позволит им и дальше пиратствовать и грабить. Не заблуждайся – главная претензия к старшему капитану Беньяго Курту, которую слышали Парис и Авелиер, заключалась в том, что он принёс в Город Парусов толику порядка и цивилизованности.

Кэтти-бри кивнула и беспомощно хмыкнула. Афафренфер с любопытством взглянул на неё.

– Джарлакс – не злая личность, – пояснила она. – Даже король Бренор одобрил тайную власть Бреган Д'эрт над Лусканом. Джарлакс жесток, но только когда это необходимо – и только с теми, кто этого заслуживает. Его целью было использовать интересы жителей Лускана против их обычных привычек.

– Показать им лучший путь, – сказал монах.

Кэтти-бри кивнула.

– Медленно. И к их собственному удовлетворению, когда оказалось, что торговля более выгодна и не так… опасна, как пиратство.

– Они считают, что обменяли дроу на лорда Глубоководья – достаточно порочного, чтобы принять их образ жизни, – сказала Пенелопа. – Однако Громф знает правду. Город скоро поработят беспощадные хозяева – или следует сказать «верховные матери»?

– Будь он проклят, – прошептала Кэтти-бри. – Коварный глупец.

– Подозреваю, что дело в страхе, а не в злых умыслах, – сказала Пенелопа. – Если верить тому, что я вытянула из Париса и Авелиер, Громф очень боится шторма, который пришёл к нему на порог. Не забывай, когда-то он был архимагом Мензоберранзана. Он понимает, какие силы задействовал Мензоберранзан. И воспринимает всё особенно остро – потому что в надизмеренческих коридорах и особняках Главной башни нашёл жизнь, о которой даже мечтать не смел.

Кэтти-бри вздохнула и устало уселась в мягкое кресло.

– Неважно, какие у него причины и что он чувствует – мы должны открыть эти ворота, – сказала она.

– Мы не можем.

– Отсюда – нет.

– Из Главной башни – тоже. Ты не в том состоянии, чтобы бросить вызов такому, как Громф Бэнр – и мы не сумеем собрать достаточно сил, чтобы убедить кого-то внутри выступить против него.

– Из Гонтлгрима, – пояснила Кэтти-бри. – Может быть способ открыть порталы и без участия Главной башни. Ты должна доставить меня в Гонтлгрим – срочно.

Пенелопа сомневалась.

– Ты только что с лёгкостью телепортировалась в Лускан и обратно, – заметила Кэтти-бри.

– Главная башня – готовое место назначения для таких заклинаний, – сказала Пенелопа. – Киппер и я настроены на комнату, построенную специально для этой цели. Но у нас обоих нет никаких настоящих знаний о Гонтлгриме.

– Но ты же была там!

– Недолго и только однажды, просто чтобы испытать портал, когда они только появились. Так что да – портальный зал мне знаком.

– Хватит, чтобы телепортировать нас туда.

Пенелопа замолчала и не выразила согласия.

– Я видела его лишь мельком и точно помню низкий потолок и неровные стены – это неподходящее место для такой попытки.

– Врата похожи на постоянный круг, разве нет?

– Разве?

Кэтти-бри хотела ответить утвердительно, но не смогла – она не знала.

– Пожалуйста, мы должны попытаться, – умоляла Кэтти-бри. – Я многое смогу сделать, если попаду в Гонтлгрим.

– Как? Главная башня контролирует…

– Источник энергии – это предтеча, – напомнила ей Кэтти-бри. – Главная башня просто направляет её. Я могу поговорить с ним.

– Чего ради? Предтеча – существо, намного превосходящее наше понимание. Его желания отличаются от наших – настолько сильно, что ты даже не сумеешь их понять.

– Мы должны попытаться, – снова сказала Кэтти-бри.

– Ты хочешь рискнуть своим ребёнком?

Вопрос потряс Кэтти-бри.

– Отправьте меня, – сказал Афафренфер.

– Я никого не могу «отправить», – заметила Пенелопа. – Маг должен будет сопровождать.

– Тогда отправляйтесь со мной, – сказал Афафренфер. – Если ключ к успеху вашего заклинания – знакомство с местом назначения, отправляйтесь и познакомьтесь с ним.

– Но остаётся ещё первая телепортация, – напомнила возбуждённому монаху Кэтти-бри.

– Нужно быть храбрым, – парировал он.

– Нет, он прав, – согласилась Пенелопа. – В эти отчаянные времена мы должны использовать любой шанс, пускай даже самый маленький. Я найду Киппера. Он куда сильнее с такой магией. Мы отправимся в Гонтлгрим вместе и приготовим круг, затем быстро вернёмся.

Она замолчала, и на её лицо снова нашла туча.

– Если сумеем. Если портальный зал свободен от демонических захватчиков. Мы не знаем, стоит ли ещё Гонтлгрим.

– Тем более, возьмите меня, – сказал Афафренфер. – Если мы окажемся в опасности, я буду защищать вас, пока вы не вытащите нас оттуда.

– Я не могу просить… – стала возражать Кэтти-бри, но монах ничего не хотел слушать.

– Не можете, потому что вам нечего просить, – сказал он. – Это мой выбор. Пойдёмте, – обратился он к Пенелопе. – Давайте поспешим. Рушащийся мир не станет ждать героев, которые медлят.

ГЛАВА 12
Глубокий источник единой памяти

Беньяго сидел за своим столом в Иллуске, скрестив на груди длинные тонкие руки. Киммуриэль расположился в углу позади него и слева – псионик настоял на роли наблюдателя и отдал встречу целиком на откуп Беньяго, который какое-то время был старшим капитаном и знал город не хуже любого из членов Бреган Д'эрт.

За исключением Вульфгара и Милашки Чарли на скамьях перед Беньяго сидели только дроу. Киммуриэль настоял на присутствии Вульфгара, а Милашка Чарли исполняла важную роль, поскольку могла легко ходить по улицам города даже после столкновения с гноллами, шпионя и сливаясь с толпой.

Один из другим разведчики сообщали свою информацию, оставляя самого важного напоследок: Браэлина Джанкуэя. Он подытожил полученные сведения – и этот итог ставил под сомнение возможности Бреган Д'эрт продолжать операции в Лускане.

– Их слишком много, – продолжал Браэлин. – Судя по всему, остальные четверо старших капитанов действительно поклялись Бревиндону в абсолютной верности. Лускан похож по своим размерам на Мензоберранзан, и если все четыре корабля объединились в единый союз, мы не сможем их победить – даже если нас поддержат все остальные лусканцы.

– А поддержат нас немногие, – добавил другой разведчик.

– Это показывает, что люди с их короткими жизнями слишком непостоянны и лишены представления о чести, – сказала Даб'ней.

– Это показывает, как подозрительно относится город к переменам, – вмешался Вульфгар, вызвав у многих недовольные гримасы – дроу ясно дали понять, что не желают, чтобы они с Милашкой присутствовали на собрании.

– Вы предложили лусканцам перемены, и они только начали замечать их, – сказал он Беньяго и повернулся, чтобы убедиться, что Киммуриэль тоже его слышит. – Со временем перемены наверняка окажутся выгодными для Лускана, но это приведёт к тому, что многие горожане, в особенности самые сильные и свирепые, потеряют власть. Вы потребовали – может, не потребовали, но попросили – чтобы они отказались от своего образа жизни. Не всякий пират убивает и грабит лишь потому, что у него небогатый выбор. Некоторые делают это просто ради удовольствия. Они предпочитают полную приключений жизнь без каких-либо моральных ограничений, даже если она почти наверняка приведёт к неприятной и ранней смерти.

– А потом вы называете злыми нас, – сказала Даб'ней.

– Разве Мензоберранзане иначе? – спросил её Браэлин Джанкуэй. – Ты сомневаешься, что многие жрицы получают удовольствие от использования своей плети?

– Мы слишком отклонились от темы, – заметил Беньяго.

– Когда вы вернёте Лускан, стоит отделить небезнадёжных горожан от всех остальных, – закончил Вульфгар.

Беньяго посмотрел на него, быстро кивнул, затем вернулся к Браэлину.

– Наша главная надежда – на вызванный гноллами хаос, – продолжал тот. – Даже Бревиндон Маргастер не в силах полностью их контролировать. Преступления гноллов против лусканцев множатся.

– А что нам известно о Бревиндоне? – спросил Беньяго.

– Внутри него – демон, – ответила Милашка Чарли. – Настоящий, злобный и краснокожий, с загнутым мечом, способным рассечь тебя надвое.

– Да, – согласился Браэлин. – Этот демон тоже невольно может нам помочь. Бревиндон ведёт себя жестоко, вешает людей дюжинами, и вскоре не останется ни одной лусканской семьи, которая не знала бы кого-то из повешенных. Люди будут бояться его, другие капитаны будут подчиняться ему, но скоро Бревиндона станут любить даже меньше, чем нас.

– Однако он – не единственный демон в Лускане. У него серьёзное наёмное войско, которое никогда его не предаст, включая гноллов, – сказала Даб'ней.

Другие стали отвечать, но Беньяго поднял руку, заставляя их замолчать, пока он обдумывал информацию – которая не являлась чем-то новым ни для кого из присутствующих.

– Этого недостаточно, чтобы убедить архимага Громфа, – сказал он после долгой паузы, – и мы мало что можем сделать, не понеся серьёзных потерь – Бреган Д'эрт не военное подразделение. Я надеялся найти нам место в Лускане с новой властью, но этого не случится, учитывая что за Бревиндоном, как мы теперь знаем, стоит мать Жиндия Меларн.

– Нет, мы должны победить, и победить быстро, пока мать Жиндия занята на юге. Продолжайте наносить быстрые удары, но давайте сосредоточимся на том, чтобы настроить гноллов против самых преданных капитану Бревиндону лусканцев. Надавим на него и заставим показать ещё большую жестокость, пока не найдётся способ нанести настоящий удар.

Он закончил, бросив взгляд на сохранявшего бесстрастие Киммуриэля. Тот ничем не выразил своё согласие или неодобрение.

В последнее время Киммуриэль Облодра часто задавался вопросом, существует ли такое явление, как естественная реинкарнация, или может ли дух разумного существа воплотиться в неподходящую телесную оболочку – может быть, как Ивоннель и Квентл Бэнр. Киммуриэлю хватило бы одного пальца, чтобы пересчитать своих друзей – если Джарлакс вообще был ему другом. По крайней мере, тот был ближе всех остальных к этому званию.

Может быть, Громф Бэнр, может быть, Беньяго Курт, может быть Браэлин Джанкуэй. Это были его коллеги, с ними установилось некое взаимное доверие, а к Громфу он питал неохотное уважение – больше, чем к любому другому дроу или представителю любого другого народа Фаэруна.

Но друзья? Если и был у него друг на Ториле, то это Джарлакс. И да, псионик знал, что о командире наёмников можно сказать такое только с натяжкой.

Однако здесь, в этом месте, подобные мерки не действовали. В этом месте не существовало Киммуриэля Облодры – лишь единственное объединение в целой сущности, которую представляло собой общество иллитидов. Здесь, в разуме улья, воспоминания и опыт отдельных индивидов сливались в одно целое, пока его пальцы массировали огромный пульсирующий мозг – средоточие связи и единства. Учёба в разуме улья представляла собой не чтение или разговор с другим существом, а всего лишь поиск того, что становилось твоими собственными обширными знаниями и памятью.

Киммуриэль часто сожалел, что не родился иллитидом.

Разумеется, разум улья знал об этом, что объясняло, почему ему здесь так рады. Здесь невозможно было спрятать неискренность. От иллитидов сложно было спрятать хоть что-нибудь.

Значительная часть индивида, который был Киммуриэлем, хотела просто остаться здесь. Пускай Лускан и Бреган Д'эрт сами разбираются друг с другом. Он мог остаться в разуме улья и ласкать чистое знание, купаться в чистой мысли, наслаждаться воспоминаниями – такими телесными, как будто он сам ходил этими путями в одиноком и единственном обличье дроу, которое был вынужден носить.

Однако из других уголков разума улья к нему приходило множество возражений. Здесь он был уникальным – или почти уникальным. Лишь этот синапс общего разума, эта сущность по имени Киммуриэль, что существовала в реальности дроу в мире Фаэруна, могла принести с собой такой огромный опыт и знания о том месте.

Он бы ограничил разум улья, ограничив таким образом и себя, если бы утратил баланс между получателем и источником.

Так что он смирился и сосредоточился на поисках.

Демоны… одержимость… филактерия…

Конечно же, знания были обширными, поскольку демоны существовали с самого начала времён и всегда беспокоили разум улья, учитывая их потенциал к разрушению.

Он не учился.

Он вспоминал, и это было намного более сильным и богатым опытом.

Рассортировав воспоминания, дроу отстранился от центрального мозга сообщества, готовый уходить.

Береги себя, будь открыт, услышал он в голове – телепатические голоса множества иллитидов, соединившихся с ним, чтобы поделиться воспоминаниями. Они были едины, очень близки в этот последний момент до ментального разъединения, и так разборчивы были их общие голоса, что он мог безмолвно и почти мгновенно поблагодарить их – всех до единого. В первую очередь он различил Пескатава, сейчас – любимого иллитида центрального мозга. Особи на этой позиции регулярно менялись, и чужаку Киммуриэлю никогда было её не занять.

По какой-то причине он заметил и другого, отрывая руку от центрального мозга и закрывая связь. Нечто в том, как пожиратель разума по имени Увунивиск разделял мысли, показалось ему… иным.

– Этот план не сработает, – сказал Киммуриэль Беньяго и другим, когда они снова собрались в Иллуске. Разведчики и провокаторы Беньяго десять дней трудились в городе, провоцируя неприятности, раздражая гноллов, настраивая против гноллов народ Лускана. Даже шептали зловещие предостережения послам старших капитанов.

Случилось несколько драк, но смертей было мало – как и прогресса в подрыве власти старшего капитана Бревиндона. На самом деле лорд из Глубоководья полностью вооружил Корабль Маргастер. Весь остров быстро становился крепостью, и эта демонстрация силы должна была держать в узде пиратов – чужаков и горожан. Поэтому Киммуриэль вынужден был пересматривать планы и смотреть в сторону обострения конфликта.

– Тогда что нам остаётся? – спросил Беньяго. – Покинуть Лускан? Оставим, может, небольшую банду для наблюдения и поиска возможностей получить какую-то выгоду. Или вернёмся к Громфу и будем умолять его передумать?

– Или хотя бы убедим его открыть порталы в Гонтлгрим? – добавил Браэлин. – Король Бренор не позволит событиям в Лускане идти своим чередом. Если он наконец-то откроет порталы в Серебряные Кордоны, у него под началом окажутся ещё три армии дварфов.

– Врата закрыты, а Громф слишком эгоистичен, чтобы передумать. Пауки-захватчики и неожиданные победы Меларнов убедили его, что Ллос на их стороне, а он слишком мудр, чтобы провоцировать гнев Паучьей Королевы, – спокойно объяснил Киммуриэль.

– А мы, судя по всему, нет, – дерзнул заметить Вульфгар, хмыкнув – но к его веселью не присоединился никто из присутствующих.

– Мы недооценили Бревиндона Маргастера, а точнее – демона Азбиила, что находится внутри него, – пояснил Киммуриэль. – Он грозный противник – они грозные противники, и они явились сюда, готовые к последствиям, как и к первоначальной победе. Порт Лласт тоже в их власти.

– Значит, мы уходим, – решил Беньяго.

– Нет, – просто ответил Киммуриэль.

– Что тогда? – вместе спросили Беньяго и Браэлин.

Киммуриэль посмотрел в сторону, на Вульфгара, который понимающе кивнул.

– Мы уничтожим их, – сказал варвар. – Мы отправим этого изверга Азбиила обратно в бездны нижних планов, где ему самое место.

Взгляды командиров дроу задержались на Вульфгаре, прежде чем вернуться к Киммуриэлю, который по-прежнему глядел на варвара.

– Он знает, как это сделать, – сказал им всем Вульфгар.

На это Киммуриэль почти улыбнулся. Хотел бы он испытывать такую же уверенность. Что-то беспокоило Киммуриэля, не давало ему покоя. Он чувствовал, что упускает какой-то важный факт. Какие-то воспоминания парили за самой гранью его сознания, какая-то память, имеющая отношение к этой ситуации.

– На сей раз я не промахнусь, – пообещал им всем Вульфгар.

Тебе не следовало промахиваться в прошлый, подумал Киммуриэль, но не сказал вслух – и не стал передавать телепатически.

Замечание было странным – какое ему дело? – и Киммуриэль тут же решил, что оно вызвано раздражением.

Но понял, что нет. Он пошёл на большие усилия, чтобы защитить Вульфгара в том бою на корабле Бревиндона Маргастера в открытом море. Он оградил варвара кинетическим барьером, наделив Вульфгара ужасной силой на один удар, чтобы выплеснуть всю накопленную энергию. Киммуриэль поступил так, зная, что Вульфгар, такой могучий и опытный, прикончит демона внутри своего врага или по крайней мере избавится от физического тела Бревиндона. Азбиил был гордым и считал себя неуязвимым. Его боевой стиль был агрессивным, безрассудным, неосторожным.

Вульфгар не мог промахнуться.

Но промахнулся.

Как такое могло случиться?

ГЛАВА 13
Сближение

Они появились во вспышке и клубах дыма – небольшое дополнительное шоу, которое старый Киппер Гарпелл включал в свои заклинания телепортации чисто ради драматического эффекта. На сей раз это могло дорого обойтись ему и тем, кто путешествовал с ним, поскольку, прибыв в небольшой портальный зал в Гонтлгриме, они обнаружили два ряда боевых дварфов с заряженными тяжёлыми арбалетами и боковую катапульту на стене, готовую выпустить свой смертоносный заряд.

– Убрать луки! – крикнул Бьярк Лагер, командир боевого отряда, как только рассеялся дым и показалась Кэтти-бри. Половина дварфов уже убрала оружие, опознав в женщине настоящего друга клана Боевых Молотов. Каждый дварф в Гонтлгриме, каждый дварф в Мифрил-Халле, каждый дварф в цитадели Адбар и цитадели Фелбарр хорошо знал приёмную дочь короля Бренора.

– Миледи Кэтти-бри! Как здорово, что вы прибыли, – сказал Бьярк, бросаясь к четвёрке гостей. – Надеюсь, что вы позаботились о пути к бегству, если вдруг приспичит!

– В этом нет нужды, добрый мастер дварф, – ответила женщина, легко перейдя на дварфийский говор, к которому привыкла с юности. Переход был непроизвольным, но довольно обычным и вызвал улыбку у неё на лице – Кэтти-бри всегда чувствовала, что эта речь, немного лиричная, немного гортанная, подходит, когда рядом битва. Каждое слово было подобно хорошему шлепку по спине и вызывало образы тостов, поднятых во имя великих героев древности, сражавшихся с могучими противниками и одержавших победу. – Что мне нужно – так это увидеть моего мужа и моего па.

– Да, только король Бренор сегодня пользуется популярностью, – сказал Бьярк.

Кэтти-бри задумалась и с любопытством взглянула на него, но не стала расспрашивать. Дварф продолжал:

– Придётся идти тайными ходами. В главных проходах кипит драка. С вашей… нагрузкой… может быть тесновато.

– Просто веди, дружище, и побыстрее, ладно?

– Ага, – согласился Бьярк. – Бренор должен быть в кузнице – или там, где держат зверя. Идёмте.

Он кивнул дварфу у правой стены, и тот подпрыгнул и нажал на особые места в цельном на первый взгляд камне. Секция стены упала, обнажая узкий, зато чистый и хорошо обработанный коридор.

– Принесите факел! – приказал Бьярк.

– Не нужно, – сказала Пенелопа Гарпелл и взмахом руки призвала волшебный свет, поместив его на кончик острого шлема Бьярка.

– Волшебники, – пробормотал дварф и двинулся в путь. – Если увидим каких-нибудь демонов, вам лучше сразу всё погасить.

– Это быстрее, чем погасить факел, – заверила его Пенелопа.

– Волшебники, – снова буркнул Бьярк.

Шестёрка – их стало шестеро, когда второй дварф присоединился замыкающим – быстрым шагом направилась по узким петляющим проходам. Кэтти-бри и другим гостям всё это место казалось огромным лабиринтом – с многочисленными поворотами, развилками и перекрёстками, которые казались абсолютно одинаковыми, но Бьярк точно знал, куда направляется, и вскоре привёл их в коридор, заканчивающийся как будто простой каменной стеной, не считая железного засова сбоку с висящей рядом цепочкой.

Бьярк потянул за цепочку, и они услышали колокольчик по другую сторону двери. Дварф досчитал до трёх, затем быстро дёрнул за цепочку дважды. После краткой паузы он отодвинул засов, и дверь бесшумно отворилась в просторное помещение.

Дюжина боевых дварфов убрала своё оружие, наблюдая, как они заходят. Один поприветствовал Кэтти-бри, вышедшую из узкого коридора.

Радостные дварфы расступились, кивая, тепло приветствуя Кэтти-бри и её товарищей. Сразу перед тем, как они открыли дверь в кузницу для четырёх гостей, им пришлось остановиться и осмотреть ещё один отряд, быстро приближавшийся по боковому проходу.

Ивоннель, Далия, Энтрери, Реджис и Атрогейт бросились им навстречу – все пятеро были мрачны.

– Леса вокруг нас кишат драуками, – сказал Реджис, поспешив к Кэтти-бри. – Так много, а мой друг…

Ивоннель схватила его за плечо и оттащила, хмурой гримасой дав знак молчать. Затем женщина-дроу обменялась довольно неловкими взглядами с Кэтти-бри.

– Мне сказали, что король Бренор в палате с предтечей, – пояснила Ивоннель. – Мы можем вместе рассказать ему новости. Дварфы позвали Джарлакса и Закнафейна, чтобы те к нам присоединились.

В голове у Кэтти-бри появились сотни вопросов, вызванных тоном Ивоннель и Реджисом – с Реджисом что-то было не так. Волоски на шее Кэтти-бри встали дыбом. Да, что-то было не так. Она видела это на их лицах – у всех, особенно у полурослика. Реджис выглядел так, как будто готов взорваться.

Они отправились в кузницу, а оттуда – в боковой коридор, ведущий в широкий зал, где в разломе с бурлящими стенами, в огромной пропасти, окружённой водными элементалями, был заточён предтеча. Там они нашли ожидающего их Бренора вместе с королевой Таннабритчес, Айвеном и Пайкелом Широкоплечими, леди Доннолой Тополино и двумя дроу – Закнафейном и Джарлаксом.

– Хвала Думатойну, – сказал Бренор, когда увидел свою беременную дочь. – Прошу, скажи, что растреклятые порталы заработали.

– Нас телепортировал сюда Киппер Гарпелл, – объяснила Кэтти-бри. – Порталы не при чём.

– И вряд ли что-то изменится, – добавила Пенелопа Гарпелл.

– Тьфу! – сплюнул дварфийский король.

– Ивоннель превратила нас в живое облако, чтобы мы могли пролететь через дроу, драуков и демонов, – сказал Реджис.

– Атрогейт! – воскликнул Бренор, заметив своего щитового дварфа, которого считал погибшим в Терновом Оплоте. – Ох, у вас всех столько историй!

– И начну я с самого важного, – мрачно сказала Ивоннель. Она сняла с плеча мешок. – Об этом нелегко говорить.

Она замолчала и глубоко вдохнула, и все, кто пришли с ней, задержали дыхание.

У Кэтти-бри дрогнуло сердце. Она знала. В этот момент, в этот ужасный момент, она уже всё знала.

– Дзирта не стало, – объявила Ивоннель. Она положила мешок к ногам Кэтти-бри, и когда ткань соскользнула, наружу показалась рукоять знакомой сабли.

– Не стало? – спросил Бренор. – Что значит «не стало»?

– Паук, – выпалил Реджис, бросившись вперёд просто потому, что должен был. Он направился прямиком к жене и рухнул в её объятия, нуждаясь в поддержке.

– Его не стало, – повторила Ивоннель.

– Где тело? – потребовал Бренор, повысив голос и начиная разъяряться.

– Не стало? – спросил Джарлакс.

Ивоннель кивнула.

– Но он не погиб, – сказал Джарлакс.

Ивоннель пожала плечами.

– Это был захватчик, – напомнил Джарлакс. – Паук забрал его, а значит, Дзирт мог стать пленником в Бездне.

– Тогда мы отправляемся в Бездну! – прорычал Закнафейн, и Бренор громко согласился – как и Артемис Энтрери к удивлению прочих.

Но Кэтти-бри даже не слушала. Она не слышала ничего, кроме стука крови в ушах. Она смотрела на Ивоннель, казавшуюся самой опытной здесь, и на Джарлакса, у которого всегда был наготове ответ… но нет, они как будто были вне её досягаемости, очень далеко, неразличимы.

Как и их голоса, как все голоса, спорившие и орущие друг на друга, обещая драку или что-то… что-то…

Ей показалось, что в ухе жужжит москит. Как в тот день, ранним утром, когда они с Дзиртом ехали по дороге к югу от Мифрил-Халла. Тот москит, да – она не могла его разглядеть, потому что не могла открыть усталых глаз, только слышала бесконечное жужжание.

В этот ужасный момент всё казалось ей размытым, кроме рукояти. Такой необычной, такой знакомой.

Рукоять.

Она потеряла Дзирта.

Она не знала, что делать.

Поэтому она закричала.

Просто закричала. Насколько хватало лёгких, изо всех сил, она бросила наружу барьер чистого отрицания, поток проклятий всем богам, её богу, любому богу – самому божественному правосудию, ведь как такое могло случиться?

Она просто кричала.

И когда она выплеснула всё наружу, колени задрожали и подвели её. Она рухнула – но Закнафейн, такой же проворный и ловкий, как его сын, подхватил и поддержал её. Другие тоже быстро подоспели – Реджис с зельем в руках, чтобы восстановить её силы, и вскоре она снова встала на ноги, извинившись, а потом почувствовав себя глупо за то, что извиняется.

Мир кружился, а её мысли кружились ещё быстрее.

Она оттолкнула все мысли прочь, и когда Бренор, возлюбленный отец, подошёл, чтобы обнять её, она вытянула руки, останавливая его.

– Не надо!

– Девочка? – спросил дварф, по щекам которого струились слёзы. Он снова шагнул к ней.

– Я не могу, – сказала она, подняв перед собой ладони в защитном жесте. Она знала – просто знала – что если кто-то коснётся её, пытаясь утешить, она расклеится.

Расклеиваться было нельзя. Не здесь. Не сейчас.

Она боролась со своей болью – такой боли она и представить себе не могла. Она позволила мыслям бурлить – её ребёнок… их ребёнок… Дзирт… в его руках – и бурлить дальше, подобно водовороту, чтобы они все стекли вниз, чтобы она похоронила их под океаном слёз.

Кэтти-бри всегда знала, что это случится – такова была избранная ими жизнь.

И это уже случилось! С ней, с Реджисом, с Вульфгаром, с Бренором! Они попали в загробную жизнь и вернулись.

Но нет, она просто знала, что на этот раз – нет. Она знала, какую сделку заключила с Миликки, когда та держала их четверых в Ируладуне. Тогда были особые обстоятельства, Волшебная Чума, и они воскресли из-за Миликки, а не ради желаний простых смертных.

Больше такого не случится. Второго божественного вмешательства не будет – таковы условия сделки. Никакого воскрешения.

Она смотрела на рукоять – прекрасную адамантиновую рукоять, выполненную в форме клыкастой пасти охотящейся кошки.

Долг. Ответственность.

Она снова смогла сосредоточиться, но дрогнула, заметив устремлённые на неё взгляды окружающих. Жужжание пропало. Осталась тишина.

Дзирта не стало.

Долг. Ответственность.

Они все были в беде. Она была в беде. Её ребёнку грозила смертельная опасность.

Долг. Ответственность.

Но сейчас… когда их ребёнок… их ребёнок, её ребёнок, ребёнок Дзирта – в опасности!

Женщина зарычала и отстранилась от обступивших её друзей, опустившись к мешку, который Ивоннель положила у её ног.

Она порылась внутри и выудила сначала Гвенвивар. Возлюбленная Гвенвивар, которая была намного большим, чем просто волшебная вещица, большим, чем просто товарищ. Гвенвивар была семьёй, и Кэтти-бри решила, что отдаст ониксовую статуэтку только своему ребёнку – ребёнку Дзирта.

Затем она нашла пряжку для пояса, волшебный предмет, созданный ею самой, внутри которого хранился Тулмарил Искатель Сердец – лук Кэтти-бри, который она отдала Дзирту. Она сняла пряжку с пояса и сунула в свой кошель.

Она двигалась методично, помня о долге, чтобы держаться прямо. Ей нужно было подумать, что делать дальше, и не думать о травме и грядущих испытаниях, о жизни без Дзирта или о возможности найти способ – хоть какой-нибудь способ – вернуть его.

Она взяла пивафви Дзирта, чудесный, искусный плащ, не знавший износа. Его раздобыл для Дзирта Джарлакс. Кэтти-бри подняла плащ и вдохнула запах Дзирта, зарылась в него лицом.

Она повернулась и протянула плащ Джарлаксу, но тот поднял ладони и покачал головой, отказываясь.

– …твой, – сказал он, и было видно, что ему тяжело говорить в этот ужасный момент. – Оставь его… носи. Умоляю тебя.

Она ещё немного порылась в мешке, и обнаружила, что испытывает всё большую и большую решимость. Спустя несколько мгновений она встала и посмотрела на Ивоннель.

– Подвеска для Андахара? – спросила она.

– Дзирт взял её, чтобы убежать от паука, – ответил Атрогейт раньше Ивоннель.

– Он хотел увести чудовище как можно дальше от всех нас, – добавила Ивоннель.

Кэтти-бри кивнула, затем вернулась к мешку, вытянув наружу пояс и мифриловую рубаху, наручи, которые Дзирт носил на ногах. Она подняла всё это перед собой – наследство её возлюбленного. Повинуясь импульсу, она достала второй его меч – саблю с Видринат и Мерцающим, и сказала другим – уверенным голосом с дварфийским акцентом:

– Мы не проиграем эту войну. Мы побеждаем. Ради Дзирта мы будем побеждать. Мы зашли слишком далеко, чтобы отказаться от нашей мечты – и будь прокляты все дроу, демоны и драуки!

– Ура! – воскликнула королева Таннабритчес, но все остальные повернулись к трём дроу, в особенности – к Джарлаксу. Все, кроме Бренора, стоящего абсолютно неподвижно, за исключением лица, на котором сменялись гримасы, а изо рта раздавалось низкое рычание.