Текст книги "Без пощады (ЛП)"

Автор книги: Роберт Энтони Сальваторе

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 27 страниц)

ГЛАВА 22
Отсутствие компромисса

Артемис Энтрери стоял на границе пропасти, которая удерживала огненного предтечу. На его раскрытой ладони свободно лежал кинжал с самоцветами. Он с ненавистью смотрел на оружие, но лишь потому, что кинжал был его отражением. Теперь он это понял. Теперь, после своего заточения в коконе совести, он понял, что худшие свои преступления совершал тогда, когда использовал это злое оружие.

Энтрери убил множество врагов – в битве и тайно. Он жил, как наёмный убийца. Он всегда оправдывал свою работу, повторяя, что никогда не убивает тех, кто этого не заслуживает – в конце концов, мир – жестокое место. Он по-прежнему верил в это до определённой степени… если дело не касалось работы, исполненной этим кинжалом. Энтрери не просто убивал этим оружием людей: он уничтожал их души и крал ту загробную жизнь, которая могла их ожидать.

Кто из его жертв заслуживал подобного?

Даже самые жуткие? Самые злые?

Он не мог себя оправдать – никогда.

Энтрери стоял здесь, размышляя, и главным вопросом в его мыслях в этот мрачный миг было – должен ли он просто бросить оружие вниз или самому тоже следует прыгнуть следом.

Падение, вспышка сильной боли, и всё будет кончено.

Мужчина вздрогнул. Нет, не страх смерти удержал его на обрыве, а страх того, что ожидало его после пересечения этой последней реки.

Может быть, в этом и заключается настоящая пытка Шерон, подумал он. Она показала убийце то, что его ожидало, и заставила бояться смерти сильнее, чем он ненавидел жизнь.

– Будь оно всё проклято, – прошептал сломанный мужчина, но его слова растворились в постоянном шипении воды, капающей в пламя внизу. – Будь проклято моё появление на свет.

– Когда-то я могла бы с тобой согласиться, – раздался неожиданный ответ, и убийца обернулся, чтобы увидеть подошедших Кэтти-бри с Ивоннель.

– Когда-то я считала Артемиса Энтрери никчемным, – продолжала Кэтти-бри. – Но сейчас передо мной стоит другой человек.

– У нас уже был этот разговор, – напомнила ему Ивоннель. – Тебе вручили великий дар.

– Дар, – фыркнув, отозвался Энтрери.

– Или послание – притом очень важное, – снова заявила дроу, глядя на его раскрытую ладонь с кинжалом. – Ты хочешь уничтожить это оружие?

– Может быть, я брошу его вниз, и оно сожрёт предтечу, – предположил Энтрери.

– Может быть, – согласилась Ивоннель.

– Если хочешь, я брошу его за тебя, – предложила Кэтти-бри. Она замолчала и улыбнулась. – Разве ты не пытался сделать то же самое со своим мечом?

Конечно, вопрос был риторическим, поскольку Энтрери действительно бросил в разлом Коготь Харона – лишь затем, чтобы Кэтти-бри его вернула.

В ответ на это напоминание Энтрери рассмеялся.

– Похоже, что я давно проклят на ношение злого оружия.

– Оружие – всего лишь инструменты, – сказала Ивоннель. – Намерение – в сердце владельца, а не в самом клинке.

– Кто-то может сказать, кто кинжал Реджиса такой же злой, – напомнила Кэтти-бри. – Или меч, которым я однажды владела.

– Если я правильно помню, тот меч едва не свёл тебя с ума, – сухо сказал Энтрери.

– Потому что я была недостаточно умелой и опытной, чтобы контролировать примитивные инстинкты, которыми он манипулировал, – сказала Кэтти-бри. – Сейчас всё иначе – как с тобой и твоим мечом.

– Разве смерть от простого железа – меньшая смерть, чем от твоего кинжала? – спросила Ивоннель.

– Да, – ответил Энтрери. – В том-то всё и дело.

Она с сомнением посмотрела на мужчину.

– Магия этого кинжала уничтожает душу, – сказал Энтрери. – И передаёт мне физическое здоровье жертвы.

– Да-да, – отозвалась Ивоннель. – Потому Жиндия Меларн так разозлилась после потери своей дочери. Теперь я вспомнила. Девушку нельзя было воскресить из-за того, как она погибла.

– Именно, – буркнул он.

– Но это невозможно, – помолчав, произнесла Ивоннель. Энтрери с любопытством посмотрел на неё.

– Нельзя «уничтожить» душу, – объяснила дроу. – Подобная энергия – вечна, она превосходит богов и уж точно превосходит силу обыкновенного кинжала.

– Ты только что сказала, что Жиндия разозлилась из-за…

– Потому что её дочь нельзя было вернуть из загробного мира, – сказала Ивоннель.

– Потому что она не попала в загробный мир, – заметил Энтрери.

Кэтти-бри посмотрела на Ивоннель. Та качала головой.

– Если души не уничтожаются, значит кинжал может их поглощать и держать внутри? – спросила Кэтти-бри. – Может быть, это своего рода филактерия?

– Такое возможно, – сказала Ивоннель, переведя взгляд с Кэтти-бри на Энтрери. – А может быть, они обитают в другой личности.

– Во мне?

– Ты только что сказал, что кинжал дарует тебе физическое здоровье своих жертв. Может быть, не только.

Энтрери побледнел и снова подумал, что ему следует выбросить кинжал в огненное жерло предтечи!

– В любом случае, если это правда, их можно изгнать, – вмешалась Кэтти-бри. – Освободить.

– Тогда я должен бросить проклятую штуку в яму, – горько сказал Энтрери, но Кэтти-бри закачала головой.

– Я знаю лучший способ, – она улыбнулась и кивнула, когда первые намёки на план появились в её голове.

– Поделишься? – через какое-то время спросил Энтрери.

– Терпение, – сказала Кэтти-бри. – Умоляю тебя, не принимай окончательных решений, пока я не обдумаю наш образ действий. Но сейчас я должна кое-что проверить.

Она шагнула мимо Энтрери, оттащив его от края и встав на его место.

– Я по-прежнему против, – сказала ей Ивоннель. – Должен быть более безопасный вариант.

– Наверное, но разве у нас есть время? – ответила Кэтти-бри.

– Тогда отдай мне кольцо и позволь сделать это самой.

Кэтти-бри покачала головой.

– Ты сказала, что поможешь. Я с радостью приму твои чары.

– Что вы делаете? – спросил Энтрери, но женщины не слушали.

– Ты рискуешь ребёнком, – сказала Ивоннель.

– А чем мы рискуем, если я этого не сделаю?

– Ты даже не знаешь, услышит ли тебя предтеча. И не можешь предсказать его ответ, если услышит! Это создание давно минувших тысячелетий. Его восприятие мира не такое, как у нас, оно нам неизвестно и более чуждо, чем даже восприятие существ, которых мы считаем богами. Прошу, дитя, я обладаю обширным опытом в таких вопросах. Дай мне кольцо, чтобы я могла обратиться к предтече вместо тебя.

Кэтти-бри, похоже, обдумала это, даже взялась за кольцо большим и указательным пальцем, как будто чтобы снять.

– Оно знает меня, – наконец сказала женщина, обращаясь к себе самой, а не только к своей спутнице, собираясь с духом для предстоящей задачи.

– Его не волнуешь ты или кто-то из нас, – возразила Ивоннель. – Мы даже не знаем, что приносит ему удовольствие, какие мечты или желания…

– Оно знает меня, а я знаю его, – окончательно сказала Кэтти-бри, подняв руку, чтобы остановить подавшуюся к ней женщину. – Я уже спускалась туда, чтобы поговорить с предтечей.

Ивоннель задумалась, и наконец сдалась, кивнув. Она подняла палец, чтобы Кэтти-бри подождала, потом наложила на неё могущественный двеомер, который беременной женщине пришлось принять и позволить магии подействовать на неё. Затем Ивоннель начала читать более обыкновенные заклинания, накладывая на Кэтти-бри защиту от жара и пламени, чтобы укрепить её против чудовища, ожидающего на дне ямы.

– Пообещай мне, что когда это закончится, когда мы победим, ты одолжишь мне это кольцо, чтобы я тоже могла испытать слияние с этим величественным созданием.

– Это просто растреклятый вулкан! – вслух сказал Энтрери, но две женщины ответили ему улыбками.

В ответ на внезапную мысль Кэтти-бри достала ониксовую фигурку Гвенвивар и протянула её Ивоннель. Но убрала руку, и не сдержавшись, покачала головой в ответ на свой инстинкт. Она хотела защитить пантеру, но в то же время собиралась спустить в разлом с ребёнком в чреве.

Кэтти-бри вслух рассмеялась над кажущейся абсурдностью, покачала головой, и на мгновение полностью утратила уверенность.

Разве это не безумие? Почему она просто не заставит друзей телепортироваться прочь, или, по крайней мере, забрать своё нерождённое дитя в безопасное место вместо того, чтобы пытаться вести переговоры с богоподобным созданием, которое на самом деле, как сказал Энтрери, было скорее вулканом, чем разумным существом?

Но в следующий момент ей всё стало ясно. Кэтти-бри делала это потому, что именно это всегда делали они с друзьями, особенно с её мужем. Она не бежала от опасности, даже от опасности, угрожавшей её ребёнку. Нет, поскольку цена осторожности была слишком высока. Они должны были одержать победу ради всех добрых людей региона, включая её ребёнка.

Они должны были победить.

И требовалось её участие.

Кэтти-бри снова хотела протянуть руку, но передумала и просто вызвала Гвенвивар. Серый туман превратился в большую пантеру, Кэтти-бри наклонилась и прошептала на ухо пантеры свои инструкции.

Гвен прыгнула, умчавшись из комнаты.

Вместо Ивоннель Кэтти-бри протянула фигурку Артемису Энтрери.

– Если я не вернусь, передай её Закнафейну, – попросила она.

Мужчина изумлённо уставился на неё.

– Да, – сказала она. – Я верю тебе. Не предавай это доверие, и не оскорбляй нас всех в это мгновение нужды, заботясь лишь о себе, а не о других.

Это вызвало хмурую гримасу Энтрери, но она продержалась всего только миг. Он кивнул и беспомощно рассмеялся.

– Дзирт верил в тебя, – сказала ему Кэтти-бри.

Затем она прочитала собственное защитное заклинание и шагнула с утёса.

– Они привели больших парней, – просигналил Джарлакс, вернувшись за угол коридора и прижавшись спиной к стене. – Глабрезу, какой-то большой демон, похожий на медведя, и группа манов.

– Хорошо, – беззвучно ответил Зак. Он начал затягивать на запястьях ускоряющие наручи, которые его сын носил на лодыжках. Когда-нибудь Зак тоже собирался попробовать, но не сейчас, когда рядом такие были могущественные враги.

– Мы можем взять патруль дварфов. Четырёх-пяти будет достаточно.

– Иди за ними сам, – ответили пальцы Зака.

Джарлакс с любопытством взглянул на него.

– А ты подождёшь здесь?

Закнафейн кивнул, но усмешка выдавала его намерения.

– Слишком близко. Пойдём со мной, – ответил Джарлакс.

Зак покачал головой.

– Поспеши.

– Зак…

– Иди! – поторопил оружейник своего друга.

Пару мгновений Джарлакс пристально смотрел на него, потом бросился вниз по коридору. Он едва успел преодолеть первый поворот на пути к дварфийским позициям, а Закнафейн уже свернул в сторону демонов.

Оружейник придерживался известного трюизма касательно сражений с группой противников: сначала избавляйся от самых слабых. Даже неумелый боец может быть опасен, когда защищаешься от нескольких нападавших.

Он бросился прямо на четырёхрукого глабрезу, клешни которого жадно щёлкали. В последний момент к глабрезу подошёл медвежий демон, Зак метнулся вбок, перекатился и вскочил посреди трёх похожих на зомби манов.

Его мечи всегда казались вспышкой, но сейчас, с наручами на запястьях, Зак избавился от третьего мана – Ледяная Смерть снесла голову с плеч – ещё прежде, чем заметил удар первого или второго мана. Он отскочил в сторону от трёх демонических тел, с которых начал подниматься дым, повторяя про себя, что нужно верить мышечной памяти, движениям, отточенным веками тренировок.

– Не думай, – приказал он себе вслух, поскольку ускоренные волшебными наручами движения в миг боя были быстрее, чем любые мысли. Он знал свой первый и второй ход – а после этого, испытав скорость этих чудесных наручей, должен был полагаться на чистую реакцию.

Он прыгнул в сторону, ощущая нацеленное на спину давление, и развернулся в воздухе, чтобы приземлиться лицом к противнику-глабрезу.

Влево, вправо, влево и снова влево устремились его сабли, удерживая две клешни и жадную когтистую лапу огромного изверга – и он даже успел провести пятое движение, не блок, а укол, оставивший небольшую рану высокому демону.

В этот миг Закнафейн понял, что обладает ещё одним неожиданным преимуществом, когда почувствовал, как сабля по имени Ледяная Смерть впилась в изверга сильнее, чем должна была. Он знал, что это чары холода, и в теории понимал свойства подобного зачарованного клинка, но впервые на собственном опыте ощутил, как Ледяная Смерть питается огненным ядром существа с нижних планов.

Было ясно, что глабрезу тоже об этом знает. Он не стал продолжать свою свирепую атаку, а только попятился.

Сбоку на Закнафейна с гортанным рёвом бросился похожий на медведя демон, сопровождаемый парой трясущихся манов по бокам.

Зак тоже бросился ему навстречу, низко пригнувшись. И когда медведь наклонился, чтобы схватить его, оружейник прыгнул и перекатился прямо по его спине. Прервав вращение и выпрямив ноги, он с силой выбросил сабли в стороны. Маны рухнули, он приземлился и пробежал ещё несколько шагов, прежде чем снова развернуться.

Неожиданно на поле боя остался только он и два демона.

Полный уверенности, Зак встретил второй натиск медвежьего демона стеной режущей стали, нанося удары один из другим, рассекая его огромные медвежьи лапы, ударив демона Видринат по носу, когда тот попытался укусить оружейника.

Подошёл глабрезу, но Закнафейна это не обеспокоило. Он был быстрее обоих демонов – до такой степени, что мог постоянно защищаться и контратаковать. И теперь знал, что причиняет боль извергам, даже когда парирует Ледяной Смертью,

Сейчас он стоял лицом в ту сторону, откуда пришёл, и звуки за спиной вызывали определённое беспокойство. Он чуть развернулся, чтобы бросить взгляд коридор позади, ожидая увидеть там орду манов, но вместо этого заметил группу вроков, могучих, похожих на птиц чудовищ. Даже с наручами, даже с ледяной саблей, Зак знал, что не справится, поэтому решил вернуться к союзникам.

Но оказалось, что глабрезу и медвежий демон тоже это знали.

Он всё равно бросился на них в диком манёвре, и лишь нанесённый в самый последний миг удар вниз Ледяной Смертью заставил глабрезу убрать клешню, едва не обхватившую грудь Зака.

Оружейник знал о демонах достаточно, чтобы понимать – эта клешня скорее всего просто перекусила бы его напополам, а он не испытывал желания умереть такой неблагородной смертью.

Вроки нарушили тишину, они выли и каркали, приближаясь к Закнафейну сзади.

До самого последнего мгновения оружейник продолжал рубить и колоть двух извергов перед собой, затем развернулся и встретил атаку вроков, бросившись им навстречу. Он получил несколько ударов – тычки тяжёлых, похожих на крылья лап с каждой стороны, даже укол клювом в плечо, от которого рука онемела, — когда миновал пару демонов, чтобы врезаться в третьего.

Этот тоже яростно набросился на него, но Зак продолжал движение, выставив перед собой Ледяную Смерть, которая яростно впилась в жизненную силу демона. У твари не было выбора, кроме как отступать.

Тварь упала, Зак покатился за ней и через неё, вонзив в туловище Ледяную Смерть. Он ожидал, что вырвет оружие, когда снова поднимется на ноги, но получил сильный пинок четвёртого врока, и сабля вырвалась из его рук.

Зак покачнулся, резко остановился, одна нога скользнула вбок, и он чуть не упал. Он услышал, как сбоку лязгнула по камню сабля, и понял, что должен её схватить.

Заставляя себя подняться из неудобной позиции вопреки боли, Закнафейн бросился по туннелю, перескочив через рухнувшего врока, когда тот начал испаряться, отразив руку того демона, что пнул его. Но из-за силы его удара Закнафейн снова неудачно приземлился.

Он не стал бороться с этим и ушёл в перекат, безупречно нацеленный и исполненный.

А когда снова оказался на ногах, то сжимал в руке Ледяную Смерть.

Но его спина была прижата к широкой стене тоннеля, и хуже того – он сражался уже не с манами. Прежде чем Зак успел поздравить себя с великолепным исполнением кувырка и возвратом оружия, он увидел, что его успех частично был обязан тому, что три оставшихся врока промчались мимо, теперь перегородив заднюю часть тоннеля, а глабрезу и медвежий демон выступили вперёд, чтобы напасть на него с другой стороны.

Они работали вместе.

Зак понял, что у него нет шансов.

– Ну ладно, – сплюнул он, полный решимости воздать должное легенде своего сына.

Несмотря на волшебные печати, которые она наложила на себя, и дополнительную защиту Ивоннель, Кэтти-бри испытала заметный дискомфорт, спускаясь в палату предтечи. Преодолев слой пара, она сразу заметила, что здесь внизу почва была не такой твёрдой. Вокруг бурлила светящаяся оранжевым лава – не текла, поскольку участок был ровным, но определённо двигалась, как поверхность пруда может двигаться вместе с течением питающего пруд ручья.

Нет, подумала Кэтти-бри, не так. Скорее это напоминало воды пруда, двигавшиеся из-за какого-то крупного животного под водой.

Она чувствовала силу, нетерпеливую, жадную.

Она потянулась через своё кольцо, наделённое чарами, позволяющими ей ощущать элементальный план огня и в определённой степени общаться и контролировать созданий этого плана. Она поприветствовала предтечу – не словами и даже не мыслями, а скорее одним своим присутствием, тем, как они могли ощущать друг друга на сознательном уровне… и удивилась.

Зверь был счастлив.

Нет, это не совсем точное слово, подумала она. Зверь был в предвкушении. Предтеча ощущал деградацию магии, слабость элементалей, которые удерживали его в этой бездне.

Чудовище хотело вырваться, ждало этого.

На Кэтти-бри нахлынули воспоминания о последнем подобном взрыве. Слившись с предтечей, она наконец поняла его страсть.

Она поняла, насколько глупа её миссия.

Ведь ожидаемое, желанное освобождение не имело ничего общего с сознательными мыслями – по крайней мере, с тем типом сознания, которое может понять или испытать человек. Это было скорее требованием физического освобождения, последними секундами занятия любовью, неконтролируемой страстью.

Освобождение для предтечи было размножением. Предтеча считал извержение вулкана распространением первобытного огня, засеиванием первичного материального плана.

Инстинктивным, не запланированным. Неостановимым, необсуждаемым.

Эта очевидная аналогия потрясла женщину и заставила её подумать о Дзирте. Она пыталась выкинуть его из головы. Сейчас у неё не было времени на беспокойство, или, что более важно, пускай она и пыталась это отрицать – не было времени на горе.

Кэтти-бри попыталась найти способ поторговаться. Может быть, предтеча будет рад открыть ворота, привести больше смертных, чтобы обезопасить это место, его дом?

Нет.

Тогда откроет ли предтеча ворота, чтобы те, что внутри, могли уйти?

Отрицание было менее сильным.

Убери проклятую воду, почувствовала в своих мыслях Кэтти-бри.

А если ты откроешь врата, и заберём с собой существ с враждебного тебе плана? – нацелила она свои мысли в вопросе.

Да. Да. Забери их. Сейчас же!

То, что сначала казалось сделкой, немедленно превратилось в требование, наполненное таким уровнем силы и злобы, какого Кэтти-бри не встречала до сих пор. Каждая клеточка в её мозгу и теле как будто завибрировала от этого приказа, и она почувствовала себя маленькой, крохотной и незначительной, песчинкой на бесконечном пляже, который был этим существом, этим живым, богоподобным созданием.

Она пыталась сосредоточиться, отыскать способ превратить их обмен обратно в сделку. Может быть, это единственный способ – открыть ворота и сбежать, сбежать всем, и позволить вулкану извергнуться.

Это казалось лучшим вариантом в отсутствие других.

Но как же Невервинтер? В последний раз, когда вулкан извергался, город погребло под огромным потоком золы и лавы, быстрым и сильным, как приливная волна.

Стена безразличия оградила её при этой мысли и быстро превратилась в обиду. Подобное незначительное беспокойство отдалило её от предтечи, неожиданно поняла Кэтти-бри.

Зверю было всё равно.

Все они ничего не значили, были пустым местом, существами-однодневками.

Такими мелкими.

И к своему ужасу она поняла. Всё это было за гранью её понимания и чувств, и она поняла, что предтеча никогда не будет беспокоиться, не может беспокоиться о смертных созданиях.

Включая её. Инстинктивно, откуда-то из таких глубин души, что она даже не осознала, что делает, Кэтти-бри отменила магическую связь кольца.

Только тогда она поняла, где находится. Она ощутила жар, пот, сочащийся из каждой поры на коже.

И сквозь туман увидела оранжевую стену, волну лавы, несущуюся на неё.

Никакая магия на свете не смогла бы отразить чистую тепловую энергию предтечи огня.

Её защита была бесполезна. Бесполезна!

Её дитя…

Он бросил себя на ряд вроков, озверело орудуя клинками, позволяя телу вести себя, поскольку плана не было и быть не могло. Он чувствовал каждый нанесённый удар, вдвойне – когда Ледяная Смерть пила демонические силы, но чувствовал он и рвущие когти, и получил ещё один сильный клевок в плечо, который отбросил его к стене и на мгновение оглушил.

Подошли более опасные противники, глабрезу и медвежий демон. Похожая на медведя тварь встала на дыбы и рухнула вперёд, пытаясь просто задавить его своей тушей.

Зак попытался подставить Ледяную Смерть, чтобы чудовище просто нанизалось на сталь. Он понял, что уже погиб, но был полон решимости забрать с собой по крайней мере этого врага.

Демонический медведь неожиданно припал к земле, и Зак растерялся – он не сразу заметил массивную чёрную пантеру верхом на изверге. Гвенвивар впилась в шею демона своими могучими челюстями, глубоко вонзив в плоть свои клыки.

Сзади и сбоку неожиданно затрясся глабрезу – на его содрогающихся конечностях плясала молния.

Медвежий демон рухнул, чудом не задев Зака. Раздался громкий треск, когда шея демона сломалась.

Демон перестал бороться, и Гвен отскочила в сторону, пролетев мимо Зака. Пантера врезалась в ближайшего врока и погнала его вниз по коридору.

Приблизились другие два, Зак приготовился встретить атаку – и ему показалось, что с другой стороны к демонам присоединился третий, промчавшись мимо глабрезу. Но нет, понял он, это был не врок. Это была диатрима, огромная не летающая птица, которую Закнафейн уже видел раньше – она появлялась из огромного пера с возмутительной шляпы Джарлакса!

Несмотря на своё затруднительное положение, несмотря на кровь, текущую из ран, на онемевшее плечо, на тяжесть ушиба, который нанёс ему клюв врока, пробившийся через его тонкую мифриловую кольчугу на груди, оружейник едва не рассеялся, когда диатрима и второй врок столкнулись. Они оба подпрыгнули и забили когтистыми лапами, яростно замахали крохотными крыльями, набирая высоту. Он видел такие драки среди цыплят, которых разводили дроу, но сейчас, в таком масштабе, когда каждый из участников был почти вдвое больше него по весу и росту, это сходство показалось ему невероятно абсурдным.

Однако замирать и удивляться своему везению оружейник не собирался – совсем рядом был врок, а в нескольких шагах глабрезу. Он орудовал Ледяной Смертью из стороны в сторону, оставляя Видринат в резерве. Он хотел, чтобы ледяные чары остановили взмахи крыльев его противника, ведь каждый миг защиты был также частицей нападения.

С каждым парированием он чувствовал удовлетворение сабли, а может быть, это были незатихающие визги врока, которые показали ему разумность подобной техники. Но существо никак не открывалось, чтобы он мог его добить. Нужно было избавиться от чудовища, пока к драке не присоединился более могучий глабрезу.

Быстрый взгляд в сторону принёс облегчение, потому что крупный демон отвернулся, бросился вниз по коридору – на Джарлакса, предположил оружейник.

Демон покачнулся и отодвинулся вбок достаточно, чтобы Зак разглядел пузырь зеленоватой слизи у него на морде и туловище. Потом его ударила ещё одна молния.

Зак полностью сосредоточился на собственном поединке и стал наступать с неожиданной свирепостью, опасаясь, что Джарлаксу понадобится его помощь. Ледяная Смерть хлестнула туда-сюда, уводя лапы врока вниз, а затем Закнафейн прыгнул, опустил свой ведущий меч и рубанул наискосок Видринатом.

Но слишком медленно – это было специально, поскольку врок предсказуемо пригнулся, поднимая лапы, чтобы защитить голову, и Зак приземлился в таком положении, чтобы быстро бросить себя вперёд и нанести мощный укол Ледяной Смертью. Ледяной клинок с лёгкостью скользнул сквозь демоническую плоть, пожирая жизнь. Врок продолжал бить, но с каждым ударом становился всё слабее.

Демон упал.

Зак увидел перед собой Гвен, добивающую врока дальше по коридору. Впереди и сбоку диатрима продолжала бороться с оставшимся птичьим демоном.

Зак развернулся и увидел несущегося по коридору неловкими шагами глабрезу – одна рука была тесна прижата к его собачьей голове. Демона ударила очередная молния, но даже не смогла его замедлить, и по точке выстрела Зак понял, что огромного монстра отделяет от Джарлакса всего несколько шагов.

Он бросился следом, жалея, что не надел наручи на лодыжки!

Но демон внезапно исчез, как будто рухнул с утёса, а за ним стоял Джарлакс, спокойно сжимающий в одной руке два жезла. Командир наёмников пожал плечами в ответ на взгляд друга.

Зак всё понял, когда подошёл ближе.

Джарлакс бросил под ноги глабрезу свою переносную дыру. Демон находился в яме между Заком и Джарлаксом. На всякий случай Джарлакс воспользовался врождёнными способностями дроу, чтобы заполнить эту яму волшебным мраком, дезориентировав раненного и истощённого исполина.

Зак оглянулся, заметив, что Гвен присоединилась к диатриме, чтобы одолеть оставшегося врока числом.

Он снова посмотрел на Джарлакса и ответил на его пожатие плечами собственным.

– Секундочку, – сказал Закнафейн и прыгнул в яму.

Звуки, которые прозвучали оттуда – вой, вопли, рёв – пускай и приглушённые слизью, эхом разнеслись по коридору.

Может быть, призывая других демонов прийти глабрезу на помощь.

Но это было неважно.

Поскольку крики быстро оборвались.

Закнафейн выскочил обратно:

– Пошли.

Она пригнулась.

Она закричала.

Она попыталась закрыться, вопреки здравому смыслу надеясь, что слабые печати и защиты от пламени сохранят её – но даже если бы они могли, один лишь вес волны раздавит её и смахнёт в пузырящуюся огненную пасть чудовища.

Однако инстинктивно Кэтти-бри приготовилась к удару, и её крик прозвучал странным возгласом изумления, когда она покачнулась, а волна не ударила.

Когда рука схватила её за запястье, помогая опустить на камень.

Мокрый камень.

Прохладный камень.

Кэтти-бри подняла взгляд на Ивоннель, низко склонившуюся над ней.

– Я не… – пробормотала Кэтти-бри, пытаясь собраться с мыслями, пытаясь вспомнить телепатический разговор с предтечей. Однако сейчас она слишком отупела, слишком растерялась. Её слишком потрясло то, что она осталась в живых.

– Как?

– Я всё слышала, – сказала Ивоннель.

– Слышала? Но мы ведь не разговаривали.

– Телепатия – это текущие свободно слова, и можно их услышать, если знать, как, – объяснила Ивоннель. – Мегера не овладел твоим разумом.

– Мегера?

– Предтеча.

Кэтти-бри замолчала и вспомнила о предтече. Мегера. Да, так его звали.

– Ваш разговор был свободным, – сказала Ивоннель. – Я слышала.

– Тогда ты слышала, какую сделку предложил пред… Мегера? Мы можем уйти от сюда, во всяком случае некоторые, – сказала Кэтти-бри, принимая руку Ивоннель, чтобы встать на дрожащие ноги.

– Да.

– Но цена слишком высока. Я не могу обречь целый город на гибель.

– Ты думаешь, что сможешь это остановить? – спросила Ивоннель.

Кэтти-бри нахмурилась. Конечно, не могла. Никто не мог сравниться в силе с предтечей.

– В любом случае, существо солгало, – сказала Ивоннель.

– Солгало? Не думаю, что в сознании или в существовании предтечи такое возможно.

– Резонный аргумент, – поздравила Ивоннель. – Его мысли – не наши. Нам неизвестны его нужды и желания. То, что мы считаем обещанием, для него может ничего не стоить. Мы знаем только то, что чудовище жаждет освобождения.

– И рано или поздно его получит.

Словно по сигналу, помещение неожиданно и сильно задрожало, едва не сбив Ивоннель с ног и не сбросив споткнувшуюся Кэтти-бри обратно в разлом!

Но Артемис Энтрери мгновенно оказался рядом и подхватил обеих, затащив обратно – как раз вовремя, поскольку высоко в туман водных элементалей взметнулся принадлежащий Мегере язык лавы. Большая его часть быстро затвердела в хватке элементалей и упала обратно, но часть брызг вылетела из ямы и расплескалась на полу.

Поток тёплого пара окутал троицу.

Тогда Ивоннель шагнула вперёд и запела, сильным и твёрдым голосом. Кэтти-бри и Энтрери смотрели. Шли мгновения.

Женщина-дроу прекратила свой напев и подняла руки, сложив ладони перед собой. Последний громкий выкрик – и она развела руки в стороны. В воздухе возник огромный фонтан воды, ринувшийся наружу и за край разлома – не как река, а скорее как одна огромная капля.

Огромный элементаль, поняла Кэтти-бри.

Он перекатился через кромку и пропал из виду, и помещение снова протестующе содрогнулось.

Из открытых Ивоннель ворот вышло следующее существо плана воды, затем третье и четвёртое.

Пещера зарокотала и опять содрогнулась, но уже слабее. В сочетании с оставшимися силами бурлящих элементалей Главной башни этого хватило, чтобы снова заточить предтечу Мегеру – навсегда.

– С ним бесполезно разговаривать, – сказала Ивоннель.

– Он не злой, – произнесла Кэтти-бри, обращаясь не только к дроу, но и к себе самой.

– Определённо нет. Оно даже не понимает концепции добра и зла, – ответила Ивоннель, и Кэтти-бри знала, что это правда. – Это неважно. Мегера делает то, что должен, то, что вынужден. Как утративший разум любовник.

– Разрушать и создавать, – прошептала Кэтти-бри. – Вот всё, что он делает. Вот что он сделает, если мы не удержим его. Мы для него ничего не значим.

– Даже ты и твоё кольцо. Даже город. Даже твой ребёнок. Ему всё равно.

– Нет симпатии, эмпатии, нет эмоций.

Она посмотрела на Энтрери и заметила, как тот вздрогнул от её слов, как будто они касались не только существа в разломе.

– Ты спасла меня, – обратилась она к Ивоннель.

– Такой был план.

– Ты спасла моего ребёнка. Я этого не забуду. Никогда не забуду.

Она тяжело задышала, затем почувствовала тепло. Лицу стало неприятно жарко. Посчитав, что её просто ошеломило это сильное переживание, Кэтти-бри отмахнулась – не было времени на слабость.

Ивоннель кивнула и положила руку ей на плечо. Она хотела сказать, что не сомневается, что Кэтти-бри вернёт долг, но замолчала и бросила на женщину любопытный взгляд.

– Что?

– Оно нуждается в освобождении ещё больше, потому что его силы не используются как следует, – сказала Кэтти-бри во внезапной вспышке озарения. Она посмотрела на Ивонель, потом на свою руку и кольцо, стащила его с пальца.

– Это кольцо обладает огромной силой, но не даёт мне власти над предтечей.

– Разумеется, – отозвалась Ивоннель.

Кэтти-бри посмотрела на неё, её губы сложились в коварную усмешку, а синие глаза вспыхнули оранжевым.