Текст книги "Без пощады (ЛП)"

Автор книги: Роберт Энтони Сальваторе

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 27 страниц)

– Самый простой образ действий, – согласилось Ивоннель, и Киммуриэль тяжело сглотнул, ожидая удара. – Но правильный ли? Или мы настолько утратили чувство направления и совести, что такое дело, простой вопрос правильного и неправильного, совсем не имеет значения?

– Тьма глубока, – прошептал Киммуриэль, и эти слова – как и многое сказанное им здесь – были плохо приняты Сос'Ампту и некоторыми другими.

– Она сгустилась за века, – сказала Квентл.

– Это безумие! Ересь! – крикнула Сос'Ампту, у которой лопнуло терпение. – Никто не пойдёт за нами – не пойдёт за тобой – если ты будешь настаивать на этих фантазиях отчаявшегося и мстительного еретика и глупца!

– Мы обдумаем это – все мы, – сказала Ивоннель.

– Мы будем молиться, – поправила её Квентл.

– Следует поспешить с размышлениями, – предупредила мать Зирит. – Мать Жиндия идёт.

– Здесь что-то не так, – сказала Ивоннель. – Я не могу проигнорировать тот факт, что если бы Ллос желала смерти Закнафейну или Дзирту, добиться этого было бы куда проще. Каким образом мы могли провалить такое испытание? Мы уничтожили её соперника – и Дзирт был остриём этого уничтожения. Она сама встретила его в тоннелях далеко отсюда и не убила, даже когда он отрёкся от неё. Все вы, даже вы, госпожа Сос'Ампту, считали, что сама госпожа Ллос вернула Дзирту Закнафейна.

– А ты знала, что это не так, но была слишком труслива, чтобы сказать нам, – ответила Сос'Ампту.

– Правда, – признала Ивоннель. – Но всё равно, почему госпожа повернулась против нас?

– Может быть, из-за твоих действий, дура, – сказала Сос'Ампту.

– Я бы не смогла совершить воскрешение, истинное воскрешение, без неё – если правда всё то, во что мы верим про неё, про богов, – возразила Ивоннель. Она не убеждала Сос'Ампту – очевидно – но также очевидно, что её целевой аудиторией была Квентл.

– Тогда почему? – спросила Квентл, обдумывая её теорию.

– Возможно, госпожа Ллос так же устала от Бэнров, как многие другие верховные матери, – открыто заявила Зирит. В былые годы подобная ремарка стала бы поводом для войны.

– Я этого не потерплю, – решила Сос'Ампту. – Это ересь. Я не отступница. Ты станешь сражаться со мной, сестра? – спросила она Квентл.

Квентл покачала головой.

– Я прошу тебя только дать нам время, чтобы во всём разобраться.

– Пока не прибудет мать Жиндия. Не дольше.

Квентл кивнула.

– Я должна помолиться.

– Вы должны вспомнить, – сказал Киммуриэль, и все устремили на него грозные гримасы, кроме, как он заметил, Ивоннель.

– С самого начала, – сказала Ивоннель.

– Тьма густела постепенно, – сказал Киммуриэль. – Может быть, оглянувшись на… скажем, более светлые и невинные времена? – вы увидите мрак того, где мы сейчас, по сравнению с тем, где мы были когда-то.

– Прежде чем утратили чувство совести, и такие простые вещи, как правильно и неправильно, перестали иметь для нас значение? – полным сарказма и угрозы голосом спросила Сос'Ампту, обращаясь к Ивоннель.

– Я умоляю вас вспоминать постепенно, – попросил Киммуриэль. – Поступок за поступком, с учётом минувшего времени.

– Мы знаем очередность воспоминаний, подаренных нам иллитидом, Метилом Эль Видденвельпом, – заверила его явно раздражённая и злая верховная мать Квентл.

– Значит, накопительный эффект, – прояснил Киммуриэль. – Вспомните, как чувствовала себя Ивоннель Вечная после своего первого убийства. Вспомните, как она чувствовала себя после сотого.

– По мере разрастания инфекции? – спросила Ивоннель.

Киммуриэль не мог понять, искренне ли она спрашивает, или Ивоннель тоже отступила от пропасти, к которой он их подвёл. Он был удивлён распространившемуся внутри странному чувству спокойствия. У псионика не осталось жажды мщения дому Бэнр – он чувствовал, что достойно отплатил, не Бэнрам, а заразе Ллос, просто рассказав правду об этой зловредной твари.

Правда – лучшее противоядие, особенно для тех, кто так долго жил во тьме.

Судьба Киммуриэля была в его руках. Он знал, что сбежать отсюда будет непросто, и что не сможет спастись от собравшейся здесь силы – разве что разум улья предложит ему убежище..

Да, это была его единственная надежда, потому что даже Джарлаксу было не совладать с таким масштабом событий!

Однако, как ни странно, Киммуриэль не хотел убегать – как бы ни сложились обстоятельства.

Он чувствовал свободу, чувствовал себя так, будто наконец-то уже сбежал.

– Всё решится в следующие мгновения, – прошептал Энтрери двум своим спутникам внутри их надразмерного кармана.

– А если решится не в нашу пользу? – предупредила Далия. – Если Ивоннель примет сторону тех, кто желают поддержать войска Меларн, тогда твоя вера в неё обрекла нас. Нам некуда бежать и негде спрятаться.

– Она не предаст, каким бы ни был её выбор, – сказал Энтрери.

Далия возразила:

– Предаст! Потому что знает, что она, что её богиня будет знать! Никогда не думала, что ты такой дурак.

– Верь в неё, – предложил Вульфгар, вызвав острый взгляд Далии.

– И поставить на это свою жизнь? – отозвалась она. – Зачем?

Вульфгар посмотрел на Энтрери, но у того тоже не нашлось ответа.

– Нам нужно уходить, – настаивала Далия. – Немедленно! – она шагнула к окну в материальный мир.

– Нет, – ответил Энтрери, вынудив её замереть.

– Мы умрём страшной смертью.

– Я готов рискнуть.

– А если я не готова?

Он промолчал.

– Почему? – спросила Далия. Она с отвращением взглянула на Вульфгара, затем снова на Энтрери. – Ради них? Ради твоих друзей?

Энтрери пожевал губу, но кивнул.

– Я знала, что в конце концов ты выберешь их, – сказала Далия.

– Выберу? Почему я вообще должен выбирать?

– Лучше бы Дзирт умер на холме в тот день, когда мы разошлись, – сказала Далия, и её голос звучал как труба чистого недовольства.

Энтрери заметил, как нахмурился Вульфгар.

– Ты сказал, что это была случайность, – сказал он Далии. – Несчастный случай.

– Так и было, но что с того? – ответила она. – Если бы Дзирт погиб, я бы просто пожала плечами. Он заслужил.

Энтрери продолжал молчать, глядя на женщину.

– Я пришла за тобой, когда ты в этом нуждался, – сказала Далия. – Я отправилась за тобой в дом Маргастер.

Он кивнул.

– А теперь ты выбираешь их?

– Теперь я прошу, чтобы мы оба выбрали наших союзников, – ответил Энтрери.

– Твоих друзей?

– И друзей Далии тоже.

– Я не собираюсь ради них умирать, – ответила она и подошла к окну. – Ты со мной?

Энтрери долго смотрел на неё, потом покачал головой. Он хотел объясниться, но прикусил язык, поскольку Далия не стала ждать, выбросила наружу верёвку и вылезла следом.

Вульфгар глубоко вздохнул, затем повернулся к Энтрери и одобрительно кивнул.

Энтрери никак не отреагировал.

– Накопительный эффект, – тихо сказала Ивоннель, обращаясь к Квентл, после того как они обе удалились для размышлений и в первую очередь – для погружения в свои воспоминания, в самые древние воспоминания, подаренные им опытом верховной матери Ивоннель Вечной.

Квентл не могла поверить в то, что узнала. Вместо того, чтобы прожить события – и что более важно, постепенно мрачневшие чувства, которые привели их к текущему моменту – она обратилась к самым ранним воспоминаниям и сопровождающим их эмоциям – надежде, радости, свободе – и сравнила их с глубоким мраком более свежей памяти.

Контраст был слишком велик, чтобы его игнорировать. Взгляд на эмоции, поступки, жизненные ценности верховной матери Ивоннель Вечной в последние годы её жизни показал Квентл и Ивоннель совершенно иной способ смотреть на окружающий мир.

– Как это произошло? – спросила Квентл. – Как мы стали такими?

– По одной лжи, по одному плохому поступку за раз, – ответила Ивоннель, повторяя недавние замечания Киммуриэля.

– Мы должны рассказать нашему народу, – сказала Квентл.

– И они нам не поверят.

– Мы должны… – начала спорить Квентл, но не могла не согласиться с логикой собеседницы.

– Накопительный эффект, как он и сказал, – заметила Ивоннель.

– Теперь я понимаю. Моя мать – и теперь я знаю, что могла бы назвать её так в ранние дни – из тех ранних дней не похожа на верховную мать Бэнр, которую я знала. Это чувствуется даже через её воспоминания, даже через эмоции в этих воспоминаниях. Тьма Ллос густеет так незаметно – по волоску за раз.

– И народ, который мы должны убедить, уже полон этого мрака, – напомнила Ивоннель. – Они предпочитают находиться в темноте.

– Что нам делать?

– Я не знаю, зато знаю, что не стану сражаться против дварфов Гонтлгрима. И не стану ловить Закнафейна ради удовольствия Ллос.

Верховная мать Мензоберранзана какое-то время смотрела на неё, потом ответила:

– Я тоже. И дом Бэнр.

Когда они оставили заднее помещение пещеры, оказалось, что их ожидают – и ближе всего стоят Сос'Ампту и Киммуриэль.

– Познавательно, – сказала Ивоннель, в первую очередь – для Киммуриэля.

– Я тоже молилась, – сказала Сос'Ампту.

– Но я даже не надеюсь, что ты пришла к таким же выводам, – сказала Ивоннель.

Это вызвало у фанатичной Сос'Ампту мрачную гримасу.

– Значит, этот фокусник тебя обманул, – произнесла она.

– Нет, – сказала Ивоннель, но одновременно с нею Квентл обратилась к Сос'Ампту:

– Возможно. Так или иначе, скоро мы узнаем правду. И я понимаю, что ты не в силах убрать то, что в твоём сердце, чтобы изучить прошлое, как способны мы. Всё что я прошу – чтобы ты стала свидетельницей того, как мы все узнаем, что правильно, а что – нет.

– Ты ожидаешь бездействия перед лицом ереси? – возразила Сос'Ампту. – Я – госпожа Арах-Тинилит, старшая жрица Ллос, первая жрица дома Бэнр, госпожа Рощи Куарвелшаресс. Я…

– А я – верховная мать, – сказала Квентл. – Дома Бэнр и Мензоберранзана. Я возглавляю правящий совет и служу голосом Ллос в Городе Пауков.

– Тогда веди себя подобающе, – ответила Сос'Ампту, расправляя плечи.

– Ты хотя бы знаешь, что это значит?

– Я знаю, что матери Жиндии Меларн предложили великие дары, чтобы она вела свою войну, – сказала Сос'Ампту. – Ты просишь меня поставить ложь этого фокусника-мозгоправа выше того, что я отчёливо вижу сама?

– Тогда вызови прислужницу, чтобы мы могли поговорить с ней, – сказала Квентл.

– Вызови Болифену, – предложил Киммуриэль.

– Заткнись, – зарычала на него Сос'Ампту. – Тебе повезло, что верховная мать Квентл здесь и что ты сумел на время её обмануть, Облодра, иначе твои ноги прямо сейчас разделились бы на четыре лапы каждая.

Киммуриэль замолчал.

Двум женщинам Сос'Ампту прорычала:

– Я не нуждаюсь в указаниях. Госпожа Ллос дала матери Жиндии драуков.

– Значит, Сос'Ампту будет служить дому Меларн? – спросила Ивоннель.

– Конечно нет!

– Что же до драуков, откуда нам знать, что это была Ллос? – спросила Квентл. – Разве нет других демонических владык, которые сейчас разгневаны на Мензоберранзан? В особенности – на дом Бэнр?

– Демонические владыки известны своим умением создавать захватчиков, – сказала Ивоннель.

– Захватчиков, которые носят облик Ллос! – напомнила Сос'Ампту.

– Тем лучше обман.

– Верховная мать, это легко поверить, – сказала Ивоннель. – Что, если мы отменим, как нам кажется, то, что не совершала Ллос?

– Сразимся с драуками? – спросила встревоженная Сос'Ампту.

– Нет, кое-что получше.

Улыбка Ивоннель выдавала её, и Сос'Ампту не требовалось быть псиоником, чтобы понять, на что она намекает – на действие, которое до сегодняшнего момента считалось самым страшным богохульством.

– Ты не можешь, – прорычала она.

– Нет, они не могут, – согласился Киммуриэль. – То, о чём ты думаешь, не может быть исполнено без милости Ллос, если только исполнитель не будет сильнее самой Паучьей Королевы.

Это вызвало возгласы всех троих, и терпение Сос'Ампту лопнуло. Она достала свою плеть, замахнулась ею, и живые змеи поднялись, чтобы укусить псионика. Они ударили, как одна… но не Киммуриэля.

Живые змеи, которых псионик подчинил своей воле, впились в Сос'Ампту, разрывая ей лицо и шею, заполняя тело смертельным ядом.

С испуганным воплем жрица отшвырнула своё оружие, хотя ей потребовалось несколько раз дёрнуть, чтобы окончательно извлечь змей из кожи. Она потрясённо отшатнулась и попыталась прочесть заклинание.

Квентл и Ивоннель вместе сделали это за неё, направляя магию, чтобы исцелить её раны и обезвредить яд. Сос'Ампту продолжала покачиваться.

– Это сделала я, – объявила Квентл, изумив всех, и сильнее всего – Киммуриэля.

Тогда Сос'Ампту издала звук, которого никто раньше не слышал – странный, придушенный, протестующий писк, и бросилась бежать. Другие жрицы и верховные матери наоборот, придвинулись ближе, чтобы посовещаться матерью Квентл.

Ивоннель уставилась на Киммуриэля, и верховная мать как будто была готова сразить его, несмотря на ложь, что это она, а не он, обратил змей.

– Лишнее доказательство того, что я показал вам правду, – объяснил Киммуриэль, прежде чем прибыли остальные.

Выражение лица Квентл не смягчилось.

– Обманщик? – спросила она. – Если да, ты ты пожалеешь, что я не позволила первой жрице Сос'Ампту обратить тебя в драука, обещаю.

– Разве я не сделал только что именно то, что вы собираетесь попробовать, только в намного меньшем масштабе? – спросил её Киммуриэль. Он кивнул на извивающуюся плеть. – Создание Ллос оказалось не таким, как мы считали. Как это вообще возможно?

У двоих женщин – и тех, кто к ним присоединился – не было ответа.

– Дело в том, что я знаю правду, – объяснил Киммуриэль. – И когда богиня – вовсе не богиня, правда становится свободой и силой. Она – инфекция.

Бэнры переглянулись.

– Можем ли мы? – тихо спросила Квентл, обращаясь к Ивоннель.

– Думаю, да.

Квентл опустила взгляд, вздохнув, беспомощно пожав плечами. Они должны были попытаться, но задача казалась невыполнимой.

– Собери дом Бэнр, – приказала она Минолин Фей Бэнр.

– Значит, это война – дроу против дроу, – сказала мать Зирит.

– Может быть, а может быть и нет, – заметила Ивоннель. – Но если всё так, на чьей вы стороне?

Зирит секунду размышляла, потом согласилась.

– Собери дом Ксор… До'Урден, – приказала она жрице Сарибель.

– И дом Фей-Бранч, – согласилась мать Биртин Фей.

– Это будет конец всего, во что мы верили, – предупредила племянницу Квентл.

– Но верила ли Ивоннель Вечная только в это? – спросила Ивоннель. – Или сейчас наступает всего лишь конец того, с чем она смирилась?

Квентл, которая обладала теми же воспоминаниями и теперь, с помощью Киммуриэля, могла легко обращаться к ним, наконец-то смиренно кивнула.

Когда все дроу трёх домов собрались в широкой роще перед пещерой, верховная мать Квентл приказала жрицам и волшебникам следовать за ней и Ивоннель. После некоторых обсуждений две могущественных женщины выбрали пару крепких дубов, колонн, обрамляющих вход на главную тропу к западу, где собрались войска матери Жиндии.

Они обе погрузились в волшебный транс, обращаясь к воспоминаниям Ивоннель. Они помнили, что этот двеомер уже создавали раньше, очень, очень давно. Но – отдельно, с особого разрешения, и совсем не в том масштабе, как сейчас – даже близко не в том.

Они начали сплетать паутину, из их пальцев вылетали полупрозрачные нити, тянувшиеся от дерева к дереву.

Другие жрицы пытались помочь, как и волшебники, но для подобного создания не существовало известных ритуалов, и в конце концов оно рухнуло – паутина распалась.

Квентл и Ивоннель упрямо продолжали.

– Магия недостаточно сильна, – наконец сказала побеждённая Квентл. Её плечи поникли.

– Мы сделали верный выбор, – настаивала Ивоннель.

– Эта мысль будет утешать меня, когда нас убьют или ещё что похуже, – ответила Квентл.

Повсюду вокруг них шептались и нервно расхаживали из стороны в сторону тёмные эльфы.

И тут земля под ногами вздрогнула, раздался ужасный рокот, самый сильный рёв Мегеры – землетрясение было таким сильным, что Ивоннель посмотрела на вершину горы, ожидая увидеть извержение.

Когда его не случилось, женщина обнаружила, что сосредоточилась на этом месте, на горе, и событиях, происходящих под ней, в Гонтлгриме.

– Прошу, не сдавайся, – сказала она Квентл. – Ко мне пришло вдохновение.

– Говори, – сказала Квентл.

Ивоннель покачала головой.

– Я скоро вернусь. Не сдавайся. Удерживай позиции.

ГЛАВА 28
Магия творения

Он был побит, покрыт синяками и кровью, но знал, что пострадал куда меньше, чем многие другие здесь, в великом аванзале Гонтлгрима. Измученный король Бренор отказывался от любой помощи, как и его королевы, пострадавшие не меньше.

Однако после целого дня сражений он нуждался в отдыхе, но устроился у стены – или того, что от неё осталось – на земле рядом с трамвайной станцией с другой стороны пруда. Отсюда он будет направлять свои силы. Дварфы очистили переднюю половину пещеры, включая три важных «бутылочных горлышка», но враги снова наступали. Слишком много дварфов были ранены и истощены, чтобы перенести бой к врагу, но уже отвоёванные участки можно было оборонять, и это давало им передышку, позволяло собраться с силами, и что более важно – вернуть в строй несколько артиллерийских постов в сталагмитах, а также позиции для разведчиков и стрелков.

Чисто с военной точки зрения всё прошло лучше, чем они могли надеяться, но задача перед ними оставалась поистине пугающей, а время, похоже, подходило к концу. Поскольку земля снова принялась дрожать, и предтеча угрожал вырваться на свободу.

Бренор боялся, что даже очистка оставшейся части пещеры от демонов продлится слишком долго.

Но он продолжал наступать. Другого выбора не было.

Он собрал своих вечно преданных дварфов – каждый готов был умереть за клан Боевой Молот, за короля и королев, за своё делзунское происхождение, и за веру в то, что их поступки служат хорошему делу, делу всех дварфов Фаэруна.

В любой момент, когда ситуация стабилизировалась, Бренор игнорировал жрецов, умолявших его отдохнуть, и отправлялся к раненым, шёл через их ряды, понукая жрецов стараться сильнее, выжимать из себя последние капли волшебной энергии.

Затем он уходил в тронный зал, чтобы воздать почести мёртвым, всем до последнего, благодарил их и поцеловал их холодные, покрытые кровью щёки.

В одном из таких путешествий король Бренор повстречал жрицу, которую звали Пенни.

– О, мой король, вы должны пойти со мной, – сказала она, задыхаясь, поскольку долго бежала, чтобы найти его. – Ребёнок выходит!

Бренор сделал глубокий вдох и попытался обдумать момент. Ребёнок его дочери, его любимой Кэтти-бри. Дитя Кэтти-бри и его самого дорогого и ныне утраченного друга. Он беспомощно хмыкнул, сказав себе, что должен одержать победу здесь – или хотя бы найти способ пробиться. Он не боялся умереть – однажды уже умирал! – но ребёнок Дзирта и Кэтти-бри?

Это ребёнок, здесь и сейчас решил Бренор, не погибнет, пока ему не представится шанс стать достойным своего невероятного наследия.

– Отведи меня, – сказал он Пенни, но они едва успели сделать пару шагов, как Бренор остановился и передумал. – Я пойду к ней. А ты найди Закнафейна. Я недавно видел его у трамвая. Найдёшь его, расскажешь и приведёшь!

– Да, мой король, – сказала она и бросилась бежать.

– И Рамблбелли! – закричал ей вслед Бренор. – Не забудь про Рамблбелли!

Бренор тоже побежал, но сначала прибежал к трону Дварфийских Богов и ещё раз вскочил на него.

– Я никогда не прошу для себя, – взмолился он Морадину. – И я знаю, что это дитя по крови не из нашего рода. Но это мой внук, и что бы там не приготовила девчонка, он не мог быть моим сильнее, даже будь моим по крови, или если бы сама девчонка была моей крови. И я умоляю, не дай ребёнку погибнуть.

Он почувствовал липкую кровь на щеке, когда вытирал слёзы.

– Будь я проклят, если вернулся сюда лишь затем, чтобы увидеть, как всё рушится, – пробормотал он, ковыляя через залы и вниз по лестницам. Везде было пусто, не считая патрулей и сторожевых постов, которые он приказал оставить, и редких посыльных, направляющихся обратно во входную пещеру с оружием, инструментами и другими припасами. Одна группа из восьми дварфов тащила боковую катапульту.

Их решительность, старание и внимание к своему долгу приподняли боевой дух Бренора, но очередная встряска от предтечи умерила его надежды.

Скорее всего, им придётся уйти – причем скоро. Бренор тешил себя мыслью, что может быть, они смогут прорваться в Подземье.

Он лишь надеялся, что если так случится, то враги займут освобождённое место и предтеча поднимет на воздух весь проклятый комплекс у них под ногами – и демоны получат по заслугам!

Может быть, скоро Бренора коронуют королём Мифрил-Халла, далеко на востоке?

Он прогнал эту мысль, как только она пришла к нему в голову. Если они потерпят здесь поражение, здесь он и погибнет – почти наверняка, а если по какой-то случайности они с товарищами сумеют спастись, Бренор отправится в путешествия, пойдёт по дороге приключений.

Да, подумал он. Лучше будет взять Рамблбелли, найти Вульфгара, и когда Кэтти-бри сможет, они отправятся…

Неожиданно всё это показалось таким пустым.

Теперь Компаньонов Халла было четверо, не пятеро.

Нет времени на такие мрачные мысли! Бренор хмыкнул, представив, что сделает Гвенвивар, если услышит, что он так бесцеремонно исключил её из Компаньонов!

Бренор бросился бежать и наконец достиг покоев Кэтти-бри. Он мимолётно удивился, встретив там уже поджидавшего его Закнафейна. Одежда дроу была разорвана во многих местах, покрыта пятнами крови и останками демонов. У него был порез на одной щеке, а глаз над ней заплыл и почти не открывался.

– Что нам известно, добрый король Бренор? – спросил Закнафейн, вскочив ему навстречу.

– Как ты…? – хотел спросить Бренор, но всё понял, когда Закнафейн указал на свои наручи.

– Думал, ты носишь их на запястьях, как и полагается, – сказал Бренор.

– Я хотел попасть сюда как можно быстрее, так что надел на лодыжки, как делает мой сын…

Напряжение его слов, отчаянное желание, чтобы Дзирт был жив, заставили Бренора окоченеть от смущения.

– Ничего пока не знаю, – сказал Бренор. – Моя девочка скоро станет мамой, так мне сказали, но ты меня опередил.

Он кивнул на дверь.

– Я не заходил, – ответил Закнафейн. – Решил, что лучше будет дождаться тебя.

С другой стороны двери раздался громкий стон.

Бренор помешкал.

– Никогда раньше не видел ничего подобного.

Зак издал смешок.

– Там, откуда я родом, любые роды, которые увидел мужчина, скорее всего будут означать немедленную казнь и ребёнка, и свидетеля.

– Да, милое местечко, – сказал Бренор, и когда раздался новый крик, уже громче, дварф шагнул мимо Зака и вошёл в комнату.

Они обнаружили Кэтти-бри сидящей на кровати, подавшись вперёд, и глубоко дышащей. Её лицо было ярко-красным.

– Эй, хорошо что пришли, но сейчас убирайтесь! – сказала занимавшаяся ею жрица. Вторая повитуха, сжимающая Кэтти-бри за руку, нахмурилась на своего короля.

– Да-да, – извинился Бренор. – Моя девочка… я буду за дверью.

– Останься, – выдохнула Кэтти-бри между вздохами, и когда жрицы-дварфийки попытались спорить, она заявила: «Он остаётся!» с такой силой, что обе они замолчали.

– Я подожду снаружи, – предложил Зак. – Все мои мысли и молитвы с тобой… – Зак замялся с неуверенным видом. – Дочь моя, – закончил он.

Казалось, Кэтти-бри не сумела улыбнуться, зато кивнула, и Закнафейн покинул комнату с ответным кивком и неловким поклоном. Он уставился на закрывшуюся за ним дверь, но отступил в сторонку, когда мимо поспешили Пенни и ещё одна дроу.

Вид Ивоннель удивил Бренора, но он был рад приходу могущественной жрицы. Когда две женщины вошли в комнату, Бренор заметил за ними ещё двоих: Реджиса, такого побитого, каким Бренор его ещё не видел. Его одежда была покрыта пятнами крови. Рядом с полуросликом стоял Джарлакс с таким видом, как будто пришёл на формальный придворный бал – на наёмнике не было ни пятнышка.

Ну разумеется.

– Да, уложите её, – сказала Пенни. – Бедняжка выглядит так, как будто ползла от самого Глубоководья.

Они уложили Кэтти-бри и быстро укрыли её одеялом. Ивоннель подошла и отстранила трёх жриц.

– Выйдите в другую комнату, – сказала она. – Я должна поговорить с Кэтти-бри.

– В чём дело? – спросил Бренор, но Ивоннель его проигнорировала. – Когда король в собственном доме спрашивает тебя, в чём дело, стоит ему ответить, – напомнил Бренор.

– Я должна поговорить с Кэтти-бри, – сказала Ивоннель. – Это о родах её ребёнка, которых я ожидаю перед рассветом.

Бренор не шевельнулся.

– Мой па может услышать всё, что ты хочешь сказать, – сказала Кэтти-бри.

Бренор посмотрел на дочь, потом на открытую дверь и дроу, жадно подавшегося в их сторону и заметно нервничающего.

– Закнафейн, заходи, – позвал Бренор.

Его не нужно было просить дважды. Оружейник в мгновение ока оказался рядом с Бренором.

Бренор увидел, что Кэтти-бри не возражает против присутствия Зака, поэтому обратил своё внимание на Ивоннель – и заметил её взгляд на Зака, сначала недовольный, но быстро смирившийся.

– На самом деле ты кое-что об этом знаешь, – сказала она оружейнику, вызвав любопытный взгляд последнего. – Может быть, когда я закончу и уйду, ты поможешь принять этой женщине решение.

Кэтти-бри охнула от боли, затем отогнала её короткими и решительными вдохами.

– Если ты хочешь поговорить, делай это сейчас, – сказала она сквозь стиснутые зубы.

– Среди дроу есть тайна, известная лишь нескольким жрицам – верховным матерям, – начала Ивоннель. – Она касается магии, редко использующейся и иногда опасной, даже неконтролируемой. В нашей собственной истории такая магия использовалась только по возможности и лишь от отчаяния.

– Родовая магия, – прошептал Зак, кивая, поскольку никогда не мог забыть войну с домом Ган'етт.

– Магия для помощи при родах? – спросила Кэтти-бри и вздрогнула. – Если у тебя есть что-то…

– Нет, не так, – оборвала её Ивоннель. – Совсем не так. Момент деторождения – самый могущественный момент созидания, который может испытать разумное существо. Ничто не сравнится с его интенсивностью. Это апогей близости женщины к силам вселенной, как их не назови – богами, природой или… предтечами. Существует магия, способная направить эту интенсивность в заклинание и бросить его через огромные расстояния.

Лицо Кэтти-бри исказилось в жуткую маску из-за боли.

– Как я уже сказала, мы редко ею пользуемся, – сказала Ивоннель. – Последний раз в Мензоберранзане эта магия полностью оглушила целый зал жриц, множество старших жриц и даже верховную мать, когда один дом победил другой. Многие считают, что у дома-победителя не было шансов в том бою, если бы не верховная мать, которая в момент своих родов нанесла удар по врагу.

– Ты просишь меня родить ребёнка в момент величайшего разрушения? – спросила Кэтти-бри тоном где-то между неверием и гневом. – Я не могу…

– Не обязательно так, – ответила Ивоннель. – По крайней мере, я так думаю, хотя признаю, что среди моего собственного народа, за всю мою долгую память, нет ни одного примера, кроме войны.

Кэтти-бри начала потеть, и её лицо стало ярко-красным.

– Оставь меня, – приказала она Ивоннель.

Ивоннель кивнула и встала.

– Конечно, – сказала она и поклонилась. – Молюсь, чтобы ты и твоё дитя легко прошли через это, и надеюсь, что он или она пойдёт в родителей своей красотой и силой личности.

Она бросила взгляд на Зака, пожала плечами и вышла из комнаты, затворив за собой дверь.

Зак смиренно посмотрел на Кэтти-бри.

– Ты не можешь с этим соглашаться, – зарычала на него женщина. – Не заставляй меня думать, что все мои надежды на твой счёт были напрасны, и ты настоящий дроу Мензоберранзана в душе и в сердце.

Зак беспомощно рассмеялся.

– Я хорошо знаком с инцидентом, про который упомянула Ивоннель, – сказал он. – В последний раз, когда в Мензоберранзане применяли родовую магию, я был копьём, что бросили следом за волшебным оглушением. Мой меч, мой кнут сразили вражеских жриц. Это мать Мэлис бросила…

Кэтти-бри уже отвечала ему, гневно, и ей потребовалась пауза, чтобы осознать, о чём говорит Зак. Тогда она ошалело уставилась на него.

– Это было рождение твоего мужа, – подтвердил Зак. – Дзирт родился в момент использования могущественной родовой магии. Поистине разрушительной магии. Я не видел доказательств тому, что Дзирт от этого пострадал.

– И ты хочешь, чтобы я это сделала?

– Я хочу, чтобы ты делала то, что считаешь лучшим. Моё дело – просто поддерживать тебя, а ещё – сражаться за короля Бренора и тех, кто был дорог моему сыну.

– Милые слова.

– Если ты в них не веришь, то зачем отдала мне сабли Дзирта?

– А ты, па? – спросила Кэтти-бри Бренора, который сидел молча и с каменным лицом.

Бренор покачал головой.

– Мне нужен ответ получше.

– Я не знаю, – ответил Бренор. – Можешь ли ты открыть ворота? Можешь ли ты изгнать тысячу демонов? Конечно, было бы здорово сделать твоего дитёнка героем ещё при самом рождении. Но кто я такой, чтобы решать, девочка моя?

Он покачал головой.

Кэтти-бри хотела ответить, но замолчала, не в силах отыскать слова. В следующее мгновение всё стало неважно, поскольку жестокие схватки сорвали её голову с подушки, заставив сложиться вдвое.

Дварфийские жрицы во главе с Пенни хлынули в комнату. Вошло и несколько жрецов, но Ивоннель нигде не было.