Текст книги "Без пощады (ЛП)"

Автор книги: Роберт Энтони Сальваторе

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц)

Кэтти-бри знала, что он потерялся, и это придало ей ещё больше решимости и силы.

– Справедливое заявление, – признал наёмник, пожав плечами. – За Дзирта и ура!

Другие присоединились – кроме Кэтти-бри, Бренора и ещё кое-кого. Она заметила, что Закнафейн – щёки дёргаются, глаза большие и печальные – опустил взгляд.

Она убрала Видринат и подошла к нему, прямо к нему, и встретила его взгляд собственным.

– Мне жаль, что ты так и не узнал сына по-настоящему и так и не смог понять красоту, которую он дарил всем нам, – сумела сказать она. Голос несколько раз ломался.

– И ты дарила ему, – вмешался Джарлакс.

Кивнув ему в знак благодарности, Кэтти-бри прочистила горло и продолжила:

– Вот, – сказала она, протянув Закнафейну наручи и мифриловую рубаху. – Бренор сделал это для Дзирта, а эти наручи он забрал с тела Дантрага Бэнра.

– Я… – хотел ответить Зак, но не смог больше ничего сказать.

– И это, – Кэтти-бри удивила Зака и всех остальных, протянув ему сабли Дзирта. – Теперь они твои. Носи во имя Дзирта До'Урдена, твоего сына, который всегда любил тебя.

Руки Закнафейна дрожали, когда он принял пояс с оружием.

– Как бы ты не относился ко мне, или остальным кроме дроу, я уверена, что ты найдёшь хорошее применение этим клинкам, защищая всё, что было дорого Дзирту. И когда мы победим – а мы должны – ты сможешь решить, что делать дальше, и по крайней мере эта частица Дзирта будет с тобой.

– Да, – услышала она сбоку голос Бренора и обрадовалась, узнав, что дварф – один из лучших друзей Дзирта, лучший отец, которого она только заслуживала, согласен с её смелым решением.

– Куда мне отправиться? – спросил Закнафейн, наконец восстановив самообладание.

– Куда хочешь.

– А если я решу остаться здесь, рядом с тобой? – спросил Зак и огляделся кругом на всех остальных, разглядывая их по одному, встречая каждый взгляд. – Если я решу остаться рядом с вами? Сражаться рядом? Учиться у вас?

Он снова посмотрел прямиком в глаза Кэтти-бри и закончил:

– Узнавать своего внука так, как хотел бы узнать сына?

– Я буду рада, – сказала Кэтти-бри голосом тоньше шёпота. Из её синих глаз текли слёзы, и она обрадовалась объятиям Закнафейна и ответила на них десятикратно, прижимая его к себе, к своему ребёнку, его внуку, сжимая его между ними, чтобы оба обнимали дитя.

Мгновением спустя подошёл Реджис, затем Бренор, затем Джарлакс.

Кэтти-бри позволила этим великим объятиям, этому общему чувству потери, унести себя.

Она вспомнила слова Дзирта и прошептала их вслух – скорее для себя, чем для других: «Радость увеличивается, если разделить её с друзьями, но горе с каждым разом уменьшается».

Она открыла глаза и посмотрела Заку через плечо – и заметила, как ни странно, Артемиса Энтрери.

Кэтти-бри никогда не видела его таким потряённым. Слёзы текли по его щекам, пока он прижимал к себе Далию.

Но взгляд его был устремлён на Кэтти-бри – и она поняла без всяких сомнений, что его мысли полны горем и пустотой из-за потери дроу, который был его величайшим врагом, величайшим соперником, и наконец – моделью того, кем мог бы стать сам Энтрери, и, наверное, кем стремился стать.

Кэтти-бри хотела и не могла сказать ему: держись за это.

– Держись за это, – беззвучно прошептала она, и никто, кроме неё, не расслышал. – Держись за это.

ЧАСТЬ 3
Длительные последствия

Неужели они все такие? Неужели у всех детей дроу такая наивность, такая простая, неиспорченная улыбка, которую губит уродство нашего мира?

Или ты особенный, Дзирт До'Урден? А если ты так отличаешься от других, то в чем причина? Моя кровь, которая течет в твоих жилах? Или годы, которые ты провел с твоей матерью-воспитательницей?

Этот не такой!

Этот не такой.

– Закнафейн До'Урден, «Отступник»

ГЛАВА 14
Сплетая паутину в тенях

Год Расколотого Дуба

1313 по Летосчислению Долин

– Ты знаешь эти тоннели? – жестами спросил Беньяго у Закнафейна. Отряд Бреган Д'эрт затаился, пересекая отдалённые от Мензоберранзана пещеры. Они находились снаружи уже несколько десятидневок, и благодаря навыкам Беньяго и умелого разведчика, Нава Райана Дирра, избежали почти всех неприятностей. А в Мензоберранзане это не так-то просто.

– Знаю, – ответили пальцы Закнафейна.

– Значит, ты был в Городе Мерцающей Паутины, – сказали руки Беньяго.

– Однажды, давным-давно.

– С Джарлаксом, полагаю.

– Не только, – ответил Зак. – С блестящим убийцей по имени…

– Аратис Хьюн, – закончил за него Беньяго.

Закнафейн был захвачен врасплох. Этот Бэнр знал больше, чем показывал, в том числе, скорее всего, и тот факт, что Аратис Хьюн встретил неожиданный и неудобный конец после того, как артерия на его шее повстречалась с острой кромкой меча, висевшего сейчас у Закнафейна на поясе.

Аратис Хьюн был влиятельным членом отряда наёмников, уступая в иерархии только Джарлаксу.

– Я удивлён, что Закнафейн назвал Аратиса Хьюна блестящим, – показал Беньяго.

– Он был, пожалуй, вторым самым умелым убийцей из всех, кого я знал.

– Уступая лишь дроу, который прикончил его?

– Обычно всё так и работает.

Беньяго Курт кивнул, подтверждая факт.

– Мы направляемся в Чед Насад? – спросил Закнафейн.

– Похоже на то.

Закнафейн чуть задержался, замедлив шаг, чтобы лучше рассмотреть внешний вид, ощутить текстуру окружающих коридоров. Он использовал визуальные и тактильные ключи, чтобы в воспоминаниях вернуться к той невероятно увлекательной экскурсии – возможно, величайшему приключению в его жизни. Три бродяги отправились в Город Мерцающей Паутины, чтобы разобраться со старшей жрицей, верховной матерью, которая позволила своей гордости зайти слишком далеко по сравнению с заслуженной репутацией. Им сказали, что она разгневала Ллос.

Может быть, то была правда, а может и нет, тогда и сейчас думал Закнафейн. Разве мог кто-нибудь по-настоящему знать волю хаотичной богини, удерживающей в неволе два этих города, Мензоберранзан и Чед Насад?

Разумеется, правда всё равно не имела никакого значения, поскольку Ллос не беспокоилась про отдельных старших жриц – или даже верховных матерей – настолько, чтобы потребовать возмездия в этом смертном существовании. А вот в загробной жизни она наверняка осуществляла любую заслуженную месть.

Однако в этом конкретном случае верховная мать совершила нечто куда более самоубийственное, чем оскорбление Ллос.

Она оскорбила верховную мать Бэнр.

Закнафейн был уверен, что за прошедшие века многие дроу совершали такой поступок, но ещё больше в этом был уверен Джарлакс, ясно дав понять оружейнику, что мало кому удавалось сделать это дважды – и никто не прожил достаточно долго, чтобы оскорбить мать Бэнр в третий раз.

Отряд продолжал свой бесшумный путь ещё несколько дней, но потом, прямо в той области, которую хорошо помнил Закнафейн – здесь он спас рабов-полуросликов – направление резко изменилось.

Отряд Ханцрин отклонился на север. Вскоре после этого разведчик доложил, что Ханцрины направляются обратно в Мензоберранзан по цепочке редко используемых проходов и тоннелей.

– Они знают о слежке, – сказал Закнафейн Беньяго.

– Не думаю, – отозвался тот. – Отряд Ханцринов покинул город в полной тайне. Вполне возможно, что они специально прошли весь этот путь – просто ради того, чтобы обмануть потенциальных наблюдателей. Сейчас мы находимся за пределами действия всех прорицательных заклинаний, кроме самых мощных. В этой точке волшебные зеркала или блюдца не смогут следить за Ханцринами.

– Значит, они соблюдают крайнюю осторожность.

Беньяго кивнул, и Закнафейн в очередной раз подумал, что он знает намного больше, чем рассказывает.

Оружейник отбросил эту мысль, как несущественную. Он знал Джарлакса не первый век и привык к подобному.

– Значит, мы направляемся не в Чед Насад? – спросила женщина.

– Ты знаешь о Чед Насаде? – спросила Ду'Келв Ханцрин.

– Конечно, – ответила жрица Иккара. – Город Мерцающей Паутины. Достойный подарок Паучьей Королеве, не правда ли?

– Правда, – отозвалась Ду'Келв. Она тоже была жрицей Ллос и в ближайшие десять лет надеялась подняться до звания старшей жрицы. Любой другой ответ граничил бы с богохульством. Не то чтобы она солгала, поскольку Ду'Келв часто покидала Мензоберранзан по поручению матери Аролины Ханцрин, и многие из этих путешествий действительно приводили её в Чед Насад, любимый из торговых партнёров Мензоберранзана.

Но не на сей раз. Мать Аролина хотела оставить Иккару и другую жрицу, Больфей, себе. Ханцрины наткнулись на эту пару по дороге в Мензоберранзан. Домом двух женщин было место под названием анклав Арах – небольшое, но процветающее поселение почитающих Ллос дроу в глубоких тоннелях Подземья. Для Аролины и всего дома Ханцрин существование анклава Арах стало большим открытием. Может быть, о нём знала верховная мать Бэнр – или, скорее, она уже успела о нём забыть, – но мать Аролина была намерена сохранить эту информацию в тайне.

Неизвестная доселе деревня дроу стала бы чудесным торговым партнёром, особенно если Ханцрины опередят все остальные семьи – или хуже того, тот наёмный отряд, Бреган Д'эрт.

Время было избрано идеально, поскольку эту экспедицию запланировали всего за десять дней перед случайной встречей со жрицами Иккарой и Больфей в тоннелях далеко за границами Мензоберранзана. Всё, что нужно было сделать отряду – вернуться в Чед Насад вместо Мензоберранзана, чтобы защитить свою новую инвестицию, и теперь они могли воспользоваться этим роскошным шансом, который запросто мог привести их к ещё более роскошным торговым отношениям.

Прежде чем Бреган Д'эрт хотя бы узнает об анклаве Арах.

Группа Ханцринов отозвала жрицу Ду'Келв в сторонку. Когда она прошла мимо бокового коридора, оттуда вышла Больфей и присоединилась к своей подруге Иккаре.

– Нас преследует Бреган Д'эрт, – телепатически сообщила она сестре.

– Конечно, преследуют. А ты ожидала от Джарлакса меньшего? Он знает, что Ханцрины нашли крупного поставщика самоцветов, такого богатого, что его безделушки могут удовлетворить даже его ненасытные амбиции, – молча ответила Иккара.

Больфей изобразила какую-то пустую болтовню на тот случай, если кто-то заинтересуется, почему они идут так близко, не обмениваясь репликами или жестами. Потом она телепатически спросила:

– Думаешь, он знает о нас?

– Он знает, что к Ханцринам присоединились две жрицы не из Мензоберранзана.

– Жрицы дроу?

– Да, – ответила Иккара, но в подобном телепатическом общении невозможно было скрыть сомнение. – Мы должны предполагать, что да.

– А если нет?

Иккара в ответ рассмеялась.

– Джарлакс не дурак. Любую информацию он передаст матери Бэнр, которая тоже не дура. Может быть, это вызовет большее уважение к дому Ханцрин. Было бы неплохо. Мензоберранзан – такое ограниченное место. Паучьей Королеве пора распространить свои щупальца дальше, и кто сможет сделать это лучше, чем восходящий дом, у которого обычно в тоннелях дикого Подземья находится больше знати и простолюдинов, чем в самом городе?

– То же самое можно сказать о Джарлаксе и его Бреган Д'эрт, – ответила Больфей.

– Он всего лишь мужчина, так что это неважно.

Иккара быстро перешла на слышимый шёпот, заметив приближение жрицы Ду'Келв.

– Хорошие новости, – сообщила им Ханцрин. – Дорога по большей части свободна, а впереди у нас есть разведчики. Путешествие будет простым и быстрым. В последнюю встречу с нашим связным он сказал, что готов вести дела и располагает большими запасами ценных минералов. Ему пришлось быстро перепрятать тайник, иначе его сородичи могли узнать о краже.

– Как вы можете доверять подобному созданию? – напрямик поинтересовалась Больфей, играя свою роль.

– Он слишком туп, чтобы быть хорошим лжецом, – ответила Ду'Келв. – Мы хорошо знаем место и участников.

– У вас есть среди них агенты? – спросила Иккара, хотя знала ответ.

– Да.

– А место? – добавила Больфей.

– Блингденстоун, – сказала Ду'Келв. – Анклав Арах знает про этот горд?

– Нет, – солгала Иккара. – Но мы достаточно знаем про этих мерзких маленьких свирфнеблинов. Мы держим много рабов-свирфнеблинов.

Ду'Келв одобрительно кивнула и взмахом приказала жрицам следовать за собой. Вскоре после этого отряд Ханцринов остановился на привал, быстро и бесшумно преодолев тоннели Подземья и оставшись незамеченным.

Никем, кроме Нава Райана Дирра.

ГЛАВА 15
Заговор

– Граклстах? – Беньяго не утверждал, а скорее спрашивал, обращаясь к старшему разведчику по имени Биннефин, получившему шрам в давней битве, в которой его спас сам Закнафейн – ещё в те времена, когда они оба носили фамилию Симфрей.

– Дергары? – спросил Закнафейн.

– Девять Адов, надеюсь, что нет, – ответил Беньяго. – Презираю этих мерзких маленьких дварфов. Но если всё и правда так, передай другим – дергары куда более грозный противник, чем принято считать. Их легко разозлить.

– Если мы направляемся в Граклстах, Ханцрины пропустили самый прямой проход, – объяснил Биннефин.

– Значит, мы можем пойти коротким путём и опередить их? – спросил Беньяго.

Разведчик на миг задумался, потом покачал головой.

– Я бы не рекомендовал. Никто не знает здешних тоннелей лучше, чем Ханцрины – может быть, кроме двух новеньких жриц, которых мы заметили с ними. Должна быть причина, по которой они избегают прямого пути.

– Если они вообще идут в Граклстах, – сказал Закнафейн.

– Справедливо, – согласился Беньяго. – Продолжайте разведку. Скажи Дирру, что я хочу новый счёт по головам, если он сумеет подобраться к их отряду достаточно близко.

– Семь мужчин, две жрицы, плюс ещё две, которые по нашему мнению не входят в семью Ханцрин. И, конечно, их рабы – что-то около двух десятков багбиров и меньших гоблиноидов.

– Точный счёт, – прояснил Беньяго.

– Они рабы; точное число постоянно меняется, – напомнил ему Биннефин. – Уже дважды после отбытия из Мензоберранзана Ханцрины брали в плен гоблиноидов, а кроме того мы нашли по пути одного мёртвого багбира, сражённого клинками дроу.

– Если бы только эти громилы знали своё место и учились слушать, – со вздохом сказал Беньяго. – Следите за ними. Очень пристально.

Биннефин отвесил полупоклон и поспешил прочь.

– Надеюсь, это Граклстах, – сказал Беньяго, когда они с Закнафейном снова остались наедине.

– Ты только что заявил совершенно противоположное.

– Потому что я подозреваю, какой будет альтернатива, и боюсь её – особенно с Закнафейном в моём отряде.

Закнафейн поднял белые брови, услышав такой необычный ответ.

– Альтернатива – небольшая тайная застава гномов из Блингденстоуна, – объяснил Беньяго.

– Блингденстоуна?

– Город свирфнеблинов недалеко от Мензоберранзана. Верховные матери знают о нём, но редко обсуждают – он не представляет собой какой-либо угрозы и не несёт ценности. Если мы направляемся к той заставе, может случиться бой – а я не хочу сражаться с Ханцринами, тем более когда вместе с ними две жрицы из неизвестного дома.

– Особенно с Закнафейном в твоём отряде, – повторил оружейник.

– Всем известно твоё отношение к жрицам Ллос, как и твои… щедроты к тем, кто не является дроу.

Зак обдумал слова Беньяго и пожал плечами, не собираясь их отрицать.

– Глубинные гномы? Я не знал…

– В том-то всё и дело. Немногие знают, и будет лучше, если всё так и останется. Блингденстоун расположен всего в нескольких милях от Мензоберранзана, как тоннели скальных червей таккв, хотя чтобы добраться до них, нужно идти сложным кружным маршрутом.

– Мы рядом с Блингденстоуном?

Беньяго покачал головой.

– Мы рядом с заставой. Несколько гномов покинули свой укреплённый дом. Может быть, закончились рудные жилы, а может быть, они нашли более ценные богатства – а чтобы свирфнеблины осмелились выйти в открытое Подземье, богатства должны быть поистине велики.

Закнафейн растеряно покачал головой.

– Ты не знал об этом, потому что матери Мэлис или кому-то другому незачем было тебе рассказывать, – пояснил Беньяго.

– Странно, что верховные матери позволили им спокойно жить.

– Пришлось бы слишком дорого заплатить за их искоренение. Свирфнеблины – хитрые маленькие твари, которые очень хорошо умеют обрушивать целые тоннели. В их уничтожении нет никакой выгоды – особенно с такой весомой ценой.

Закнафейн долгое время размышлял над этим, пытаясь разобраться. Когда это выгода была единственной причиной для дроу, чтобы атаковать и убивать любых чужаков?

– Свирфнеблины не воинственны, – сказал Беньяго, как будто прочитав мысли оружейника.

– Ага, – произнёс Зак, наконец-то сообразив. – Ты ведёшь с ними дела.

– Я ничего не делаю, – ответил Беньяго.

– Значит, Джарлакс.

– Иногда, – признал воин Бэнров. – Но они не особенно выгодные торговые партнёры. Если Ханцрины наладили с ними связи, если они действительно заключили сделку с одним из гномьих торговцев минералами и самоцветами, тогда нас ждут неприятности.

Он посмотрел прямо в глаза Заку и добавил:

– А если у нас будут неприятности, я надеюсь, что Закнафейн знает, по какую сторону этих неприятностей находится он.

– Что это значит? – возмущённо спросил Зак.

– Думай о гномах как о полуросликах, – ответил Беньяго.

Закнафейн уловил его мысль, особенно учитывая тот вкрадчивый тон, которым Бэнр это произнёс. Кроме того, всего несколько десятков дней тому назад они миновали пещеру, где произошёл тот инцидент.

– Я не притворяюсь, что могу понять, зачем ты пошёл на такое ради горстки рабов, – добавил Беньяго. – Но знай вот что: если Ханцрины действительно направляются в Блингденстоун или заставу глубинных гномов, любое милосердие с твоей стороны не должно подвергать опасности солдат Бреган Д'эрт под моим началом. Они отправились в дикое Подземье потому, что доверяют мне, а я не хочу, чтобы это доверие поставил под угрозу обычный воин, сердце которого больше, чем его мозг.

– Я делаю то, что должно быть сделано, – парировал Закнафейн. – И делаю это хорошо.

– И это всё, что от тебя ожидают, – ответил Беньяго. – По какой-то непонятной мне причине это всё, чего Джарлакс от тебя ожидает.

– Разве нужно что-то ещё?

– Действительно, – сказал Беньяго, закатывая глаза, и отошёл.

Правая рука Закнафейна скользнула на пояс и сомкнулась на рукояти меча. Он не уклонялся от драки и побеждал в ней чаще большинства других в Мензоберранзане. Но теперь он понял, что окружающие ему не доверяют.

– Рабы-полурослики из Чед Насада не представляли угрозы, – сказал он, обращаясь к спине Беньяго. – Они были беспомощными и в путах, и знали об этом. Вместо боя была бы бойня.

Беньяго обернулся.

– И Закнафейн считает, что это недостойное занятие?

– Да, – признал он.

– Почему? – спросил Беньяго. – Почему ты считаешь, что жалкие жизни обитателей поверхности обладают хоть какой-то ценностью? Почему ты оставляешь в живых тех, кто не поклоняется Ллос?

– А Джарлакс поклоняется Ллос? – возразил Закнафейн. – А Бреган Д'эрт? Облодра, Киммуриэль, предпочитающий компанию иллитидов? А Беньяго?

– Осторожнее, Закнафейн. Я племянник верховной матери Бэнр, которая является чуть ли не аватарой Паучьей Королевы на Фаэруне.

– И кому принадлежит твоя верность, Беньяго? Верховной матери Бэнр или Джарлаксу?

– Джарлакс понимает и одобряет ту роль, которую я играю. Прошло много лет с тех пор, как ты был формальным членом Бреган Д'эрт. Возможно, тебе следует меньше говорить и больше слушать.

– Может быть. Но я не смогу выслушать тебя, если ты не дашь мне ответ. Джарлакс поклоняется Ллос?

– Он… не борется против неё.

– Как и полурослики.

– Лишь потому, что они были беспомощны, как ты сам сказал. Думаешь, в противоположной ситуации злобные маленькие человечки удержали бы свои клинки?

Это был хороший вопрос, и у Закнафейна не было на него простого ответа. Он думал, что если бы полурослики знали, что таится в его сердце, то они могли бы освободить его – как поступил с ними сам оружейник. Однако он не знал наверняка.

– Так я и думал, – сказал Беньяго в ответ на молчание Зака и пошёл своим путём.

Закнафейн ещё долго стоял в небольшом боковом помещении, сражаясь с тяжестью всего мира. В такие моменты неуверенности оружейнику казалось, что тонны и тонны камня над головой давят на него слишком сильно, душат, сковывают его. Почти три века прошло после того случая с Джарлаксом. Тогда ему казалось это мелочью – Джарлакс больше никогда не заговаривал об этом, и впоследствии они с Заком серьёзно сблизились.

Однако было ясно, что другие члены отряда смотрят на милосердие Закнафейна иначе, и скорее всего – учитывая, что просветил его Беньяго Курт – в других сумрачных уголках Мензоберранзана к этому отнеслись ещё менее благосклонно.

Было ясно, что ему следует оставаться настороже. Зак понял, что если начнётся бой с этими гномами-свирфнеблинами, за ним будут тщательно наблюдать циничные взгляды.

Оружейник покачал головой в ответ на это осознание.

Любой страх или жажда чужой оценки не изменят его действий в любом бою. Он сделает то, что должен, чтобы защитить себя и других таких же бродяг. Но если битва закончится взятием пленных, он не станет – как не стал тогда – участвовать в их убийстве.

– Это Симвин, – сказал хранителю тоннелей Мальтзаблок Риффенхаммер. – Наверняка.

– Серьёзное заявление, приятель, – отозвался хранитель тоннелей Белвар Диссенгальп. – Симвин не преступник и недостаточно молод, чтобы быть таким глупым.

– Про арандур почти никто не знает, – напомнил ему Мальтзаблок.

Белвар честно обдумал такую возможность. Драгоценный металл встречался редко и пользовался большим спросом благодаря своему серебристо-синему виду и устойчивости, которую обеспечивал против молний, огня и даже кислоты. В Блингденстоуне по-прежнему было полно сверкающих самоцветов и других металлов, но жилы арандура там давно истощились. До недавнего времени, пока не нашли новый источник.

– Проклятый арандур, – пробормотал себе под нос Белвар, поскольку драгоценный минерал, подобно платине и мифрилу, искушал даже сильнейших. Белвар задумался о том, как сам соперничал с коллегами-хранителями, чтобы король Шниктик выбрал для этой опасной миссии именно его – и всё ради арандура. Стал бы он так стараться ради золота или самоцветов?

Да, Белвару пришлось потрудиться, чтобы возглавить экспедицию в поисках жилы, и ему повезло, что несколько хранителей тоннелей постарше решили отказаться. Однако это означало, что Белвар Диссенгальп несёт ответственность за безопасность своего лагеря, и его до сих пор блистательная репутация получит серьёзный удар, если они не смогут добиться своего.

Но Симвин? Симвин Ривенстон? В королевстве не набралось бы и десяти свирфнеблинов, которых Белвар предпочёл этому сообразительному парню. За эти беспокойные годы Симвин не раз проявил себя. Когда через пол-королевства пронёсся буйный амберхалк, именно Симвин попал зачарованным болтом ему в спину, позволив прорицателям свирфнеблинов легко проследить за чудовищем в следующий раз, когда оно ушло под землю, нырнув сквозь камень в попытке захватить врасплох других гномов в городе из множества пещер.

Белвар ни за что бы не заподозрил в Симвине вора и предателя.

– Ты знаешь наверняка или это просто рассуждения? – спросил хранитель тоннелей.

Мальтзаблок замешкался.

– Не так уж многим известно о нашей цели.

– Не так уж многим известно, что мы знаем об этом, – поправил Белвар. – Гномы начинают болтать, едва глотнув миконидского сока. После нескольких глотков крепкого напитка у многих закатываются глаза и они начинают видеть то, чего на самом деле нет, Мы сказали только избранным, да, но подозреваю, что здесь все уже знают о минерале.

В ответ Мальтзаблок просто пожал плечами.

– Это не может быть Симвин, – сказал Белвар. – Ищи лучше.

Младший гном кивнул, поклонился и поспешил прочь, оставляя Белвара наедине с тревожными мыслями. Находиться так далеко от Блингденстоуна, с его многочисленными тоннелями для побега и комнатами, созданными, чтобы проще было призывать земляных элементалей для помощи в обороне города, само по себе было опасно. Последнее, в чём они нуждались – в предателе, который заключил сделку с коварными тёмными эльфами, или того хуже – дергарами, поскольку серые дварфы были почти такими же хорошими шахтёрами, как и свирфнеблины, и точно бы решили, что новая жила арандура стоит того, чтобы развязать войну. Они так и не овладели работой с этой рудой – только свирфнеблины знали, как придать арандуру прекрасный серебристо-синий оттенок – но даже необработанный металл стоил дорого.

Белвар ничего не понимал. Блингденстоун равномерно распределял прибыль от своей торговли между всеми своими жителями, и каждый свирфнеблин в городе вёл хорошую жизнь. Лучшее вино, лучшая еда, прекрасная одежда, удобная постель – всё это король Шниктик обеспечивал всем своим поданным одинаково. Как мог один из товарищей здесь, в дикой местности, украсть у остальных, или того хуже – предать их в пользу дергаров или тёмных эльфов, если он и так получал все преимущества?

Хранитель тоннелей мог только вздыхать. Конечно, он уже видел такое прежде. В каждом городе встречались грибы с плесенью, портившие всю бочку, но Белвар лично подбирал членов своего отряда.

В этом не было никакого смысла.

Симвин? В этом смысла было ещё меньше, но Белвар хорошо знал Мальтзаблока. Тот не отличался чрезмерной подозрительностью или склонностью видеть заговоры на пустом месте.

Всё это легло лишней тяжестью на плечи хранителя тоннелей Белвара. Здесь, в глуши, в окружении смертельных врагов, с поставленной перед ними важной задачей – он был командиром. Положение было сложным даже без предательства!

А с изменником в отряде вся миссия и вовсе казалась невыполнимой.

Закнафейн крался по переплетавшимся тоннелям, делая по одному точному и медленному шагу за раз. Он боялся издать хотя бы звук, боялся сделать достаточно твёрдый шаг, чтобы вызвать вибрации в камне. Он хорошо знал регион, в котором оказалась их группа, и согласился с решением Беньяго отправить его вперёд.

Два дроу привлекли бы внимание хозяев, если те были поблизости, а Закнафейн знал, кто создаёт эти петляющие, пересекающиеся, переплетённые лабиринты.

Меньшие отверстия принадлежали токквам, червям длиной почти со взрослого дроу. Они двигались сквозь камень так же быстро, как дроу – через пустое пространство. Токквы Зака не пугали – он знал, что легко разделается с одним или несколькими, а кроме того, они были не агрессивны, если их не провоцировать.

Однако крупные тоннели, в которых он мог идти, не сгибаясь, очевидно прорыли не токквы. Норы червей были гладкими, камень расплавленным, а эти крупные проходы – грубыми, рублёными и высеченными, причём не топорами.

Нет, эти проходы вырыли амберхалки, огромные, страшные и грозные. Амберхалки мгновенно набросились бы на него, а список врагов, которых Зак считал более опасными, был довольно коротким.

Однако при встрече с одиноким амберхалком в отличие от большинства дроу у него были шансы победить. Поэтому Беньяго и отправил его вперёд вместо остальных разведчиков, ни один из которых не справился бы с подобным чудовищем.

На том пятачке земли, который он занимал, Закнафейн был самим воплощением осторожности.

Нетерпение Беньяго его не волновало.

Осторожность окупила себя. Он подошёл к изгибу, заворачивающему налево. Из левой стены торчали острые камни. Он начал огибать эту груду, и когда убедился, что она не представляет опасности, обратил внимание на тоннель впереди – и услышал слабый шёпот.

Он вскарабкался на груду камней, осторожно ставя ноги, чтобы не перевернуть случайный булыжник. Приблизившись к более крутому участку изгиба, он опустился на живот, подполз к краю и выглянул за него. Область впереди представляла собой скорее пещеру, чем тоннель, место, где пересекалось множество проходов на разных уровнях, создавая подземную версию луга. Перекрёсток зарос мхом и был заселён сверкающими червями, благодаря чем был ярче, чем большая часть оставшихся позади тоннелей, обеспечивая Закнафейну лучший вид.

Сначала он увидел глубинного гнома – крохотное создание с тонкими ручками, но широкими плечами, одетое в серое, с киркой на поясе, толстым плащом на плечами и крупным ранцем на спине.

Напротив него неподалёку стояла высокая женщина-дроу – наверняка жрица, судя по роскошной мантии с пауками. Она располагалась спиной к Закнафейну, и он как будто заглядывал ей через правое плечо.

Гном что-то протянул женщине. Она взяла и поднесла к глазам, потом кивнула.

– Ты добудешь это для меня, – тихо сказала она.

– Я добуду это для вас, – ответил гном.

– Ты добудешь это быстро.

– Я добуду это быстро.

– Ты будешь осторожен.

– Я буду осторожен.

– Но если тебя раскроют, ты убежишь – сюда, ко мне.

– Всегда к вам, – отозвался гном.

У Закнафейна отвисла челюсть от этого странного разговора, но когда он попытался разобраться, на ум пришло кое-что другое.

Он должен был броситься туда и присоединиться к беседе.

Он шевельнулся, затем спохватился.

– Нет, поспеши, – сказал он себе – или подумал, что сказал. – Они хотят стать друзьями. Тебя ждёт огромная выгода!

Закнафейн закрыл глаза, сражаясь с принуждением, потом открыл их – как раз вовремя, чтобы увидеть, как нечто ползёт – нет, не ползёт, а парит – над камнями с другой стороны прохода.

Каждый инстинкт воина твердил ему, что здесь что-то не так. Волоски на затылке, на руках, встали дыбом. Кожу щипало. Мускулы напряглись.

Он не мог определить, что именно здесь… не так, но знал, что это правда.

Закнафейн пополз назад, соскочил с груды камней и бросился наутёк.

– Отряд Джарлакса следил за нами, – сказала Иккаре Больфей после разговора Иккары с глубинным гномом Симвином. – Ты хорошо выбрала место встречи.

– Разумеется, – отозвалась Иккара. – Я потратила много времени на подготовку. Я хорошо знаю Джарлакса. Он умён для мужчины – и не собирается позволять дому Ханцрин угрожать его торговым связям за пределами Мензоберранзана, особенно свирфнеблинам, и особенно если они и в самом деле нашли арандур.

– Ты имеешь в виду – знаешь Джарлакса достаточно хорошо, чтобы ненавидеть его?

Иккара пожала плечами, как будто это неважно – что, конечно же, было неправдой.

– Конфликт между двумя отрядами, семьей и бродягами, неизбежен. Оба ищут славы за пределами города, а это означает – перейдут дорогу друг другу. Будет лучше, если всё закончится быстро.

– Лучше для нас, если мы сможем посмотреть и насладиться этим, – поправила Больфей, и Иккара не стала с ней спорить.

– Кто победит? – спросила Больфей.

– Разве кому-то есть дело?

– Ивоннель Бэнр, например. Она любит своего утраченного сына, а также то тайное знание и власть, которую он ей приносит.

– Справедливо, но этот бой не перенесётся в Мензоберранзан, – предсказала Иккара. – Это прощупывание, случайная стычка, не больше. Хотя шахтёры-гномы могут оказаться в самой гуще конфликта, который им не по силам.