Текст книги "Без пощады (ЛП)"

Автор книги: Роберт Энтони Сальваторе

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 27 страниц)

Щёлкнувший кнут выбил у него оружие и захлестнул руку достаточно сильно, чтобы Зак сумел дёрнуть его на себя, прежде чем убрать кнут.

Это был не особенно сильный рывок – но его хватило, чтобы мужчина немного подался вперёд, и угол его обороны слегка изменился. Для большинства это ничего не означало, но для Закнафейна брешь была огромна, и он ею воспользовался.

Его меч пронзил живот противника. Тот распростёрся в стороне, хватаясь за рану. В ближайшее время в бой он не вернётся.

– Как ты смеешь! – воскликнула жрица. – Ты знаешь, кто я такая?

– Мёртвая жрица, – ответил Зак. – Не имеет значения, кем ты была до этого.

– Ты обрёк себя! – зарычала на него жрица. – Узри же перед собой прислужницу Богини Хаоса!

Она продолжала читать грозные речи, пока Зак не оборвал её, воспользовавшись кнутом как восклицательным знаком в ответ, вытянув оружие в его полную восьмифутовую длину, чтобы хлестнуть жрицу по лицу. Он воспользовался силой кнута, прочертив полосу экстрапланарного пламени прямо по её щеке ко рту.

Она завопила и отшатнулась, струйка крови ударила с левой стороны её разорванного лица.

Или не крови?

Изумление Зака по поводу густой субстанции, вытекающей из щеки женщины, не заставило его остановиться – как раз наоборот. За годы битв он понял, что мгновение нерешительности может стать фатальным, поэтому рефлексы ответили на его спутавшиеся мысли, бросив оружейника вперёд.

Но он резко остановился, ведь дроу перед ним уже не была дроу. Йоклол показала себя во всём своём ужасном великолепии. Её жреческая мантия разорвалась на части, когда носительница раздулась и приняла свою демоническую форму.

– Обречён, глупый мужчина, – булькающим возгласом, похожим на лопающиеся пузыри в горячей луже грязи, сказало создание. – Я…

Зак прыгнул на чудовище, нырнув между качающимися отростками, и глубоко вонзил свой меч в мерзкое туловище. Он увернулся от рвоты из жидкой грязи, вырвал свой меч и воткнул его снова.

Йоклол задрожала и закачалась, махая своими восемью щупальцами, промахиваясь почти каждым ударом, но всё-таки тяжело задев несколько раз оружейника.

Закнафейн игнорировал эти попадания, принимал их. Он бил снова и снова, полный решимости одолеть демоническую тварь за счёт голой свирепости.

Внезапно она снова стала дроу, обнажённой, по-прежнему с разорванной щекой. Прислужница отпрыгнула назад, выпрямилась и ткнула пальцем в Закнафейна, швырнув в него мощную псионическую атаку и приказ: «Стой!»

И он остановился, как будто получив удар огромным булыжником.

Йоклол сощурила свои красные глаза.

– Я заберу тебя с собой, – пообещала она. – Госпожа Ллос…

Зак прекратил свой обман – он почувствовал телепатический натиск, но его это не остановило! – и снова хлестнул её кнутом, по лицу, затем подскочил, чтобы добить.

Но она пропала, оставив облако бурлящего зелёного дыма и вони. Зак задохнулся, ему обожгло глаза. Он знал, что надо убираться, знал, что нужно найти этого демона, пока тот не сыграл ещё какую-нибудь штуку.

Он споткнулся и сглотнул поднявшуюся к горлу рвоту.

Нужно выбраться. Нужно выбраться.

Облако сопровождало его, окружало его, душило, и только тогда Зак понял правду – облако вони не было заклинанием. Облако было самой прислужницей.

Закнафейн бешено замахал мечом, но газ просто клубился вокруг.

Он не мог сбежать!

Он не мог её ударить!

Оружейник попытался крикнуть, и его вырвало.

Он попытался бежать, споткнулся и уронил меч. Он потянулся за ним, но внезапно передумал, выпрямился и взял обеими руками кнут, яростно размахивая им вперёд и назад, с каждым щелчком разрывая материальный план. Повсюду вокруг горели огненные полосы, части облака трещали и сверкали искрами. Газ протестующе шипел.

Чувства подводили его, глаза горели. Зак знал, что вдохнуть – значит лишиться сознания, и вместо этого испустил долгий и громкий вой протеста и злости. Всё это время его кнут продолжал хлестать, и воздух вокруг сочился пламенем.

Затем к его крику присоединился агонизирующий голос йоклол, снова облёкшейся в тело дроу. Зак лишь на миг взглянул на неё – достаточно, чтобы заметить, что она усеяна резкими пылающими разрывами; жестокие удары кнута иссекли её материальные тела.

Она повернулась к нему, словно для удара, но Зак, который так и не остановился, теперь взмахнул своим кнутом не вперёд или назад, а наискосок. На этот раз он не стал щёлкать, а обернул кнут вокруг её шеи.

Закнафейн повернулся, дёрнул и отпрыгнул от неё, потянув изо всей силы. Оплёвший шею кнут развернул её, потащил, вывел из равновесия, сбил с ног. В падении она продолжила разворачиваться и тяжело приземлилась на спину.

Зак отпустил свой кнут, выхватил оставшийся второй меч и набросился на неё сверху, вонзив клинок обеими руками в её грудь.

Йоклол взметнулась и завопила. Она на короткое время вернулась в своё настоящее обличье, прежде чем растечься чёрной слизью – от которой Закнафейн отскочил, опасаясь за свой меч, испугавшись за свой кнут, который оказался под слизью.

Но нет, эта слизь не была живой и не сражалась. Демоническая тварь просто расплавилась, дымом утекая с материального плана в свою родную Бездну.

Оружейник задыхался, горели глаза, горело горло. Он тяжело опустился на камни и едва не рухнул полностью.

Ему потребовалось какое-то время, чтобы осознать, что он не один. Он повернулся и увидел мужчину Ханцрина, которому пронзил живот, в нескольких шагах от себя.

Мужчина стоял ровно – или пытался, но не мог, по-прежнему прижимая руку к животу. Он бросил меч и поднял вторую руку, умоляя о пощаде.

Зак просто смотрел на него. Ему не хватало воздуха, чтобы ответить, не хватало сил, чтобы встать и встретить противника.

Ханцрин захромал прочь, взгляд Зака сопровождал его на каждом шагу.

Пока он не пропал из виду.

В этот момент Зак соскользнул на землю и лишился сознания.

ГЛАВА 18
Вино из гнилых ягод

– Он очнулся, – услышал Закнафейн, силясь поднять веки. Зрение медленно возвращалось, открывая небольшую фигуру перед ним…

Свирфнеблин.

Руки Зака рефлекторно устремились к мечам, но он расслабился, когда обнаружил, что оружие по-прежнему при нём, и когда появилась более знакомая фигура, нависшая над гномом.

Закнафейн сел, схватился за гудящую голову, и на миг зажмурился, чтобы прогнать боль. Открыв глаза, он обнаружил руку Джарлакса, протянутую, чтобы помочь ему встать.

– Ядовитый газ, – пробормотал Зак.

– И, судя по всему, хороший удар по голове, учитывая шишку над твоим левым глазом, – ответил Джарлакс на всеобщем подземном вместо языка дроу.

Зак принял руку и поднялся на ноги, чуть покачнувшись. Он оглядел пол, по-прежнему дымившийся от растворившейся демонической слизи.

– Думаю, мы можем согласиться, что это была не жрица дроу, – заметил Джарлакс.

Зак огляделся вокруг, повторяя мысленно бой. Ответив, он посмотрел на Джарлакса, желая оценить реакцию наёмника:

– Йоклол.

От внимания Зака не укрылась тень, пробежавшая по лицу Джарлакса. Зак понял, что тот ожидал такого ответа, но подтверждение серьёзно его огорчило.

– Ханцрины с йоклол? Что это значит?

– Я не знаю, – признался Джарлакс, который просто терпеть не мог эту фразу.

Закнафейн взглянул мимо него и заметил мужчину, сидящего у стены – оружейник проткнул ему живот ранее.

– Это ты о нём позаботился?

– Конечно. Представляю тебе Интарна Велля.

– Интарна Велля Ханцрина, – сказал Зак.

– Не обязательно, – отозвался Джарлакс с хитрой усмешкой, которую Зак так часто видел. – Могу ли я надеяться, что ты не убьёшь его, пока я отведу этого гнома обратно к хранителю тоннелей?

– Хороший вопрос.

– Он не прикончил тебя, пока ты здесь валялся, – заметил Джарлакс. – А мог бы.

Зак посмотрел на Джарлакса, потом на раненого Ханцрина.

– Хорошо, – сказал Джарлакс, как будто это был ответ. – Я скоро вернусь, а если нет… ну, беги.

Зак кивнул, по-прежнему размышляя о своём поединке с йоклол и о том, что осталось от демонического существа.

Он уничтожил прислужницу Ллос – по крайней мере, нанёс ей весь вред, который вообще можно было нанести существу нижних планов на этом плане бытия.

Он пытался не думать о последствиях.

– Он говорит правду, – настаивал Симвин, обращаясь к хранителю тоннелей Белвару. – Он спас меня, а проклятые дроу сражались с другими проклятыми дроу.

– Скажу тебе, я удивлён, что кто-то из этих проклятых дроу ещё жив, – ответил Белвар Диссенгальп. – На их клинках больше крови, чем на губах – слюны.

– Но этот спас меня, и он был не один, – продолжал Симвин.

– Спас тебя от собственной глупости, ты хочешь сказать.

Симвин нервно поёрзал.

– Да, – признался он.

– Ладно, пойдём, – пригласил его Белвар и повёл в парадный зал пещеры из нескольких помещений, которую использовал как дом и как рабочее место одновременно. Внутри опёрся о камень странный дроу в широкополой шляпе и с раздражающе самоуверенными манерами, заложив руки за голову, скрестив лодыжки и демонстрируя примечательную пару высоких, потёртых чёрных сапог – ещё более примечательную для Белвара из-за доклада, что дроу вошёл в Дун Арандур абсолютно бесшумно.

– Не будьте слишком суровы к мастеру Симвину, – сказал дроу, оттолкнувшись от камня, чтобы встать прямо. – Он предал вас не по собственной воле. У него даже выбора такого не было. Враги подчинили его магией, а не обещаниями личного обогащения. Нельзя считать бедного мастера Симвина виноватым.

– Ты просишь меня поверить тебе на слово, – ответил Белвар. – Я достаточно стар и знаю, что верить дроу – рискованная затея.

– Мой подручный освободил его от волшебного подчинения, – сказал Джарлакс.

– Ты вмешался как раз тогда, когда мы узнали, что это Симвин продался дроу, стал красть нашу руду и продавать её.

– Он сделал куда больше, – ответил Джарлакс и посмотрел на качавшего головой Симвина. – Скажи ему, иначе скажу я.

– Это пустяк, – буркнул заметно разнервничавшийся гном.

– Это очень важно для… – Джарлакс посмотрел на Белвара. – Как вы его назвали? Дун Арандур?

– В чём дело? – спросил низким и ровным голосом Белвар, а потом обратился к Симвину: – О чём он говорит?

Симвин сделал долгий глубокий вдох.

– Я не знаю, сколько им рассказал, – признался он. – Немного – я бы не стал. Они хотели меня убить.

– И?

– Я бы не стал этого делать!

– Мастер Симвин молчал, и они бы заставили его дорого заплатить, – вмешался Джарлакс. – Они хотели, чтобы его предательство зашло дальше простой продажи руды.

– Разве этого недостаточно? – спросил Белвар.

– У него не было выбора, – повторил Джарлакс. – Его подчинили магией, но когда они попросили о большем…

– Они хотели знать все наши сторожевые посты и магические печати, – признался Симвин. – Когда я не смог принести им достаточно руды, они решили прийти и забрать её, и убить всех вас. Но я отказался.

– Так и есть, – подтвердил Джарлакс.

– Они бы меня убили! – взмолился Симвин.

– Нет, вряд ли, – удивил его и Белвара Джарлакс. – Они бы пытали тебя, пока ты бы всё не рассказал.

– А потом убили, – предположил Белвар, кивнув. Он утешающим жестом положил руку на плечо Симвина, заметно смягчившись.

– Вероятно, нет, – снова удивил их обоих Джарлакс.

– Симвин знает тайну обработки арандура, верно? – спросил Джарлакс, а потом рассмеялся, когда на лице хранителя тоннелей Белвара появилось ужасно подозрительное выражение.

– Мне всё равно, – воскликнул Джарлакс, подняв руки. – Но для вас это важно. Я подозреваю, они выбрали Симвина именно из-за этого навыка. Вот что я скажу, хранитель тоннелей Белвар: тебе следует лучше всего защищать тех подопечных, которым известна тайна, потому что она стоит дороже руды.

Белвар продолжал мерить странного дроу скептическим взглядом.

– Мой долг здесь исполнен, – объявил Джарлакс. – Я не мог позволить такому произойти – ради Симвина, ради вас, ради всего Дун Арандура и да, ради себя. Мои интересы в установлении прочных отношений с вами и Блингденстоуном действительно отчасти эгоистичны. С готовностью это признаю.

– Не в моих полномочиях устанавливать торговые отношения с дроу, – спокойно ответил Белвар.

– Разумеется! – сказал Джарлакс. Он улыбнулся и низко поклонился, взмахнув своей огромной шляпой. Он не стал надевать её обратно и указал на свою лысую голову, добавив:

– В подходящее время я поговорю с королём Шкниктиком. Благодарю вас, великодушный хранитель тоннелей, и с вашего позволения – откланяюсь.

У Белвара отвисла челюсть. Он уставился на Джарлакса, и искра узнавания нарушила его спокойный облик.

– Почему мне кажется, что ты откланяешься и без моего позволения?

– Я предпочитаю его получить, – ответил Джарлакс.

– Ладно, – уступил Белвар.

Закнафейн осторожно приближался к зданиям До'Урден. Не раз он косился на северо-запад, в сторону ближайшего крупного выхода из пещеры Мензоберранзана. Не раз он подумывал просто вскинуть руки, признавая поражение, и сбежать далеко-далеко, не оглядываясь.

О позволил взгляду скользнуть дальше на запад, в сторону Браэрина и «Сочащегося миконида», размышляя, увидит ли ещё когда-нибудь таверну.

Джарлакс выгнал его из Бреган Д'эрт.

Командир наёмников сказал Заку возвращаться к матери Мэлис и даже забрал его волшебный кнут.

Зак хотел что-то возразить, но не смог. Он с нетерпением ждал Джарлакса в «Сочащемся микониде», пока тот занимался своими делами. Зак знал, где находится наёмник, поскольку нужные ответы можно было найти лишь в одном месте. Джарлакс посетил верховную мать Бэнр, и та наверняка предупредила его о недопустимости дальнейших действий, способных огорчить Паучью Королеву.

Закнафейн До'Урден убил прислужницу, и его время в Бреган Д'эрт подошло к концу.

Может быть, его время жизни тоже подошло к концу.

Он посмотрел на северо-запад, к выходу. Врата были для него закрыты – по эмоциональным, если не рациональным причинам, осознал он к своему отчаянию. Было слишком поздно. Его единственным спасением от будней был Бреган Д'эрт, а теперь Закнафейн знал, что пройдут годы, прежде чем у него появится хотя бы шанс поговорить с Джарлаксом. Если он проживёт так долго.

Он в последний раз посмотрел на северо-запад, на выход, и плечи оружейника опустились под грузом неизбежности.

Потом Закнафейн выпрямился и подумал о сыне, которого ещё не успели до конца испортить.

Бегство – не вариант.

Он направился в дом До'Урден, полный решимости защищать сына от печальной судьбы последователей Ллос.

– Он слишком ненавидит тех, кто носит мантию Паучьей Королевы, – сказала Даб'ней Тр'арах Джарлаксу, когда обнаружила его за столиком таверны в одиночестве. – Он не может себя контролировать. Он поддаётся чистой ярости.

– Тебя он пока не убил.

– Я не угрожала ему и не пыталась вторгнуться в его разум, – ответила она.

– Ты предпочла другие пороки, я знаю, – уколол её Джарлакс.

Даб'ней рассмеялась.

– Закнафейн – хороший мужчина. Слишком хороший для жизни, которую мы создали в Мензоберранзане.

Джарлакс поднял на неё неожиданно равнодушный взгляд.

– Кто?

– За… – хотела ответить она, прежде чем уловила, в чём дело.

Закнафейна больше не было. Он уже не принадлежал к Бреган Д'эрт, а значит, это была не забота Джарлакса. Даб'ней долго присматривалась к непроницаемому наёмнику, пытаясь найти хоть какой-то намёк на известную ей правду: Джарлаксу было больно. Из всех дроу Закнафейн был ближе всего к тому, кого наёмник мог бы назвать другом.

– Несмотря на всё твоё щегольство, мой милый, – осмелилась она прошептать, наклонившись к нему. – Несмотря на все твои достижения, коварство и изумительные способности, ты остаёшься здесь пленником, как и все мы. Я остро чувствую твою боль.

Даб'ней поцеловала его в щёку и ушла, пару раз оглянувшись на каменнолицего наёмника.

Разумеется, он ничем не выдал своего согласия, ничем не выдал своей личной боли. Ведь в обществе последователей Ллос эмоциональная привязанность была слабостью, а слабость вела к бедам и гибели.

Но Даб'ней уже долго служила в отряде наёмников, хотя сейчас она отдалилась сильнее, чем раньше, и проводила больше времени в «Сочащемся микониде» с другим выжившем из её дома, Харбондейром, даже помогала ему управлять заведением, и использовала свои божественные силы, чтобы очищать яд – по крайней мере, предназначенный тем, кому Джарлакс не желал смерти. Она годами не участвовала в обычных ежедневных активностях и интригах Бреган Д'эрт, много месяцев даже не слышала имя Закнафейна, пока он не появился снова, чтобы отправиться вместе с Джарлаксом в приключения.

Она вздрогнула, вспомнив об этом. Когда Даб'ней услышала о его возвращении, в глубине души она надеялась, что оружейник больше времени станет проводить в таверне, рядом с ней. Она скучала по нему, скучала по его прикосновениям.

Она сосредоточилась на бесстрастном лице Джарлакса и понимающе улыбнулась.

Он скучал по Заку сильнее. Она соскучилась по оружейнику – ощутила дрожь предвкушения, когда тот после стольких месяцев вернулся под крыло Бреган Д'эрт. Но это было ничто по сравнению с тем, что чувствовал Джарлакс. Во всех отношениях, кроме физического, его отношения с Закнафейном были куда более близкими. Он сделал, как ему недвусмысленно приказали.

И это причиняло ему огромную боль.

ГЛАВА 19
Бродячий вирм

Год Бродячего Вирма, 1317 по Летосчислению Долин, для Джарлакса и его отряда прошёл неплохо, а первые месяцы 1318 обещали быть ещё лучше. Теперь Бреган Д'эрт стал полноценным участником замыслов не только дома Бэнр, но и многих других верховных матерей правящего совета. Хотя торговые отношения со свирфнеблинами сложились не так, как надеялся Джарлакс – король Шкниктик отказывался продавать арандур за любую разумную цену – дом Ханцрин так и не восстановился после произошедших событий, и этот удар более чем стоил потерянной руды. Жрицу Ду'Келв так и не назначили старшей жрицей – и скорее всего не назначат никогда, чему Джарлакс был рад, поскольку та обладала авантюрной жилкой и по-прежнему могла обратить взор за границы Мензоберранзана.

Даже если никакого анклава Арах не существует, и это был всего лишь обман двух проказливых йоклол.

Ду'Келв заявила – и наверняка заявляет до сих пор – что она действовала по приказу пары прислужниц. Лишь это спасло её от абсолютного краха. Однако было очевидно, что она ничего не знала. А если и знала, то не понимала их цель, учитывая, что подобная авантюра могла закончиться только катастрофой.

В любом случае, Ду'Келв приструнили, и Джарлакс сомневался, что она сумеет вернуть себе прежний статус. И, что более важно, дом Ханцрин тоже поставили на место.

Да, дела Бреган Д'эрт шли хорошо, и теперь Джарлакс хотел на какое-то время притихнуть, занявшись построением шпионской сети за границами города, которую мог бы использовать, злоупотребляя расположением (относительным), которым пользовался он сам и его отряд.

Помогало и то, что сам город тоже успокоился, по крайней мере, если судить по слухам. Ничего удивительного: самым беспокойным домом дроу, обладавшим какими-то заметными силами, сейчас был только дом До'Урден, и даже нетерпеливая Мэлис не горела желанием мутить воду, пока её драгоценный сын находится в академии.

Конечно, с этой ненасытной жрицей возможно было всё.

Эта мысль вызвала улыбку на лице Джарлакса, когда он вошёл вечером в «Сочащийся миконид». Таверна была переполнена, так что Джарлакс подошёл прямо к бару и встретился взглядом с Даб'ней и Харбондейром. Выглядели они как-то странно.

Оба одновременно указали ему подбородком в сторону, и когда наёмник проследил за их знаком, улыбка покинула его лицо, сменившись изумлением – исключительный для этого дроу случай.

Поскольку там, в другом конце таверны, сидел Закнафейн.

Джарлакс взял себя в руки и взглянул на Даб'ней, подняв два пальца. Когда та кивнула, бродяга снова повернулся к старому другу, ещё раз собрался с духом и подошёл к нему.

– Так-так, оружейник возвращается, – поприветствовал его Джарлакс.

Зак не поднял взгляда, глядя в другую сторону.

– Надеюсь, один из двух заказанных тобой стаканов – для меня.

– Это если ты позволишь мне присоединиться.

– Как иронично, – отозвался мужчина, которого выгнали из Бреган Д'эрт.

Джарлакс присел.

– Сколько лет, – сказал он. – Сколько времени прошло, друг мой? Лет пять?

– Больше. Я был занят.

– Несомненно, обучал своего наследника. В академии уже ходят слухи о его талантах.

– Он мог бы победить тамошних мастеров, – констатировал факт Закнафейн.

– Я видел, как ты сражаешься. Я не сомневаюсь.

Подошла Даб'ней и поставила перед ними кружки. Она потрепала Зака по плечу и молча отошла, и Джарлаксу было очевидно, что они с Заком уже успели переговорить.

– Что привело тебя сюда?

– Мне не рады? – спросил Зак.

– Ещё как рады, разумеется. Выпивка за счёт заведения – до тех пор, пока оно принадлежит мне.

Наконец, Зак повернулся и посмотрел на Джарлакса прямо.

– Значит, мне можно сидеть за твоим столом, но нельзя служить в твоём отряде.

– Это было давно.

– Неужели я искупил свою вину? – был ответ, и как же Джарлакс скучал за этим сарказмом! Немногие из последователей Ллос смели прибегать к сарказму, поскольку сатиру легко можно было выдать за еретические высказывания. После целых поколений, живущих в подобном обществе, немногие дроу вообще задумывались об игре слов. Ещё меньше было тех, кто умел играть словами хорошо, и лишь Закнафейн когда-либо бросал вызов искусству Джарлакса по части истинной иронии.

– Я сижу здесь с тобой, в таверне, которой, как всем известно – хотя никто этого не признаёт – владею я сам, – ответил Джарлакс. – Это начало, не правда ли?

Зак поднял тост за эту мысль.

– Мне не помешало бы отвлечься, – признал оружейник.

– Тебе хватит простой информации?

– Значит, ответ нет.

– Ты уничтожил прислужницу, – откровенно сказал Джарлакс. – Ты знал, кто это, когда добивал её.

– Иначе она убила бы меня.

– Если таково было её суждение… – Джарлакс позволил своему голосу затихнуть.

– Пожимаешь плечами, – фыркнул Зак. – Неужели Джарлакс покорился бы прихотям демона-йоклол? Будь в том коридоре ты, а не я, жрица была бы уничтожена. Так в чём дело, Джарлакс? Ты оставил бы руководство Бреган Д'эрт и принял бы свою судьбу?

– Вижу, ты плохо помнишь, насколько очаровательным я могу быть, – сказал бродяга и хитро улыбнулся. – Я переубедил бы прислужницу.

– Прекрати! – потребовал Зак.

Джарлакс поднял руки, молча извиняясь за то, что шутит над такой тяжёлой ситуацией. В конце концов, это Зак, а не Джарлакс расплачивался за случай в тоннелях.

– Посмотрим, что я смогу узнать, – пообещал Джарлакс. – Я был бы безумно рад отменить события того дня, по крайней мере в том, что касается тебя. Так что я загляну в Бездну. Может быть, время исцелило эту рану – или приглушило пламя гнева, по крайней мере.

– А может быть, твоё любопытство раздует это пламя заново, – ответил Зак.

– Я буду хитёр.

Зак поднял ещё один тост – беспомощным и обречённым жестом.

– За хитрость.

– И другие сведения, – сказал Джарлакс, подавшись вперёд. – У меня есть агенты в Мили-Магтир. Твой сын хорошо справляется. Его умения не остались незамеченными.

– Он хорошо справляется, – ответил Зак, – а это значит, что он внимает их проповедям. Так они работают. Они вырывают нору и толкают тебя внутрь, пока весь свет не останется далеко позади. Ты сам себе копаешь бездушную могилу – ложь за ложью, поступок за поступком.

– Ты избежал этой участи.

– Разве? Я сижу здесь, хоть и невольная – но всё-таки пешка.

– Я нашёл бы тебе жрицу для убийства, будь это в моих силах, – сказал Джарлакс.

Зак резко поднял на него взгляд, затем рассмеялся. Он снова поднял кружку, на сей раз с определённым энтузиазмом и немалой благодарностью. В нужный момент хитрый Джарлакс подобрал подходящую шутку, чтобы пробиться сквозь тёмные тучи на душе у Закнафейна.

– Мы снова отправимся на приключения вместе, – пообещал Джарлакс как можно более убедительно. Но сам он в это не верил, и видел, что Зак не верит тоже.

Но оба должны были по крайней мере притвориться.

Без этого они оставались ни с чем.

– И это всё ради утоления твоей страсти? – спросила Закнафейна Даб'ней, лёжа в его объятиях однажды ночью несколько месяцев спустя. После визита Зака в «Сочащийся миконид» они возобновили свою связь – даже несмотря на то, что с тех пор Зак встречал Джарлакса всего пару раз и лишь мимоходом.

– Моя верховная мать – Мэлис До'Урден, – ответил он, провозглашая очевидное.

– Может быть, тебе наскучила единственная партнёрша.

– Несмотря на все её многочисленные недостатки, в делах плоти мать Мэлис едва ли можно назвать скучной, – ответил Зак. – Почему ты думаешь, что в наших с ней свиданиях участвует лишь одна партнёрша?

Даб'ней беспомощно рассмеялась.

– Репутация действительно её опережает.

– Её репутация не знает и половины.

– Но всё равно, – сказала Даб'ней уже серьёзно. – Зачем ты здесь? Что мы здесь делаем?

– Может быть, я пытаюсь вернуть расположение Ллос, чтобы снова присоединиться к Бреган Д'эрт, – ответил Зак. – А может быть, Даб'ней просто не может передо мной устоять.

Женщина закатила глаза ещё прежде, чем Зак закончил шутку вторым предложением.

– Нет, правда, – сказала она. – Мы здесь, и да, я хочу быть здесь и вовсе не жалуюсь! Но почему? Почему я здесь? Для меня риск…

Она замолчала, качая головой.

– Какой? Ты боишься потерять милость Паучьей Королевы, переспав с мужчиной, который победил прислужницу?

– Не признавай этого, – упрекнула его Даб'ней, отстраняясь. – Никогда не говори об этом – со мной или кем-то другим.

Зак убрал с неё руку и перекатился на спину, глядя вверх на нескольких светящихся червей, которых держала у себя в спальне Даб'ней. Они извивались и ползали по потолку, как будто пытались сложиться в буквы – а может быть, в слова или ответы. Одна лишь мысль об этом заставила Зака рассмеяться. Как будто ответ на великую дилемму Ллос можно было найти в простейших формах жизни!

Возможно, простота действительно служила противоядием от запутанных сетей главной ведьмы.

– Я не воспринимаю это, как риск, – тихо и спокойно сказала Даб'ней. Она тоже улеглась на спину и тяжело вздохнула. – Мне нечем рисковать, хотя я по-прежнему не понимаю, почему получаю божественные заклинания, оставаясь в немилости у Ллос.

– Может быть, потому что ты служишь её.

Даб'ней быстро перекатилась на бок, нахмурившись.

– Ты можешь даже не знать, – сказал Зак. – Да и знает ли кто-то из нас? Она Госпожа Хаоса – а кто среди детей Ллос создаёт хаос лучше Джарлакса?

Гримаса Даб'ней растворилась.

– Почему-то эта возможность кажется мне ещё хуже.

– Потому что это безвыходная западня.

Женщина снова вздохнула.

– Ты по-прежнему не ответил на мой первый вопрос. Зачем ты здесь?

– Зачем ты вообще спрашиваешь?

– Ты не любишь меня, Закнафейн. Ты не можешь. На самом деле, я знаю, что где-то в глубине своего сердца ты испытываешь отвращение.

– Война между нашими семьями закончилась целую вечность назад, – ответил Зак. – И никто из нас всё равно не был тому причиной. Мы делали, что могли, чтобы выжить – как практически все в этом проклятом месте.

– Не из-за войны! – сказала Даб'ней. – Как ты можешь меня любить, раз я жрица той, кого ты отвергаешь и презираешь? Жрица! Несмотря на все мои промахи, я поклялась в верности Ллос.

Зак пожал плечами, прокручивая её слова у себя в голове. Он не мог отрицать правду, но эти факты ничего не значили. Он представил сражение между Бреган Д'эрт и домом До'Урден, которое привело бы его в помещение, где Даб'ней творила свои заклинания – он помнил, как штурмовал дом Де'Вир!

Но нет, оружейник не смог бы её убить. Даб'ней была жрицей Ллос, но только не в своём сердце – и не в сердце Зака.

– Мы здесь, потому что здесь мы в безопасности, потому что мы понимаем друг друга – наверное, даже лучше, чем самих себя, – сказал Зак.

– В дверь может ворваться толпа драуков и убить двух еретиков сразу, – ответила Даб'ней. Разве это безопасность?

– Эмоционально, – сказал Зак. Он перекатился на бок, чтобы посмотреть на неё, и нежно погладил её по мягкой щеке. – Мы здесь, потому что здесь нам не приходится лгать.

– О чём?

– Обо всем. Наверное, когда мы здесь, или когда работаем в команде Джарлакса, мы находим убежище от собственных жизней, целиком построенных на лжи.

Зак был рад тому, как жадно Даб'ней его слушала. Она внимала каждому слову оружейника. Для неё это было не менее важно, чем для него.

– Так они это и делают, да? – спросил он.

– Делают что?

– Впутывают нас в свои сети. Сделали тебя жрицей богини, которую ты не любишь.

Даб'ней пошевелила губами, пытаясь сформулировать ответ, но просто покачала головой, предлагая ему продолжать. Сейчас Закнафейн импровизировал, рассуждал на ходу – это была уже не продуманная теория. Конечно, он часто размышлял на эту тему, но внезапно ему всё стало ясно.

– Они рассказывают ложь, и хотя мы не верим, они говорят о ненависти – к эльфам на поверхности, глубинным гномам или другому дому дроу – и хотя мы не соглашаемся, мы не смеем возражать, – сказал Зак. Он вспомнил свои собственные дни в Мили-Магтир и подумал о сыне, своём несчастном сыне, который сейчас там застрял. – Интересно, сколько дроу в толпе слушателей согласились бы с нами – но нет, мы не узнаем никогда. Потому что мы избрали единственный доступный путь, дорогу, которая ведёт прочь от изгнания и худшей судьбы.

– Дорогу к жизни драуком, – согласилась Даб'ней.

– Путь самосохранения. И поэтому мы киваем, иногда смеемся над их чудовищными жестокими шутками над теми, кого должны ненавидеть, и хотя мы не верим их лжи или даже считаем, что осознаём жестокость их шуток, угроз и яда, мы киваем, а в лучшем случае – молчим. Мы их соучастники. Мы последовали в вырытую ими крупица за крупицей яму и огрубели. Ложь и яд стали просто словами, которые ничего для нас не значат. Они копают глубже, лгут громче, ненавидят сильнее, и мы соглашаемся, и теперь меньшая ложь и яд в сравнении кажутся нам приемлемыми.

Даб'ней растеряно нахмурилась и покачала головой, и Заку показалось, что он её теряет.

Неважно. Сейчас он уже говорил с сам собой, а не с нею, наконец распутав самую страшную паутину.

– И мы тоже начинаем лгать и становимся соучастниками, – осознал он. – И дыра вокруг становится глубже, превращается в стены, из которых нам не спастись. А потом поступки – мы убиваем для них. Какого-нибудь гоблина, кобольда или другое мелкое существо. Что-то меньшее. Не личность. Неважно. Всё, что важно – мы нанесли удар в поддержку их обмана и продолжили соучастие.

Они лгут громче и ненавидят сильнее. Их ложь и ненависть и поступки становятся только хуже – это путь в одну сторону. Глубже. Мы зарываемся вместе с ними. Мы потерялись в их бездне.

Дыхание Даб'ней стало отрывистым. Закнафейну показалось, что женщина жалеет, что вообще задала ему этот простой вопрос.