Текст книги "Без пощады (ЛП)"

Автор книги: Роберт Энтони Сальваторе

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 27 страниц)

ГЛАВА 27
Зловредная инфекция

– Что мы здесь делаем? – прошептала Далия на ухо Энтрери. Вместе с Ивоннель и Пвентом они лежали на краю поросшего лесом уступа, глядя вниз на большое собрание дроу. Ближе всего к ним находилась самая большая группа со знамёнами дома Бэнр – хорошо знакомыми Энтрери, который однажды оказался в подземельях именно этого могущественного дома.

– Слишком многое стоит на кону, – прошептал в ответ он. – Может быть, мы найдём способ помочь.

– Против этого? – недоверчиво спросила Далия. Она протянула руку и обвела огромное войско смертельно опасных дроу.

– Чего ты от меня хочешь?

– Глубоководье, – ответила она. – Давай вернёмся и расскажем о здешних событиях. Поднимем лордов. Может быть, это единственная надежда Гонтлгрима.

Энтрери поднял ладонь, чтобы заставить её замолчать, покачал головой и посмотрел на двух их спутников.

Пвент был совсем рядом с Ивоннель. Дроу как будто совсем не тревожило присутствие вампира.

– Значит, убей меня, – умолял дварф. – Но излечи от этого проклятия, умоляю. Мне говорили, что ты сильнее всех. Аватар самой Ллос. Уж наверняка…

– Я уже сказала тебе, Тибблдорф Пвент, – оборвала его Ивоннель. – Никому не известно лекарство от твоей болезни. Если бы оно было, я бы нашла его, клянусь. Но увы – его нет.

– Тогда убей меня насмерть.

– Ты сказал мне, что смог сесть на трон Дварфийских Богов, – ответила Ивоннель. – Разве это не даёт тебе надежду?

– Я думал, что найду способ контролировать его, – признал дварф. – Может быть. Но это проклятие, госпожа, это проклятие… оно не оставляет меня, и голод возвращается. Я могу сдержать его сотню раз, но сто первый заставит меня вонзить зубы в шею Медноголовой.

– Твоему королю Бренору предстоит великое сражение, – напомнила ему Ивоннель. – Ты утолишь свой голод на его врагах.

– На время, – мрачно ответил дварф.

– А когда всё закончится, если не передумаешь, я прекращу твою… болезнь.

– Что же тогда будет с бедным Пвентом? – спросил Пвент.

– Тебя не будут винить, – вмешался Артемис Энтрери. – Я видел. Сдаться своему проклятию – не порок. В конце ты поймёшь, что ранят лишь те вещи, в которых ты по-настоящему виноват.

– Да что с тобой стало? – прошептала Далия на ухо Энтрери, и в её голосе слышалось не беспокойство, а скорее неприязнь.

Энтрери посмотрел на неё и беспомощно пожал плечами.

– Оставайся здесь и найди своё место, Тибблдорф Пвент, – сказала ему Ивоннель. – А сейчас уходи. Если ты не можешь найти свой путь, если ты думаешь, что я неправа, напомнив тебе о долге, тогда напади на врагов короля Бренора. Перед нами несколько сотен дроу, способных умертвить тебя. Но я повторяю – сейчас не время. Боюсь, нам предстоит сражаться в войне.

После того, как Пвент покинул их, превратившись в летучую мышь. Ивоннель повела двух других вниз по склону к знамёнам дома Бэнр. С каждым шагом Далия беспокоилась всё сильнее и продолжала дёргать Энтрери за рукав, и когда он оглядывался, движением головы показывала, что им давно следовало отсюда уйти.

Наконец, оказавшись совсем рядом с лагерем дроу, Энтрери замедлил шаг.

– Ты хочешь, чтобы мы предстали перед верховной матерью? – прошептал он Ивоннель.

– Я хочу, чтобы вы были свидетелями, – пояснила она. – Я не знаю, что найду там, не знаю, позволит ли тётя мне уйти. Если нет – вы должны рассказать всё королю Бренору.

Она замолчала, потом сняла кольцо и протянула его убийце.

– И прошу, верни это Кэтти-бри.

– Если они не позволят тебе уйти, почему ты думаешь, что мы сможем выбраться? – буркнула Далия.

Ивоннель улыбнулась в ответ на этот выпад, ведь, конечно же, это был именно выпад: явный намёк на то, что Ивоннель предст Далию и Артемиса, чтобы спастись самой. Ивоннель выпрямилась и огляделась вокруг.

– Думаю, мы уже достаточно близко, – объяснила она, не отвечая Далии, затем достала пару круглых каменных дисков. Она подняла один из дисков к губам и что-то прошептала. Звук раздался из другого диска.

– Они похожи на посыльные камни, или, точнее, камни яснослышания, – объяснила она. – Расстояние намного более ограниченное, но действуют они куда лучше, пока держится магия. Долго она не продлится, но вы услышите достаточно, чтобы понять всё, что нужно знать Бренору.

– И мы будем сидеть здесь и ждать, пока они нас не поймают? – раздался следующий саркастичный вопрос Далии.

Ивоннель беспомощно покачала головой и вынула кусок верёвки. Она прошептала волшебную формулу, оживляя заклинание, и бросила конец верёвки вверх. Тот застыл в воздухе, как будто прикрепившись к какому-то незримому крюку. Ивоннель шагнула назад и дала им знак подниматься.

Энтрери был знаком с заклинанием, так что он запрыгнул на верёвку и пополз вверх. Достигнув вершины, он затянул себя в созданное Ивоннель надразмерное пространство.

Снизу он выглядел очень странно – как будто вошёл в пустоту, исчезая дюйм за дюймом, пока его тело переходило с материального плана в это отдельное измерение.

Далия большую часть жизни провела среди Красных волшебников Тэя. Она не удивилась и не слишком успокоилась, но тоже поднялась вверх и вошла в карманное измерение, втянув следом за собой верёвку, чтобы спрятать её от чужих глаз.

Ивоннель не стала дожидаться, пока она залезет, прежде чем броситься бежать. Время действия двеомера на её посыльном камне было ограничено.

Более того, женщина-дроу испытывала настоящий страх. Она знала, что наступил критический момент – в том числе, и для её собственной безопасности. Всё зависело от этих мгновений.

Но в первую очередь Ивоннель просто хотела с этим покончить, потому что знала – промедлив, она уже не сможет заставить себя.

Для неё было бы намного проще и выгоднее просто не мешать всему, что делает Квентл.

– Мы всё ещё можем сбежать, – сказала Далия Энтрери, пока они сидели в пустом надразмерном пространстве. – Ивоннель нас не остановит. Наверное, даже обвинять нас не станет. А вампиру-дварфу будет всё равно, если он не собирается нас укусить.

– Мы уже это обсуждали, – мрачно ответил Энтрери.

– Нет, не обсуждали. Ты просто продолжал тащиться дальше, как будто находиться здесь – не полное безумие. Посмотри на них! – сказала Далия. Она заметила, что Энтрери крепко сжимает каменный диск, врученный ему Ивоннель, как будто пытаясь заглушить их разговор.

– Ты тоже ей не доверяешь, – сказала Далия, кивнув на его руку. – Она сказала тебе, что это яснослышание, но ты боишься, что она солгала и теперь шпионит за нами.

– Доверие даётся мне нелегко, – ответил убийца.

– О чём я и говорю. Посмотри на них. Огромное войско, любых трёх воинов которого скорее всего хватит, чтобы победить нас. Мы сидим здесь меньше чем в лиге не от одной, а сразу от двух чудовищных сил, обе из которых могут уничтожить нас, если найдут – и скорее всего так и сделают. Это безумие, целиком и полностью, и с нашей стороны – безумно принимать в этом участие. Ты же не думаешь, что мы действительно можем на что-то здесь повлиять.

– Скорее всего, ты права.

– Так давай уйдём!

– Нет.

– Почему?

– Потому что я не могу. Я их не оставлю.

– Их? Твоих друзей?

Тон, которым она произнесла это последнее слово, едва можно было назвать одобрительным.

Энтрери разочарованно взглянул на неё.

– Что насчёт меня? – настаивала Далия. – Я была рядом с тобой. Я отправилась на край света, чтобы спасти тебя! Прямиком в дом Маргастер. Я сражалась с демонами и этими жуткими осами. Всё ради тебя. Разве это ничего не значит?

– Как и Реджис, – ответил Энтрери, охладив её пыл. Он добавил: – Не сомневайся в моей благодарности…

– Может быть, я сомневаюсь не в этом.

– В моей любви?

– А разве ты знаешь, что значит это слово? Я хочу выйти из этой безнадёжной ситуации. Если бы ты любил меня…

– Значит, в моей верности?

– Да!

– А как же моя верность к ним? К Реджису, который помогал тебе на каждом шагу. К Кэтти-бри…

– К Дзирту, ты хочешь сказать.

– И к нему тоже, даже если он мёртв.

Далия неожиданно замолчала, и Энтрери не смог прочесть выражение на её лице. Но оно испугало его.

И тогда они услышали голоса из связующего камня. Ивоннель прибыла к границам лагеря дроу и потребовала предстать перед двором верховной матери Квентл.

Энтрери шевельнул рукой и сделал глубокий вдох.

Далия отвернулась и выглянула в небольшое окошко на материальный план, которое оставляли заклинания, подобные этому фокусу с верёвкой. Она почти немедленно вздрогнула, заметив движение среди деревьев.

Она потянулась за спину и коснулась ноги Энтрери, и он быстро встал, тоже заметив движение.

Затем – две фигуры, двух мужчин, человека и дроу, идущих среди деревьев.

Он знал обоих, причём достаточно хорошо. Он подошёл к окну. Далия схватила его за руку.

– Не надо, – сказала она.

– Это Вульфгар.

– И Киммуриэль, – сказала Далия. Дроу. Самый опасный дроу перед целым войском тёмных эльфов.

Это заставило Энтрери замереть, но только на мгновение. Потом он покачал головой и отстранился от неё, выкинул верёвку из окна и соскользнул на землю, буквально возникнув из воздуха перед Киммуриэлем и Вульфгаром.

Довольно скоро Энтрери взобрался по верёвке обратно, следом за ним – Вульфгар, а Киммуриэль, которому Энтрери сообщил о действиях Ивоннель, отправился дальше на встречу с верховной матерью.

Энтрери и Вульфгар обнаружили ожидавшую их недовольную Далию.

– Прекрасно, теперь Киммуриэль знает, что мы здесь, – сказала она. – Пожалуй, настало время уйти.

Энтрери скептически взглянул на неё.

– Послушай, – сказала она, протягивая подслушивающий диск. – Ивоннель только прибыла, и теперь они обсуждают союз с матерью Жиндией.

У Энтрери отвисла челюсть – на это ему было нечего сказать.

Как и Вульфгару.

– Нам нужно убираться, и быстро, – сказала Далия. – Далеко, далеко отсюда.

– Похоже, это единственный выбор, – сказала Ивоннель верховная мать Квентл, когда та неожиданно присоединилась к рядам жриц Бэнров, До'Урденов и Фей-Бранч в неглубокой пещере, укрывшей их от адского шара в небе.

– Вы считаете, что мать Жиндия сумеет победить объединённые силы Мензоберранзана – даже с её драуками? – спросила Ивоннель. – Или хотя бы один только дом Бэнр?

– А ты считаешь, что у нас будут объединённые силы Мензоберранзана? – парировала Сос'Ампту, и её взгляд на Ивоннель сказал младшей дроу, что сейчас Сос'Ампту не в восторге от неё, и что она почти наверняка оказала сильное влияние на Квентл в этом деле. – Или что дом Бэнр выйдет из этого конфликта с достаточными силами, чтобы отразить нападение матери Мез'Баррис, которое за этим последует?

Ответа у Ивоннель не было. Возможно, они были правы. Возможно, мать Жиндия пользовалась высочайшей милостью Ллос и единственным шансом дома Бэнр уцелеть в такое опасное время было признать это и присоединиться к славе завоеваний Жиндии.

Но Ивоннель казалось, что многое этому противоречит – из-за прошлых действий Ллос, которые привели к уничтожению Демогоргона, и из-за того, как Паучья Королева вела себя лицом к лицу с Дзиртом. В этом не было смысла. В этот критически важный момент ей казалось, что смысла вообще нет. Она чувствовала себя потерянной, как будто что-то было не так.

Но кроме этой логики и чувств оставалось сердце Ивоннель, изо всех сил сопротивляющееся подобному поступку. Она хорошо узнала Дзирта и его друзей. Они такого не заслуживали. Однако дроу в ней смеялась над подобным проявлением совести, осуждая её слабость, и Ивоннель серьёзно раздумывала над тем, чтобы сдаться и предать своих новых друзей.

Разве у неё был иной путь?

Что она упускает?

– По приказу Ллос мы заполнили Мензоберранзан демонами, – после некоторой паузы напомнила она своей тёте. – Мы оказали Ллос огромную услугу, уничтожив физическую форму великого Демогоргона. То сражение возглавил дом Бэнр – вопреки желаниям и поступкам матери Жиндии и дома Меларн.

Она оглянулась на мать Зирит Ксорларрин До'Урден в поисках поддержки, поскольку они выступили против Меларнов, когда Жиндия осмелилась атаковать ослабевший дом До'Урден. – Зачем Ллос покидать нас сейчас, после всех последних событий?

– Может быть, потому, что мы не справились с её испытанием, – ответила Сос'Ампту. – Она показала нам Закнафейна, похищенного из её хватки, и показала нам Дзирта, не покорившегося её воле. Нашим испытанием, очевидно, было пленить их и уничтожить. Мы так глупо это проигнорировали, а мать Жиндия всё поняла.

– Ты этого не знаешь, – сказала Ивоннель.

– А ты не знаешь, что это неправда, – рявкнула Сос'Ампту. – Что я знаю точно, так это что матери Жиндии, а не верховной матери Бэнр, подарили двух захватчиков для выполнения этой задачи, а теперь – целое войско драуков, чтобы закончить дело, а скорее всего – покончить и с нами.

И снова с этим было трудно спорить.

И снова Ивоннель не видела в этом никакого смысла.

Кроме того, она боялась, что её это сердце заставляет считать, будто смысла нет, и не позволяет взглянуть на вещи иначе.

Какая-то суматоха снаружи прервала их разговор, и затем глаза присутствующих вдруг расширились, когда несколько стражников Бэнров втащили в пещеру тёмного эльфа, хорошо известного своими необычными талантами и знакомствами.

– Здравствуйте, – поприветствовал их Киммуриэль, когда стражники его отпустили. Он вывернулся, чтобы расправить рубаху, и добавил: – Ещё раз, – заметив Ивоннель.

– Что ты здесь делаешь? – властно спросила Сос'Ампту одновременно с Квентл, которая произнесла: – Где Джарлакс?

– Подозреваю, что в Гонтлгриме, – ответил верховной матери Киммуриэль. – Я уже давно его не видел.

– В таком случае, – спросила Квентл, – зачем ты здесь?

– У меня есть сведения, которые могут быть для вас ценными, – ответил Киммуриэль. – О текущей ситуации, с которой вы столкнулись, и о чём-то ещё более важном. Вы правы, когда опасаетесь матери Жиндии и даже окружающих. Первая жрица матери Мез'Баррис Таайрул прямо сейчас возвращается со встречи с матерью Жиндией, где она предложила союз – и, похоже, даже клятву верности – верховной матери дома Меларн.

Это вызвало злые усмешки и проклятия, но никто не казался удивлённым. Дом Бэнр всегда мог рассчитывать на предательство матери Мез'Баррис Армго.

– Кажется, у нас скудный выбор, – сказала Квентл.

– Не просто скудный, – ответила Сос'Ампту. – Никакой. Объединившись со вторым домом – и наверняка со многими другими – вооружённая демонами и армией одарённых драуков, возвращённых к жизни для службы ей, мать Жиндия наверняка добьётся своего. Мы должны принять волю Ллос.

– Ты просишь нас отдать положение, которое дом Бэнр занимал тысячу лет? Отдать всё, что веками строила наша верховная мать Ивоннель Вечная?

– Отдать – иначе у нас всё это заберут, без шанса отыграться в будущем, – спокойно ответила Сос'Ампту.

Мать Зирит громко втянула в воздух, её старые губы звучно хлопнули. На кону стояла и её собственная судьба, поскольку Жиндия Меларн нескрываемо её ненавидела и давно обвиняла в ереси из-за привычки её семьи возвышать мужчин.

– Ты просишь нас поступить неправильно, – осмелилась сказать Ивоннель, хотя оспаривать моральную сторону эдиктов Ллос всегда было дерзостью – и зачастую заканчивалось фатально! – Интересно, когда это перестало иметь для нас значение?

Сос'Ампту и многие другие потрясённо уставились на неё.

– Наш долг перед самой Ллос, – сказала Сос'Ампту, когда к ней вернулся дар речи. – Это – единственно правильно.

– Разве? – спросил Киммуриэль Облодра.

Сос'Ампту бросила на него угрожающий взгляд.

– Ты будешь говорить, когда тебе скажут говорить, или не будешь говорить вовсе!

– Я прошу тебя говорить, – сказала Ивоннель, встретив взгляд Сос'Ампту, и не отводя глаз. – Твой простой вопрос многих здесь шокирует. Расскажи нам – расскажи им – что ты имеешь в виду.

Ивоннель знала, что невероятно рискует, позволяя этому мужчине говорить. Но что им было терять?

– Я прошу вас, Ивоннель, и вас, верховная мать, открыть мне ваши разумы, поскольку там я могу передать вам обеим куда больше, чем способны простые слова, – сказал Киммуриэль. – Я поделюсь с вами всем, что знаю.

– Но не с остальными, – резко заметила мать Зирит. Когда все повернулись к ней, старая мать, восседающая на её призванном волшебном диске, добавила:

– Ты расскажешь Ивоннель, которая не является верховной матерью, не восседает в правящем совете, не… что?

– Она обладает воспоминаниями верховной матери Ивоннель Вечной, – напомнил Киммуриэль. – Жрица Ивоннель сможет понять последствия того, что мне удалось узнать, как и верховная мать Квентл. Они лучше меня информированы и подготовлены, чтобы рассказать всем остальным об этих последствиях, про эту истину.

– Как самоуверенно, – сказала Зирит.

– Я не притворяюсь, что понимаю тебя или твою проклятую семью, Облодра, – добавила мать Биртин. – И я тебе не доверяю.

– Ни капли, – согласилась Зирит. – Берегитесь, верховная мать. Этот мужчина не забыл, что это мать и правительница дома Бэнр, ваша мать, бабка Ивоннель, обрушила еретиков-Облодра в Клорифту.

– Потому что мы были еретиками, – со вздохом повторил Киммуриэль. Он посмотрел на двух женщин-Бэнров, к которым обращался. – Может быть, в том, что я хочу вам показать, вы увидите кое-что и на этот счёт.

– Скажи вслух! – потребовала Сос'Ампту.

Киммуриэль и Ивоннель оба подумали, что именно личность заговорившей и её настойчивость заставили верховную мать Квентл поднять руку и приказать Сос'Ампту замолчать.

– Мы можем не доверять ему, но станет ли кто-то отрицать, что именно Киммуриэль привлёк на нашу сторону силу разума улья в битве с Демогоргоном? – напомнила Квентл. – Неужели мы так быстро обо всём забыли?

– Может быть, теперь разум улья сможет предложить вам свою мудрость, – сказал Киммуриэль, и Квентл кивнула.

– Мы получаем мудрость из молитв Ллос, – напомнила Сос'Ампту. – Разве этот иллитидский разум улья – твой бог, Облодра?

Киммуриэль замолчал, обдумывая вопрос.

– Он не всеведущ, но знает больше большинства, поскольку то, что можно спрятать в устной речи, не спрячешь внутри. Бог? Нет. Но он и его конечности-иллитиды составляют библиотеку истины, где не может существовать ложь, о лживости которой не будет известно.

Пока все другие пытались расшифровать неожиданный ответ, Квентл кивнула, отвела Киммуриэля и Ивоннель немного в сторону и дала ему знак начинать.

Псионик закрыл глаза и установил сначала связь с Квентл, затем с Ивоннель, и тогда телепатически рассказал им правду. Обе сопротивлялись, в особенности Квентл – и даже отпрянули, едва не нарушив связь, когда Киммуриэль сообщил им, что для иллитидов Ллос вовсе не была богиней. Она была воплощением вреда, инфекцией. Ллос была горькими аргументами, проповедующими гордость и зависть, жадность и власть – но ничего больше. Она была вечной ложью, увлекающей говорящего и слушателя в глубокий мрак.

Он убедил их, что это лишь вера иллитидов – которую он не разделяет – и Квентл перестала бороться.

Он рассказал им обо всём, что произошло с Увунивиском и разумом улья, и эмпатически подтолкнул двух женщин вспомнить падение дома Облодра, чтобы получить необходимую перспективу. У них были эти воспоминания – у Квентл сразу как у участницы и свидетеля, поскольку они обладали всей памятью Ивоннель Вечной, а это именно она направила силу Ллос, чтобы повергнуть дом.

Затем он начал передавать остальное – очевидные выводы, совпадающие с его объяснением верований иллитидов, и более конкретно – то, что он узнал о внезапном восхождении Жиндии. Но Квентл снова остановила его, мысленно закричав на псионика.

Киммуриэль открыл глаза и обнаружил глядящую на него верховную мать.

– Ты не можешь делать подобных заявлений, – вслух сказала она.

– Я лишь передаю то, что узнал в разуме улья. Я решил, что будет лучше вам рассказать.

– Верховная мать может быть не согласна, – заметила Ивоннель. – Иногда незнание означает невинность.

– Ты ведь не веришь ему! – закричала на неё Квентл.

– Бывают времена – такие, как сейчас – когда я больше не знаю, во что верить, – ответила Ивоннель.

– Неужели мы должны оставаться в неведении? – спросила Зирит с другой стороны пещеры.

– Да, верховная мать, я тоже требую, чтобы этот мужчина говорил открыто, – сказала Сос'Ампту.

Ивоннель посмотрела на неё, потом на Киммуриэля, и кивнула.

– Вам это не понравится, – сказала верховная мать.

– Я в этом уверена, – сказала Сос'Ампту, и другие согласно кивнули.

– Хорошо. Начни с заявления этого иллитида, – приказала Квентл, когда к ним присоединились другие.

– Увунивиск, – сказал Киммуриэль. – Разум улья раскрыл в нём агента Ллос, разносчика заразы среди иллитидов.

– Заразы? – спросила Сос'Ампту.

– Они так видят, не я, – ответил Киммуриэль и солгал, потому что начал считать Паучью Королеву именно инфекцией. Ллос была внутри каждого разумного существа – тёмная и эгоистичная часть разума. Болезнь, инфекция, чаще всего – хорошо подавленная. Но только не тогда, когда Ллос брала этих существ к себе в рабство. Тогда зловредность росла, и возникали тёмные мысли. Даже сейчас, обдумывая это, Киммуриэль стал лучше понимать, почему Ллос несколько раз пыталась захватить разум улья – и, скорее всего, продолжает пытаться прямо сейчас. Как велика может стать её сила, если инфекцию начнут разносить иллитиды с их способностью проникать в мысли разумных существ?

– С помощью воспоминаний вашей матери и тёзки я показал вам, что Ллос не впервые пытается подчинить иллитидов, – продолжал Киммуриэль. – В той давно минувшей эре скрыта тайна дома Облодра, которую даже я узнал лишь сейчас.

Он посмотрел на мать Зирит.

– Вспомните Смутное время, сто тридцать лет тому назад. Ваш дом считался в городе пятым, но вы знали, что превосходите Фен Тлаббар, который был на ступеньку выше, и более достойны, чем дом Облодра, уступавший только дому Бэнр и Баррисон Дель'Армго.

– Я согласилась с решением правящего совета, – запротестовала Зирит.

– Разумеется. Однако на самом деле вы готовы были принять превосходство Фен Тлаббар, но только не дома Облодра, – осмелился предположить Киммуриэль. – Мы были не самыми истовыми верующими, но мать К'йорл занимала более высокое место, чем вы. Вы думали, что причина тому – страх пред странной магией разума.

Мать Зирит не выразила несогласия.

– Но дело было не только в этом, – сказал Киммуриэль. – Мать К'йорл действительно пользовалась расположением Ллос в то время, поскольку по её поручению пыталась заразить разум улья. Но занималась она не только этим. Матери К'йорл было недостаточно того, что пообещала ей Ллос. Как вы помните, когда жрицы и волшебники ослабели в ходе Смутного времени, мать К'йорл стала ставить себя над самим порядком Мензоберранзана – даже над самой верховной матерью. И в своём высокомерии К'йорл пыталась сговориться с разумом улья, чтобы попытаться завоевать Мензоберранзан.

– Она хотела завоевать Мензоберранзан? – спросила Зирит.

– Она хотела завоевать Ллос, – ответил Киммуриэль. Он получил их полное внимание.

– Думаю, это правда, – сказала Ивоннель. – Когда я обращаюсь к подаренным мне воспоминаниям, я чувствую, что этот вывод справедлив.

Квентл согласилась.

– Разумеется, завоевать Ллос не вышло, – продолжал Киммуриэль. – Как и помешать ей. Ллос попыталась снова… и потерпела поражение.

Использование имени Паучьей Королевы и слова «поражение» в одном предложении вызвало недовольную гримасу на лице Сос'Ампту. Киммуриэль знал, что вступает на опасную почву, но зашёл слишком далеко, чтобы сменить курс.

Да и когда мужчина-дроу не вступал на опасную почву в окружении женщин своего народа?

– На сей раз она использовала заражённого ею иллитида в качестве агента, – сказал он.

– Ты продолжаешь использовать этот термин, «заражённый», – сказала Зирит. – Тебе следует лучше выбирать слова, касающиеся благословения нашей госпожи Ллос.

– Я использую терминологию иллитидов, – ответил он. – Я рассказываю вам об их убеждениях, подчиняясь приказу.

– И тот факт, что мы до сих пор не убили тебя за эту ересь, прекрасно объясняет, почему Ллос выбрала мать Жиндию, – сказала Зирит.

– Лучше превратить его в драука, – стала угрожать Сос'Ампту.

– Если Ллос действительно выбрала мать Жиндию, – вмешалась Ивоннель, застав их врасплох.

– Как мы можем в этом усомниться? – ответила Сос'Ампту. – Два захватчика!

– Киммуриэль утверждает, что вовсе не Ллос подарила великолепные конструкты матери Жиндии, – сказала Квентл.

– Это была её прислужница, Йиккардария, – сказал Киммуриэль.

– С благословения Ллос, разумеется, – сказала Сос'Ампту.

– Я думаю, что Ллос даже не знает об этом, – сказал Киммуриэль. – Точнее, я сомневаюсь, что ей есть хоть какое-то дело. Йиккардария затаила обиду на воина-дроу, который однажды изгнал её на столетие после того, как она показала ему свою истинную форму. Она была с домом Ханцрин, когда те соревновались с Бреган Д'эрт за торговые привилегии за границами Мензоберранзана. Она выдавала себя за жрицу Иккару, создавая хаос вместе с жрицей Больфей.

– Прислужницей Болифеной, – прояснила для других Квентл.

– Благодаря напоминанию Киммуриэля, я припоминаю этот инцидент, по крайней мере, доклад о нём, – сказала Ивоннель, и Квентл кивнула. – Ивоннель Вечная призвала Болифену, чтобы подтвердить доклад Джарлакса. Йиккардарию изгнали клинки Закнафейна До'Урдена.

Верховные матери заохали, а Сос'Ампту озвучила свои подозрения:

– Ты помнишь его благодаря напоминанию, или он просто вложил эту память в твои мысли?

– Это правда, – настаивала Квентл. – Закнафейн изгнал Йиккардарию на сто лет.

– А теперь она дала матери Жиндии средство расквитаться с Закнафейном.

– Могущества прислужницы не хватит, чтобы создать захватчика или управлять им, – с сомнением заметила Зирит.

– Йиккардарии дала их Малкантет, королева суккубов, любовница Демогоргона, – заявил Киммуриэль.

– Это безумие и глупость! – провозгласила Сос'Ампту. – Зачем Ллос допускать такое? Она получила огромную выгоду от уничтожения Демогоргона, но она…

– Затем, что Ллос не интересуют подробности, – оборвал жрицу Киммуриэль, вызвав у неё очередную гримасу ненависти. Киммуриэль знал, что скорее всего погибнет (и то, если ему повезёт), но продолжал. – Термины, которыми пользуются иллитиды, имеют под собой почву. Ллос обладает стремлениями инфекции, болезни, а не богини. Она не направляет. Скорее, она заражает. Она пытается найти хаос внутри каждого из нас и выпустить его на волю, и выбирает самый очевидный путь, чтобы устроить одну из своих величественных катастроф.

– Казнить этого глупца! – потребовала Сос'Ампту от верховной матери Квентл. – Мы должны немедленно превратить его в драука, чтобы он вечно страдал от боли! Может быть, тогда удастся предотвратить гнев Паучьей Королевы!

– Не могу отрицать, что Ллос это понравится, – тихо согласился Киммуриэль, но другие были сосредоточены на Квентл, которая с сомнением качала головой.

– Тогда это станет крахом дома Бэнр, – Квентл ответила Сос'Ампту, – какой бы курс мы ни избрали.

– Если того потребует Ллос, – настаивала Сос'Ампту. – Не могу сказать, что это незаслуженно.

Помещение взорвалось криками, женщины смотрели друг на друга в поисках руководства.

– Ллос ничего не требует, – вмешался Киммуриэль, перекрикивая Сос'Ампту, которая требовала от него замолчать.

– В этом вся её суть, – добавил Киммуриэль, когда Квентл утихомирила свою разъярённую и фанатичную сестру. – Ей всё равно. Ей всегда было абсолютно всё равно. Дело не в Бэнрах. Дело не в ком-то из нас. Дело в той инфекции, которую представляет собой Ллос, в заразе злобы, хаоса и борьбы.

– Ты умрёшь страшной смертью – или целые эпохи будешь умолять о ней, – пообещала Сос'Ампту.

Киммуриэль пожал плечами.

– Вспомните прошлое, – обратился он к Ивоннель с Квентл. – Далёкое прошлое. Самое начало. У вас есть эти воспоминания. Подумайте о том, как всё это началось, об основании города. Подумайте о маленькой лжи, принятой в замен на что-то, на какую-то небольшую выгоду, даже небольшое благословение. Так густеет тьма, шаг за шагом: принятая ложь, побуждающая к действиям – поначалу не таким уж плохим, хотя неправильным и несправедливым. Тьма сгущается в сердце.

– Почему ты терпишь речи этого глупца? Мать Жиндия обладает благословением Ллос, – вмешалась Сос'Ампту. – Все это видят – нашу погибель!

– Ллос всё равно, – осмелился ответить Киммуриэль, повторяя припев к песне его собственной гибели. – Какую власть она получила из-за действий Мензоберранзана, действий Ивоннель и верховной матери Квентл против её соперника, Демогоргона! Теперь она пытается получить разум улья иллитидов – пыталась, поскольку потерпела неудачу, её опять обнаружили и победили. Ведь пожиратели знают истину о ней, истину, которую я предложил вам. Она скорее болезнь, чем сущность, скорее инфекция, чем богиня. И несмотря на всё это, ей всё равно. Ей наплевать на Закнафейна До'Урдена – не она вернула его к жизни.

– Это была я, – призналась Ивоннель, вызвав потрясённые возгласы. Молодая женщина с фиолетовыми глазами беспомощно пожала плечами. – Я даже не знаю, как это сделала.

– Зато знаешь, что справилась без вмешательства Ллос, – предположил Киммуриэль. – Как ты сумела прочесть величайшее из заклинаний, само воскрешение, вопреки воле своей предполагаемой богини?

– Предполагаемой? – предупредила Сос'Ампту.

– Мы уже закрыли этот вопрос, – сказал ей Киммуриэль, заставив старшую жрицу зарычать. – Ивоннель смогла прочесть заклинание, потому что Ллос было всё равно. Её не беспокоит Закнафейн и уж точно не беспокоит Дзирт До'Урден. Возможно, он – самая большая шутка, которую Ллос сыграла со своими детьми за последние несколько веков. Мы считали его главным еретиком, но Ллос встретила его в тоннеле и снова попыталась обратить в свою веру. Она могла его уничтожить, но не стала. Она не стала!

Киммуриэль замолчал… и рассмеялся.

– Ты считаешь это смешным, Облодра?

– Конечно. Вы сами только что сказали – неважно, кто победит в великом замысле Ллос, потому что невзирая на последствия – на последствия для северной части Фаэруна или грядущую бурю, в которой решится иерархия Мензоберранзана – Госпожа Хаоса перейдёт к своей следующей игре. Вот что я узнал в разуме улья иллитидов, и с огромным риском сообщаю вам. Судить вам, не мне.

– Судить тебя скорее всего будет госпожа Ллос, – сказала Квентл, заставляя его замолчать. Он погиб, если не сумел до неё достучаться, но Киммуриэль не собирался лишний испытывать удачу. – Сейчас, пожалуй, самым простым и разумным образом действий будет объединиться с матерью Жиндией, закончить эти дела на поверхности, а затем сразиться в битве, которая может ждать нас в Мензоберранзане.

– Благодарю, верховная мать, – с поклоном сказала Сос'Ампту. – Мне не следовало сомневаться в ваших суждениях.