Текст книги "Без пощады (ЛП)"

Автор книги: Роберт Энтони Сальваторе

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 27 страниц)

Джарлакс встал, как вкопанный, когда той же ночью зашёл в «Сочащийся миконид». Он только что вернулся с тайной встречи с госпожой Сос'Ампту, где обсуждался дом До'Урден и неожиданный визит Закнафейна (который был известен Бэнрам, как старый сотрудник Джарлакса) в Арах-Тинилит. Так что возвратившись в таверну, он по-прежнему думал о старом друге – и за обычным столиком в углу у дальней стены обнаружил Закнафейна До'Урдена собственной персоной.

Джарлакс прикрыл свободный глаз и взглянул на оружейника через магию повязки, не в силах поверить, что его старый друг, которого наёмник не видел уже несколько лет, сидит за своим старым столом, сгорбившись над стаканом – так похоже на Закнафейна Симфрея, впервые посетившего это место.

Предводитель наёмников подошёл к бару и взял собственный напиток, затем отмахнулся от назойливых вопросов подчинённых и направился прямиком к столику Закнафейна, рухнув на место напротив оружейника с тем же удобством, с каким мог скользнуть в старые сапоги.

– За старые времена, – произнёс он тост, поднимая стакан.

Закнафейн настороженно взглянул на него на какое-то мгновение, потом кивнул и поднял свой стакан, чокнувшись с Джарлаксом.

– Я очень рад – или, может быть, следует сказать почтён? – что ты вернулся в моё скромное заведение, – заметил Джарлакс.

– Можешь так сказать, но я в это не поверю, – ответил Закнафейн, заставив товарища широко ухмыльнуться.

– Увы, ты видишь меня насквозь.

– Как тощий желатиновый куб.

На этот раз Закнафейн поднял стакан в тосте.

– Но сам остаёшься для меня непроницаем, как чёрное желе, – сказал Джарлакс, когда они снова чокнулись.

– В такое не поверит никто из твоих знакомых, но в этом и состоит очарование твоей лжи. Все знают, что ты лжёшь, но большинство слишком сильно старается понять – ради чего. Но я не такой, Джарлакс. Я знаю, что суть твоей лжи – в самом очаровании, и только. Обычно, по крайней мере.

– И ты различаешь, когда речь не только об очаровании?

– Разумеется.

– Я уже слышал такие заявления.

– От кого?

– От тех, кто прожил недостаточно долго, чтобы ты их знал, или погиб слишком почётно, чтобы я стал о них рассказывать.

Закнафейн размышлял над этим какое-то время, потом пожал плечами и взял ещё один стакан.

– Рад снова тебя видеть, – заметил через несколько секунд Джарлакс. Секунд, за которые отсутствующий взгляд Закнафейна съехал вбок. Что-то его беспокоило.

– Мне нужна твоя помощь, – сказал Закнафейн, возвращая взгляд к наёмнику.

Джарлакс не ответил.

– Я знаю, – сказал Зак. – Я годами избегал тебя, и вот – прихожу, когда того потребовала ситуация. Я понимаю…

– Ты мой друг, – оборвал его Джарлакс. – Мало найдётся тех, про кого я могу такое сказать. Если ты не пришёл бы за помощью, я был бы оскорблён.

Закнафейн кивнул.

– Вытащи меня отсюда.

– Откуда?

– Из города. Я хочу, чтобы ты вытащил меня из города.

– Тайно? Ты планируешь сбежать из Мензоберранзана?

– Нет, ничего такого. Я хочу просто уйти на какое-то время, но не навсегда. У меня впервые есть причина, чтобы остаться, более весомая, чем собственная слабость.

– Второй сын, – предположил Джарлакс, и Закнафейн кивнул.

– Так зачем уходить? – спросил командир наёмников.

– Ради него, второго сына, моего сына Дзирта, – объяснил Зак. – Мэлис использует…

– Мать Мэлис, – строго поправил Джарлакс, и Зак застыл, изумлённо глядя на друга. Джарлакс не смог притворяться серьёзным и рассмеялся.

– Говори, дружище. Что задумала эта мерзкая ведьма?

– Она использует Дзирта, чтобы наказывать меня и управлять мной – очень серьёзно наказывая его, – объяснил Зак. – В следующие несколько лет я практически не смогу ему помочь – я едва могу подойти к нему, а когда это случается, Мэлис часто показывает мне, как глупо с моей стороны вмешиваться в её замыслы.

– Значит, ты оставишь ребёнка Мэлис ради самого ребёнка?

– Как бы глупо это ни звучало, я больше ничего не могу поделать – а в те моменты слабости, когда думаю иначе, мне быстро напоминают, что к чему. За счёт Дзирта.

– Ты просишь о многом, – сказал Джарлакс, обдумав просьбу Зака. – Мэлис так просто тебя не отпустит – и, боюсь, Дзирту придётся несладко, если ты просто сбежишь.

– Нет, просто сбежать я не могу. Я хочу, чтобы ты всё устроил – так, чтобы Мэлис не смогла отказаться.

Джарлакс откинулся на спинку и потёр лицо. У него на примете была лишь одна миссия за пределами Мензоберранзана, и она включала в себя очень запутанную и опасную ситуацию, которая могла серьёзно навредить дому, заподозренному в участии на стороне Бреган Д'эрт.

Но в остальном эта миссия полностью соответствовала желаниям Закнафейна…

– Что ты знаешь о доме Ханцрин? – спросил Джарлакс.

– Ханцрин? – с заметным удивлением спросил Зак. – Каменные головы? Я только что был на Донигартене, забирал рофа у дочери дома Ханцрин. Малый дом, да? Про который никто не и не вспомнил бы, если бы не их поля и скот на Донигартене.

– Не такой уж и малый, и общее мнение скоро изменится, – заверил его Джарлакс. – Они контролируют большую часть городского хозяйства.

– Но они слабы.

– В городе – да, но у них есть ниточки, за которыми нужно следить и иногда подрезать. Пойми, они пользуются благосклонностью Ллос, и более того – благосклонностью восьми домов в правящем совете. Всех восьми. Даже Облодра.

– Похоже на устранение цели, – сказал Закнафейн. – Просишь меня убить кого-то в обмен на то, что вытащишь меня из города? Ну, если это жрица Ллос, то я согласен.

– Если бы всё было так просто! – ответил Джарлакс. – Нет, здесь необходимо куда больше – и опасности, и смекалки. Я сомневаюсь.

– Потому что я не опасен и не смекалист? – с фырканьем спросил Зак.

– Ты и то, и другое – возможно, больше любого из моих знакомых, не наделённых великой властью с рождения. Но последствия могут коснуться не только тебя. Они могут коснуться и дома До'Урден, если мы не будем предельно осторожными.

– Мы всегда предельно осторожны.

– Боюсь, что могу припомнить историю-другую о том, как мы бегали по паутинным балконам Чед Насада.

– Там нас было трое, – напомнил Закнафейн, и Джарлакс вздрогнул при упоминании Аратиса Хьюна, который когда-то был ближайшим союзником и главным советчиком командира наёмников. – И тогда я тоже, – продолжал Закнафейн, – был очень осторожен, смекалист и опасен. Смертельно опасен.

– Действительно. Я по-прежнему работаю кое над чем – мне нужно многое обдумать и проделать большую подготовительную работу, – пояснил Джарлакс. – Когда ты сможешь вернуться?

– Подозреваю, пройдёт по меньшей мере месяц, прежде чем я снова смогу улизнуть из дома До'Урден.

– Хорошо. Мне потребуется это время. И может быть, придётся обдумать эту возможность получше.

– А если это окажется невозможно?

– Тогда я найду другой способ вытащить тебя из Мензоберранзана на затяжной… отдых, – пообещал Джарлакс.

Закнафейн кивнул, затем прикончил свой напиток одним огромным глотком и встал из-з стола. Едва кивнув старому другу, оружейник покинул таверну, возвращаясь в дом До'Урден.

– Слышала? – спросил Джарлакс жрицу Даб'ней, подошедшую к столу, как только ушёл Закнафейн.

– Только окончание. Хочешь впутать Закнафейна в наши дела с домом Ханцрин? Он тесно ассоциируется с крупной городской семьёй, – предупредила она. – Ты запросто можешь развязать войну.

– Я всегда получаю выгоду от войны, – незамедлительно отозвался Джарлакс.

– И как велика будет твоя выгода, если Закнафейна убьют? – спросила Даб'ней. – Как велика будет твоя вина, если не убьют его, зато убьют его сына?

– Не так уж и велика, – признал Джарлакс. – И поэтому мы должны действовать с умом. Хочешь сказать, что расстроишься, если придётся отправиться в дикое Подземье вместе с Закнафейном?

Ответом Даб'ней стала улыбка, задержавшаяся на несколько мгновений, прежде чем жрица спросила:

– Думаешь, мать Мэлис отпустит его?

– Это лёгкая часть, – ответил Джарлакс. – Куда сложнее – то, что может случиться, пока его не будет.

Услышав собственные слова, наёмник задумчиво откинулся на спинку стула. Готов ли он зайти так далеко, пытаясь укрепить роль Бреган Д'эрт, как могущественной силы в Мензоберранзане? Вовлекая Зака, он действительно рискует развязать войну между домами, причины которой можно будет отследить до него. Хуже того, Джарлакс прекрасно понимал, что если в тоннелях Подземья дела пойдут скверно, скорее всего Ханцрины уничтожат всю его экспедиционную команду.

Включая Закнафейна, каким бы умелым тот ни был.

Готов ли Джарлакс так сильно рискнуть?

Время тянулось невыносимо медленно, пока Закнафейн продолжал заниматься своими обязанностями в доме До'Урден. Насколько мог судить оружейник, мать Мэлис не узнала про его тайную вылазку на Улицы Вони для встречи с Джарлаксом – по крайней мере, она не наказала за неё Дзирта и ничего не сказала самому Заку.

Теперь оружейник проводил время почти исключительно на первом ярусе, ярусе для простолюдинов, без продыха занимаясь с домашней стражей – координируя их дозоры и оттачивая боевые построения. Он поднимался на второй ярус лишь иногда, по ночам, когда Мэлис вызывала его к себе в постель.

Он не хотел делать ничего, что могло бы вызвать гнев верховной матери – теперь, когда у неё был способ причинить ему настоящую боль.

Уязвимость. Да, именно так. Закнафейн и представить себе не мог подобное чувство беспомощности и искренней эмоциональной боли. Он думал о многих часах, проведённых с младенцем после падения дома Де'Вир, о связи, которую установил с Дзиртом.

Теперь он подозревал, что Мэлис специально допустила эти визиты. Хотя собственное сердце женщины очерняла тень госпожи Ллос, она прекрасно понимала уязвимость родителя. Она наверняка считала это слабостью, и скорее всего с самого начала подозревала, что Закнафейн подобной слабостью наделён.

И была права. Теперь Зак отчётливо это понимал.

Впервые в жизни он боялся её. Впервые в жизни он знал, что она может его сломать. Она всегда могла убить Закнафейна, пытать его, даже превратить в драука. Упрямый Закнафейн способен был принять такой риск.

Но теперь… теперь Мэлис могла сделать всё это с его ребёнком.

Она могла сломать его.

Он работал с парой десятков воинов у загона для ящеров в задней части первого яруса, когда внутрь вбежала посыльная, задыхаясь от спешки.

– Закнафейн, оружейник! – выдохнула она, когда увидела Зака.

Каждый её шаг ударял по сердцу Зака, как будто кто-то бил его барабанной палочкой.

Молодая женщина резко остановилась, едва не врезавшись в него несмотря на исключительную ловкость дроу, и сунула ему пергамент.

– В тронный зал, немедленно, по приказу матери Мэлис! – выпалила она.

– Я занят…

– Немедленно! – крикнула на него женщина. – По приказу матери Мэлис отказ не принимается. Немедленно!

Зак взял пергамент у неё из рук и прочёл его на ходу, а потом отшвырнул, когда понял, что это всего лишь подписанная Мэлис записка без намёка на причину для спешки.

Он боялся, что знает, в чём дело. Он боялся за Дзирта.

Он изо всех сил старался шагать уверенно и твёрдо, пересекая зал и направляясь к возвышению, где сидела Мэлис в окружении троих дочерей. Его несколько утешал тот факт, что ни одна из них, даже Бриза, не казалась довольной – а ведь они были бы довольны, в особенности Бриза, ожидай его жестокое наказание.

Последние несколько шагов он приглядывался к Вирне, но она была бесстрастна, почти скучала.

– В последнее время тебя почти не видно, – сказала ему Мэлис, когда он подошёл к ступенькам, ведущим к трону, и поклонился.

– Я не покидал дом.

– Ты мало времени проводил среди знати.

– Мы уже семь лет не участвовали в войне, – объяснил Зак. – Я боюсь, что менее… преданные среди нас разучились сражаться иначе, чем в поединке один на один. Эти уроки следует обновлять, и поэтому я…

– Да, да, да, – отмахнулась Мэлис. – Уверена, что твои усилия хорошо нам послужат. Но ты оружейник, и твои обязанности не заканчиваются на том, чтобы выстраивать пешки в боевой порядок.

– Я доступен старшему сыну или любому знатному дроу для индивидуального обучения, если они того пожелают.

– Хватит разговоров об обучении, скучный глупец, – упрекнула его мать Мэлис. – Ты – одно из главных лиц дома До'Урден. Твоя самая важная роль – развлекать меня по моей причуде. Кроме того, ты должен быть доступен и в Мензоберранзане, а не только для сил нашего дома.

– Вы хотите, чтобы я отправился в город?

– Не на Улицы Вони, если ты на это намекаешь, – быстро ответила верховная мать. – Нет, время от времени возникают другие возможности, и я ожидаю, что ты будешь их использовать – чтобы ярко осветить девятый дом Мензоберранзана.

– Всегда к вашим услугам, великая мать Мэлис, – сказал он с очередным поклоном.

– Сегодня нам предложили как раз такую возможность, – объяснила она. – Верховная мать Бэнр послала мне записку про экспедицию, покидающую город с целью разграбить мелкое поселение грязных свирфнеблинов. Нам предстоит победить гномов, и я рассчитываю, что твои личные победы затмят всех остальных участников.

– Разумеется, верховная мать, – ответил Зак, не поднимая головы, пытаясь решить, как отнестись к этой новости. Была ли это экспедиция Джарлакса под прикрытием? Или поблизости действительно находится отряд глубинных гномов, от которого надо избавиться?

– Будь у северных ворот, когда свет Нарбондель достигнет высоты взрослой женщины. Доложишь… – она замолчала и прочитала имя на пергаменте, который держала в руках. – Доложишь городскому разведчику Беньяго Курту из первого дома, который возглавит вашу группу.

Закнафейн украдкой вздохнул с облегчением. Беньяго Курт действительно был знатным дроу из этого влиятельного дома, но также он считался одним из самых важных дипломатов и разведчиков в Бреган Д'эрт.

Закнафейн получил свой побег.

ЧАСТЬ 2
Укрепления и просветление

Я захвачен врасплох, и это намного больнее любых неприятностей, с которыми я встречался – даже в бою. В отличие от боя, боюсь, что восстановление окажется намного более сложным и займёт не один день, месяц, год или даже жизнь.

Если я вообще сумею отыскать путь к принятию моего сына и тех, кого он считает своими дорогими друзьями – тех, кого он ценит больше меня. Последняя мысль – вовсе не жалоба, ведь эти друзья были рядом с ним большую часть жизни, сопровождали его во многих приключениях и стояли плечом к плечу во многих битвах – легендарных сражениях, судя по тому, что рассказал мне Джарлакс.

Так что дело не в ревности и в не горечи по поводу его отношений с другими.

Кроме того, я сам виноват в своих текущих затруднениях. Я знаю об этом, но признаваться даже самому себе – больно.

Я слышу слова, слетающие с моих губ, рефлекторные шутки и уколы, и только увидев выражения на лицах собеседников – и услышав иногда разгневанную отповедь – только тогда понимаю, что нанёс оскорбление.

Я выпал из мира живых почти на две сотни лет. Может быть, настали другие времена, но кроме того – я оказался в месте, подобного которому никогда не знал в прошлой жизни.

Моя прошлая жизнь принадлежала тёмному эльфу, дроу Ллос. Я никогда не жил за пределами Мензоберранзана и провёл свои полвека только там, за исключением отдельных миссий, все из которых, кроме двух, проходили в Подземье и в основном заключались в патрулировании тоннелей вокруг пещеры, содержавшей мой родной город, или в других городах дроу под пятой Паучьей Королевы – обычно в Чед Насаде.

В той прошлой жизни я видел нескольких людей, пару дюжин дварфов и лишь горсточку эльфов. И я хорошо с ними обходился – даже старался заставить других быть такими же милосердными, насколько это возможно без того, чтобы обречь собственную жизнь.

Я думал, что это было правильно, было чем-то таким, что позволяло мне облечься мантией гордости. Как благородно поступает Закнафейн, отказываясь пытать или убивать дварфов просто за то, что они дварфы!

Я не видел собственных предрассудков и относил свои тихие, искренние чувства просто на счёт «порядка вещей».

Мне даже в голову не приходило, что в восхвалении собственной доброты тоже скрывалось молчаливое чувство превосходства. Молчаливое, но не могу сказать, что ненамеренное. Какое-то время я признавал ценность человека, дварфа, эльфа, полурослика или гнома как личности, а не как чудовищ-гоблиноидов – и хотя я пытался в своём кратком общении судить этих не-дроу по их убеждениям и тому, что было в их сердце, по их словам и поступкам, эти суждения выносил один лишь разум.

Их не было в моём сердце.

Заключалась ли причина просто в моём воспитании или дело было в обществе, в котором я жил, в «порядке вещей», правда в том, что я считал себя – дроу – выше. Я не признавал этого – может быть, не мог осознать – но обладал определёнными ожиданиями по поводу ограниченности других народов, физической и ментальной.

Теперь я отчётливо это вижу, особенно столкнувшись с реальностью, в которой мой сын женился на человеческой женщине, а она носит дитя человека и дроу!

Я вижу свои собственные предрассудки, но это не значит, что от них легко избавиться.

Нет. Я вижу правду каждый раз, когда с моих губ срывается насмешка, укол, подначка – унизительная для окружающих меня не-дроу или предназначенная напомнить тем немногим дроу рядом о «порядке вещей».

Теперь я знаю. «Порядок вещей» – самый упрямый и губительный демон из всех.

– Закнафейн До'Урден

ГЛАВА 7
Восемь сотен

Год Возрождения Дварфийского Рода

1488 по Летосчислению Долин

– У нас есть для тебя подарок, – сказала йоклол Йикардария верховной матери Жиндии Меларн, войска которой разбили лагерь в Кровоточащих Лозах, разрушенной деревне полуросликов.

– Похоже, он тебе понадобится, – хихикнула Эскавидне, другая служанка Паучьей Королевы. Их истинная природа не могла быть ещё более очевидна. Они явились не в своей естественной форме, похожей на обмякшую, полу расплавленную свечу из жидкой грязи, а в обличье прекрасных женщин-дроу – полностью, бесстыдно обнажённых. Однажды они объяснили Жиндии, когда та пожаловалась на отвлекающий эффект их присутствия, что для них облечься в тело дроу – всё равно, что надеть костюм животного, так зачем обременять себя жалкой одеждой, если голое тело намного более эстетично?

– Понадобится? – переспросила верховная мать, не скрывая своего скептицизма. – Дварфы заперты в своей норе без путей к бегству. Полурослики… – она замолчала и взмахнула рукой, приглашая йоклол взглянуть на распотрошённые здания. – Если верить докладам, Лускан пал перед Бревиндоном Маргастером, а Порт Лласт разрушен. Я практически завоевала Север – причём очень быстро.

– Практически, – сказала Йикардария.

– Нам передать госпоже Ллос, что ты отказываешься от её великого и щедрого дара? – добавила Эскавидне.

– Нет, конечно нет, – поспешила уточнить Жиндия.

– Где твои демонические орды? – спросила Йикардария.

– Внизу, сражаются на верхних ярусах комплекса, который дварфы зовут Гонтлгримом. Но скоро я переименую его в знак преклонения перед победоносной Паучьей Королевой.

– В верхних тоннелях. – сказала Эскавидне.

– Дварфы – упрямый противник, – добавила Йикардария. – Многие владыки демонов говорили мне, что за каждого погибшего дварфа приходится платить сотней демонов. Может, даже больше.

Жиндия Меларн пожала плечами.

– Ряды демонов можно восполнить. Они открыли ворота в Бездну, через которые постоянно проходят новые войска, в том числе – воскресшие младшие изверги, которых уничтожили днём раньше.

– Но старших демонов, способных на создание таких порталов, осталось меньше, чем было в начале твоего приключения, – напомнила ей Йикардария.

– Конечно. Поэтому я приказала им не участвовать в сражениях, – ответила Жиндия. – Признаю, не так-то просто заставить их выполнить этот приказ. Слишком любят убивать.

– Скажи нам, дитя, как ты поступишь, когда появятся первые человеческие армии, чтобы сразиться с тобой здесь? – спросила Йикардария. – Когда прибудут лорды Глубоководья со своими тысячами, а твои армии демонов останутся внизу – вести битву с дварфами?

Мать Жиндия напряглась.

– Ты думаешь, дварфы останутся сидеть в своей норе, когда ты отзовёшь демонов сюда? – продолжала Йикардария. – Они не трусы.

– Лускан…

– Лускан ничем тебе здесь не поможет, – настаивала Йикардария. – Город держится на грани – и так будет продолжаться месяцы, если не годы. Там остаются более грозные силы, чем войско Бревиндона.

– Главная башня, – произнесла Жиндия.

– Другие, – ответила прислужница.

– Если ты говоришь о наёмниках Джарлакса, отправляйся в Мензоберранзан и потребуй, чтобы верховная мать Бэнр усадила их на поводок, а его отхлестала плетью!

Обе йоклол хихикнули.

– Мир на поверхности широк, мать Жиндия, – сказала Эскавидне. – Здесь много сил, с которыми приходится иметь дело. Пока орды демонов сражаются под землёй, ты уязвима наверху.

– Но у меня есть дар Ллос, пауки-захватчики… – начала спорить Жиндия.

– Один из конструктов потерпел неудачу и был уничтожен, – вмешалась Йикардария, и кровь отхлынула от лица Жиндии. Йикардария пристально посмотрела на неё, давая понять, что приняла утрату захватчика близко к сердцу.

– Как такое возможно? – спросила Жиндия с редкой дрожью в её голосе.

– Другой вернулся в Бездну с победой, – добавила Эскавидне, – а значит, Дзирт До'Урден уничтожен. И за это ты получаешь награду. Твоя награда – подарок госпожи Ллос. Разве что ты так уверена, что он тебе не нужен, что готова отказаться.

Мать Жиндия осторожно улыбнулась, услышав эти новости, радуясь тому, что получит славу верховной матери, победившей заклятого врага Ллос. Однако она услышала их слова, и потому быстро ответила:

– Я с благодарностью и смирением приму любой дар от Паучьей Королевы.

Йоклол переглянулись, затем отступили от Жиндии. Каждая вытянула перед собой руки – левая рука сверху, правая снизу. Они переплели пальцы и начали петь, затем медленно разошлись, плавно проводя руками по воздуху, оставляя след чёрного дыма.

Этим дымом они начертили высокий и широкий дверной проём, затем отступили, продолжая петь, и дым засосало внутрь, где он заполнил область внутри образованного прямоугольника.

Пение стало громче, как будто требуя покорности от того, что находилось внутри. Через проём прошла большая паучья лапа, затем вторая, и наружу вышел крупный драук, быстро отступив в сторону.

Затем второй, а потом и третий, новые и новые драуки потекли вперёд – сотня, ещё одна сотня, собираясь в боевые построения, заполняя всю разрушенную деревню. Врата оттеснили дроу Меларн и эскорт драуков, который они привели собой из Мензоберранзана.

– Что это? – охнула мать Жиндия, едва протолкнув слова сквозь дрожащие губы.

– Когда драуков убивают, Ллос не освобождает их от службы, – сказала Йикардария. – Узри войско мёртвых драуков, еретиков-дроу утраченных веков. Теперь они твои – ещё большее войско.

Жиндия искала и никак не могла найти слов. Сотни драуков, покорные её власти? Она надеялась исполнить свою судьбу, разделавшись с еретиками – цель, которая казалась по крайней мере наполовину достигнутой – но теперь, с этой новой подаренной ею силой, чего ещё сумеет она достичь?

– Армия демонов не вечна, – сказала Йикардария, как будто прочитав её мысли. – Ни одна демоническая армия не может вечно присутствовать на материальном плане. Когда их не останется, Север будет захвачен – но не тобой и не надолго. Нет, твои союзники будут удерживать Лускан, Порт Лласт и земли северного побережья Меча. Но твоё место не здесь.

– Гонтлгрим, – сказала Жиндия.

– Думай шире, – ответила Эскавидне. – Мать Зирит, теперь из дома До'Урден, с радостью нанесёт удар и захватит великий комплекс и волшебную кузню для детей Ллос, а превосходство твоих союзников в Лускане вынудит Громфа Бэнра выбрать сторону – и несомненно он выберет твою.

– Мензоберранзан, – выдохнула мать Жиндия. – Я победительница главного еретика, и мои армии вернут Закнафейна в его могилу. Даже дом Бэнр склонится передо мной, когда я вернусь в Мензоберранзан с этим войском за спиной.

Йоклол переглянулись, улыбнулись, затем шагнули через свой портал и пропали – а за ними исчез и сам портал.

Когда они ушли, Черри Ханцрин, первая жрица могущественного дома дроу, союзников дома Меларн, осторожно подошла к матери Жиндии.

– О чём был разговор? – тихо спросила она. – Откуда и как появились эти драуки?

– Дзирт До'Урден мёртв.

Черри втянула воздух.

– Но всё же… это?

– Это? – со смешком отозвалась мать Жиндия. – Это, моя дорогая старшая жрица Черри, доказательство того, что твоя мать поступила правильно, заключив союз с домом Меларн. Это, старшая жрица Черри, победа.

Слово несколько мгновений висело в воздухе, и Жиндии понравилось, как оно звучит, так что она повторила его снова.

– Победа.

– Клянусь своей жёлтой бородой! Рад видеть вас в добром здравии, моя королева, – сказал Скиддидей Громобой Широкопояс, коренастый дварф с бородой, так сильно пострадавшей от неудачной попытки заплести её в косички, что она скорее напоминала пригоршню брошенных на пол червей, чем нечто приличествующее лицу живого существа.

– И я тоже рада тебя видеть, Скид… Громобой, – ответила королева Маллабритчес Боевой Молот.

Дварф, который сам дал себе это среднее имя и предпочитал, когда другие называли его именно так, просиял беззубой ухмылкой.

– Я просто подумал, что раз вы были на переднем крае сражения…

– Я получила свою порцию тумаков, как и все остальные, – ответила она. – Никогда не видала так много демонов разом. И так близко.

– И они продолжают прибывать, – проворчал Скиддидей, кивая.

– А внизу у ворот? – спросила Маллабритчес.

– Тихо, моя королева.

– Ты их видел? Хоть кого-то?

– Ни единого вонючего дроу, моя королева.

Маллабритчес прошла в широкую железную дверь, затем подступила к парапету рядом со Скиддидеем, выглядывая за стену в другой конец длинного коридора.

– Мы знаем, что они там.

– Да, моя королева. Я видел их в хрустальном шаре до того, как король Бренор послал меня сюда.

– Но ничего?

Дварф покачал головой.

– Что скажешь, если мы выйдем наружу и поищем?

– Моя королева?

– Собирай двадцать лучших парней и давай посмотрим.

Скиддидей вытаращил глаза, как будто пытаясь – и потерпев поражение – помешать себе покачать головой.

– Да брось ты, – подмигнув, сказала ему Маллабритчес. – Сам можешь остаться, если нет настроения.

– Никогда, моя королева!

– Но ты мешкаешь.

– Мой приказ был стоять здесь, только здесь, у закрытой двери в запечатанный Гонтлгрим.

– Конечно, приказ тебе отдал король Бренор.

– Да, моя королева!

– А я кто?

– Ээ, моя королева, вы моя королева, я хотел сказать. Одна из моих королев!

– Ага, так и есть. Так что собирай двадцатку лучших. Мы выходим наружу.

– Да, моя королева! – с огромным энтузиазмом отозвался Скиддидей и нырнул обратно в открытый проход, промчавшись мимо боковых комнат, криком поднимая своих парней.

Маллабритчес продолжала смотреть в длинный коридор, заполненный волшебными огнями, насколько хватало глаз. Она не удивилась, что Скиддидей и другие ничего не видели у этих ворот.

Но дроу были там.

И они строили козни.

Он увидел дроу издалека и не осмелился приближаться, несмотря на свою бестелесную газовую форму.

Сотни дроу шагали по коридорам Подземья ниже Гонтлгрима, устраивая свои часовни и казармы в естественных пещерах, отправляя патрули во все стороны. Он знал, что в их рядах было много волшебников и ещё больше жриц. Тибблдорф Пвент был знаком со знамёнами и привычками тёмных эльфов.

Волшебников и жриц он старался избегать, поскольку те могли обнаружить его даже в таком виде – и скорее всего, могли его уничтожить.

Он вернулся в нижний коридор, струясь вдоль верхнего угла, там где каменная стена соединялась с потолком, и как раз в этот момент наружу неожиданно вышел отряд дварфов.

Пвент с любопытством пригляделся к ним, не понимая, зачем они покинули оборонительные позиции. Здесь было всего два десятка дварфов.

Там были сотни дроу.

Дварф-вампир встревожился ещё сильнее, когда узнал одну дварфийку: Маллабритчес. Королева Маллабритчес.

Потребовалась вся его сила воли, чтобы удержаться в этой газовой форме, чтобы воспротивиться порыву стать телесным перед этими дварфами. Однако боялся он собственной реакции.

Поскольку искушение стало сильнее, превратилось в постоянный зуд, вечный голод, который от простого взгляда на прекрасную королеву Маллабритчес стал почти оглушительным.

Может, я достаточно силён, чтобы заставить её любить меня вечно..

Он почувствовал, как становится более плотным, как сгущается газ.

Она будет моей собственной королевой… у Бренора есть другая…

Тихое рычание заглушило голоса в его голове. Пвент снова заставил облако газа растечься шире.

Но она полюбит меня, а я подарю ей вечную жизнь!

Туманное облачко, которым был Тибблдорф Пвент, промчалось по коридору, удаляясь от дварфийских солдат, прочь от искушения, которым была королева Маллабритчес – да и все остальные, раз уж на то пошло, поскольку Пвент больше не мог смотреть на разумного живого гуманоида, не испытывая желания кормиться, и хуже того – не испытывая желания доминировать, порабощать, или даже возвысить кого-то другого, может даже нескольких, до полноправных вампиров.

Я мог бы создать собственный клан… Клан Пвент… нет, клан Кишкодёров! И что за могущественный клан это был бы! Мы спасём Гонтлгрим, да! И отбросим этих проклятых дроу обратно в их норы.

Пвент просочился в трещину в полу и материализовался в пустом коридоре уровнем ниже. Он понимал, что сейчас должен был задыхаться, если бы по-прежнему дышал. Ошеломлённый вампир шатался по коридору из стороны в сторону, пытаясь отделить рациональные мысли от навязанных злом фантазий, пытаясь отделить сознательный порыв от жажды крови и убийства, не желавшей его отпускать.

Он не знал, сколько прошло времени, прежде чем первые звуки битвы достигли его обострённого слуха.

– Королева Маллабритчес, – встревоженно прошептал он.

Не успев осознать, что делает, он превратился – и газовое облако Пвента скользнуло в потолочную трещину и потекло по верхнему коридору. Даже в этой форме он чувствовал запах крови.

Сладкий, сладкий запах крови.

Он летел, как на крыльях урагана, хотя на такой глубине воздух был неподвижен. Вдоль стен, по трещинам в потолке, сквозь новые стены, срезая углы долгих извивающихся коридоров.

Он обнаружил дварфов, сражающихся с несколькими дроу и толпой гоблинов и багбиров. Он сразу же заметил королеву Маллабритчес. Могучая женщина обоюдоострой секирой разрубила грудь атакующего багбира.

Остановив эту атаку с той же эффективностью, с которой могла бы остановить чудовище каменная стена.

Полетел багбир, полетели капли багбирской крови, и Пвенту показалось, что последние движутся медленно, каждая капля отдельно, ясно – слишком ясно – различимая.