Текст книги "Без пощады (ЛП)"

Автор книги: Роберт Энтони Сальваторе

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 27 страниц)

– Значит, она хорошая верховная мать, – сказала Сос'Ампту.

– Её дочь, жрицу Сарибель, будет легче подчинить и держать в узде, – прямолинейно заявила Миринейл. – Мать Зирит стара и слишком привязана к…

Она замолчала и бросила неловкий взгляд на мать.

– К верховной матери Ивоннель Вечной, – закончила за неё Квентл.

Миринейл втянула в себя воздух.

– Это хороший и разумный аргумент, – сказала Квентл, успокоив женщину. – Но пока что не заговаривай об этом.

Её тон ясно дал понять, что она не ругает Миринейл, а предупреждает её не торопить события.

Квентл знала, что в зависимости здешних событий от неё может потребоваться заменить Зирит. Она надеялась, что до этого дело не дойдёт, но часто напоминала себе, что Зирит стара – очень стара, и хотя она оставалась союзником дома Бэнр, её настоящая преданность была в самом деле нацелена на верховную мать Ивоннель. И как бы осторожно ни пыталась мать Зирит подбирать свои слова, в них всегда таилась прохлада по отношению к дочерям Ивоннель. Зирит знала Квентл и Сос'Ампту ещё со времён их молодости – она была первой наставницей Сос'Ампту.

– По крайней мере мать Вадалма Тлаббар не оставит нас, чем бы ни закончилось дело в Гонтлгриме, – заметила Сос'Ампту. – Она отказала матери Жиндии в поддержке, и знает, что кровожадная Жиндия не станет её щадить.

– Дом Фей Бранч тоже не оставит нас, – добавила Миринейл. – Мать Биртин знает, что без дома Бэнр её место в правящем совете отдадут другой – скорее всего, дому Ханцрин, есть мать Жиндия…

– Они действительно считают себя важными? – оборвала её верховная мать Квентл. – Любая из них? Если мать Жиндия уйдёт отсюда победительницей, она получит могущественных союзников – включая мать Мез'Баррис.

– Мать Зирит не друг Меларнам и Армго, – заметила Миринейл.

– Но и мать Зирит, и мать Мез'Баррис прекрасно понимают, что им не осуществить свои амбиции, пока городом правит дом Бэнр, – сказала Сос'Ампту.

– И это было так ещё с ранних дней Мензоберранзана, и правление Бэнров не окончится на мне, – провозгласила Квентл.

Другие две дроу кивнули.

– Мать Жиндия не должна победить, – провозгласила Квентл.

– Значит, мы возьмём крепость дварфов до того, как она успеет пробиться? – спросила Миринейл.

– Может быть, и нет, – ответила верховная мать, размышляя вслух, снова погрузившись в воспоминания Ивоннель Вечной, чтобы найти ответы.

– Войско драуков, подарок из Бездны? – с сомнением отозвалась Сос'Ампту. – Два захватчика, подаренные ей прислужницами Ллос?

– Думаешь, что тебе известна воля Ллос? – с насмешкой поинтересовалась мать Квентл.

Это заставило Сос'Ампту задуматься, но Миринейл, не отличавшаяся подобным опытом, спросила:

– Разве это не очевидно?

Взглянув на верховную мать – та ответила кивком – Сос'Ампту предложила самое просто понимание истины среди приверженцев Ллос:

– Единственное, что может быть очевидным в желаниях Демонической Королевы Пауков – так это что нет ничего очевидного.

ГЛАВА 11
У границ мрака

Большие врата Тернового Оплота были приоткрыты. Створки заклинило, но места между ними хватало, чтобы товарищи могли протиснуться внутрь по одному.

– Паук сломал ворота, – сделал вывод Реджис, взглянув на согнутую огромную петлю. Откуда ещё могла взяться такая поломка? – Он всё ещё здесь, – предупредил полурослик. – Не хотелось бы встретиться с этой тварью.

– Никому из нас не хочется, – сказала ему Ивоннель, но смотрела при этом на Энтрери.

Когда Реджис тоже взглянул на убийцу, он понял причину её беспокойства – тот шатался на каждом шагу, шептал что-то себе под нос и выглядел так, будто может рухнуть в любой момент.

– Я уже говорила, что это был – а может, и есть до сих пор – захватчик, – продолжала Ивоннель. – Если он до сих пор жив, его единственная цель – Дзирт До'Урден. Он не представляет для нас угрозы, если мы не встанем между ним и Дзиртом. И ради вашего друга я надеюсь, что паук по-прежнему здесь и всё ещё охотится.

– И тогда мы его убьём? – спросил Реджис.

В ответ Ивоннель фыркнула.

– Тогда мы постараемся найти Дзирта и помочь ему обогнать чудовище.

Она тяжело вздохнула.

– Мне следовало сделать это во время нашей прошлой встречи, но тогда я не заготовила нужные заклинания. Кроме того, это было небезопасно. Куда бы я не отправила Дзирта – захватчик устремился бы следом за ним, разрушая всё на своём пути, даже если бы пришлось прочертить борозду через пол-Торила.

– Как мило, – заметила Далия. Она подошла к Энтрери и приобняла его, помогая держаться на ногах.

Ивоннель кивнула и повела их вперёд, бесстрашно протиснувшись через узкую щель во двор крепости. Она высунула обратно голову.

– Паука нет.

– Он внутри, – предположил Атрогейт. – Туннели намного длиннее, чем вы думаете.

Ивоннель мрачно покачала головой, и когда остальные тоже протиснулись внутрь, они поняли в чём дело – посередине двора растекалась огромная пузырящаяся масса чёрной слизи, хорошо знакомые им следы демона, покинувшего этот план бытия.

Пока они шли к этой луже, вокруг не раздалось ни звука, кроме собственных их шагов. Они просто чувствовали, что крепость мертва и абсолютно беззвучна.

При ближайшем рассмотрении демонических останков предположение Ивоннель подтвердилось – шрам обладал характерной паучьей формой с чётко обозначенными восемью ногами. Земля перед чудовищными останками была разорвана, как будто от удара каким-то лучом, и к этому следу вели чёткие отпечатки голых ног. Были там и клочья хорошо знакомой друзьям одежды и сапог.

– Дзирт, – пробормотал Реджис ломающимся голосом.

– Значит, он мёртв? – спросила Далия.

По щекам полурослика потекли молчаливые слёзы. Атрогейт казался ошарашенным, его прошлая скорбь лишь приумножилась с потерей Дзирта. А Артемис, который ещё не успел прийти в себя после освобождения из мучительного кокона, опустил голову и приобнял одной рукой Далию.

Ивоннель вдруг осознала, насколько глубоко этот тёмный эльф-отступник затронул многих других – таких разных существ с разными ценностями и убеждениями. Даже Артемиса Энтрери! Будь то открытые и добрые личности, как Реджис, или обладатели куда более зловещей истории, или те, кто подобно Атрогейту был где-то посередине. Все они поникли, а Реджис даже упал на колени и закрыл лицо руками.

Связь с этим дроу превосходила простую дружбу, поняла Ивоннель – и осознала, что то, что Дзирт дал им за годы знакомства, нельзя было так просто измерить. Перед лицом этого слово «друг» действительно казалось пустым. Она поняла – то, что дал им Дзирт, касалось всех народов – полуросликов, людей, дварфов и дроу. Глядя, как храбро Реджис сражается со своей ошеломительной болью и терпит поражение, она увидела будущую реакцию Джарлакса. Прежде всего, Дзирт дарил окружающим честность и мужество – он пытался, всегда пытался делать то, что считал правильным.

И сейчас Ивоннель была глубоко тронута его наследием – хотя она едва знала следопыта-дроу, ей пришлось сдерживать слёзы, глядя на развернувшуюся перед её глазами демонстрацию искренней скорби, в особенности глядя на Реджиса – доброго полурослика, который встречал Шерон улыбкой.

Ей стало теплее на сердце, ведь Ивоннель решила, что это пример правосудия – искренняя, щедрая скорбь без ожидания личной выгоды.

Она подумала, каким же холодным и бессердечным местом был Мензоберранзан.

– Крепость большая, – снова сказал Атрогейт, позволяя себе клочок надежды. Он шагнул к Реджису и поднял его на ноги.

– Пойдём, Рамблбелли. Не будем сдаваться, будем верить в Дзирта. Крови я не вижу, и не хочу сомневаться в этом проклятом эльфе. Мы так не делаем. Мы дерёмся. Мы дерёмся, пока есть за что драться.

– Не будь глупцом, – упрекнула его Далия – слишком жестоко, по мнению Ивоннель.

– А ты, значит, готова сразу же плакать и драпать, да?

– Его больше нет.

– Мы этого пока не знаем!

– Тогда почему ушёл захватчик? – спросила Далия.

– Может, этот дроу убил его насмерть в поединке! – настаивал Атрогейт.

– Захватчика? – мягко спросила Ивоннель, качая головой.

– Не сомневайтесь в нашем парне, – сказал Атрогейт. – Я видал, как он убивал и больших тварей.

Реджис приободрился. Он глубоко вздохнул, прочистил нос и расправил плечи.

– Хорошо, посмотрите, – сказала им двоим Ивоннель. – Позовёте нас, если что-то найдётся.

Она пыталась показать свою поддержку, ведь эти самые дорогие друзья Дзирта не заслуживали меньшего, но услышав собственный голос, различила в нём ноты обречённости.

Атрогейт и Реджис направились к выбитым дверям крепости. Далия, после того как помогла Энтрери опуститься на землю, поспешила за ними.

– У тебя бывали деньки и получше, – сказала ему Ивоннель, усаживаясь рядышком.

– Просто боль, – ответил он. – Всё время, пока я был внутри – и до сих пор. Не могу привыкнуть. Невыразимая боль, которая не отступает и не слабеет.

Ивоннель кивнула и положила руку ему на плечо.

– Возьми мой кинжал и воткни мне в сердце, – попросил он. – Забери у меня душу, отправь в забвение, умоляю – ведь если вечность приготовила мне такие мучения, я лучше превращусь в ничто.

– Ты думаешь, что твоя книга уже написана.

– Я только что прочёл её. Концовка печальная.

– Но так не должно быть, Артемис Энтрери, – заверила его Ивоннель. – Это были только прожитые тобой главы. Ещё остались страницы, которые необходимо заполнить.

– Что ты об этом знаешь? – с сомнением спросил он.

– Я знаю, что если бы твоя судьба была предрешена, а история – уже рассказана, у Шерон не было бы причин позволять тебе вернуться.

– Может быть, это лишь ради того, чтобы истязать меня знаниями о грядущем.

– Нет, это не её цель. Хотя в последнее время она оказалась не на своём месте, подобные бессмысленные насмешки не подходят её роли во вселенной.

– Её роли?

– Её роли в сердце любого разумного существа. Она – причина правосудия, но не судья. Она не получает удовольствия от добра или зла. У неё нет предпочтений.

– Тогда кто же судья? – спросил Энтрери. – Какой-нибудь бог, которого я никогда не признавал? Некое высшее существо, сделавшее нас пешками в своей странной игре?

– Ты сам себе судья, – объяснила Ивоннель, – в тех местах своего сердца, души и памяти, где не можешь спрятаться. Ты знаешь об этом. В этих тёмных и тайных местах ты знаешь, чего заслуживаешь.

Фырканье Энтрери выражало нечто среднее между насмешкой и отрицанием.

– А разве Дзирт заслужил такую судьбу? – спросил он.

– Мы пока не знаем, какая судьба его постигла.

– Разве? – спросил Энтрери, кивнув на лужу в форме паука.

– В посмертии, – ответила Ивоннель. – Мы говорим о божественном правосудии или о слабости смертных? Я сомневаюсь, что они похожи. Каждый день многие получают то, чего не заслуживают – хорошее и плохое. Каждый день. Тысячу раз на дню.

Она замолчала и какое-то время просто разглядывала мужчину. Он столько перенёс – его боль была очевидна. Его лицо превратилось в маску гнева, но в глазах стояли слёзы.

– Ты дорожил им, – сказала она.

– Это сложно.

– Разве? Или ты делаешь это сложным, чтобы скрыть своё собственное… эго?

Энтрери бросил на неё презрительный взгляд, но лишь на мгновение.

– Смотреть на Дзирта было всё равно, что смотреть в зеркало – но в ином свете. Его кожа была тёмной, а моя – светлой. Но его душа…

Он замолчал и беспомощно рассмеялся.

– Мне говорили, что однажды он сказал, будто глядя на меня, на то, чем я стал, боится того, чем может стать сам. Уверен, Дзирта До'Урдена не ждут коконы с жалящими осами.

– И поэтому ты оплакиваешь свою жизнь?

– Нет, – резко ответил он, не успела она закончить. – Нет, – повторил он мягче. – Я о многом сожалею, но из-за того, что я принёс другим, моя собственная судьба проклята… если она проклята.

– Что ж, Артемис Энтрери, в таком случае Дзирт показал тебе, кем ты надеялся стать – по крайней мере, в каком-то смысле.

Она похлопала его по плечу, встала и отвернулась. Она закрыла глаза и прочитала заклинание обнаружения, пытаясь найти магическое излучение. Она удивилась, когда и в самом деле почувствовала что-то интересное, и последовала за своим ощущением в крепость.

Это место тоже казалось ей мёртвым, и в глубине зала она увидела трупы убитых дварфов. Разбитые стены и расширившиеся проёмы показали ей путь, которым Дзирт провёл паука-захватчика, заставляя демонический конструкт провести здесь уборку, в которой отчаянно нуждалась крепость.

Она услышала удалявшиеся голоса друзей в другом помещении, но всё как будто было в порядке. Она полностью погрузилась в своё заклинание. Магия привела её к стене, и поначалу Ивоннель растерялась. Оказавшись совсем близко, она заметила в камне трещину и сумела засунуть туда палец, ощупать полость и достать серебряную цепочку, на которой висел свисток в форме единорога.

– Андахар, – сказала она и впервые почувствовала, как дрожит голос. Даже в последние мгновения жизни Дзирт думал о других – об этом волшебном скакуне, и потому спрятал цепочку.

Она хотела сунуть цепочку в карман, но передумала, услышав шаги друзей, и вместо этого сунула её обратно в трещину.

– К твоему возвращению, Дзирт До'Урден, – прошептала она, хотя и знала, что это невозможно.

Она вышла обратно к Энтрери и дождалась остальных.

– Ничего, – сказал Атрогейт.

– Оставался ещё один ярус, – добавила Далия, бросив раздражённый взгляд на дварфа. – Он не стал туда спускаться – и нам тоже запретил.

– Захлопнись, девчонка, – сказал Атрогейт.

– Но там может быть Дзирт, – возразил Реджис.

– Его там нет, – обречённо сказала Ивоннель. – Я воспользовалась магией. Дзирта здесь нет. Его не стало.

– Просто… не стало? – сказал Атрогейт.

– Его забрали в Бездну? – спросила Далия.

– Тогда мы отправимся в Бездну и вытащим его, – сказал Атрогейт.

– Да! – согласился Реджис.

Ивоннель подняла руку, чтобы заставить всех замолчать. Она посмотрела на Реджиса, готового броситься в Бездну в погоне за потерянным другом. Она сомневалась, что сможет его отговорить, даже если объяснит всю безнадёжность подобного предприятия. Она поняла, что полурослик нуждается в этом. Он нуждался в том, чтобы делать что-нибудь – что угодно, пытаясь вернуть отступника-дроу.

Ивоннель считала, что хорошо понимает, как сильно Дзирт влиял на других, но теперь поняла, что недооценила его, хотя всегда знала, что он особенный, что честная жизнь, которую он ведёт – особенная. Она задумалась, оплачет ли кто-нибудь так же её собственную гибель, наденет ли ту же маску решительности и боли, какую она видела сейчас на лице Реджиса.

– В своё время, – наконец сказала она. – Узнаем, что можем, и заручимся помощью сильных союзников. Я бывала в Бездне – по крайней мере, у меня есть воспоминания о похождениях моей тёзки в клубящемся дыму. Туда не отправляются с надеждой вернуться.

– Но ты была там, – возразил Реджис. – Или твоя тёзка, как ты только что сказала.

– Как гостья демонической королевы, а не как её враг.

– Думаешь, сама Ллос забрала Дзирта?

– Только существо, практически равное ей по силам, могло подарить захватчика – нет, двух захватчиков.

– Мы не сумеем его вернуть, – прошептала Далия.

– Вы, может быть, и не сумеете, а я сумею, – огрызнулся Реджис с необычной для него резкостью.

Далия ответила на его гневный взгляд. На лицах Атрогейта и Энтрери было написано сочувствие к несчастному полурослику.

– Но я права, – сказала Далия. – Мы не сумеем его вернуть.

Они все повернулись к Ивоннель, ожидая какого-нибудь ответа.

Она хотела сказать то, в чём они нуждались – по крайней мере, трое, поскольку Далия оставалась для Ивоннель загадкой. Женщина-дроу изумилась, как сильно ей этого хочется. Но в конце концов оказалось, что она не может их обманывать – а правду она знала.

– Нет, – согласилась она. – Нет сумеем.

– Громф не ответит, – сказала Пенелопа Гарпелл, обращаясь к Кэтти-бри.

Младшая женщина вздохнула, забеспокоившись ещё сильнее. Её живот был уже большим. Беременность близилась к концу, и ребёнок постоянно проявлял активность. Больше всего на свете она хотела отыскать Дзирта, быть рядом с мужем, отцом её ребёнка, когда будет рожать.

Нашего ребёнка.

Но где он? Несмотря на все магические попытки Кэтти-бри, на все послания, разосланные Пенелопой, на все усилия остальных Гарпеллов – её настоящих друзей – о Дзирте не было слышно ни слова.

– Но ответ Громфу Бэнру известен, – заметила Кэтти-бри. – Ворота не работают, и причина тому – почти наверняка у корней Главной башни.

– Или в самом Мифрил-Халле, – сказала Пенелопа, вздрогнув от осознания, что её слова наверняка встревожат Кэтти-бри.

– Ты отправила весточку дварфам?

– Это сложнее. Наши прорицания показали, что местность вокруг Мифрил-Халла заполнена врагами. Ордами демонов и дроу.

– Но разве в Лускане нет врагов? – напомнила ей Кэтти-бри. – Флот…

– Главная башня – другое дело. Она очень чувствительна к магическим посланиям, – ответила Пенелопа. – А дварфы сидят глубоко в своей норе – и скорее всего, ведут отчаянную битву.

– Мы должны открыть врата, – решительно сказала Кэтти-бри. – И в первую очередь мы должны выяснить, не является ли их отказ свидетельством чего-то более зловещего. Надо спешить, ведь если Главная башня ослабила поток волшебной энергии в Гонтлгрим, предтеча снова может освободиться. В прошлый раз, когда это произошло, был уничтожен Невервинтер.

– Я отправлюсь к Громфу, – объявила Пенелопа.

– Ты даже не знаешь, цела ли Главная башня – и кто её контролирует.

– Кто-то должен узнать.

Кэтти-бри взяла Пенелопу за руку.

– Я не могу тебя потерять, – тихо сказала она. – Не знаю, что я уже потеряла.

– Меня доставит туда Старый Киппер, и мы оба будем держать наготове заклинания для быстрого побега. Обещаю.

Кэтти-бри кивнула и отпустила её – и Пенелопа обернулась, чтобы заключить беременную женщину в крепкие объятья.

– Я найду Дзирта, – прошептала она на ухо Кэтти-бри. – Обещаю.

Кэтти-бри отстранилась и направилась к двери, сверкнув своей улыбкой – но та была вымученной. Она оставалась здесь, готовясь к родам, а весь мир вокруг как будто сошёл с ума.

Она никогда в жизни не чувствовала себя такой беспомощной, даже давным-давно, когда была пленницей Артемиса Энтрери, и её тащили через весь Фаэрун в погоне за Реджисом.

Теперь она цеплялась за это воспоминание – яркое свидетельство того, что они с друзьями, Компаньонами Халла, уже очень, очень долго сражались в тяжёлых битвах – и побеждали.

– Именем богов, – пробормотал Реджис, лёжа на гребне рядом с четырьмя спутниками. Широкое поле внизу пересекал отряд из крупных драуков примерно в сотню особей. Друзья были в дороге почти десять дней – в путешествии, тяжёлом эмоционально и физически, особенно для Артемиса Энтрери. Ивоннель сделала многое, чтобы помочь им – не только исцеляя их и обеспечивая пищу, но и ускоряя путь – и всё с помощью заклинаний. Однако без телепортации и прочей подобной магии. Она хотела, чтобы все смирились с новой реальностью, и собиралась хорошо познакомиться с землями между Терновым Оплотом и Гонтлгримом.

– Полно демонов, – сказал Атрогейт.

– Это не демоны, – поправила Ивоннель. – Демоны, подозреваю, ждут внутри Гонтлгрима. Это авангард войск дроу.

– Я думала, что драуки – редкость, – заметила Далия.

– Я тоже, – отозвалась Ивоннель. – Не могу ничего ответить.

– Как насчёт большого ответа на большой вопрос? – спросил Атрогейт. – Вроде того, как мы собираемся попасть ко входу?

Он кивнул на другой край поля, но никому не требовалось смотреть туда, чтобы понять, в чём дело. За полем росли деревья, а за этой рощицей – разрушенная и несомненно занятая врагом деревня Кровоточащие Лозы. Справа, к югу от деревни, стояла пустующая трамвайная станция. Среди горного склона отчётливо виднелись входной и выходной тоннели Гонтлгрима.

– Не будет никакого толка туда идти, если мы попадём прямиком в объятья демонов. – заметил Реджис.

– Не вижу лучшего способа, – сказал дварф.

– Госпожа, а вы? – спросил Ивоннель полурослик.

– У меня кое-что есть, – отозвалась та. – Но я надеялась сначала собрать побольше информации.

Она перекатилась на спину и зашептала – слишком тихо, чтобы другие могли разобрать слова. Они начали понимать, в чём дело, когда к женщине стали слетаться её волшебные разведчики – похожие на хрусталь птицы, одна за другой усаживаясь ей на грудь и нашёптывая на ухо. Так продолжалось достаточно долго, пока рассерженная Ивоннель наконец не села.

– Вся земля вокруг нас потеряна, – объявила она.

– Да, мы видели, – сказал Атрогейт. – Тут птицы не нужны.

– Вся земля, – уточнила женщина. – Отсюда до Лускана, всё побережье, все Утёсы. Порт Лласт стенает под ударами гнолльих кнутов.

– Гноллы? – фыркнул Атрогейт. – Мы перебьём их всех насмерть просто потому, что они гноллы.

– Вокруг деревни впереди полно демонов, и в основном это старшие изверги, – продолжала Ивоннель. – Скорее всего, слабые чудовища внизу, на верхних ярусах Гонтлгрима. Король Бренор отчаянно сражается, если ещё не проиграл.

– Так что же нам делать? – спросил Реджис.

Ивоннель покачала головой, продолжая размышлять.

– Пойдём внутрь, – сказал Атрогейт.

– А если внутри не укрыться? – спросила Далия. – Если там только демоны и дроу?

– Тогда мы пробьёмся через них и выйдем с другой стороны, – объявила Ивоннель. – Давайте спускаться.

Она встала и зашагала вниз по гребню, другие – следом за ней. Атрогейт поддерживал ковыляющего на распухших ногах Энтрери.

– Возьмитесь за руки, – приказала им Ивоннель. – Артемис Энтрери – ко мне.

– Мы снова будем бежать? – спросил Атрогейт, поскольку последние несколько раз, когда им приходилось бросаться бегом, Ивоннель накладывала двеомер, увеличивающий скорость.

Артемис Энтрери застонал. Эти лихорадочные рывки истощали его скудный запас сил.

– Сейчас всё иначе, – пообещала Ивоннель, главным образом ради измученного мужчины. Она взяла его за руку. – Атрогейт, возьми вторую руку. Потом ты, Реджис, потом Далия. Что бы ни случилось, не отпускайте.

– А не то упадём? – спросил дварф, который ошибочно подумал, что уже слышал эту речь.

– А не то вернётесь в физическую оболочку посреди тысячи извергов, и ни я, ни даже ваш бог вас уже не спасём, – сказала Ивоннель, и как только сформировалась живая цепочка, начала читать заклинание.

– Что за… – начал Атрогейт.

– Просто заткнись и держись, – ответила ему Далия. – Ради себя и нас, просто держись за руки.

Голос Далии истончился, пока она говорила, стал бесплотным, превратился в ветер в ушах товарищей.

Ведь скоро от них остался один лишь только ветер, облако клубящихся газов. Как ни странно, Реджис по-прежнему чувствовал касание Далии и Атрогейта, хотя и не чувствовал руку отдельно. Но они были вместе, держались друг за друга, и когда облако стало дрейфовать, а затем полетело вслед за усилием Ивоннель – рывком одновременно физическим и волевым – полурослик был этому рад. Все вместе они перемахнули за гребень и устремились на поле внизу. Реджису пришлось напрячься, чтобы не потерять самообладание, когда Ивоннель заставила их пролететь прямо через отряд драуков, скользя между чудовищами, как простое облачко. Однако сразу несколько драуков заметили их присутствие, хотя ни один как будто не понял, что это за странная дымка.

Вот на что похоже, когда мимо проходит призрак, подумал полурослик. Холодный ветерок.

Они просочились в Кровоточащие Лозы через дроу – и эти враги были внимательнее, чем драуки, некоторые вздрагивали и оборачивались, окликали жриц, и Реджис увидел, как одна, а потом вторая принялись читать какое-то заклинание.

Тогда Ивоннель прибавила скорости – потому что испугалась, знал Реджис. Могут ли эти жрицы вырвать их из облака? Какой ужас – оказаться посреди этого свирепого войска!

Полурослик немного расслабился только когда они влетели в тоннель, быстро оказавшись во мраке, а вскоре после этого – в огромной входной пещере, где кишели демоны и драуки. У Реджиса душа ушла в пятки, когда они направились к маленькому пруду, затем пролетели над прудом и внутрь комплекса – чтобы обнаружить, что там тоже полно чудовищных обитателей нижних планов.

По комнатам, вниз по лестнице, в огромный зал, отделяющий верхние ярусы от главного комплекса – и там внизу тоже рыскали демоны.

Из этого большого зала они спустились в тесные коридоры, ведущие к великой кузне, и там звуки битвы заставили полурослика воспрять духом. Скоро они пересекли поле боя – боковые катапульты дварфов разрывали младших демонов на куски, дварфийские солдаты удерживали позиции, отражая натиск орды.

Затем вокруг снова остались одни дварфы – жрецы заботились о раненых, подкрепления готовились занять своё место на линии фронта. За ней по-прежнему стоял Гонтлгрим, Гонтлгрим короля Бренора!

Они остановились в тоннеле с парой дварфов-часовых, неподалёку от основных покоев правителей Гонтлгрима, и там, на некотором отдалении от солдат, охранявших хорошо знакомую Реджису дверь, Ивоннель сняла своё заклинание.

Пять товарищей снова стали телесными. Все, кроме Ивоннель, вздрогнули от резкого перехода.

– Стой, кто идёт! – закричали дварфы, опустив свои копья и готовясь к атаке.

– Спокойно, друзья мои, – сказала Ивоннель. – Вы меня знаете – я друг Дзирта и Джарлакса.

– И я! – заявил Реджис, бросившись вперёд, чтобы встать между дварфами и его спутниками.

– Рамблбелли! – в унисон воскликнули часовые.

– Ага, – отозвался Реджис. – Вы должны немедленно отвести нас к королю Бренору. И к госпоже Донноле Тополино – прошу, скажите, что моя жена в безопасности!

– Да, Рамблбелли, – ответил один из дварфов. – Дела у неё не хуже, чем у любого из нас – что не так уж и хорошо, как ты можешь себе представить.

Реджис, конечно, понимал, что это правда, но испытанное им облегчение было огромным. Он только что потерял Дзирта и просто не вынес бы потери своей возлюбленной Доннолы!

Стук заставил Кэтти-бри вскочить, осторожно перекатиться с дивана и со всей доступной ей скоростью подойти к двери. Она отворила дверь, ожидая увидеть Пенелопу с новостями из Лускана, но вместо этого увидела высокого, худого мужчину в простой светло-коричневой рясе.

– Брат Афафренфер? – изумлённо спросила женщина.

– Официально я стал магистром, но да, добрая госпожа, – он взглянул на её раздутый живот. – Надеюсь, у вас всё хорошо?

– Да.

Он кивнул и тепло улыбнулся, не отрывая взгляда от её живота.

– Я могу вам чем-то помочь? – спросила она, немного нервничая. – То есть… пожалуйста, входите.

– Благодарю, госпожа. Я ищу Дзирта. И умоляю вас, простите моё удивление и заинтригованность. Я не хотел…

– Да, брат, ребёнок от Дзирта.

Афафренфер встретился взглядом с Кэтти-бри. У него отвисла челюсть.

– Он… когда мы в последний раз говорили, он только упомянул, что не может вернуться со мной в монастырь Жёлтой Розы, несмотря на приглашение магистра Кейна. Я подумал, что что-то не в порядке.

– Что ж, так оно и есть.

– Едва ли! – ответил монах, приподняв руки, как будто хотел обнять Кэтти-бри, но не мог решить, стоит ли.

Она шагнула вперёд и первой его обняла.

– Ох, дитя двух таких славных героев будет величайшим… – замямлил Афафренфер чуть-чуть дрожащим голосом. – Человек и дроу?

– Полуэльфов много, – напомнила ему Кэтти-бри.

– Но полудроу? Я никогда не слышал… – сказал Афафренфер. Он неожиданно и довольно энергично покачал головой, махая руками, как будто пытаясь забрать свои слова назад, и Кэтти-бри поняла, что он увидел, как она хмурится.

– Могу лишь представить себе красоту вашего дитя, – воскликнул Афафренфер, и неожиданно показался очень искренним.

– Не бойтесь, брат. Я понимаю ваши сомнения, – благородно сказала она.

– Нет, госпожа, если вы решили, что я сомневаюсь, значит я неправильно выразил то, что у меня на сердце, – ответил монах. – Это великолепные новости, и дитя будет чудесным. И прекрасным.

– И отверженным?

Глаза монаха расширились.

– Никогда!

Кэтти-бри улыбнулась, чтобы ослабить напряжение. По правде говоря, она просто дразнила молодого Афафренфера. Она точно знала, с какими испытаниями предстоит столкнуться её ребёнку – наполовину человеку, наполовину дроу. Знала она и то, что ни один ребёнок, даже родись он у знатной дамы из Глубоководья или дамарской королевы, не мог обладать такой большой и чудесной группой союзников, способных прогнать любого, неспособного видеть дальше необычного сочетания кровей.

– Будем надеяться, – сказала она.

– О да.

– Если вы пришли пригласить Дзирта в монастырь, знайте, что я даже слышать об этом не хочу. И боюсь, что он в любом случае не смог бы, ведь тьма явилась снова – а может быть, это всё та же самая тьма, снова и снова, беспощадная и разрушительная.

– Нет, конечно не сможет, и вести о беспорядках достигли нас в Дамаре. Но не поэтому я отправился так далеко на запад. Я должен немедленно поговорить с Дзиртом.

– Его здесь нет, – призналась Кэтти-бри. – Он в Гонтлгриме, сражается рядом с королём Бренором.

Она заметила, как отхлынула кровь с лица Афафренфера.

– Что вам известно, брат?

– Наверное, ничего.

– Скажите мне! Гонтлгрим пал?

– Я ничего не знаю о Гонтлгриме, госпожа. Даю слово.

– Тогда в чём дело? Зачем вы пришли?

Афафренфер тяжело сглотнул.

– Магистр Кейн…

Он замолчал, как будто пытаясь отыскать нужные слова.

– Магистр Кейн что-то почувствовал. Не знаю, как это описать. Восхождение из смертного тела. Как смерть, но не совсем.

На лице Кэтти-бри отразилось явное смятение. Как могущественная жрица, она знала о хождении по планам и астральных проекциях, позволяющих опытному магу перенести себя на иной план бытия, но понимала, что Афафренфер говорит о другом.

– Беспокоиться почти наверняка не о чем, – сказал монах. – Я упомянул это лишь потому, что после долгих часов обучения у верховного магистра цветов Дзирт почти наверняка будет заинтересован.

– Может быть, магистр Кейн решил, что это открытие соблазнит Дзирта вернуться в монастырь, – предположила Кэтти-бри.

– Уверен, что так и есть, – сказал Афафренфер.

Кэтти-бри хотела надавить на него в поисках более подробного объяснения, но в открытых дверях возникла Пенелопа Гарпелл и торопливо вошла. Она едва взглянула на Афафренфера и слабо кивнула в знак приветствия.

– Мне нужно поговорить с тобой наедине.

– Магистр Афафренфер пришёл сюда в поисках Дзирта, – ответила Кэтти-бри. – Подозреваю, его путь рядом с нами только начинается.

Пенелопа посмотрела на юношу и кивнула ещё раз, затем с мрачным выражением сообщила:

– Громф не позволил мне войти.

– В Главную башню Волшебства? – спросил Афафренфер.

– В его экстравагантные покои, – прояснила она. – Его дверь оказалась для меня заперта.

Она повернулась к Кэтти-бри.

– Твои старые знакомые, леди Авелиер и лорд Парис Ульфбиндер, ответили на мой вызов и привели меня в покои Авелиер для переговоров. Однако наш разговор был коротким, поскольку архимаг Громф был недоволен, что мне вообще позволили попасть в башню. Сильно недоволен. По его приказу Главная башня остаётся нейтральной в этой войне.