Текст книги "Без пощады (ЛП)"

Автор книги: Роберт Энтони Сальваторе

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 27 страниц)

– Да-да, я слышала, – проворчала она.

ГЛАВА 25
Огненный шторм

Ивоннель в тот же день отправилась навестить для разговора Кэтти-бри и случайно повстречала Пенелопу Гарпелл и Доннолу Тополино.

– Она так сильно рисковала с ребёнком в животе, – заметила Доннола после приветствия. – Значит, ты идёшь к ней?

– Жаль, что она не поговорила со мной, прежде чем спускаться в эту адскую бездну, – добавила Пенелопа.

От Ивоннель не укрылось их беспокойство и то, что они адресуют ей свои страхи.

– Она посоветовалась со мной и я умоляла её не идти, – ответила Ивоннель. – Я даже предложила пойти вместо неё. Но она слишком решительная.

– Упорная, – поправила Пенелопа.

– Упрямая, как настоящий дварф, – подтвердила Доннола. – А я-то в дварфах разбираюсь.

– Я вытащила её оттуда, как только потребовалось, – заверила их Ивоннель.

– Мы слышали, что она… ещё не отошла от этих переживаний, – сказала Доннола. – Думаешь, оно того стоило?

Ивоннель задумалась над ответом. Они были уже у дверей Кэтти-бри.

– Думаю, да, – решила она. – Нам нужно было знать, и мы многое поняли. Рискуют не только Кэтти-бри и её ребёнок. Если Мегера найдёт способ освободиться, от Гонтлгрима и всех здешних обитателей ничего не останется.

– И ты думаешь, что Кэтти сможет это предотвратить, спустившись в эту дыру? – спросила Пенелопа.

Ивоннель помолчала, потом кивнула.

– У неё было озарение. Она говорит, что кое-что придумала. Поэтому я здесь.

Дроу перевела взгляд с одной женщины на другую.

– А вы?

– Просто проверяем, как у неё дела, – отозвалась Доннола, подходя к двери.

– Но мы слышали, что она придумывает какой-то трюк, – признала Пенелопа, и они с Ивоннель догнали замершую на месте Доннолу.

Не успела Ивоннель поинтересоваться, в чём дело, как поняла, что из комнаты доносятся всхлипы.

– Каждую ночь, – тихонько пояснила Пенелопа. – Наверное, нам стоит уйти.

И она отвернулась.

– Нет, – удивила её Доннола. – Ради всех нас она пытается быть сильной и терпит горе в одиночестве.

Полурослица решительно покачала головой.

– Я этого не допущу.

Доннола решительно вошла в дверь, и Пенелопа с Ивоннель последовали за ней после быстрого обмена взглядами.

Кэтти-бри действительно плакала, но заметив гостей, сразу же втянула в себя воздух. Доннола направилась к ней, распахнув объятия, но Кэтти-бри подняла руку и выдавила:

– Не надо.

– Но подруга…

Кэтти-бри покачала головой, стиснув зубы, как будто сдерживая рыдания.

– Знаю, ты растаешь, если я тебя коснусь, – сказала Доннола. – Но я не в силах смотреть, как ты…

Она замолчала, когда мимо шагнула Пенелопа, отвела руку Кэтти-бри и схватила женщину в крепкие объятия. Как и предсказывала Доннола, Кэтти-бри растаяла и громко зарыдала – плечи дрожат, по лицу текут слёзы.

Доннола присоединилась к объятиям, и даже Ивоннель, чувствовавшая себя не в своей тарелке, подошла ближе и положила руку на плечо Кэтти-бри в утешающем жесте.

– Ты будешь сильной, – прошептала женщине Пенелопа. – Ты сильная. Но сейчас выпусти всё наружу. Тебе сдали плохой расклад, милая. Это совсем нечестно.

В своей юной жизни Ивоннель редко приходилось чувствовать себя настолько не в своей тарелке. Она хотела быть частью этого – Ивоннель испытывала сочувствие, которым делились с женщиной Доннола и Пенелопа и каждой клеточкой кожи ощущала боль Кэтти-бри. Кэтти-бри потеряла возлюбленного, а Ивоннель в какой-то степени так сблизилась с этой человеческой женщиной потому, что тоже чувствовала любовь между нею и Дзиртом.

Поначалу Ивоннель находила Дзирта весьма интересным и привлекательным, и даже думала, что может однажды стать его спутницей, но как только увидела Дзирта с Кэтти-бри, то сразу поняла, что её собственным желаниям придётся подождать. Между ними было нечто неуловимое, нечто прекрасное и нежное, и Ивоннель пришлось поступить нетипично для дроу, не пытаясь им помешать, и даже наоборот – находя в этом радость

Чувства между ними были так чужды ей! Но не полностью, знала дроу, хотя ей пришлось заглянуть очень, очень глубоко в память своей тезки, чтобы лучше понять их.

Точно так же было и с этой встречей. С этими общими объятиями.

Какой дроу повёл бы себя так?

Никакой, знала Ивоннель. Никто не стал бы плакать о потерянном любовнике, заменив слёзы усмешками и обещаниями мести.

И это, поняла сейчас Ивоннель, было слабостью.

Не этих людей, нет. Дроу.

Вскоре Кэтти-бри успокоилась, и Доннола с Пенелопой отпустили её. Ивоннель убрала руку с плеча женщины, но Кэтти-бри поймала её в свою ладонь. Встретив взгляд Ивоннель, Кэтти-бри благодарно кивнула.

Вернув себе самообладание, Кэтти-бри сделала глубокий, успокаивающий вдох.

– Мы здесь, если тебе что-то понадобится, – сказала Пенелопа.

– Я просто не в себе, – сказала Кэтти-бри, и для всех это прозвучало нелепо, даже для самой Кэтти-бри. – Как Реджис? – быстро спросила она у Доннолы.

– Я никогда не думала, что он может быть таким расстроенным, – ответила она. – Он говорит, что после собственного путешествия по загробной жизни всё знает, и это сдерживает его.

Кэтти-бри кивнула и выдавила улыбку, но на взгляд Ивоннель сама женщина казалась не слишком убеждённой.

– Я плачу о своей потере, а не о Дзирте, – сказала Кэтти-бри. – Если…

Она замолчала.

– Я знаю, что существует божественное правосудие, и мой любимый заслуживает рая больше всех на свете.

Разговор продолжился, и несмотря на срочность их миссии касательно Мегеры, что бы там ни придумала Кэтти-бри, Ивоннель не стала вмешиваться. Она просто слушала болтовню, делилась воспоминаниями о Дзирте, надеждами по поводу ребёнка. Доннола и Пенелопа обещали, что будут помогать с младенцем на каждом шагу.

Да, Ивоннель ждала и слушала, и дело было не в терпении. Она не хотела, чтобы это прекращалось. Этот простой момент разделённой боли, любви и надежды вдруг показался ей намного более важным.

Она наконец-то поняла с абсолютной ясностью, что за это они и сражаются. Ради этого Дзирт принёс себя в жертву.

Оно того стоит, решила дроу.

– Вы же не можете думать, что это сработает, – сказал Бренор, уперев руки в бока, пока Ивоннель и Кэтти-бри рассказывали о своём окончательном плане. Король дварфов покачал головой. Подготовка шла уже несколько дней, но Бренор до сих пор не мог поверить в их замысел.

– Но мы так думаем, – сказала ему Ивоннель. – Дроу – грозные противники даже без здешнего натиска. Мы не можем просто окопаться и удерживать позиции.

– Удерживать позиции? – спросил Бренор. – Мы уступаем позиции, как вы и просили.

– Мы отбросим их обратно, – заверила его Кэтти-бри.

– Да, мы, – вмешался Атрогейт и вскинул кулак. Дварф, полный гнева и жаждущий мести за свою драгоценную утраченную Амбергрис не прекращал возражать против этого плана. – Мы! Дварфы и полурослики, – он посмотрел на Реджиса с Доннолой. – И даже несколько вонючих дроу. Чего это вы думаете, будто нам понадобятся…

– Если ты замолчишь, то услышишь вой собакомордых демонов, – оборвала его Ивоннель. – Они близко. Слишком близко. Даже не считая этих сражений, выступил уже весь Мензоберранзан, и когда войска дроу превратятся в единый кулак, они будут достаточно близко, чтобы верховные матери могли нанести удар своей магией.

Плечи Атрогейта поникли.

– Мы собираемся отбросить их до самого конца, – сказала ему, им, Кэтти-бри. – Но сначала мы должны сделать это.

– Я хочу входную пещеру, – сказал Бренор с той же убеждённостью, что и его дочь. – Пускай попробуют пробиться через неё, когда мы будем готовы.

– Значит, договорились?

Бренор посмотрел на Доннолу и Реджиса, потом на своих королев, Кулак и Ярость. Все они согласно кивнули.

– У вас всё равно нет выбора, – сказала Кэтти-бри, вызвав недовольную гримасу отца. – Слышали дрожь? Земля трясётся под ногами, потому что зверь теряет терпение, а магия быстро слабеет. Водные элементали испаряются и скучают по дому. Мы должны сделать это, иначе скоро нам придётся прокатиться на вулкане.

– Тогда всё прекратится? – спросил Бренор.

Кэтти-бри посмотрела на Ивоннель, и обе женщины смогли лишь пожать плечами.

– Это лучшая идея, что у нас есть, – сказала Кэтти-бри. – Мы сможем нанести удар врагам и разобраться со срочным вопросом предтечи.

– Значит это должно сработать, – провозгласил Бренор, как будто король мог заявить подобное и заставить свои слова сбыться. Он покинул их группу и начал выкрикивать приказы своим командирам, включая своих закалённых в боях королев. Быстро разошлись вести о последних приготовлениях в назначенных тоннелях и о закрытии неиспользуемых проходов. Кузнецы заняли свои позиции в кузнях, в первую очередь – в самой великой кузне. Другие кузнецы и инженеры собрали многочисленные лишние меха и поспешили занять свои позиции.

Третья группа, целиком состоящая из воинов, в том числе Кишкодёров, обрушилась на кухни, чтобы набрать целые корзины опилок, затем поспешила навстречу дварфам с мехами.

– Меха? Ты уверена? – спросил Бренор Кэтти-бри, пока отряды продолжали свою работу, двигаясь с такой точностью и дисциплиной, что все защитники воспряли духом. Сила Гонтлгрима, клана Боевой Молот, всех делзунских дварфов заключалась в их преданности общему делу. Каждый из них принимал свою роль и довольствовался ею, веря, что другие дварфы поступят так же и выполнят свою работу.

– Мы уверены, – ответила Ивоннель. Она постукала пальцем по выбранным местам на разложенной перед ними карте Гонтлгрима. – Поставь дюжину дварфов в круглый бассейн с водой и пускай обходят его по краю, а потом прикажи им резко изменить направление – и течение окажется слишком сильным. Закройте эти двери, откройте эти, как мы и планировали. Направим на наших врагов горячие ветра, направим наших неожиданных союзников в тыл нашим врагам, оставим перед ними топливо.

– Вжух! – добавила Кэтти-бри с маленькой злой улыбкой, которая была слишком хорошо знакома Бренору.

– Это ты всё придумала, да? – спросил король у Ивоннель.

Дроу указала на Кэтти-бри.

– Нет, всё она.

– Вжух! – повторила Кэтти-бри.

– Ага, вжух, – повторил король дварфов, качая волосатой головой.

Вскоре после этого с подготовленных позиций пришло подтверждение, и Кэтти-бри направилась к Великой Кузне. Женщина чувствовала кольцо на пальце, соединявшее её с планом огня. Когда двери горнила отворились, она испытала приток жара – на сей раз нужного жара.

Кэтти-бри вгляделась в бело-оранжевое пламя внутри, отросток Мегеры, похожий на один из тех огненный пальцев, которыми предтеча тыкал в неё. Она отвела взгляд и кивнула дварфам за горном, потом ощутила силу кольца, когда они открыли вентили.

Женщина позвала предтечу, чтобы тот вышел.

Кэтти-бри отчётливо услышала песнь огня, голос живого, разумного создания, формирующийся в этом жаре.

Язык пламени ударил из горна, с рёвом прокатившись по воздуху.

Кивок Кэтти-бри, жест Ивоннель – и дварф закрыл дверь горна, отрезав источник огненной энергии. Однако покинувший горнило клубящийся шар пламени не угас, а продолжал гореть, приобретая форму, вырастив две ноги – живое существо, похожее на огромного, окутанного пламенем медведя. Это была часть Мегеры – по крайней мере, в прошлом, поскольку сейчас она стала отдельным существом, как будто они приняли роды, отрезав этот росток от энергии предтечи, и теперь потомство стало независимым.

Кэтти-бри услышала имя нового элементаля – она не могла его произнести, но могла подумать, и это всё, что требовалось, чтобы получить власть над огненным чудовищем. Она дождалась сигнала из открытого прохода, затем отправила монстра по его пути к разрушению.

Двери горнила отворились, и Мегера снова ударил наружу своей огненной силой, и ещё один отросток был отсечён, и родился ещё один элементаль. На сей раз для его подчинения своей магией воспользовалась Ивоннель. Она показала элементалю ожидающих врагов и послала его за ними.

Так всё и продолжалось. Две женщины сменяли друг друга. Огненные элементали, пламенные саламандры, живые шары пламени – небольшие, но раскалённые добела от невероятной энергии. Все эти существа из огня, частицы Мегеры, направлялись по выбранному пути – единственным открытым для них тоннелям. Они были голодны, жаждали топлива.

Кэтти-бри обнаружила, что ей тяжело дышать, но знала, что нельзя поддаваться слабости. Она одного за другим с лёгкостью отправляла этих существ по нужному пути, давая им то, чего они хотели: вещи, которые можно было сожрать и сжечь, чтобы распахнуть свои пламенные крылья.

Когда дверь горна закрылась в последний раз – Ивоннель достигла своего предела, и Кэтти-бри, подняв руку, согласилась, что тоже устала – женщина стала читать другие заклинания вместе с дроу, дварфийскими жрицами и троицей волшебников-полуросликов. Ивоннель возглавила ритуал своим следующим заклинанием, создав сильный ветер, объединив волшебную силу собравшихся, чтобы нацелить поток воздуха в спину созданиям пламени, увеличивая их мощь, ускоряя запланированную катастрофу.

Воющие ветра ринулись по коридорам, подгоняя, питая и подталкивая живое пламя.

– Твою атаку даже безрассудной нельзя назвать, – упрекнул Джарлакс сидящего на каменном столе Закнафейна, ранами которого занимались пара дварфийских жрецов.

– Пять старших извергов отправились домой в Бездну, – ответил Закнафейн. – Думаешь, риск того не стоит?

– Думаю, наши друзья – в особенности твоя невестка – уже перенесли одну большую потерю. Не хочу добавлять к ней другую.

– По-твоему, я стану для них потерей? – ответил Зак. – Они… она едва меня знает, и не думаю, что я пришёлся ей по нраву.

– Наверное, нет, – невозмутимо согласился Джарлакс. – Но давай не будем рисковать.

– Никакого риска, – отозвался оружейник. – Просто парочка здоровых птиц и шестиногий пёс.

Джарлакс хмыкнул в ответ.

Дверь распахнулась, и молодая дварфийка сунула голову в помещение.

– Оно идёт, – сказала дварфийка. – Как волна.

Джарлакс кивнул – он почувствовал жар, как только открылась дверь.

– Хочешь понаблюдать? – спросил он Зака.

– Понаблюдать? Да я сам побегу за огненными тварями. Они не смогут убить всех, – ответил Зак. Он отмахнулся от лекарей и соскочил со стола, натянул мифриловую рубаху, подаренную Кэтти-бри, затем подхватил свой пояс с ножнами.

– По крайней мере, я на это надеюсь. А этот клинок жаждет сражения ещё больше моего! – закончил он, доставая Ледяную Смерть из ножен.

По короткому коридору, через пару комнат, затем по более длинному коридору, они пришли к косой двери в конце прохода – правая стена была длиннее. На этом участке Гонтлгрима было много угловых перекрёстков, боковые коридоры росли из главного прохода подобно низким ветвям дерева. Здесь двое дроу остановились, поскольку почувствовали сильный жар по ту сторону и заметили мерцание живого пламени.

Обитая железом дверь из тяжёлого окаменевшего дерева дымилась.

– Открывай её и сразу прячься мне за спину, – приказал Джарлакс, доставая огромное перо из-под ленты на шляпе.

– Хочешь поджарить цыплёнка? – удивлённо спросил Зак. – Шторм ещё не прошёл.

– Ты думаешь, что у этого пера только одно применение? – отозвался бродяга. – Доверься мне, – добавил Джарлакс, когда Зак молча уставился на него.

– Эти слова стали последним, что слышали некоторые твои друзья, – сказал Зак.

– Дверь, пожалуйста, – повторил Джарлакс.

Ещё какое-то время Зак сверлил его взглядом, затем обернул руку в свой тяжёлый пивафви и осторожно потянулся к засову, удерживающему дверь. Он отодвинул засов, затем схватился за кольцо на двери и распахнул её.

По крайней мере, попытался, поскольку ветер с той стороны был таким сильным, что живое пламя съело весь воздух, и проход оказался запечатан.

– Ха! Что это ты задумал, лысый негодяй? – раздался позади них голос, и они обернулись. Навстречу им спешил Атрогейт в компании нескольких дварфов.

– Открыть эту дверь, – сказал им Джарлакс.

– Плохая идея, – заявил черноволосый дварф.

– Доверься мне, – сказал Джарлакс, и Атрогейт громко хмыкнул.

– Неплохую репутацию ты заслужил, – заметил Зак.

– Повсюду угли, жар и пламя, – провыл Атрогейт. – Откроешь дверь – сгоришь с концами!

– Просто… – вздохнул Джарлакс и прикрыл ладонью лицо.

Атрогейт заревел, празднуя свою удачную рифму, затем протолкнулся мимо наёмника.

– Отойди, – сказал он Заку и схватился за дверное кольцо рукой в тяжёлой перчатке.

– Значит, ты всё-таки ему доверяешь? – спросил оружейник дварфа.

– Он вспыхивает, как свеча – сам виноват, – ответил дварф.

Закнафейн отступил к остальным дварфам, заметив, что один из них тащит большую корзину, полную опилок.

Атрогейт посмотрел на Джарлакса и кивнул, затем потянул за кольцо.

Дверь даже не шелохнулась.

Дварф озадаченно повернулся к ней.

– Воздух с другой стороны, – начал объяснять Джарлакс, потом просто покачал головой и позвал дварфа обратно. Хорошенький шторм должны были нагнать Кэтти-бри с Ивоннель, раз даже Атрогейт с его поясом силы великана не смог отворить дверь!

Атрогейт схватил кольцо обеими руками и потянул, но дверь не поддалась. Он отпустил кольцо и пнул тяжёлое дерево и проворчал:

– Ну ладно, пойдём. Я знаю другой путь.

Он поспешил мимо Джарлакса, который снял шляпу и качал головой. Когда Атрогейт отошёл на безопасное расстояние, Джарлакс достал из шляпы свою переносную дыру и бросил её вперёд. Она легла прямо на дверь, немедленно открыв в ней широкое отверстие и обнажив бушующую за дверью бурю.

Оранжевый свет пламени освещал тоннель. За дверью свирепствовали пожары и вихри, мчавшиеся слева направо перед глазами испуганных наблюдателей. Они видели отдельных элементалей, огненных саламандр и несущиеся волны пылающих углей.

Джарлакс вырвал себя из оцепенения, прошептал что-то своему перу и принялся махать им перед собой.

– Он что, пытается взлететь? – спросил у Зака Атрогейт.

– Может, это веер? – произнёс сам Зак, ни к кому конкретно не обращаясь. – Это что-то новенькое.

– У него всегда есть трюк в запасе, – сказал, или, скорее, проревел Атрогейт – потому что теперь Джарлакс тоже создавал собственный громкий ветер, дующий перед дроу и странным образом раздувающий пламя в сторону, как будто присоединившись к буре в тоннеле.

Атрогейт и его товарищи-дварфы подхватили свою корзину и бросились следом за дроу, высыпав стружку в вихрь Джарлакса. Опилки полетели вперёд, в коридор, в огонь, где немедленно загорелись и были подхвачены потоками воздуха.

– Ничего нового, – ответил на замечание Зака Джарлакс. – Это только для тебя в новинку.

Зак лишь покачал головой. Он не удивлялся ничему, связанному с Джарлаксом.

У начала длинного прохода, в нескольких шагах по боковому коридору, через который туда входили огненные создания, у мехов разных размеров трудились команды дварфов, направляя потоки воздуха в главный тоннель, в устроенную Кэтти-бри и Ивоннель бурю, раздувая пламя огненных монстров, несущихся по основному проходу, придавая им ускорение могучими ветрами.

Далеко впереди в том же проходе наступали демоны, большие и малые, хотя в основном малые – пушечное мясо сил вторжения. Старшие изверги тоже приняли участие в атаке, которая углубилась в дварфийский комплекс намного сильнее, чем раньше.

Изверги в передних рядах – в основном, маны – ощутили растущий жар, но для тупого мяса это ничего не значило. Их передние группы преодолели долгий изгиб направо, и навстречу демонам ринулись порождения, изрыгнутые Великой Кузней.

Скорее как поток воды, несущийся через лес, чем как камни, ударившие в прочный барьер, огненные элементали захлестнули манов, заполнили пространство между ними, поджигая их и превращая в живые факелы. В волне пламени младшие изверги растворялись и падали, обгоревшая кожа пылала и слезала клочьями. Коридор наполнился протестующими воплями, которые вскоре затихли, когда маны превратились в груды обгоревших костей и праха, в дым, подхваченный ветром бури.

Элементали насытились, разрослись и помчались дальше.

Оно знало.

Мегера раскусил хитрость Кэтти-бри. Она услышала это в мозгу предтечи, когда потянулась в его разум – и великое богоподобное создание молча потянулось к ней в ответ.

Теперь, пока другие заклинатели продолжали ритуал ветра, Кэтти-бри дрогнула, погрузившись в какофонию мыслей и протестов чудовища. Она осознала истинную силу Мегеры, величественную и пугающую. И гнев. Проведённое в пропасти время показало ей физическую силу предтечи, а это новое событие открыло женщине нечто ещё более ужасающее. Это был не какой-то цирковой медведь.

Нет, Кэтти-бри поняла, что по сравнению с такими, как Мегера – это она дрессированное животное.

Вокруг неё кружились приказы – полностью открыть горн, закрыть вентили в прилегающей комнате и убрать водяных элементалей, принять сторону Мегеры, одного лишь Мегеры, и разделить с Предтечей красоту огненного разрушения – а значит, и огненного созидания. В один миг Кэтти-бри увидела мультивселенную глазами Мегеры, через призму его желаний, и именно в это мгновение её колени подкосились, а заклинание рассыпалось.

В конце концов, она была всего лишь человеком, смертным существом, которое не могло постичь всю суть Мегеры до конца.

В своей неудаче она продемонстрировала собственные ограничения, и эти ограничения вызвали у Мегеры новые ощущения.

Предтеча разочаровался в ней.

Она была бесполезна для него.

Он был зол на то, что она выманивала его отростки для собственного использования.

Теперь Мегера пообещал отомстить.

Кэтти-бри забрала его часть, и поэтому он тоже заберёт часть от неё.

Кэтти-бри украла детей Мегеры, рождённых элементалей, и значит Мегера…

Женщине стало жарко, она задрожала. Она знала, что лицо краснеет… от внутреннего жара.

Кэтти-бри ощутила укол в мозгу, в сердце, в чреве. Она услышала под ногами всплеск, и посмотрев туда – голова кружилась – увидела кровь между ног.

Странно, но Кэтти-бри так и не оторвала взгляда от этой крови, ударившись о каменный пол, когда все силы – а вместе с ними и надежда – покинули её.

По коридорам промчался бушующий огонь, испепеляя младших извергов, обжигая старших демонов, а следом за вихрем пришёл второй – на этот раз из мифрила и мускул, из смертной плоти и поющих голосов.

Подгоняемые ветром позади и королём Бренором впереди, истекающие потом дварфы бросились в атаку по тоннелям, ещё светящимся от остаточного жара. На их тяжёлых сапогах плавились подошвы, но дварфы всё равно продолжали бег. Они сражались за свой дом, за свою родню, за своего короля.

Редкий изверг мог уцелеть после шторма, и дварфы втоптали в дым тех немногих, кто ещё цеплялся за своё пребывание на материальном плане.

Но по мере их продвижения коридоры становились всё прохладнее. Число сгоревших демонов уменьшилось, а живых и готовых сражаться – увеличилось.

Бренор, а точнее, видавший виды топор Бренора, с готовностью возглавлял путь, раскалывая череп глабрезу, разбивая клюв врока.

Оказываясь на развилках или перекрёстках, воинство дварфов разделялось, назначенные заранее ударные группы отправлялись по своим маршрутам в коридорах, служивших домом клану Боевого Молота.

Они сражались за каждый шаг, но поднимались всё выше, прорываясь через демонов, уже наполовину перебитых отрыжкой предтечи.

– Крючники! – крикнул Бренор, когда его главный отряд вышел на середину большого, высокого зала, лестницы которого были подняты или отсутствовали вовсе. Команды дварфов с крюками-кошками забросили их на круглую лестницу примерно в двадцати футах от пола.

Бренор первым полез на верёвку, мощными рывками поднимая себя вверх – одна рука за другой. Когда он добрался до лестницы и платформы вверху, он удивился – хотя каким-то образом ожидал этого – когда увидел, что Джарлакс и Закнафейн уже смотрят сверху, подгоняя его и товарищей.

Бренора встретили мёртвые демоны, в том числе несколько старших извергов, когда он прибыл в коридор на следующем уровне. Стены и пол здесь были холодными. Если огненные элементали и добрались досюда, у них уже не осталось сил – на трупах демонов не было ожогов.

Были колотые и резанные раны, но не ожоги.

– Давно ждёте? – спросил Джарлакса король дварфов.

– Отличный план, – отозвался дроу. – Живой огонь забрал пушечное мясо врага.

– Ты не ответил на мой вопрос.

– Недавно, – сказал Джарлакс.

– Этот сражается, как сын, – пояснил Атрогейт, выходя из комнаты. Позади него на полу лежал огромный искалеченный кусок испаряющегося демона.

Бренор оглядел просторное помещение и заглянул в коридор. Пол всюду был усеян тушам демонов, воздух заполнен дымом от их испаряющихся тел. Вокруг исчезающих трупов расхаживала здоровенная диатрима Джарлакса, поклёвывая их.

В дальнем конце он заметил чёрную фигуру Гвенвивар. Пантера потягивалась, выгнув спину.

Дварф покачал головой и хмыкнул.

– В тронный зал? – спросил Джарлакс.

– Не могу представить более подходящего для меня места, – ответил Бренор. Он двинулись дальше во главе с Гвен, искореняя группы демонов. Вскоре им стали встречаться всё новые и новые ударные группы дварфов, возникающие из боковых коридоров. Почти у всех были признаки недавних сражений.

Однако успех дался им непросто. В этот день многие герои клана Боевого Молота нашли свою гибель, и ещё больше было раненных, но цель была уже близка, и воинство дварфов неслось вперёд как каток, принимая потери и зная, что всё это – ради высшего блага.

Здесь наверху было меньше боковых помещений, меньше альтернативных маршрутов, и продвижение превратилось в сосредоточенный, ревущий натиск под стук по щитам.

Дварфы колотили мечами, топорами, булавами, молотами, топали сапогами – у многих отваливались подошвы после жара нижних коридоров.

Они пели, они стучали, они кричали, они сражались, они погибали.

Но продолжали мчаться вперёд.

Они ворвались в тронный зал, прямо в объятия демонической орды.

Но не поколебались и не дрогнули.

Когда на поверхности, не так уж и высоко над ними, настал рассвет, король Бренор Боевой Молот снова сидел на троне Дварфийских Богов.

– Дай мне свою силу, Клангеддин Сребробородый, – обратился он к богу войны.

– Дай мне шёпот скрытой правды, – попросил он Думатойна, Хранителя Тайн Под Горой.

– Дай мне свою стойкость, и пускай парни знают, что ты со мной, – молился он Всеотцу Морадину.

Большой входной зал зиял снаружи.

Его удерживали дроу, демоны и чудовищные драуки.

Бренор хотел получить его обратно.

Он почувствовал ответ своих богов, всех троих, в виде устремившейся в его конечности силы. Дварфийский король, который соскочил с трона Дварфийских Богов, был намного крупнее, чем тот, что на него сел.

– Вперёд! – проревел Бренор голосом, который благословили его боги.

Другие знали об этом и испустили боевой клич, и бросились в атаку, заполонив каждую пещеру Гонтлгрима, отвоевав пляж на ближней стороне пруда, а вскоре – отбив и мост, и продолжали гнать демонов назад и назад.

Назад.

Он должен был рассказать Бренору о событиях снаружи. Тибблдорф Пвент сосредоточился на этой мысли, на этом долге. Он возвращался по тем коридорам, что удерживали дварфы, в виде облака прятался в трещинах и струился по потолку, притворяясь дымом из кузниц или паром из разлома с предтечей.

Множество раз вампиру приходилось останавливаться, отступать или просачиваться в другое помещение через трещину, поскольку почти каждый встреченный дварф, в особенности те, кого Пвент узнавал, взывали к нему, к его одиночеству, к его голоду. Создать себе товарищей было так просто.

Он должен был рассказать Бренору о событиях снаружи, о собирающихся дроу!

Наконец оказавшись в кузне, Пвент обрадовался, когда увидел Кэтти-бри – решил, что и Бренор где-то неподалёку. Он огляделся, заметил дварфийских жрецов и жриц, заметил женщину-дроу, Ивоннель.

Его внимание привлекла одна из жриц, привлекательная женщина по имени Копетта.

Медноголовая, подумал вампир – это была кличка, которую он дал ей несколько лет назад из-за её длинных, золотисто-рыжих волос, а ещё потому, что она могла ударить быстро, как змея, всякий раз когда берсерк переступал черту. Другие дварфы звали её Пенни, обычным делзунским названием мелких медных монет. Но для Пвента она всегда была Медноголовой. Эта девушка давно нравилась Пвенту. Он почти не выдержал, увидев её сейчас… нет, не выдержал и начал строить замыслы. Выйди она из комнаты, даже из поля зрения основной группы, он мог бы превратиться и вонзить клыки в её шею.

Он взял бы её за руку и улетел прочь.

Ей бы понравилось быть такой же, как он.

Они будут вместе навечно.

Медноголовая.

Пвент чувствовал её мягкое касание, снова слышал её острый язычок, чуял кровь – в основном он ощущал запах крови. Её крови, думал вампир, ожидая поцелуя.

Он понял, что спускается с потолка, отделяясь от дыма кузниц. Запах крови стал гуще, взывал к нему, говорил ему, что пора наконец сдаться, принять свою судьбу, взять себе спутницу.

Или множество спутников.

Кровь… такая сладкая…

Потом он увидел. Это была вовсе не кровь Медноголовой. Это была кровь под ногами Кэтти-бри, стекавшая по её бёдрам!

Кэтти-бри рухнула на пол. Кровь пропитала её платье в промежности.

Дроу бросилась к ней. Дварфы бросились к ней.

Ивоннель начала выкрикивать приказы, но Пвент не слышал. Сейчас – нет. Глядя на то, как упала его дорогая принцесса Мифрил-Халла – нет.

Он не чувствовал запах крови.

Кровь.

Они унесли Кэтти-бри.

Пвент парил над красной лужей, не зная, что делать, не в силах отличить добро от зла. Может быть, ему нужно было догнать Кэтти-бри и сделать её вампиром, чтобы спасти. Да, чтобы спасти!

Но это же будет неправильно, настаивал растерянный дварф. Неужели он больше не мог отличить плохое от хорошего? Где заканчивался Пвент и начинался вампир? Где заканчивались долг и честь, и начиналось желание?

Дварфа устыдила одна лишь мысль о том, что он действительно готов был передать своё проклятие драгоценной Кэтти-бри. Он улетел из кузни по небольшому боковому коридору в просторный, заполненный паром зал, где находился разлом с предтечей. Однажды он бросился в этот разлом вместе с огромным пауком-конструктом, желая сразу спасти своего возлюбленного короля Бренора и прекратить собственные мучения. Но вылетел обратно и снова потерпел поражение.

Проклятие вампира не позволяло ему уничтожить себя.

С каждым днём оно становилось сильнее.

Он хотел укусить Кэтти-бри! Дочь короля Бренора!

Он вылетел из зала через кузницу и полетел дальше. Он знал, куда они направляются, знал покои Кэтти-бри, и там обнаружил женщину в её кровати, окружённую жрецами, среди которых была Медноголовая и дроу по имени Ивоннель.

Он смотрел, как они лихорадочно трудятся, накладывая заклинания на женщину, которая казалась так близка к смерти. Ивоннель тоже читала заклинания – но не исцеляющие, а скорее прорицательные. Вампир Пвент почувствовал силу её магии и отпрянул, испугавшись, что она ищет его.