Текст книги "Без пощады (ЛП)"

Автор книги: Роберт Энтони Сальваторе

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 27 страниц)

Но нет, дроу бросилась к Кэтти-бри, взяла женщину за руку и настойчиво, даже резко потянула. Она отступила на шаг, подняв кольцо, кольцо Кэтти-бри, и надела его себе на палец.

Ивоннель закрыла глаза и стала настойчиво что-то говорить на языке, который был незнаком вампиру – и дварфийским жрецам тоже, судя по их виду.

Закончив, дроу прошла мимо них обратно к Кэтти-бри и снова стала читать заклинания, проводя ладонями над лицом женщины, создавая стекающую на Кэтти-бри воду, а затем наклонилась и подула холодным дыханием на этот волшебный дождь, как будто физически пытаясь остудить Кэтти-бри.

Пвент не понимал, что происходит – как, очевидно, и другие дварфы, но вскоре принцессе Мифрил-Халла как будто бы стало легче, дварфы облегчённо вздохнули и закивали друг другу.

Пвент просто парил, сражаясь со своими желаниями, пытаясь не обращать внимания на запах крови, пытаясь не глядеть на Медноголовую, прекрасную Медноголовую.

Она могла быть такой же, как он.

Вечной.

Вампир выскользнул из комнаты.

Он должен был рассказать Бренору о событиях снаружи Гонтлгрима.

Но где был Бренор?

Пвент не улетел. Он не мог.

Кэтти-бри… Медноголовая… сладкая, сладкая кровь.

Злоба, которую она почувствовала через кольцо, удивила Ивоннель – не из-за своей силы, а из-за своего оттенка. Это был не гнев, а просто раздражение человека, который прихлопнул укусившее его насекомое. Не было ни чувства сожаления, ни намёка на угрызения совести или жалость.

Мегера прихлопнул Кэтти-бри за её фокус. Каким-то образом зверь перенёс часть своей эссенции в женщину и с её помощью создал эту сильнейшую лихорадку. Достаточно сильную, чтобы навредить её ребёнку – или нанести неизлечимый вред самой Кэтти-бри. Может быть, даже достаточно сильную, чтобы убить их обоих.

Мегера питал эту лихорадку через кольцо, и теперь Ивоннель чувствовала, что ей тоже становится жарко.

Однако она не сняла кольцо, поскольку в отличие от Кэтти-бри, знала об угрозе заранее. Она дала отпор и охладила жар предтечи.

– Она выживет? – спросил Ивоннель один из дварфов.

– Да, и что будет с ребёнком? – спросила другая, дварфийка с яркими красновато-коричневыми волосами.

– Продолжайте заботиться о ней, – всё, что смогла ответить Ивоннель, поскольку сама не знала ответ.

– Кажется, ребёнок ещё шевелится! – воскликнула жрица Копетта. Ивоннель с надеждой улыбнулась и положила свою руку рядом с рукой Копетты на живот Кэтти-бри. И действительно, она почувствовала удар – и могла лишь надеяться, что это хороший знак.

– Мне нужно изучить целебные заклинания посильнее, – сказала дварфийке Ивоннель. – Я не ожидала сегодня ничего подобного.

– Точно. Нужно было всего лишь отправить кучу пылающих шаров по тоннелям.

– Точно, – отозвалась Ивоннель.

– Мы будем постоянно её исцелять, – сказала ей Копетта. – Хорошая идея с водой и прохладой. Похоже, её лихорадка смягчилась.

– Смягчилась, но не прошла, – добавила Ивоннель, поднимая ладонь к покрытому потом лбу женщины.

– Может быть, придётся доставать ребёнка, – сказала Копетта.

Ивоннель обладала подобным опытом лишь в воспоминаниях верховной матери Ивоннель Вечной, но ей придавали уверенности очевидное спокойствие и навыки этих опытных дварфов. Она оглядела комнату в поисках места для отдыха, для восстановления своей волшебной энергии и подготовки сильных заклинаний. Она хотела принять участие в бою, который начали они с Кэтти-бри, помочь отбросить демонов как можно дальше, но это не могло оторвать её от постели подруги.

Она вышла в переднюю и удивилась, когда ей навстречу из другой двери вышли Артемис Энтрери и Далия.

– Кровь, – произнёс Энтрери, торопливо шагнув к дроу. – Говорят, это кровь Кэтти-бри.

Ивоннель кивнула.

– Она отдыхает.

Она шагнула назад и пристально оглядела человека и его полуэльфийскую спутницу. Оба были побиты, покрыты демонической слизью и кровью, возможно – собственной.

– Судя по вашему виду, вам тоже не помешало бы, – сказала Ивоннель.

– Для этого мы и покинули верхние коридоры, – ответила Далия. – Демоны отступают, дварфы пробиваются к тронному залу. Может быть, они уже там.

– Мы сражались целый день, ещё до начала огненного шторма, – объяснил Энтрери. – Враги бесконечны.

– Мы сами едва не угодили в этот шторм, – добавила Далия. – Мы возвращались по другим тоннелям, и никто нас не предупредил.

– Жар был достаточным предупреждением, – быстро добавил Энтрери. – Я прошу тебя об исцелении. И о магии, способной укрепить мои уставшие руки. Я хочу быть с ними, когда извергов выбьют из Гонтлгрима.

– С ними? – спросила Ивоннель.

– С Джарлаксом и Закнафейном, – ответил Энтрери. – С Бренором и Реджисом. Я думал, что и с Кэтти-бри тоже.

– С твоими друзьями, – сказала Ивоннель.

Энтрери с любопытством взглянул на неё.

– Ты боишься признаться? – поддразнила его Ивоннель. – Или не знаешь, что значит это слово?

Это вызвало смешок Энтрери, но хмурый взгляд его спутницы.

– Это хорошее слово, Артемис Энтрери, – сказала Ивоннель. – Чем лучше ты становишься с ним знаком, тем больше шансов избежать обещанной тебе судьбы. Более того, знакомство с этим словом улучшит твою жизнь – чего ты заслуживаешь больше, чем готов признать.

На его лице отразилась боль, но в то же время – и ожидание чуда, как будто подобная мысль никогда не приходила ему в голову. Ласково улыбнувшись, Ивоннель сказала:

– С вашего позволения, мне нужно отдохнуть и приготовить заклинания для помощи Кэтти-бри. Она больна. Предтеча напал на неё и вызвал лихорадку.

– Насколько всё плохо? – спросил заметно обеспокоенный Энтрери.

– Сейчас она успокоилась. Я не знаю, какой был нанесён ущерб, но жрецы работают без отдыха. Я буду тоже.

Энтрери кивнул. Ивоннель ответила на жест, затем подошла к койке в дальнем конце комнаты, но застыла, заметив странное, похожее на пар облачко в верхнем углу помещения, струящееся сквозь трещину в комнату Кэтти-бри. Большинство приняли бы его за простой дым или туман – в этих частях Гонтлгрима такого было полно, особенно после их стараний в кузне.

Но быстрый маленький двеомер подтвердил подозрения Ивоннель. Она бросилась в комнату к Кэтти-бри, за ней следом – Энтрери с Далией.

– Что такое? Кэтти-бри? – спросил Энтрери, внутри чуть не врезавшись в Ивоннель.

– Прими телесную форму, вампир Пвент, – сказала Ивоннель облаку.

Облачко заколыхалось, затем потекло обратно в трещину, из которой появилось.

Ивоннель бросила в него заклинание, снимавшее магию изменения формы, и действительно – облако сгустилось, и в воздухе возник Тибблдорф Пвент. Он камнем рухнул вниз, но на полпути подхватил себя волшебством и замедлился, продолжая вращаться, пока не коснулся пола, встав лицом к женщине-дроу.

Другие присутствующие охнули, кто-то окликнул старого друга, одна дварфийка даже сделала шаг вперёд, пока другая не одёрнула её криком «Пенни, нет!»

– Вам не нужно, чтобы я был здесь, леди, – предупредил Пвент, с каждым словом скрипя зубами и демонстрируя свои клыки. – Не сейчас, уж поверьте.

– Ты явился сюда без приглашения, – напомнила Ивоннель.

– Хотел увидеть моего короля, – сказал ей Пвент, но она заметила, что смотрит он вовсе не на дроу. Нет, он смотрел на дварфийку по имени Копетта.

– Нужно ему рассказать, – продолжал Пвент, его голос то слабел, то переходил в низкий рык, отчасти звериный, а отчасти – страстный.

– Тибблдорф Пвент! – сказала Ивоннель, пытаясь заставить его сосредоточиться.

И он сосредоточился, но вовсе не на ней. Одним большим прыжком вампир швырнул себя через всю комнату, налетел на бедняжку Копетту и повалил её на пол.

Другие дварфы выхватили священные символы, чтобы помешать вампиру, отогнать его прочь своей божественной мощью. Но ярче всего была простая сила Ивоннель. К её собственному изумлению Ивоннель не подняла паучий символ Ллос, а просто ткнула пальцем в проклятое существо-нежить.

Пвент оглянулся на неё через плечо, зашипел и показал клыки, затем повернулся обратно и широко раскрыл пасть, устремившись к шее беспомощной жертвы.

Нет, не жертвы! Любовницы!

Вампир заметил, как Энтрери достал свой красный меч и этот кинжал с самоцветам и бросился на него. Он подскочил, чтобы встретить угрозу, но прежде чем Энтрери оказался рядом, жрица-дроу нанесла свой удар.

– Я прогоняю тебя! – сказала Ивоннель. – Ты не был приглашён!

Даже запусти она Пвента из боковой катапульты, он не смог бы улететь быстрее. Его скинуло с жертвы и с силой ударило о боковую стену над полом.

Там он и повис, как будто застрял, как будто указывающий на него палец Ивоннель был каким-то энергетическим лучом, удерживающем его на месте.

Ивоннель узнала магию, к которой прибегла здесь – то же самое делали дварфы. Она использовала божественную силу, чтобы изгнать нежить.

Но в то же время – нет.

Потому что она не произносила имя Ллос и не использовала её символ. Она чуть не засомневалась в этом, учитывая произведённый на вампира эффект – тот был парализован и удерживался потоком священной энергии у стены.

– Покорись! – потребовала она.

Пвент зарычал.

– Покорись! – Ивоннель ответила на непрекращающийся рык, напоминая ему: – У тебя были новости для твоего короля. Твоего короля, Тибблдорф Пвент!

Рык дварфа утих. Он повернул голову и позволил силе Ивоннель прижать её к стене.

– Да, – выдохнул он, вернув какую-то толику власти над собой.

Ивоннель отпустила его, и он рухнул на пол. Вампир мгновенно припал к земле и зарычал на неё с нескрываемой ненавистью. Но все в комнате поняли, что она смешана с искренним чувством стыда.

– Тибблдорф Пвент, – сказала ему жрица, – не забывай, где ты находишься. Помни, кто ты такой!

Выражение дварфа смягчилось ещё больше.

– Ты должен увидеть короля Бренора, – напомнила Ивоннель.

Пвент зарычал и охнул.

– Мой… король, – сумел выдавить он вопреки своим свирепым желаниям и гневу.

– Зачем? – потребовала Ивоннель. – Зачем тебе его видеть? Ты должен мне сказать.

– Мой… король.

– Тёмные эльфы? – спросила Ивоннель. – Дело в тёмных эльфах?

Даже Ивоннель удивилась эффекту своей догадки. Напоминание как будто угодило точно в цель. Пвент сел, опираясь на стену, опустил свои руки и взгляд.

– Они снаружи, все сразу, – сказал окончательно побеждённый Пвент. – Они собираются объединиться.

Ивоннель глубоко вздохнула. Сбывались её худшие опасения. У измотанных дварфов не будет ни шанса против объёдинённой мощи Мензоберранзана – после того, сколько сил и крови они уже потратили на битву с демонами.

Однако Ивоннель понятия не имела, почему эта новость стала для неё неожиданностью. Конечно же, Квентл и остальные пришли разделить славу матери Жиндии Меларн. Что же ещё это могло быть?

– Покажи мне, – сказала она вампиру. – Ты отведёшь меня туда и всё покажешь.

– Вот, значит, о чём ты думаешь? – скептически спросил Пвент.

– Ради твоего короля Бренора, Тибблдорф Пвент, – сухо ответила Ивоннель. – Может быть, я не сумею это остановить – и тогда горе Гонтлгриму и горе королю.

Она посмотрела на кровать.

– Горе Кэтти-бри и ребёнку Дзирта До'Урдена, – добавила она. – Потому что одних только сил Гонтлгрима не хватит, чтобы одержать победу. Ты сам знаешь. Ты их видел. Сколько там солдат-дроу? Сколько рабского мяса?

Пвент зарычал.

– Покажи мне! – потребовала Ивоннель.

Копетта подошла к дроу, заставив вампира поникнуть.

– Тибблдорф Пвент, – сказала она. – Мой старый Тиббл, это я, Пенни.

– Медноголовая, – одними губами произнёс Пвент, и дварфийка улыбнулась.

– Да, да, твоя Медноголовая, – отозвалась она. – Ты должен сделать, как просит дроу. Ради всей своей родни.

Лицо вампира смягчилось ещё сильнее, пока он смотрел на женщину. Наконец, он повернулся к Ивоннель и слабо кивнул в знак согласия.

– Я иду с тобой, – заявил Артемис Энтрери, обращаясь к Ивоннель.

– Нет! – изумлённо воскликнула Далия.

– Я не могу гарантировать твою – да и свою – безопасность, – сказала ему Ивоннель.

– Никто не может, – ответил Энтрери. – Но я иду с тобой.

Ивоннель задумалась на мгновение, потом кивнула.

И тогда комната затряслась – с такой силой, что многие из присутствующих потеряли равновесие, а некоторые даже упали.

– У нас мало времени, – предупредила Ивоннель. – Мы сняли взрывное напряжение Мегеры, но оно быстро восстанавливается. Мегера знает, что скоро сможет сбежать.

Её слова, которые должны были подстегнуть остальных, в особенности Пвента, самой дроу показались пустыми. Конечно, это была правда. Она отчётливо чувствовала это через кольцо. Уловка Кэтти-бри выиграла для них время – но и только.

Мегера сможет сбежать.

А Ивоннель Бэнр ничего не могла сделать, чтобы остановить предтечу.

ГЛАВА 26
Между живыми и теми, кто перешёл границу

Брату Афафренферу потребовалось долгое время, чтобы понять, что с ним произошло. В физическом мире он растаял, стал существом чистого духа – и сделал это прямо перед тем, как в него вонзилось копьё.

Или это было после того, как в него вонзилось копьё, задумался монах.

Неважно. Если это смерть, да будет так. Сейчас он видел своё путешествие через жизнь. Он сидел в небольшом домике с матерью и отцом – который обратился против него несколько лет спустя, когда узнал правду об Афафренфере. Он вспомнил – нет, «вспомнил» неверное слово! Он опять пережил свой путь к монашеской жизни, своё вступление в орден.

Он снова увидел первую встречу с Парбидом. Он снова прошёл по королевству теней.

Столько воспоминаний. Разделённых. Рассыпавшихся. Становящихся живой частью мультивселенной вокруг, свободной и всеобщей.

Это было прекрасно.

Теперь юноша понимал предупреждение магистра Кейна о том, что он не готов к трансценденции, что у него не хватает дисциплины или поводов повернуть назад и возвратиться, чтобы прожить остаток смертной жизни.

Однако сейчас это предупреждение казалось пустым.

Конечно же, он не хотел возвращаться!

Он существовал в едином мгновении, его чувства расширились, потеряли фокус, стали всей вселенной сразу.

Это было прекрасно, но красота была укрыта вуалью. Монах чувствовал, что плывёт в густом облаке, его чувства растворяются в окружающем. Или он находился в состоянии фуги, в податливой реальности, стал податливой личностью, теряя чувство себя.

Лишь тогда Афафренфер столкнулся с ещё одним свободным воспоминанием, ради которого и пришёл в Терновый Оплот – поскольку он знал, что это остаточная жизненная сила и личность Дзирта До'Урдена.

Он присмотрелся к ней поближе, обретая сосредоточенность через чувство долга. Теперь он отчётливо видел путешествие дроу, находил отдельные воспоминания и складывал их воедино. Всё путешествие Дзирта целиком, а не только последнее – которое забрало его из мира живых.

Чувство интимности ошеломило его, настолько сильная близость, подобную которой он знал с Парбидом – и такая же радостная.

Но здесь было иначе. Афафренфер чувствовал, как будто подглядывает, подсматривает глубочайшие мысли и тайны того, кто не знал о его присутствии.

Последние останки благопристойности – которая теперь казалась таким пустяком – заставили его потянуться к Дзирту в ответ, сообщить дроу, что монах тоже оказался здесь.

И да, теперь он видел Дзирта намного яснее, когда тоже оказался в этом тонком пространстве-времени между живыми и теми, кто перешёл границу между физическим и духовным.

Между жизнью и смертью?

Афафренфер уже не был уверен в применимости этих терминов.

Он потянулся к Дзирту. Он позвал дроу. Он сказал Дзирту возвращаться, восстановить себя в физическом мире.

Ты нужен.

Твоей жене.

Твоему ребёнку.

Дзирт не слышал его – по крайней мере, не ответил. Призывы Афафренфера как будто вовсе на него не действовали. Монах отправился глубже, пытаясь вернуть дроу, но чем глубже он погружался, тем дальше сам Афафренфер отдалялся от физического мира и любых воспоминаний о своём теле. Он терял себя в той же степени, если не больше, в которой спасал Дзирта.

Пускай.

Ведь существо, которое было братом Афафренфером, не могло считать своё ускоряющееся путешествие утратой, когда вокруг него была лишь красота и истина.

Он потянулся за Дзиртом ещё дальше.

Но Дзирт До'Урден, ушедший так давно, не слышал.

– Это безумие, – просигналили пальцы Даб'ней Браэлину Джанквею.

Лес вокруг них кишел драуками, которые рыскали вокруг стаями, рубили деревья, бросали огромные копья в белок и птиц – любыми способами давали выход своей бесконечной ярости.

Браэлин был согласен с ней. Он дал женщине знак идти за собой и повёл её в глубокую лощину под раскидистым дубом, место, в котором они прятались прошлой ночью.

– Мы знали, что мать Жиндия привела с собой драуков, – напомнил ей Браэлин, когда они оказались вдали от чужих ушей.

– Но не столько же! – настаивала Даб'ней. – Ты их видел. Они другие – я даже не знаю, как это объяснить. Крупнее, свирепее чем те чудовища, которых мы видели. Это… я не знаю…

– Может быть, ты права, но нам всё равно нужно найти Ивоннель или верховную мать Квентл, – сказал Браэлин, хотя Даб'ней качала головой в ответ на каждое его слово.

– Ты не можешь ждать от меня такого, – запротестовала она. – Это превосходит мои силы, превосходит приказ Киммуриэля, превосходит даже сам Бреган Д'эрт.

– Мы выживаем, потому что каждый делает свою работу.

– Моя работа заставляет меня встречаться с верховной матерью Бэнр и с этим хаосом вокруг, – возразила Даб'ней. – Это не путь к выживанию. Нет.

Она решительно замотала головой.

– Мне нужны ответы, прежде чем я отправлюсь дальше в лес, а тем более – передам послание Киммуриэля верховной матери. Эти драуки меня беспокоят. Назревает что-то плохое, и мне кажется, что я стану отступницей, стоит лишь прошептать вслух послание Киммуриэля. Я не хочу стать одной из драуков.

– Если это войска матери Жиндии, значит они враждебны верховной матери Квентл.

– Может быть, раньше. Сейчас мы не знаем.

Браэлин вздохнул и опустил взгляд, пытаясь найти ответ.

– Тогда поищем с помощью магии, – решил он, взглянув на Даб'ней. Он указал в дальний конец лощины, где собралось немного воды после прошедшего дождя.

– Ты просишь меня отыскать верховную мать Бэнр с помощью магии? Или любых Бэнров, раз уж на то пошло? – недоверчиво переспросила Даб'ней.

– Нет, мы осмотрим лес и Кровоточащие Лозы. Найдём мать Жиндию. Она не отличается склонностью к прорицанию и обычно слишком увлечена своей злобой, чтобы заметить любое волшебное подслушивание.

Даб'ней этот аргумент не убедил.

– Или так, или пытаемся пробраться через лес, избегая драуков, – сказал Браэлин.

– Нет.

– Тебе не понравится иметь дело с разозлённым Киммуриэлем, – предупредил Браэлин. Даб'ней растерялась, он повернулся и рукой указал на лужу.

Она подчинилась.

– Ты отведёшь меня к матери Жиндии, – сказала жрица огромной женщине-драуку.

– Да неужели? – едко отозвалась Малфуш. Женщина находилась в лесу с горсткой помощников. Сейчас их полностью окружали драуки, возникающие из сумрака и сливающиеся с ним заново.

– Я Таайрул Армго, первая жрица второго дома Мензоберранзана, – заявила женщина.

– Второго дома? – спросила Малфуш. – А где же тогда Бэнры?

Таайрул хмыкнула.

– Бэнрам не понравится сообщение, которое я должна передать матери Жиндии. Очевидно, что ей улыбается Ллос. Об этом все знают, но верховная мать Бэнр сомневается, что сможет заставить себя это признать. Матери Жиндии следует узнать обо всём, прежде чем она совершит необдуманный поступок. Время на её стороне, но не на стороне верховной матери Бэнр.

Малфуш огляделась вокруг и кивнула своим слугам.

– Ты можешь пройти, – сказала она Таайрул. – Только ты.

– Это недопусти…

– Большего ты не добьёшься, – оборвала её Малфуш. – Только ты.

Драук подошёл к Таайрул и протянул к ней руки.

– Ты поедешь верхом, – сообщила Малфуш.

Таайрул окинула взглядом своих стражников, потом кивнула.

– Ждите здесь, – приказала она, глядя на Малфуш. Женщина-драук согласилась, что стража останется здесь. Жрица приняла руку драука. Драук поднял её и закинул на свою неудобную спину.

Малфуш подошла к ней и накинула на голову плотный мешок. Таайрул не успела этому помешать. Не успела жрица запротестовать, драуки тронулись – с огромной скоростью понеслись сквозь лес и в конце концов оказались в руинах Кровоточащих Лоз, при дворе матери Жиндии Меларн.

– Становится всё интереснее, – сказал Браэлин. Они наблюдали за путешествием дровской жрицы верхом на драуке.

– Это Таайрул, первая жрица дома Баррисон Дель'Армго, – сообщила ему Даб'ней.

– И её отправили с посланием к матери Жиндии? Верховная мать Квентл никогда не согласилась бы на такое.

Даб'ней ухмыльнулась в ответ на его очевидное замечание.

– Давай, – приказал он.

Даб'ней глубоко вздохнула. До сих пор она отказывалась прибегать к яснослышанью в дополнение к двеомеру ясновидения, так как подслушивание было легче заметить. Но теперь стало ясно – они должны узнать, что происходит. Когда Таайрул Армго вышла вперёд, чтобы заговорить с матерью Жиндией, Даб'ней прочла заклинание.

Её не засекли во время этого разговора, но жрицу это не успокоило – равно как и её спутника, с определённым удовлетворением заметила Даб'ней.

Как она и утверждала ранее – и в ходе подслушанного разговора это стало очевидным – здесь всё было намного сложнее. Таайрул, голос влиятельной матери Мез'Баррис Армго, фактически предлагала матери Жиндии второе место в правящем совете. Войны между домами дроу нередко обсуждали шёпотом, но здесь всё было намного серьёзнее. Две женщины, верховная мать и первая жрица другого дома, в открытую говорили о междоусобной войне в Мензоберранзане, войне против дома Бэнр. И делали это не скрываясь, совсем без опаски.

– Путь чист, – сказала Таайрул. – Путь – это Ллос, разумеется, и Ллос показала нам грядущую славу.

– Показала нам? – отозвалась мать Жиндия скептическим, почти насмешливым тоном – первый намёк на трещины в предложенном союзе.

– Мы все видели дары, предложенные Паучьей Королевой.

– Предложенные кому? – спросила Жиндия.

– Да, мать Жиндия, мать Мез'Баррис не отрицает, что вы стали сосудом для желаний Ллос.

– Я избранница Ллос, – поправила Жиндия. – Разве это не очевидно?

Её вопрос показался Даб'ней и Браэлину угрожающим – как, очевидно, и первой жрице Таайрул, которая стала нервно переминаться с ноги на ногу.

– И вас вознаградят, как её избранницу, – наконец выдавила она.

– Что ж, мне кажется очевидным, что избранница Ллос должна занимать первое место за столом, а не второе, – провозгласила Жиндия.

– С этим сложно спорить, – быстро ответила Таайрул, и скорость её ответа сказала наблюдателям, что Мез'Баррис послала сюда дочь, зная, что мать Жиндия на меньшее не согласится. – Я доставлю ваш ответ матери Мез'Баррис.

– Мать Мез'Баррис сама желает занять первое место, – сказала Жиндия, заставив Таайрул замереть.

– Разве настоящая жрица Ллос могла бы желать меньшего? – ответила Таайрул.

– Справедливо, – признала Жиндия с сухим смешком.

Даже в её смехе скрывалась угроза.

– Ты осознаёшь всю силу войска – моего войска? – спросила Жиндия. – Войска, подаренного мне Паучьей Королевой?

– Да, я видела его. Мать Мез'Баррис тоже всё понимает.

– Тогда пойми ещё вот что: я одержу победу. Мензоберранзан должен присоединиться ко мне, чтобы наконец очистить землю от наших врагов и вернуть великую кузницу и комплекс в руки последователей Ллос. В первую очередь, победа принадлежит мне, и это не будет забыто. Как и этот бой, очевидно, не станет последним, если дом Бэнр не согласится на очевидные требования Ллос. И если они не согласятся – а я не ожидаю, что упрямая и глупая мать Квентл поставит Ллос выше своей гордости – тогда я буду рада поддержке матери Мез'Баррис, и разумеется, она сохранит своё текущее место. Но пойми мою речь правильно. Я одержу победу. Со мной Ллос. Её прислужницы стоят рядом со мной. По воле Ллос Мензоберранзан ждут перемены. Отступничество глупых дочерей верховной матери Бэнр будет исправлено с необычайной эффективностью.

Таайрул кивнула, и Даб'ней показалось, что она не в силах что-то сказать в ответ.

– Действия матери Мез'Баррис оценят по справедливости. Таково моё обещание, – закончила Жиндия.

Она взмахнула рукой, подавая знак Малфуш и другим драукам.

– Оставь меня, – приказала она Таайрул. – Мне нужно завершить войну.

Браэлин Джанквей хлопнул ладонью по поверхности лужи, разрывая связь.

– Это безумие, – сказал он Даб'ней.

– Это хаос. Как и все остальные недавние события, – ответила жрица. – Атака демонов на Мензоберранзан, бой с Демогоргоном. Верховная мать Бэнр использует Дзирта До'Урдена, как меч, чтобы сразить величайшего соперника-демона Ллос – всё это безумие. Неужели нас и правда удивляет, что само устройство и суть Мензоберранзана рвутся на части?

– Мы должны попасть к верховной матери Бэнр или хотя бы к Ивоннель.

Даб'ней покачала головой.

– Можешь попытаться.

– Киммуриэль отдал тебе приказ, – напомнил ей Браэлин, но жрица снова покачала головой.

– Наши жизни – нет, больше чем просто жизни, само наше существование – зависят от выбора, который мы сейчас сделаем, – объяснила Даб'ней. – Ты слышал мать Жиндию, и даже мать Мез'Баррис не противится восхождению дома Меларн под покровительством Ллос. Как ты собираешься сопротивляться?

– А ты хочешь объединиться с врагами Бэнров? – скептически отозвался Браэлин.

– Нет, я предпочла бы вообще в этом не участвовать. Здесь от меня ничего по-настоящему не зависит. Для них я – всего лишь пылинка, а мой голос – неразличимый шёпот. Если я отправлюсь к верховной матери Бэнр, она может назвать меня еретичкой и превратить в мерзкого драука. И разве она ошибётся, если моё послание обличает саму Ллос?

– Верховной матери Бэнр следует знать правду, которую раскрыл Киммуриэль, чтобы принять решение…

– И что будет со мной, если она решит не сражаться с матерью Жиндией, число союзников которой то и дело растёт, и одним из этих союзников вполне может быть сама Ллос?

Браэлин посмотрел на неё, но ничего не ответил.

– Я стану драуком, – ответила Даб'ней на собственный вопрос. – Как и ты.

– Джарлакс этого не допустит, – сказал Браэлин.

Ответом ему стал смех Даб'ней, отражающий абсурдность возражения Браэлина. Но она всё равно почувствовала необходимость сказать:

– Джарлакс? Джарлакс тоже всего лишь пылинка по сравнению с теми силами, что сражаются здесь.

– Может, ты и права, – признал Браэлин. – Это больше, чем голос Даб'ней или голос Браэлина.

Он сунул руку под рубаху и достал свисток.

– Может быть, в свете новой информации Киммуриэль тоже передумает.

– Если он пережил своё путешествие к разуму улья, – сказала Даб'ней. – А что, если нет?

– Что тогда предлагает Даб'ней?

Пришла очередь женщины молча смотреть на спутника.

Так что Браэлин с силой подул в свисток. Не раздалось ни звука, но разведчик этого и не ждал – он уже видел, как Джарлакс использует это средство связи со странным псиоником.

Всего несколько мгновений спустя Браэлин по-настоящему удивился, когда обнаружил Киммуриэля сразу за деревом, вместе с варваром по имени Вульфгар.

– Я был уже на пути сюда, – ответил на его изумление псионик. – Но твой вызов как раз вовремя, учитывая стоящую перед нами задачу. Ты нашёл верховную мать Бэнр?

– Найти её несложно, – ответил Браэлин, указывая на юго-восток. – Её окружает весь Мензоберранзан.

– Тогда продолжай, – приказал Киммуриэль.

– Мы нашли ещё и мать Жиндию, – сказала Даб'ней, заставив его замереть. – И первую жрицу Таайрул Армго.

Киммуриэль с любопытством взглянул на неё.

– Открой мне свой разум, дитя, и рассказывай.

Несмотря на снисходительное обращение, Даб'ней впустила псионика в свои мысли, вспоминая подслушанную ими сцену. Она хотела, чтобы Киммуриэль увидел всё целиком. К её изумлению, с помощью силы Киммуриэля к телепатической дискуссии присоединились Вульфгар и Браэлин.

– Так что мы будем делать? – спросил Вульфгар, когда она закончила.

Киммуриэль искоса посмотрел на него.

– Я отправлюсь на поиски короля Бренора, – решил Вульфгар. – Если дроу хотят воевать друг с другом, то это не моя забота.

– Прежде чем взяться друг за друга, они перебьют всех, кто тебе дорог, – заверил его Киммуриэль. – Это тебя не беспокоит?

Вульфгар не отпрянул от жуткого невысокого дроу.

– Пойдёмте. Верховная мать Бэнр ждёт, – сказал Киммуриэль, едва ли напуганный увиденным. Он зашагал прочь, но Даб'ней переглянулась с Браэлином, и они остались стоять.

Киммуриэль обернулся.

– Да, я понимаю, – сказал он, затем добавил, обращаясь специально к Даб'ней:

– Я видел твои планы, пока ты вела рассказ. Ты хочешь спрятаться и посмотреть, чем всё закончится.

– Не стану отрицать, – сказала Даб'ней.

– Устное отрицание не перечеркнёт сильных мыслей.

– Не знаю, чего ты от меня ожидаешь, но я не поднесу себя на блюдечке верховной матери Бэнр или матери Жиндии Меларн, – решительно заявила Даб'ней.

– И вы не стали бы выполнять мои приказы, если бы я задержался или был убит, – заметил Киммуриэль.

– Нет, – ответил Браэлин вместо Даб'ней.

Киммуриэль обдумал это, потом кивнул.

– Признаю, в свете той информации, которую вы узнали, для тебя это вероятно лучший выбор. Ну так иди. Спрячься в глубокой норе. Думаю, что всё решится быстро – а если нет, по крайней мере ты будешь знать новые границы.

– Если победит мать Бэнр, значит победит и Бреган Д'эрт, – сказала Даб'ней. – Что будет с нами в этом случае?

– Джарлакс ценит вас обоих.

– Но расскажешь ли ты ему о нашей трусости? – спросил Браэлин.

– Я расскажу, что вы вели себя именно так, как поступил бы сам Джарлакс на вашем месте, – ответил Киммуриэль.

Даб'ней и Браэлин переглянулись – удивлённо и с облегчением.

– О, он уже поступал так прежде, не сомневайтесь, – сказал им Киммуриэль. – Много раз. Так он выживает. Мы все так и выживаем.

Он фыркнул и тихонько добавил:

– Может быть, это наше вечное проклятие.

Пожав плечами, Киммуриэль развернулся, дал Вульфгару знак следовать за собой и пошёл прочь.

– Киммуриэль, – после нескольких шагов окликнул псионика Браэлин, вынуждая его снова обернуться.

– Желаю тебе удачи в этом путешествии – и не только ради моего собственного благополучия.

– Значит, ради всех нас, – телепатически сказал Киммуриэль Браэлину и Даб'ней.