Текст книги "Без пощады (ЛП)"

Автор книги: Роберт Энтони Сальваторе

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 27 страниц)

ГЛАВА 29
Рождённый из огня

Как и в первый раз, Ивоннель пришлось воспользоваться заклинаниями и осторожно выбирать путь, чтобы преодолеть войско дроу, расположенное с фланга дом Бэнр. Теперь женщина поняла, что их позиция была не случайной, и это лишь напомнило ей о срочности и критической важности следующих часов – а может даже минут.

Когда она наконец прибыла к верховной матери Квентл, она обнаружила лагерь Бэнров в суматохе – солдаты и жрицы готовились к ожидаемой битве. Охранялась не только западная сторона, где они ожидали мать Жиндию, но также фланги и тыл.

– Какие новости? – спросила её Квентл. Миринейл, Минолин Фей и другие жрицы Бэнров были рядом с Квентл, а вот Сос'Ампту отсутствовала.

– Где мать Зирит и мать Биртин?

– Они с нами, – заверила её Квентл, но в её голосе не слышалось той уверенности, которую верховная мать пыталась изобразить.

– Они поступят так, как будет лучше для них, – сказала Ивоннель. – Преданность сыграет лишь малую роль.

Было очевидно, что Квентл не в силах отрицать жестокую правду.

– Может быть, нам следует передумать, – казала она. – Остальным очевидно, что мать Жиндия пользуется великой милостью Ллос. Может быть, они правы в своей оценке.

– Но мы с тобой знаем, в чём дело, – ответила Ивоннель. – Он показал нам правду.

Она указала на стоящего неподалёку Киммуриэля и заметила, что того тщательно охраняют солдаты Бэнров.

– Разве? – спросила Квентл с заметным сомнением. – Да и какая разница? Если наша «правда» здесь бесполезна, какой от неё толк? Нам что, сражаться с половиной – может быть, даже семью из десяти главных домов дроу?

– Дом Бэнр тысячи лет встречался с подобными вызовами, – справедливо заметила Ивоннель.

– Но здесь, вдали от нашего дома и оборонительных позиций, с войском из сотен драуков и демонов под командованием матери Жиндии? Кажется, её одной хватит, чтобы сравниться с нами. А с другими, с Баррисон Дель'Армго…

Ивоннель подняла руку и устремила взгляд вдаль, поскольку ощутила дрожь под ногами – сначала слабую, но затем усилившуюся.

– Предтеча? – тревожно спросила Миринейл. – Зверь вырывается?

– Мать Жиндия, – сказал Киммуриэль Облодра. – Земля дрожит от бегущих драуков.

Все взгляды устремились на Ивоннель и Квентл.

– Нам следует попытаться ещё раз, причём немедленно, – предложила Ивоннель. – Если потерпим неудачу, значит, такова воля Ллос, и у нас ещё останется время сделать решающий выбор.

Какое-то время Квентл размышляла. Ивоннель знала, о чём она думает – у них были общие воспоминания, память о давно минувшем времени, более двух тысяч лет – до самых дней зарождения Мензоберранзана.

Различия невозможно было игнорировать. Разница без, как сказал Киммуриэль, «накопительного эффекта» была так велика, что Ивоннель и Квентл не могли про неё забыть, и когда верховная мать подалась вперёд и сказала: «Все жрицы и волшебники в строю будут нас поддерживать», ей руководила надежда, а не страх.

Ближайшим стражникам она приказала:

– Отправляйтесь в дом До'Урден и дом Фей-Бранч. Быстро. Скажите матерям, чтобы прислали всех своих волшебников и жриц. Скажите, чтобы они пришли и присоединились к нам.

– Верховные матери не придут, – сказала Ивоннель, обращаясь к Квентл, когда они шли к своим деревьям в конце широкой тропы, что уходила дальше на луг. – А их помощь, если таковая придёт, будет скудной.

– Я знаю, – ответила Квентл.

– Если мы потерпим неудачу, они смогут отрицать своё участие, – предупредила Ивоннель.

– Вряд ли это будет иметь значение, – сказала Квентл. – Но если мы добьёмся успеха, они будут более преданы дому Бэнр и постараются показать это, чтобы избежать гнева той верховной матери, что одержит победу.

Затем они разошлись, и Ивоннель молча одобрила поступки своей тёти. Её приглашение поставило мать Биртин, и в особенности сомневающуюся мать Зирит, в тесные рамки.

Ивоннель с Квентл заняли свои места у деревьев. Рядом с каждой стояла череда жриц и волшебников. Они кивнули и снова стали прясть паутину.

Казалось, их усилия бесполезны.

Земля под ногами задрожала ещё сильнее.

Измученная и покрытая потом, Кэтти-бри пыталась забыть про острую боль и страх того, что предтеча повредил её ребёнку. Она пыталась забыть о критической ситуации за пределами её комнаты, где дварфы Гонтлгрима боролись за жизнь с превосходящими силами противника. Она пыталась забыть о растерянности, которую вызвала просьба Ивоннель и разъяснения Зака – и это привело её обратно к Дзирту, её Дзирту, любви всей её жизни.

И это успокоило Кэтти-бри больше всего. Воспоминания о её муже победили боль, отбросили прочь любые страхи и дали ей силу, в которой она нуждалась для родов и многого другого.

Куда большего.

Она прошептала слова, которые Ивоннель передала Копетте, а Копетта – ей. Она прошептала волшебную формулу, делая короткие вдохи, чтобы справиться с болью.

И когда магия стала действовать, она нашла нечто, нечто чудесное и нечто прекрасное.

Красоту творения, рождающейся жизни.

И в этом творении – силу, которой женщина не знала прежде.

Она отправила свой магический голос далеко-далеко, подобно объявлению о родах, чтобы подбодрить дварфов и их союзников, чтобы потрясти врагов. Поначалу ей было нечего добавить к этому простому двеомеру – в отличие от матери Мэлис, взорвавшей комнату в доме Ган'етт, чтобы парализовать жриц.

Поначалу.

Брат Афафренфер знал, что он потерян – и это было великолепно. Он перешёл в это духовное состояние, чтобы избежать смертельного укуса стали, а затем решил найти Дзирта, но теперь всё это исчезло, как и любые мысли о возвращении в физическое тело, о том, чтобы быть живым в любом известном ему смысле этого слова.

Потому что сейчас он был жив – больше чем когда-либо. Сейчас он знал истину, вечность и красоту… всего.

И он мог быть частью этого. Он был частью этого, и это было здорово. Любые узы, которые могли привязать его к оставленному миру, практически полностью исчезли.

Практически.

Потому что Афафренфер услышал голос, прекрасный и сильный. Он знал, что это Кэтти-бри – прекрасная Кэтти-бри, сильная Кэтти-бри.

Он услышал её зов, её объявление, почувствовал её решительность, чистую силу воли, и это поманило его назад, напомнило о незавершённых делах.

Её голос нашёл его и повёл, как маяк, к далёкому берегу. Путь к восстановлению его физического тела и сражению бок о бок с товарищами стал ясен монаху, а зов продолжал манить.

Пальцы Ивоннель задвигались как будто против её собственной воли, щипая воздух, словно она играла на невидимой арфе.

С другой стороны Квентл тоже погрузилась в неожиданный для неё самой ритм.

Вокруг звучала музыка, но не из нот, а из магии. Они чувствовали силу Кэтти-бри, брошенную им так же, как мать Мэлис сделала с домом Ган'етт – только с противоположным эффектом. Там где Мэлис парализовала Ган'еттов, Кэтти-бри теперь передавала свою энергию двум Бэнрам, наделяя их силой, гармонией, вознося их магию до высот, знакомых им лишь по воспоминаниям Ивоннель Вечной, сначала из собственного использования верховной матерью родовой магии в ранние дни Мензоберранзана, а затем – когда Ивоннель Вечная обрушила дом Облодра в Клорифту.

Паутина струилась из пальцев жриц, оплетая деревья, взбираясь выше и навстречу друг другу среди высочайших ветвей, затем опадая вниз, чтобы соединиться посередине.

Жрицы и волшебники, помогавшие им, тоже ощутили магию, хотя и не поняли её. Но их энергия всё равно текла в неизвестный ритуал.

Паутина росла очень быстро, заполняя пространство между деревьями.

Вскоре Ивоннель и Квентл отступили к восточному краю луга, и другие жрицы и волшебники направились за ними. Паутина была там, законченная, но почти целиком прозрачная – нити сияли лишь в те моменты, когда ветер заставлял их соприкоснуться с первыми лучами рассвета, загорающегося в небе за спиной у дроу.

Земля тряслась уже постоянно.

Мать Жиндия приближалась.

Ощутив всю полноту момента – дитя покидало её тело, магия заклинания наполняла её необузданной яростью, надеждой и огромным чувством единства со всем – с её сородичами-людьми, с каждым разумным народом, с животными, с растениями, с камнями, водой и самим воздухом – Кэтти-бри познала такой уровень гармонии, какого даже представить себе не могла. Больший, чем она испытала в волшебном лесу Миликки – в те годы, когда она в некотором отношении была мертва.

Это было понимание. Это была красота.

Это была сила.

В короткой вспышке она пожалела, что на ней нет кольца. Может быть, она смогла бы утихомирить предтечу, даже открыть порталы!

Но нет, сразу же поняла женщина. Её понимание мультивселенной стало яснее, и она поняла, что на Мегеру не подействует ни магия, ни попытки уговоров, вообще ничего. Ведь Мегера был стеной, буквальной силой природы, и ни одно заклинание, на которое она была способна, даже в таком возвышенном состоянии, не будет иметь для предтечи значения.

Её разум кружился, боль была сильна, но радость сладка – невероятно сладка.

Она испытывала кульминационный момент, момент разделения, истинную силу создания. Отдалённо она слышала дварфов, Копетту, которые умоляли её тужиться.

Её не нужно было просить.

Момент манил её, и она устремилась к нему с каждой толикой силы, физической, эмоциональной и ментальной, которую только могла собрать, и когда дитя пришло в мир, Кэтти-бри направила все силы через это мгновение – далеко, к союзникам дроу, собравшимся у Гонтлгрима, на север в Лускан к тем, кто сражался с вторжением Маргастеров, на запад к руинам и потерявшемуся монаху – с мимолётной надеждой, что там она найдёт частицу души Дзирта и по крайней мере сможет сказать ему, что ребёнок родился.

Даже если Дзирт никогда его не увидит.

В этой красоте, в боли этого мгновения, Кэтти-бри швырнула волшебную бомбу – как несколько веков назад сделала Мэлис, но не для того, чтобы атаковать врагов, нет.

Этого она не могла. Несмотря на все заверения Закнафейна, она не могла испачкать бойней это мгновение любви и красоты.

Вместо этого она установила свой флаг, свой маяк в северных землях, подбадривая союзников, взывая ко всем, направляя свои мысли и волшебную силу, чтобы поднять их боевой дух.

На западе она услышала ответный зов – от Афафренфера, и потянулась к потерянному монаху, и посадила в там, где он погиб, этот образ, мгновение красоты, воткнув его туда, как флаг триумфа, чтобы Дзирт мог знать.

Она покинула своё тело. В это мгновение она ушла туда же, куда ушли Дзирт и Афафренфер, потерялась в бурном ручье связи и осознания. Единства, на самом деле, поскольку всё перед ней разбилось на мельчайшие элементы, и все они были одинаковы. Материя звёзд.

Здесь была гармония, вечная и универсальная красота и спокойствие, которые насмехались над заботами смертных, которые заставляли войны и борьбу смертных выглядеть такими… глупыми.

Плач ребёнка заставил её устремиться обратно в комнату, к ожидающему телу, и она открыла глаза, чтобы увидеть Копетту, держащую дитя.

Ребёнок был уже запелёнут – она видела только головку и белые волосы, и пуповину, ещё не отрезанную, торчащую из-под полотенца.

– Да, госпожа, у вас тут красавица, – услышала она Копетту. – Похожа на вас, только глаза у неё отца.

Кэтти-бри едва сумела осознать последнюю фразу.

Её отца.

Её отца!

У неё была дочь.

Её отца!

Дзирта, который так и не узнает своего ребёнка.

Но теперь Кэтти-бри была в порядке, ведь в момент создания, с помощью силы магии она тоже шагнула в место между жизнью и вечностью – она уже никогда не сможет думать об этом, как о жизни и смерти.

Дзирт был там, и её сердце заныло от утраты, особенно в этот миг.

Но с Дзиртом всё было хорошо.

Всё было хорошо.

ГЛАВА 30
Паутина прошлого и будущего

Ещё кое-кто услышал зов Кэтти-бри, и хотя Громф Бэнр не сразу понял, в чём дело, он осознал, что происходит нечто важное. Он подошёл к своему хрустальному шару и устремил свой взгляд на Кровоточащие Лозы – чтобы обнаружить деревню покинутой.

Он сумел изменить угол и передвинуть точку обзора на юг, затем на запад, затем на восток, чтобы наконец найти Жиндию и её войско.

И за ними, неподалёку, узнал Бэнров и их союзников – и был достаточно умён и опытен в жалких интригах верховный матерей, чтобы понять, что не все они, похоже, в союзе с домом Бэнр.

На самом деле, на небольшом участке завязалась стычка между солдатами дома Фей-Бранч и дома Баррисон Дель'Армго.

– Мило, – саркастично заметил великий маг. – Идиоты.

Он как раз собирался развеять изображение, оставив их сражаться, когда та магическая сила, что он почувствовал, донесла до него знакомый голос.

– Зверь скоро сбежит и ни один дом не уцелеет – если вообще останутся хоть какие-то дома, – сказал ему Киммуриэль Облодра.

– Тогда в Бездну их всех, – подумал Громф.

– Даже тот, что обладает благословением Ллос?

Смысл его сообщения не укрылся от бывшего архимага.

– Твоё бездействие теперь стало действием, – предупредил Киммуриэль. – Выжившие будут знать, что это Громф допустил катастрофу. Ллос будет знать, что Громф допустил катастрофу – уничтожение её слуг.

Мгновение связи было коротким, телепатия Киммуриэля угасла.

Громф отстранился от прорицательного шара и сделал глубокий вдох. Его руки поднялись, чтобы прикрыть рот.

Он кивнул, обдумав происходящее, затем выбежал из комнаты, из своего надразмерного пространства, вниз через Главную башню. В боковой комнате в тоннеле у основания самой низкой лестницы он снял свои печати и волшебные замки, открыл дверь, и прежде чем смог убедить себя не делать так, он поднял рычаг, снова позволяя силе Главной башни потечь по отросткам, по венам.

Через долгие лиги она устремилась на юг, набирая силу и океанскую воду, и в этом волшебном путешествии призывала элементалей с плана воды.

– Я объявляю о прибытии матери Зирит До'Урден, – сказала Миринейл Бэнр, обращаясь к Квентл, стоявшей на восточной кромке луга в тени деревьев. Позади неё поднималось солнце. Верховная мать в окружении мрачных солдат Бэнров совещалась с Ивоннель и Киммуриэлем Облодра.

Прямо напротив из-под прикрытия леса вышли разведчики, избегавшие основной тропы, как им было приказано.

– Жиндия идёт, – заметила Ивоннель, кивнув на восток.

– Мать Жиндия, – поправила Ивоннель, вызвав смешок собеседницы.

– Какая теперь разница?

– Может быть, разница есть. Может быть, нет, – вот и всё, что ответила Квентл.

– Верховная мать? – осмелилась спросить Минолин Фей, которая пришла вместе с Миринейл.

Квентл нахмурилась.

– Мать Зирит нетерпелива… – осмелилась надавить Минолин Фей.

– Ну так приведи её, – сказала Квентл, хотя в этом не было нужды – Зирит была уже здесь, верхом на своём волшебном диске, а сразу за ней плыла мать Биртин Фей.

– Где мы? – спросила Жиндия, не тратя времени на формальные приветствия.

– Мы уже сражаемся, хотя мать Мез'Баррис пока что просто нас прощупывает, – добавила Биртин Фей. Мне послать все свои войска на дом Баррисон Дель'Армго, если мы будем сражаться здесь? Мне потребуется поддержка, иначе она уничтожит меня быстро и окончательно.

– Тебе потребуется больше, чем я могу дать, – с нескрываемым отвращением заметила Зирит. – Скорее, даже больше, чем может выделить верховная мать. Не сомневайтесь, что мать Мез'Баррис поддержат другие. Скажите, верховная мать Бэнр, каков наш план действий?

– Похоже, за себя ты уже решила, – ответила Квентл.

– Вы просите меня совершить самоубийство, и боюсь, Ллос это не понравится, – заявила Зирит.

– Драуки! – раздался где-то клич.

– Тогда давай посмотрим на наш план действий, – ответила Квентл. – Вместе.

– И побыстрее, – взмолилась Биртин.

– Там! – воскликнула Ивоннель, указывая на деревья напротив. Крупные тени двигались сквозь подлесок, иногда показываясь достаточно ясно для дроу с их непривычными к дневному свету глазами, чтобы можно было различить формы чудовищ-драуков.

– Они заподозрят, что открытая местность – это ловушка, – сказала Зирит.

– Это драуки, – ответила Ивоннель. – Им всё равно.

Квентл сделала знак, и солдаты Бэнров хлынули на поле, быстро построив щитовую стену.

В их сторону полетело несколько крупных копий. Не успели копья упасть, как земля затряслась ещё сильнее под натиском атаки – сотни чудовищ бросились через деревья на поле по тропинкам, даже по главной тропе, преграждённой волшебной паутиной.

– Что произойдёт? – спросила Миринейл.

– Я не знаю, – честно ответили Квентл и Ивоннель.

Группа драуков во главе с крупной самкой возникла на тропе за прозрачной паутиной. Сложно было сказать, заметили её драуки или нет – они не сбавили хода, продолжая мчаться на поле.

Или попытались.

Поскольку сверкнула вспышка тёмного света, тёмно-фиолетового, почти чёрного. Потом другая, потом ещё несколько – когда каждый из драуков нырял в ловушку.

Поднялся тёмный дым, заставляя чудовищ на поле корчиться и вопить от боли. Те, что были позади, сумели остановиться и в ужасе смотрели – как и все остальные – как пересёкшие паутину драуки страдают от жуткой агонии.

Страдание и боль, вопли и судороги, треск костей, рвущаяся кожа – подобное зрелище напоминало превращённым в драуков о худших моментах их жизней. Разница была стала очевидной, когда исполины-драуки начали уменьшаться, раздутые тела увядали, а восемь ног становились двумя.

Очень быстро на лугу вместо девяти драуков оказались девятеро дроу. Они растерянно ощупывали себя дрожащими руками, чтобы убедиться, что это не иллюзия. На них остались жилеты и боевые доспехи, хотя когда их тела уменьшились, эта одежда стала им по колено, а не по пояс.

Такого не могло быть!

Но было. Их магическая паутина обратила то, что совершила Ллос – ведь ни одна жрица Паучьей Королевы не верила, что обладает силой превратить дроу в драука. Любая жрица, которая получила подобную «привилегию» в прошлом, а таких здесь было немало, осознавала, что в этом ритуале служила всего лишь проводником для работы Ллос – и только.

Но то, что происходило перед ними, явно не было волей Ллос. Как такое возможно?

Ивоннель огляделась. Время как будто замерло. Все присутствующие на лугу, дроу и драуки, даже рабы-гоблиноиды, которых дом Бэнр собирался отправить в битву, с отвисшими челюстями таращились на случившееся.

Это была самая страшная ересь из всех возможных.

– Вы по-прежнему сомневаетесь? – крикнул жрицам Киммуриэль Облодра.

Прежде чем Ивоннель или Квентл смогли ответить, с гребня в лесу на другой стороне поля в ярости завопила мать Жиндия.

– За Ллос!

Ей ответила одна из драуков, обратившихся в дроу, широкоплечая женщина, которая первой из девяти встала на ноги.

– Будь проклята Ллос!

– Мал'а'воселл Амвас Тол, – заметила Минолин Фей Бэнр, и Квентл с Ивоннель кивнули. – Оружейница дома, который, как считается, самым первым получил титул первого дома Мензоберранзана.

– Убить их всех! Это ложь! – кричала Жиндия голосом, пропитанным магией.

– Ложь – это ты! – закричала в ответ верховная мать Квентл, тоже усилив свой голос заклинанием.

– На моей стороне прислужницы!

– Разве? – уверенно отозвалась Квентл.

Мгновенное колебание прекратилось. Дроу и солдаты-рабы поспешили сформировать оборонительные порядки на восточном конце луга, а дроу и и рабы Жиндии построились в боевые отряды напротив, под укрытием лесных теней. Волшебники и жрецы стали читать свои заклинания, и вокруг с растерянными криками засновали драуки, обращаясь к друг другу и к девяти оставшимся на поле дроу.

Прямо напротив Ивоннель драук бросился сквозь волшебную паутину – почти жадно – и снова сверкнула эта тёмная, огнистая вспышка, снова были крики и судороги. Однако очевидная боль не отпугнула остальных – как раз напротив! Один за другим или небольшими группами чудовища подходили к паутине и бросались через неё.

Немногочисленные драуки дома Бэнр, дома До'Урден, дома Фей-Бранч и каждого другого дома, наблюдавшего за представлением, не стали дожидаться разрешения и бросились вперёд, через всё поле, в лес, к тропинке, прежде чем повернуть обратно и броситься через паутину.

Величественную паутину.

– Идите и поприветствуйте драуков, бывших драуков, – сказала Ивоннель, обращаясь к Минолин Фей, Миринейл и Сарибель До'Урден. – Направьте их к нам, чтобы мы могил сказать, что они свободны.

– Свободны присоединиться к дому Бэнр, если пожелают, – добавила мать Квентл, и многие при этих словах охнули! Даже после того, свидетелями чему они только что стали, подобное предложение казалось немыслимой и абсолютной ересью.

Но все же три жрицы бросились на луг, направляясь к Мал'а'воселл Амвас Тол.

– Что теперь? – спросила верховная мать Биртин Фей.

– Что ты наделала? – добавила мать Зирит. – Что это означает?

– Я не знаю, – призналась Квентл.

– Открытый бунт! – рявкнула Жиндия на Йиккардарию и Эскавидне.

Прислужницы переглянулись. На их дровских лицах застыло обеспокоенное выражение.

Затем, одновременно, они расхохотались.

– Каким образом это вас забавляет? – зарычала Жиндия. – Они только что оскорбили вашу богиню! Они, сама верховная мать Бэнр, только что отвесила пощёчину благословенной Ллос!

– Разве? – выдохнула Йиккардария, прижав руку к сердцу ради драматического эффекта – слишком отточенным движением для той, кто редко находился в теле двуногого гуманоида.

Эскавидне засмеялась ещё громче.

– Другие примут мою сторону, – объявила Жиндия – и громко, поскольку знала, что войска Ханцрин, включая первую жрицу Черри, наблюдают за этим безумием.

Нет, подумала Жиндия, «безумие» неверное слово.

– Хаос, – прошептала она; исправление и эпитафия.

– Иногда до этих жалких существ доходит не сразу, сестра, – сказала Эскавидне Йиккардарии, и они снова рассмеялись, затем переплели пальцы, нарисовали в воздухе портал и шагнули к себе домой, в Бездну.

– Жалко, что с Закнафейном не вышло, – буркнула Йиккардария, проходя в дверь.

Подобная дверь, конечно, не была похожа на физический проход, но верховная мать Жиндия вздрогнула, когда портал захлопнулся так же надёжно, как могла материальная дверь.

Ещё одна группа драуков в цветах различных домов бросилась на поле, отчаянно устремившись к волшебной паутине.

– Баррисон Дель'Армго, – заметила нескольких Ивоннель. – И наверняка собственные домашние драуки Жиндии присоединятся к воскрешённым.

– Матери Жиндии, – поправила Зирит.

Квентл рассмеялась и покосилась на Ивоннель, которая присоединилась к её смеху. Давным-давно в Мензоберранзане каждая семья избирала женщину в конклав, до того, как он назывался правящим советом, и эта женщина носила свой титул лишь за столом.

Однако им не нужно было рассказывать об этом остальным. На самом деле обе прекрасно понимали, что не могут об этом рассказать.

Накопительный эффект.

– Не нападай на мать Жиндию, – посоветовала тёте Ивоннель.

– Нет, – согласилась Квентл. – Пора отправляться домой. Всем нам пора отправляться домой.

– Ты не думаешь, что из-за этого начнутся бои? – спросила Зирит.

– Конечно, начнутся, – сказала Ивоннель. – Мензоберранзан утонет в крови.

– Может произойти настоящая междоусобица, – добавила Квентл.

– Чего ты добилась? – крикнула неподалёку Сос'Ампту.

Четверо женщин – и многие другие – повернулись к ней.

– Ты думаешь, это надолго? – кричала на них Сос'Ампту. – Сама Ллос обрушится на тебя! Я лишь молюсь, чтобы она воспользовалась моим несовершенным телом, как аватарой, чтобы уничтожить насмешку, в которую ты превратила славный дом Бэнр!

Ивоннель встретилась взглядом со жрицей.

И пожала плечами.

Сос'Ампту бросилась прочь.

– Разве она ошибается? – спросила недоверчивая и заметно напуганная Зирит. – Что, если это всего лишь передышка? Чего мы добились?

Ивоннель и Квентл вместе повернулись, чтобы осмотреть поле.

– Много сотен, – Квентл замолчала и улыбнулась, поскольку новые и новые драуки нетерпеливо бросались сквозь паутину, отчаянно желая попытаться, даже перед лицом невероятной агонии превращения, даже несмотря на страх, что это может быть жестокий трюк, призванный лишь мучить их дальше. – Может быть, несколько тысяч солдат на нашей стороне.

Зирит сделала глубокий вдох, но ни он, ни заявление верховной матери, похоже, её не успокоили.

Ивоннель понимала. Их мир только что встал с ног на голову и его будут трясти за лодыжки, пока всё, что они знали, не высыпется на землю. Сос'Ампту, скорее всего, будет проблемой – и крупной. Первая жрица наверняка примет сторону Мез'Баррис и станет нашёптывать ей на ухо.

Кроме того, с Жиндией Меларн, такой фанатичной и свирепой, ещё не было покончено. Может быть, стоило обрушить полную силу дома Бэнр на неё в этот момент уязвимости, стереть её и её слуг с лица земли в одной короткой бойне.

Но нет. Они должны были дать ей шанс.

Меньшее означало бы стать именно тем, что они только что отвергли.