Текст книги "Без пощады (ЛП)"

Автор книги: Роберт Энтони Сальваторе

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 27 страниц)

ГЛАВА 31
Возрождение

– Вы идёте? – услышал знакомый голос человек в надразмерном пространстве.

– Джарлакс, – подтвердил Энтрери, выглядывая из небольшого окна на местность внизу. Он скинул верёвку и выбрался из карманного измерения, скользнув на землю. Вульфгар последовал за ним.

Оказавшись снаружи, Вульфгар увидел, что это действительно Джарлакс, причём не один – рядом с ним были Реджис и Закнафейн.

– Как…? – хотел спросить Энтрери, но покачал головой и не договорил. Какой вообще смысл спрашивать этого дроу, откуда он знает то, что знает?

– Реджис сказал мне, что вы пришли сюда, – всё равно ответил Джарлакс, что, конечно, совсем не объясняло, как он нашёл надразмерный карман. Правда, у него была эта глазная повязка…

Джарлакс посмотрел на Вульфгара.

– Ты стал дядей, дружище, – сказал он с усмешкой. – Можно сказать. И да, дочь Дзирта и Кэтти-бри – такая же красавица, как все и ожидали.

– Я должен попасть домой, – сказал Вульфгар.

– Пожалуй, так будет лучше для всех нас, – раздался новый голос, и четверо как один обернулись, увидев приближавшихся Ивоннель с Киммуриэлем.

– Вы слышали? – спросила жрица Вульфгара и Энтрери.

Энтрери протянул ей диск яснослышания.

– Мы слышали.

– Дроу уходят? – спросил Вульфгар.

– Все, – подтвердила Ивоннель. – Уже на марше – или обратились в бегство, смотря какой дом тебя интересует. Они пытаются сбежать в тоннели нижнего Подземья, и подозреваю, используют множество различных маршрутов, когда они, как и мы, поспешат в свои охраняемые дома.

– Ну, не все, – хмыкнул Джарлакс.

– Что, по-твоему, будет делать Бреган Д'эрт? – Киммуриэль спросил у Ивоннель.

– Я не уверена, что буду делать сама, – ответила та. – Боюсь, то, что случилось со всеми нами, не имеет прецедентов.

– Только воспоминания Ивоннель, – сказал Киммуриэль, и женщина кивнула.

– Верни кольцо Кэтти-бри, как я и просила, – сказала Ивоннель Энтрери. – Я должна уйти и сражаться за мой дом. Мой настоящий дом, а не тот, что последние две тысячи лет был… заражён.

Она посмотрела на Зака.

– Присоединишься ко мне?

– Я даже не знаю, о чём ты говоришь. Я понятия не имею, что только что произошло.

– И я тоже, – раздражённо признался Джарлакс.

– Мне не хочется рассказывать, потому что я знаю, что вы не в силах осознать всю важность случившегося, – начала Ивоннель. – Но с другой стороны, как раз вы двое, может быть, больше других, поймёте достаточно, чтобы обрадоваться – и я уверена, что Киммуриэль сразу же дополнит мой рассказ.

– По правде говоря, вы не знаете Мензоберранзан. Даже ты, Джарлакс, который целую жизнь пытался разобраться во всём. Вы не в силах понять надежду, которую принесла нам эта огромная пещера все те тысячи лет назад. Да, надежду. Не гнев привёл нас туда, не страх. Это была надежда. Мы сбежали из мира тиранических королев и безумных королей, из края бесконечных войн и несправедливости. Мы нашли убежище, глубокую пещеру, полную магии фаэрцресс – хотя в то время мы этого не понимали – и удобную в обороне. Убежище, говорю я, ведь именно это означает слово «Мензоберранзан» на древнем языке дроу.

– Сотня семей, – продолжала она. – Десять тысяч тёмных эльфов. И у каждого был голос в семье, и у каждой семьи был голос в Пленуме, а самые крупные семьи обсуждали свои дела на Конклаве, который теперь вы знаете только как правящий совет. Тогда мы были не столько правителями, сколько слугами, внимавшими голосу каждого дроу. И это госпожа Ллос привела нас туда – когда её ещё не звали Паучьей Королевой.

Ивоннель тихонько рассмеялась и покачала головой.

– Теперь я хорошо помню, как я – точнее, моя тёзка – считала пауков отвратительными и пугающими созданиями, – добавила она. – Но как и множество других вещей, которые считались мерзкими и неправильными, с течением лет я и все остальные стали считать их нормальными и хорошими, даже возвышенными.

– А в этом… Конклаве… были мужчины? Хотя бы в Пленуме? – спросил Джарлакс.

Женщина снова беспомощно рассмеялась.

– К сожалению, нет, – ответила Ивоннель. – Я не пытаюсь сказать, что всё было идеально – или что мы далеко ушли от варварства и несправедливости, от которых пытались сбежать. Но всё равно, я настаиваю, что это был не тот Мензоберранзан, который вам знаком. Когда я вижу наш город по сравнению с тем видением прошлого, я испытываю ужас и безнадёжность.

Почти.

Но я не оставляю надежды. Потому что борьба того стоит.

Зак казался растерянным, как и Джарлакс, но Вульфгар кивал.

– Я только что рассказала вам, но не ожидаю, что вы поймёте, – сказала им Ивоннель. – Просто надейтесь. А моя тётя Квентл не может рассказать остальным…

– Твоя тётя Квентл? – спросил Джарлакс, вызвав широкую усмешку женщины.

– В конце концов, она и есть моя тётя. Она не может рассказать остальным, в особенности – другим верховным матерям, поскольку они не обладают тем даром, что есть у нас с ней.

– Памятью Ивоннель Вечной, – догадался Джарлакс.

– И способностью – благодаря твоему лейтенанту – воспринимать эти воспоминания отдельно и издалека, без эмоциональной, плотской привязанности к ним, которая заставила мою тёзку – на самом деле, надо сказать, заставила даже меня, поскольку в этом контексте её действия поистине стали частью меня! – совершать те поступки, которые она – я – совершили.

Джарлакс и Зак обменялись беспомощными взглядами.

– Видеть начало и конец без середины, – сказала им Ивоннель. – Отчётливо видеть эффект без промежуточных ступеней.

Джарлакс беззвучно охнул и кивнул.

– Яму роют по одной горсти земли за раз, – сказал Зак, тоже начиная понимать.

– Тьма густеет по одной лжи за раз, по одному поступку за раз, – согласился Киммуриэль.

– Пожелайте мне удачи, друзья, поскольку ваша доля в этом деле не меньше моей собственной, – закончила Ивоннель. – Король Бренор одержит здесь победу – битва почти закончилась.

– Лускан снова будет отвоёван, – добавил Киммуриэль.

Ивоннель поклонилась им всем и ушла, растворившись в лесу.

– Я жду, что ты прольёшь на это свет, – сказал Киммуриэлю Джарлакс.

– Ивоннель всё хорошо объяснила, – ответил псионик.

– И ты ни капельки не удивился. Откуда ты знал?

– Иллитидский разум улья обладает огромными запасами знаний, – ответил Киммуриэль. – Великая библиотека – величайшая библиотека – полная пыльных мыслей в самых неожиданных местах.

– И ты рассказал Ивоннель и Квентл? – спросил испуганный Джарлакс.

– Я всего лишь привёл их к их собственным воспоминаниям, – объяснил Киммуриэль. – Я не знал точно конец этого пути, но мне стало ясно, что этот путь покажет им истину Ллос, и это откровение заставит их отвернуться от Паучьей Королевы – на что я и надеялся.

Джарлакс ответил нехарактерным для него «Хммм».

– Как минимум хммм, – согласился Закнафейн.

– Значит, ты узнал это от иллитидов, – произнёс Джарлакс, произнося слова очень медленно и тщательно следуя за своими размышлениями. – И память Ивоннель Вечной раскрыла правду Ивоннель и верховной матери Мензоберранзана.

– Да.

– А кто подарил воспоминания Ивоннель Вечной Ивоннель и Квентл?

– Метил Эль Видден… – Киммуриэль резко замолчал.

. – Иллитид, – заметил Джарлакс. – Всё сводится к иллитидам.

Джарлакс и Киммуриэль Облодра редко нервничали, но сейчас они встревожились, причём заметно.

– А может быть, ещё глубже, – добавил хитрый наёмник, подняв палец в воздух, как будто в озарении. – Это сделал Метил Эл Видденвельп, которому приказал…?

Киммуриэль начал отвечать, но снова замолчал и лишь рассмеялся от возрастающей абсурдности.

– Громф Бэнр, – ответил на собственный вопрос Джарлакс. – Заставляет задуматься, кто же вдохновил Громфа начать такую историю.

– Это вышло случайно, – сказал Киммуриэль.

– Возможно, – согласился Джарлакс. – Но Громф часто общается с… демонами? Прислужницами? Ведь до недавнего времени он был архимагом Мензоберранзана.

– Может быть, здесь нет никакого глубокого заговора или высшей силы за этими переменами, или откровением, как его не назови, – предположил Артемис Энтрери. – Может быть, всё просто произошло.

– А может быть, это был непредвиденный результат демонического вдохновения, – добавил Джарлакс. – Или просчёт Ллос.

– Или именно то, чего Ллос хотела? – предложил Джарлакс.

– А может быть… – хотел добавить Джарлакс, но замолчал и хитро ухмыльнулся Киммуриэлю. – Да, – загадочно произнёс он одними губами.

Киммуриэль прищурился. Он знал, что сейчас будет.

– Мой друг хорошо знаком с иллитидами, – сказал Джарлакс Вульфгару, Заку и Энтрери. – Киммуриэль веками хотел отомстить Мензоберранзану за падение дома Облодра.

– Выручив верховную мать Бэнр? – ответил Киммуриэль как можно более саркастично.

– А, да, это, – согласился Джарлакс, притворяясь, что потерпел поражение. – От меня ускользнуло, что ты лишён сильного чувства иронии, необходимого, чтобы пойти этим прекрасным путём.

Джарлакс повернулся к остальным.

– Значит, мы всё выяснили, – объявил он. – Это были иллитиды – великий и гениальный план! Или это была сама Ллос, вечно учиняющая хаос ради собственного развлечения. Или один из её великий противников – быть может, Демогоргон! – поставил на уши весь проклятый мир последователей Ллос на Фаэруне.

– Или здесь нет ничего, кроме озарения двух женщин, положение которых позволяет им что-то изменить, – сухо заметил Энтрери. Он вздохнул и покачал головой, затем посмотрел на Вульфгара. – Видишь, друг мой? – спросил он с сарказмом ещё большим, чем у остальным. – Поэтому у нас не будет хороших вещей, хороших мыслей, простой радости или надежды.

Джарлакс громко рассмеялся. Но внутри осталось назойливое сомнение по этому поводу. Самый важный урок, который он вынес в отчаянной борьбе за выживание в Мензоберранзане, заключался в том, что всё – абсолютно всё! – представляет собой не то, чем кажется.

Всегда.

Однако он хотел верить, что на сей раз будет иначе.

Он видел эту магическую энергию так отчётливо, как если бы Кэтти-бри установила маяк на том месте, где лежала его продырявленная ряса.

Ряса монастыря Жёлтой Розы. Ряса магистра, которую вручил ему великий магистр Кейн, предупредивший его об угрозах трансценденции.

Укол вины заполнил рассеянные мысли Афафренфера, и эта вина вцепилась в его растворяющееся сознание, подобно великому морскому водовороту, вихрем завертела мысли и свела их воедино, снова заставила слиться.

Теперь он слышал волшебный зов ещё отчётливее. Кэтти-бри объявила о рождении её ребёнка. Её дочери! Дочери Дзирта!

Афафренфер собирался восстановить своё смертное тело. Любой, взглянувший во двор Тернового Оплота, увидел бы огоньки волшебного света, скапливающиеся на земле, как головастики, уцепившиеся за одно и то же место.

Дочь Дзирта!

Он должен был передать это послание. Как он мог снова стать простым смертным и не рассказать рассеянным останкам этого дроу, которого полюбил, как брата?

Узел головастиков снова расплёлся, и монах решительно погрузился в эти мимолётные фрагменты Дзирта До'Урдена, на сей раз – с силой уверенности.

Афафренфер отчётливо ощутил остаточную магическую энергию и понял, что она уже угасает. У него было мало времени.

Понял он и то, что этого не хватит, чтобы вместе с собой вытащить Дзирта До'Урдена обратно во двор Тернового Оплота.

Увы.

Артемис Энтрери отдал кольцо Вульфгару, чтобы тот вернул его Кэтти-бри. Сейчас он был не готов возвращаться в Гонтлгрим. Он задумался, вернётся ли туда хоть когда-нибудь.

– Ты отправишься на поиски Далии? – спросил Вульфгар.

Убийца пожал плечами, даже чуть покачал головой. Сегодня с ним произошло слишком многое. Он не мог отрицать того, что Далия действительно пришла к нему на помощь, несмотря на огромный риск, или того, что она была дорога ему по многим причинам.

Но единственное, что знал сейчас Артемис Энтрери – что он не знает… ничего! Его встреча с Шерон, с физическим воплощением совести, его собственной совести, не стиралась из памяти. Сила этого события нависла над ним, пугала его, давала надежду.

Он просто не знал.

Ничего.

Убийца подозревал, что Далии не понравятся происходящие с ним перемены. Он мог раз за разом рассказывать ей о своём откровение, но мог ли он объяснить? Способен ли хоть кто-то понять, что случилось в коконе, в который Шерон заточила убийцу, не испытав этого на собственном опыте?

А может быть, заставить Далию понять – часть собственного искупления Энтрери. Ведь она тоже была потерянной душой – уже очень, очень давно. Далия носила шрамы не только на теле. Её сердце было усеяно тёмными полосами недоверия и злости.

Даже эта последняя мысль ошеломила его. Он должен стать её учителем? Он? Лучший убийца Калимпорта?

Энтрери едва не рассмеялся вслух, но вместо этого просто пошёл прочь.

Он вошёл в лесу и вскоре услышал, что его догоняет Джарлакс. Наёмник не сказал ни слова – и несчастный Энтрери был этому поистине рад! – а просто шёл рядом шаг в шаг. Вскоре Джарлакс обхватил Энтрери за плечи, и у убийцы не нашлось сил, чтобы сбросить руку дроу.

Он знал, что снова себя обманывает. Он не хотел её сбрасывать.

Он не знал, куда идёт, пока не оказался почти на месте – свернул на тропу, ведущую к лугу.

Сейчас луг, лишённый дроу, драуков и гоблиноидов, погрузился в странную тишину. Осталась лишь одинокая фигура, которую узнал один из двух товарищей.

Они присоединились к Тибблдорфу Пвенту, стоящему перед паутиной, уперев руки в боки.

– Вы видели? – спросил дварфийский вампир, когда они подошли. – Видели, что она сделала?

– Я видел, – ответил Энтрери, опередив Джарлакса.

– Превратила паучьих дровских тварей обратно в эльфов! – воскликнул Пвент.

Джарлакс охнул.

– Всех до единого, – подтвердил Энтрери. – Её сплели Ивоннель и Квентл… даже не знаю, как назвать эту штуку.

– Драуки прошли через неё и снова стали дроу? – спросил дрожащим голосом Джарлакс. – Ты не можешь…

– Так и было, – сказал Энтрери.

– Целые сотни проклятых тварей, – согласился Пвент.

Джарлакс отшатнулся на шаг и встал там, где был дварф, уперев руки в боки и качая головой.

– Вижу, мне многое предстоит узнать о том, что здесь произошло.

– Киммуриэль тебе всё расскажет, – ответил Энтрери.

Повинуясь внезапному импульсу, убийца достал оружие из ножен. Он не знал, зачем, и понятия не имел о том, что может произойти – но он бросил свой кинжал прямо в паутину. Кинжал пролетел сквозь неё с огромной вспышкой фиолетово-чёрной энергии и упал на землю с другой стороны. Там он вспыхнул и перевернулся. С лезвия засочился дым.

Нет, не дым.

Души!

Души, запертые в этом мерзком кусе металла, толпой устремились наружу. Души, захваченные за долгие века смертоносной, злой работы, наконец свободно устремились в мультивселенную, поднимаясь и разлетаясь навстречу солнечного света и быстро растворяясь в вечности.

– Да! – взревел Тибблдорф Пвент, без дальнейших размышлений последовал за кинжалом и прыгнул сквозь паутину.

Сверкнула ещё одна вспышка этого тёмно-фиолетового света, дварф споткнулся и кувырком выкатился на луговую траву. Он попытался вскочить на ноги, но не сумел – рухнул на четвереньки и стал отчаянно блевать чёрной слизью.

Джарлакс оббежал слева дуб, вокруг которого был закреплён один край паутины.

Артемис Энтрери выбрал более прямой маршрут и даже не замедлил шаг, несмотря на отчаянный вопль Джарлакса: «Нет!».

Он прошёл прямо через сеть.

Но вспышки не было, Энтрери не швырнуло на землю и даже не замедлило. Он добрался до Пвента первым и положил ладонь на спину дварфа.

– Свободен, – сумел выговорить Пвент, прежде чем очередной комок чёрной жидкости выпал у него изо рта.

Энтрери держал его, пока длились конвульсии и рвота, и когда все кончилось, Пвент рассмеялся – с такой радостью! С такой… свободой.

– Свободен, – снова сказал он, рухнул на бок и перевернулся на спину. – Оно забрало проклятие, – сказал он склонившимся над собой Энтрери и Джарлаксу. – Да, точно забрало, только убило меня насмерть.

– Пвент, – сказал Джарлакс.

– Скажите моему королю, – выдохнул Пвент, выкашливая очередной пузырь мерзкой слизи. – Скажите ему, что Пвент умер счастливым… Что он умер свободным…

Его голос затих.

– Нет! – объявил Артемис Энтрери и просунул одну руку дварфу под спину, вторую – под колени, поднял его на руки и понёс тяжёлого, облачённого в доспехи дварфа, как ребёнка.

– Нет! – снова объявил Артемис Энтрери и направился к Гонтлгриму.

– Весь мир сошёл с ума, – сказал Джарлакс, оставшись один на поле и снова уперев руки в бока. Он заметил в стороне блеск, рассмеялся, затем подошёл и подобрал торчащий в земле кинжал с самоцветами.

– Это может быть интересно, – сказал наёмник, следуя за Энтрери. – И выгодно.

Джарлакс снова окинул взглядом Энтрери, который нёс тяжёлого Пвента, едва не спотыкаясь, но решительно шагая дальше. У Джарлакса было несколько волшебных предметов, способных облегчить эту ношу или просто довезти Тибблдорфа до нужного места. Однако он покачал головой, когда вспомнил об этом.

Артемис Энтрери должен был сделать это сам.

Огромная армия возродившихся эльфов-дроу, ведомая Мал'а'воселл Амвас Тол, поскольку большинство из них долгие годы провели в Бездне, – драуков, вернувшихся из могилы и многих драуков, которых привела на поверхность служба различным домам – целиком маршировала под знамёнами дома Бэнр. Пока что никто не принёс клятву верности, но это решение всем казалось очевидным – они знали правду о Ллос, потому что видели, как чудовищен её гнев. Невыразимые мучения выжгли в них безнадёжность, за которой только сейчас можно было разглядеть проблеск надежды.

Этот проблеск сиял в женщине, которую они должны были ненавидеть, но на самом деле именно верховная мать Бэнр дала им надежду и пообещала совсем другое будущее.

Солдаты Бэнров и ближайшие союзники Мал'а'воселл прочёсывали длинные ряды, определяя новых рекрутов и организуя их в боевые отряды на тот случай, если в этом долгом путешествии они встретят другой дом дроу.

Один бывший драук с трепетом следил за приближением трёх солдат.

– Добро пожаловать, – поприветствовал его один из них. – Ты вернулся из Бездны или пришёл из другого дома?

– Или из дома Бэнр? – спросил второй.

Мужчина пожал плечами.

– Я был мёртв, очень долго.

– Как тебя зовут?

– Дайни… – начал он и быстро добавил, – нет.

– Дайни Нэт?

– Дайнинэ, – поправился он, пытаясь скрыть свою нервозность, поскольку слышал достаточно о событиях, предшествовавших этому непостижимому случаю, чтобы понимать, что его настоящее имя, Дайнин До'Урден, может причинить ему немало бед.

– Из какого дома?

– Без дома, – солгал он. – Я жил на Улицах Вони.

Солдаты записали его имя и пошли дальше. Дайнин не знал, что думать и что ему делать.

Их души разделили свои знания. Послание Кэтти-бри было передано.

Узел волшебных огней снова заплясал во дворе крепости, на сей раз сгустился, и обнажённый мужчина подхватил рясу и надел её, затем воспользовался общими воспоминаниями, чтобы войти в крепость и найти трещину в стене.

Его пальцы нащупали цепочку.

Он сжал её в руке, глядя на свисток, вызывающий единорога, много лет носившего Дзирта До'Урдена.

ЭПИЛОГ

Они все собрались здесь, поскольку Кэтти-бри пообещала назвать имя ребёнка: Бренор и его королевы Таннабритчес и Маллабритчес, Реджис и Доннола, Вульфгар, Пенелопа Гарпелл, Атрогейт, Джарлакс, Закнафейн и Артемис Энтрери. Здесь была даже Гвенвивар – Энтрери решил, что ради такого события необходимо вызвать пантеру.

И Тибблдорф Пвент, быстро поправляющийся после своего испытания и снова живой, жадный до баранины и пива, готовый служить своему возлюбленному королю Бренору. Он продолжал бросать взгляды на Энтрери, награждая того кивками и поднимая кружку. Энтрери пронёс дварфа на руках всю дорогу до этой самой комнаты, где жрецы Гонтлгрима нашли в себе достаточно оставшейся магии, чтобы провести его истерзанное тело через трудности расставания с вампирским проклятием.

Столько всего очистилось и исцелилось. Столько всего сумели сдержать! Магия Главной башни наконец-то прибыла, предтеча снова был заперт, и они даже сумели открыть порталы в Лускан и Длинное Седло, а теперь – ещё и в Серебряные Кордоны и другие дварфийские крепости.

Так что рядом с Бренором сидела Дагнабет, королева Мифрил-Халла. Её войско находилось в огромном входном зале, заканчивая зачистку бок о бок со свирепыми дварфами клана Боевой Молот и решительными полуросликами Кровоточащих Лоз. Войска цитадели Адбар и цитадели Фелбарр ожидали вызова, если в них возникнет необходимость, но в это никто не верил. Не сейчас. Дроу ушли, а демоны погибли или рассеялись.

Наконец, дверь в личные покои отворилась и вошла Кэтти-бри с дочерью на руках, а вместе с ней – жрица Копетта, не покидавшая мать и новорождённую все три минувших после родов дня. Глаза ребёнка теперь открылись пошире, и как и сказала Пенни, у девочки они были отцовские – в какой-то степени.

Они были фиолетовыми, да, но не светло-лиловыми, как у Дзирта. Они были фиолетовыми, густыми и глубокими, как синие глаза Кэтти-бри, такими выделяющимися на фоне кожи, обладавшей оттенком розовой розы в сумерках, а над ними росла немного пугающая прядь рыжеватых волос, похожих на густую каштановую гриву матери.

– Когда я узнала, что ношу ребёнка, мы долго обсуждали это с Дзиртом, – сказала им Кэтти-бри слегка неуверенным, но крепким голосом. – Мы с самого начала знали, что это дитя принадлежит не только двум родителям, что оно… она – ребёнок, рождённый с любовью многих, кто поможет нам сделать её жизнь как можно лучше.

– Я сделаю ей крепкую башку! – пообещал Пвент, и все рассмеялись.

– Она была зачата в любви, в духе принятия и доверия, – продолжала Кэтти-бри. – Этого могло не случиться – всего этого могло бы не случиться, если бы её дед за цветом кожи не смог разглядеть того мужчины, каким был мой возлюбленный Дзирт.

Она повернулась в Вульфгару.

– И ты тоже здесь лишь благодаря этому духу щедрости и веры в доброту каждого.

– Сам Бренор никогда этого не признает, – согласился Вульфгар.

Все взгляды устремились на дварфийского короля. Тот отчаянно покраснел, и у него в глазах сверкнули слёзы.

– И вот, с благословившим нас духом и в надежде на будущее мы выбрали четыре имени. Два для мальчика и два для девочки. Сначала я назову вам моё собственное имя. Меня не всегда звали Кэтти-бри.

– Тебе дали другое имя в саду Миликки, – заметил Вульфгар.

Кэтти-бри покачала головой.

– Верно, но я говорю о моём первом имени, моём детском имени до того, как я стала дочерью Бренора Боевого Молота.

Это вызвало любопытные взгляды, в первую очередь – от Вульфгара, но Реджис понимающе усмехнулся, а Бренор мог только кивнуть.

– Каталина, – продолжала Кэтти-бри, – хотя своей первой фамилии я не знаю. Потом оно превратилось в Кэтти, и добавилось имя Бриенна.

– Бриенна, или Бринелла – женская версия имени Бренор, – объяснила Дагнабет, поскольку дварфийский король сейчас был не в силах говорить.

– Кэтти-бри, – сказала Кэтти-бри. – Поэтому, дорогие друзья, я представляю вам Бриннеллу.

Поднялся радостный гул, но Кэтти-бри остановила их поднятой рукой.

– Бриенна в честь благословившего нас духа, и Захарина – в надежде на будущее.

Закнафейн едва не рухнул со стула.

– Захарина – женская версия имени Закнафейн, – пояснил Джарлакс. – Бри-Зара, значит!

– Бризи! – завопил Тибблдорф Пвент.

Они все радостно закричали – по крайней мере начали, поскольку дверь в комнату распахнулась, и внутрь влетел мужчина.

Все присутствующие узнали рясу магистра святых Солларов и монастыря Жёлтой Розы, а главное – узнали мужчину в этой рясе.

Беловолосого следопыта-дроу с лиловыми глазами.