Текст книги "Без пощады (ЛП)"

Автор книги: Роберт Энтони Сальваторе

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 27 страниц)

– Так быстро, что никто и не заметил, – сказал Нальфейн, и Дайнин посчитал это ироничным. – Теперь Дом До'Урден, Д'армон Н'а'шезбернон, стал девятым домом Мензоберранзана, а Де'Вир отправился к демонам!

– Осторожно! – вдруг закричал Дайнин, в притворном ужасе глядя через плечо брата.

Нальфейн обернулся навстречу предполагаемой угрозе – и Дайнин ударил, причём ударил метко. Его тонкий меч рассёк Нальфейну хребет.

– Так быстро, что никто и не заметил, – прошептал Дайнин, отныне старший сын дома До'Урден.

– Дай имя ребёнку! – потребовала старшая жрица Бриза. Её пальцы поглаживали рукоять церемониального кинжала, кончик которого застыл над грудью новорождённого, её брата по матери, который лежал на спине паучьего идола.

– Дзирт, – выдохнула измученная мать Мэлис. – Имя ребёнка – Дзирт.

Бриза затянула жреческий речитатив, формально наделяя мальчика именем, прежде чем отдать его Ллос, но ни Майя, младшая из дочерей, ни Вирна её не услышали – они оба потянулись мысленно к братьям, с которыми были связаны. Нальфейн и Дайнин должны узнать имя мальчика, прежде чем его принесут в жертву, чтобы вся семья участвовала в приношении этого великого дара Паучьей Королеве.

Дзирт, услышала Вирна ответ Дайнина на её волшебное послание – и почувствовала необычайно сильный поток эмоций мужчины.

Майя не получила ответа от Нальфейна и поняла, что послание его не достигло. Приготовления были тщательными и обширными, мысленная связь – крепкой, но всё же – тишина. Существовало лишь одно объяснение.

– Подождите! – воскликнула она, вызвав полные ужаса взгляды Бризы и Мэлис. – Нальфейн мёртв. Значит в живых осталось лишь двое сыновей.

Между Майей и Бризой, которая желала всё равно убить мальчика, вспыхнул спор, но Вирна едва его слышала, сосредоточившись на Майе и размышляя о странной реакции Дайнина. Может быть, Нальфейна убили Де'Виры, однако Вирна в этом сомневалась.

– Остановись, – приказала мать Мэлис, окончив спор между Майей и Бризой. – Ллос удовлетворена: мы одержали победу. Приветствуйте вашего брата, нового члена дома До'Урден.

Моего полнородного брата, подумала Вирна про себя. По-правде говоря, она не знала наверняка, что её отец Закнафейн – на этот счёт ходило множество слухов, но ни у кого не было доказательств. Однако сейчас она улыбалась, предвкушая, что увидит, как растёт её брат Дзирт.

ГЛАВА 5
Надежды, страхи, слабости

Вероятно, он был первым – и, возможно, единственным – существом в Сорцере, которое знало, что дом Де'Вир пал – благодаря знакомому из Бреган Д'эрт, с которым столкнулся, когда выносил ночной горшок Безликого.

– Совпадение…

Мазой несколько раз повторил про себя эту мысль, зная, что никакого совпадения нет. Джарлакс хотел, чтобы он узнал.

Он был абсолютно уверен в этом, возвращаясь к своим обязанностям в покоях старшего брата. Вскоре на вызов могущественного наставника прибыл Альтон Де'Вир. Мазой знал, что Безликий недавно встречался с верховной матерью, а сегодня – с другим знатным дроу.

Поэтому он не удивился, когда Безликий бросил в Альтона могущественное заклинание практически в тот самый миг, когда старший сын Де'Виров вошёл в помещение. Разряд расколол дверь и швырнул несчастного Альтона на пол.

Однако не убил, и раненный Де'Вир мудро откатился, вскочил и выбежал из комнаты вниз по вьющейся лестнице.

– Убери все это! – рявкнул Мазою взбешённый Безликий и бросился следом за своей жертвой.

Мазой кивнул и начал подметать, но как только Гелрус пропал из виду, он подошёл к двери. Он остановился, метнулся в другую сторону – к волшебному предмету, на который давно положил глаз. Затем выскочил наружу, в погоню, следуя за насмешками Безликого.

– Не беги, Де'Вир. Ты только продлеваешь свои мучения!

Мазой услышал звон бьющегося стекла и вздохнул, зная, что убирать всё придётся ему – и зная, что стекло и кровь убирать особенно трудно. Зато этот звук в точности сообщил ему, где находится парочка, потому что он помнил обстановку в комнатах Сорцере лучше кого бы то ни было, даже лучше самого Гелруса Безликого.

– Моё зеркало! – услышал Мазой вопль Безликого, подтвердивший его догадку. – Сначала моя дверь, а теперь еще и мое зеркало! Знаешь ли ты, сколько сил я потратил, чтобы приобрести такое редкое приспособление?

Мазой с трудом сдержал смех.

– Почему ты не стоял спокойно и не дал мне быстро все сделать? – вопрошал Гелрус, когда Мазой прижался к стене сбоку от двери в комнату.

– За что? За что вы хотели убить меня?

– За то, что ты разбил мое зеркало!

Мазою пришлось прижать ладонь ко рту. Потрясающий ответ, подумал он. Он бросил взгляд на продолжающих диалог дроу, затем спрятался за стеной – и медленно, так медленно, натянул тетиву.

Снова выглянув в комнату, он понял, что разговор вот вот закончится – навсегда.

– Кто? Какой дом сделал это? Или какие Дома были в заговоре против Дома Де Вир?

Мазой замер, тоже желая узнать ответ.

– О, стоит тебе рассказать, – сказал брат Мазоя, насмехаясь над обречённым беднягой. – Я думаю, ты имеешь право узнать это, прежде чем присоединишься к своим родственникам в царстве смерти.

Драматичная пауза заставила Альтона и Мазоя податься вперёд в ожидании – по крайней мере, Альтон попытался, но Мазой видел, что тот пойман в липкой магической паутине.

Впрочем, это было неважно.

– Но ты разбил мое зеркало! – взвыл учитель. – Умри, глупый, глупый мальчишка! Сам найди ответ!

Момент истины, понял Мазой. Он поднял искусный, скорее всего зачарованный, двуручный тяжёлый арбалет, нацелил его, и пока Гелрус медлил, накапливая энергию своего последнего убийственного заклинания, нажал на спусковой крючок.

Гелрус издал глубокий булькающий, каркающий звук, выгнулся дугой, взметнул руки. Затем он рухнул лицом на пол, корчась в предсмертных судорогах.

– Хорошее оружие, Безликий! – заметил Мазой, разглядывая арбалет. Тот был несомненно волшебным, а большой болт, только что ударивший Гелруса в спину, был смазан ядом – хотя Мазой был уверен, что снаряд убил бы волшебника и без этой страховки.

Мазой тщательно обдумывал следующий ход, перезаряжая оружие. Пойманный в паутину Де'Вир умолял и заикался.

Как поступил бы Джарлакс?

Он прислушался к мольбам Альтона. Легче всего было бы пристрелить этого идиота и обставить всё так, будто ученик и учитель убили друг друга в ожесточённом обмене заклинаниями и арбалетными болтами.

Но самый лёгкий поступок – не обязательно самый выгодный.

Как поступил бы Джарлакс?

Лишь спустя долгое время после рождения Вирны Закнафейн узнал, что она – его дочь. После того, как девочке исполнилось пять, на самом деле. И даже тогда Закнафейн около десяти лет считал, что он всего лишь один из возможных отцов. Только когда Вирна отправилась учиться на жрицу Ллос, Мэлис сказала оружейнику правду – почти наверняка отцом был именно он.

Это время было выбрано не случайно. К тому моменту Закнафейн уже знал, что девушка для него потеряна – тем более, что она собиралась посвятить себя службе Паучьей Королеве. Она собиралась стать одной из тех, кого Закнафейн больше всего ненавидел.

Однако их с Вирной отношения были куда ближе, чем с любой другой дочерью Мэлис – ближе, с любым другим членом дома До'Урден, исключая, может быть, Дайнина. Однако это была очень низкая планка. Размышляя над этим, Закнафейн решил, что его чувства к Вирне могут удержать его руку, если вдруг придётся её убить.

А может и нет.

Вот только на сей раз всё было иначе. На сей раз Закнафейн вошёл в тихое боковое помещение и нашёл Вирну у колыбели, без всяких сомнений зная, что ребёнок в люльке зачат им.

Его сын.

– Дзирт? – спросил он, поскольку именно такое имя ему назвали после возвращения из бойни в доме Де'Вир.

Вирна кивнула и отошла, приглашая оружейника придвинуться. Она знает, понял Зак.

– Взгляни на его глаза, – сказала ему Вирна, когда оружейник стал разглядывать закутанного в мягкие меха младенца.

Поразительно! Лиловые глаза! Такая редкость среди дроу – и ещё более редкие из-за своей яркости. Глаза как будто светились в бездне тёмного лица Дзирта.

Вирна продолжала говорить, но Закнафейн не слушал. Он склонился над колыбелью и вгляделся, вбирая облик, вдыхая запах этого ребёнка, своего сына. Его захлестнуло море эмоций, незнакомых и новых, и каждая была подобна волне, готовой захлестнуть его и утопить.

Неужели это дитя – его потомство – станет для него своего рода частицей бессмертия? Этот ребёнок перед ним, его кровь, его сын, которому суждено хранить его имя и память спустя долгое время после смерти самого оружейника? Недавно Закнафейн разменял пятую сотню лет – средний возраст для дроу, хотя все знали, что вторая половина жизни намного сложнее первой, если дроу заслужил себе определённую репутацию (особенно – громкую репутацию). Сколько оружейников, благородных воинов или даже простолюдинов из Браэрина хотели бросить вызов Закнафейну, чтобы показать себя? И среди этого числа были невероятно умелые и сильные бойцы: Дантраг Бэнр из первого дома, Утегенталь Армго из второго дома, а также многие другие, желавшие оказаться тем, чьё имя станет именем воина, победившего Закнафейна.

Каждый день был угрозой. Один-единственный промах мог стать для него последним – или единственное решение безрассудной матери Мэлис.

Но теперь у Зака был сын, о котором он знал с самого начала, которого он мог растить, который продолжит существовать, когда его самого не станет. Закнафейн не мог отрицать, что испытывает гордость и надежду, что его сердце воспаряет в небеса, когда он смотрит на это дитя.

А затем его ударила решка этой подброшенной сверкающей монеты – неожиданно и сильно.

Закнафейну пришлось схватиться за колыбель и глубоко вдохнуть, чтобы успокоиться.

Что будет с Заком, если у него отнимут этого ребёнка, это прекрасное маленькое создание по имени Дзирт? Какую боль он познает, если это дитя, как и многие другие в городе – особенно дети влиятельных матерей – окажется на остром конце копья?

Зак оглянулся на Вирну, молча упрекнув себя за то, что никогда не думал так о ней. Он не испытывал к ней такой ненависти, как к её сёстрам или матери, но они никогда не были близки. У него просто не было шанса.

Теперь она стала жрицей Ллос, и оружейнику было это отвратительно. Ллос была ему отвратительна. То, как богиня настраивала свой народ друг против друга, было отвратительно. Сексизм общества дроу был отвратителен. Жестокость женщин, которые растили детей-дроу, была отвратительна. Почти без исключений, даже среди тех матерей, кто позволял мужчинам занимать важные посты – как в доме Баррисон Дель'Армго, известном своими воинами-мужчинами, и доме Ксорларрин, могучие волшебники которого были преимущественно мужского пола. Он не думал, что эти матери ценят своих мужчин. Нет, они просто использовали то, что было под рукой, ради воплощения собственных проклятых амбиций.

Всё это было из-за Ллос. А Вирна, которая могла быть его дочерью, посвятила себя Ллос. Теперь ей суждено было обучать Дзирта, сына Закнафейна, чтобы он стал очередной покорной пешкой в великом замысле Госпожи Хаоса.

Закнафейн задумался, нет ли других поселений дроу где-то в необъятном Подземье, или, может, в неизвестном мире на поверхности, лишённых разлагающего влияния Паучьей Королевы. Как бы хотел он найти такое место и забрать туда Дзирта.

Но только не Вирну, подумал он, и эта мысль обеспокоила оружейника. Нет, скорее всего она уже слишком испорчена и потеряна для него.

По недоумённому взгляду Вирны Зак понял, что эти мириады эмоций отражаются у него на лице.

– В чём дело? – спросила она, присматриваясь к его лицу, осторожно изучая его.

Закнафейн столько хотел сказать ей прямо сейчас.

Сожаления.

Гнев.

Извинения.

Всё это хотело вырваться наружу, но сейчас, в это мгновение, с глядящим на него новорождённым сыном – сыном, который избежал гибели только благодаря счастливой случайности и задержке в пару мгновений, судя по тому, что сказали оружейнику – он не в силах был выразить все эти чувства.

– Ничего, – ответил Закнафейн. – Я просто надеюсь, что этот мальчик превзойдёт Нальфейна к большей славе дома До'Урден и матери Мэлис.

– Мы все на это надеемся, – сказал Вирна с хитрой усмешкой, напоминая Закнафейну про его отцовскую роль. – И все мы рассчитываем на это, в особенности – мать Мэлис. От второго сына ждут многого.

Закнафейн постарался не вздрогнуть. Слишком хорошо он понимал, в чём заключаются эти ожидания.

– Великолепно! – неожиданно воскликнул Джарлакс, заставив вскинуть взгляд сидящего напротив мага. Тот был удивлён (насколько могло казаться удивлённым расплавленное кислотой лицо, подумал Джарлакс). Юноша у двери отреагировал намного сильнее, покачнувшись на пятках и широко раскрыв глаза.

Джарлакс сделал мысленную заметку следить за ним.

– Что ты имеешь в виду? – тихо спросил маг. – Я сделал лишь то, что мне приказали.

– Тебе приказали занять место Гелруса Ган'етта? – с саркастичным удивлением спросил Джарлакс. Он снова окинул взглядом юношу в дверном проёме и добавил:

– Твой брат, если не ошибаюсь.

– Я… ты говоришь голосом глупца! – парировал волшебник. – Опрометчивого глупца.

– Ты ошибаешься, если считаешь, что я боюсь Альтона Де'Вира, – Джарлакс пожал плечами и хмыкнул. – Я не боялся Гелруса Ган'етта, так с чего мне бояться тебя?

Глаза Безликого повернулись в его практически лишённых век глазницах, чтобы бросить взгляд на молодого ученика, который предательски выскользнул из комнаты – но в следующее мгновение возвратился с приставленным к его коже квартетом мечей в руках каждого члена Бреган Д'эрт, в тайне проникшего в покои Безликого.

Безликий втянул в себя воздух через многочисленные дыры во рту и горле, испустив свистящий звук.

– Прежде чем кто-то из вас сделает что-нибудь глупое, подумайте о том, что никто не может войти в Сорцере без разрешения архимага Громфа, – предупредил Джарлакс.

– Не беспокойтесь, – добавил он, поудобнее устраиваясь на стуле. – Архимаг не знает, а если и знает – Громфу всё равно. Я не обвиняю тебя, Альтон Де'Вир, и не думаю о тебе плохо. На самом деле я даже приветствую подобную находчивость и прозорливость – и да, я знал, что собирается сделать с тобой Гелрус в ночь падения дома Де'Вир. Мне всё равно, как и архимагу Громфу. Важно не то, что уже произошло, важно то, что случится дальше.

– Возможно, тебе стоит понять, что произошедшее определяет текущее, – сказал новый Безликий, фактически – Альтон Де'Вир, обжёгший собственное лицо после того, как избавился от тела Гелруса. Он выпрямился, отчаянно стараясь – видел Джарлакс – хоть в какой-то степени казаться опасным и загадочным. Он пытался управлять ситуацией, и Джарлакса это бесконечно забавляло.

– И ты считаешь, что всё дело в находчивости и прозорливости – или в простой случайности? – спросил Джарлакс. – Ты не думал, что верховная мать Бэнр знает о смерти старого мерзавца – и не возражает? Бедный юноша, в мире так много всего, о чём ты не знаешь – но я предупреждаю тебя о самом главном: лучше всего оставаться на хорошем счету у верховной матери Бэнр.

– Как ты? – полузарычал, полупросипел Альтон.

– Всегда. Я не дурак, – был легкомысленный ответ.

– Но ты пришёл сюда и угрожаешь мне.

– Разумеется, нет. Я пришёл сюда, чтобы дать тебе совет – причём мудрый совет. Повторю. Не позволяй гневу толкать тебя на опрометчивые поступки. Дом Де'Вир мёртв. Альтон жив.

Он покосился на второго и сказал:

– И Мазой тоже жив. В Городе Пауков всё идёт своим чередом.

С этими словами Джарлакс коснулся полей своей шляпы и встал, давая знак подчинённым и покидая вместе с ними комнату – но сначала остановился, чтобы улыбнуться и одобрительно кивнуть молодому Мазою Ган'етту, чтобы дать понять юноше и магу за столом, что он, Джарлакс, знает о случившемся куда больше, чем следовало.

Познания Джарлакса по поводу той или иной тайны оказывались сюрпризом для множества дроу.

Знание было силой, тем более – в Мензоберранзане.

Джарлакс был безоговорочно силён и становился ещё сильнее.

ГЛАВА 6
Одним своим присутствием

Тем днём второго месяца 1304 года походка Закнафейна была легче обычного, когда он пересекал двор дома До'Урден. Оружейник давно не бывал в главных помещениях, поскольку Мэлис следила, чтобы он был занят тем или иным поручением.

Закнафейн удивился, насколько это отсутствие заставило его скучать по Дзирту.

О, как спешил Закнафейн закончить свои последние задачи – включая путешествие на остров Донигартена, чтобы выбрать подходящего рофа для семейного праздника и визит в Арах-Тинилит, чтобы доставить длинный документ, подготовленный Маей До'Урден с перечислением имён и предпочтений – в пище, напитках, сексе и пытках – тех прислужниц-йоклол, которых Ллос посылала в Мензоберранзан в ответ на недавние призывы старших жриц!

Закнафейн был удивлён этим поручением не меньше, чем жрица, которая открыла ему дверь в Арах-Тинилит. Впрочем, её изумление быстро сменилось недовольной гримасой. Мужчин здесь не очень-то жаловали, хотя некоторые матери иногда использовали их для передачи посланий в школу – просто ради того, чтобы продемонстрировать свою значимость и способность игнорировать установленные правила.

Закнафейн провёл долгих два часа внутри Арах-Тинилит. Вокруг него извивались змееголовые плети, а каждая жрица мерила оружейника злобным взглядом. Репутация опережала его – вся школа знала, что оружейник До'Урденов получает особое удовольствие от убийства жриц, старших жриц и даже верховных матерей.

Да, Мэлис послала его сюда, чтобы бросить вызов – неважно кому. Чтобы привлечь к нему внимание. Он был наживкой, доказательством того, что Мэлис слишком влиятельна, чтобы можно было её злить. Конечно, подобная роль была ему не по вкусу, но как только Сос'Ампту Бэнр, одна из главных наставниц академии, отпустила его, оружейник бегом бросился наружу и оставил позади любые дурные чувства ещё до того, как его нога коснулась мостовой за главной дверью этого здания в форме паука.

Затем он забрал ожидавшего на ступенях Тир Бреш простолюдина из дома До'Урден, и вместе они бегом устремились к главному выходу из пещеры, где Зак продемонстрировал часовым свой пропуск. Они отправились наружу в Подземье, бесшумные, как смерть, быстрые, как рубящий клинок, чтобы как можно быстрее сменить Дайнина, оставив простолюдина ему на замену. Закнафейну сообщили маршрут патруля Дайнина, и он хорошо знал ближайшие пещеры. Но им потребовалось полных три дня, чтобы найти патруль, и ещё два – чтобы вернуться к воротам Мензоберранзана.

Закнафейн заставил Дайнина преодолеть это расстояние за полтора дня, на каждую жалобу старшего сына отвечая гримасой, не допускавшей дальнейших споров.

Когда Дайнин наконец сообразил, в чём причина такой спешки, он стал смеяться над Закнафейном.

– Мужчины-дроу не отмечают день рождения, – напомнил он.

– Он мальчик, а не мужчина.

– Но ведь не девочка. Он никому не нужен.

Эта ремарка заставила Закнафейна резко обернуться к старшему сыну. В красных глазах оружейника вспыхнул гнев.

– Готов повторить? – спросил Зак низким, ровным голосом.

– Разве ты не согласен?

– Он нужен мне.

Дайнин замолчал и благоразумно кивнул, а когда Закнафейн отвернулся, пробормотал:

– Он, но только не кто-то из нас.

Это замечание заставило Закнафейна замереть. На мгновение он почувствовал вину и сожаление. Но лишь на мгновение, пока не вспомнил, от кого исходила реплика. Дайнин не отличался искренностью, и сейчас просто пытался заполучить хоть какое-то преимущество. Эта попытка показала Заку, насколько сильно Дайнин опасается младшего брата – мальчика, которому пока что не исполнилось даже семи.

– Я обучал тебя так хорошо, как только мог, – ответил он, не оборачиваясь. – Если этого недостаточно, значит дело не в моих, а в твоих собственных ограничениях.

– А может, дело в отцовстве? – предположил Дайнин, и на сей раз Зак остановился и снова обернулся. – В этом вся причина спешки, не так ли? Завтра седьмой день рождения Дзирта.

– Если это действительно неважно, зачем ты об этом помнишь?

– Потому что важна другая дата, о которой мать Мэлис не упоминает. Это ещё и седьмая годовщина с того дня, как я стал старшим сыном.

Закнафейну пришлось кивнуть – его послали лично выбрать рофа для семейного ужина из-за этой даты, а вовсе не из-за дня рождения Дзирта. Не из-за Дайнина, конечно, а из-за годовщины того дня, когда дом До'Урден стал девятым домом Мензоберранзана.

– Весьма удачное совпадение, не находишь?

Закнафейн пожал плечами, как будто это было неважно, но по усмешке Дайнина понял, что его притворство оказалось бесполезным.

– Я спешу, потому что мы должны успеть на праздник и попасть туда в приличном виде, – наконец сказал он.

– На самый незначительный из трёх праздников, конечно же.

Этот бесконечный сарказм Дайнина! Но Закнафейн не мог спорить с его аргументами – да и не хотел. Поэтому он просто рассмеялся и снова пожал плечами.

– Ты наблюдателен, – сказал он. – У тебя острый разум, а мысли всегда нацелены вперёд. Матери Мэлис повезло иметь такого старшего сына. И она об этом знает.

Похоже, это застало Дайнина врасплох. Ну ещё бы! Когда это Закнафейн делал ему комплименты?

– Ты считаешь, будто я о тебе не забочусь, но это не так, – сказал ему оружейник – и не лгал. – Опекать тебя – моя обязанность. Мне доверили готовить тебя, постоянно готовить…

– Вместе с каждым другим воином дома До'Урден.

– Но совсем на другом уровне.

– Справедливо. Только дело в страхе перед матерью Мэлис, а не в любви к старшему сыну Дайнину.

– В какой-то степени – возможно, – признал Закнафейн. – Но я тебе не враг. Никогда не был и не буду твоим врагом – если ты не дашь повода. Я не обращаю внимания на слухи, старший сын.

Закнафейн вертел в голове свою последнюю реплику, трусцой направляясь к дому До'Урден. В этих тоннелях с Дайнином он многого добился. Возможно – завоевал толику доверия старшего сына, но прежде всего – его последнее заявление не оставило Дайнину места для манёвра.

Потому что упоминание «слухов» подействовало на старшего сына всерьёз. Закнафейн знал правду о гибели Нальфейна, и Дайнин нуждался в том, чтобы Закнафейн продолжал отрицать слухи об убийстве.

Да, Закнафейну не стоило волноваться, что Дайнин может попытаться получить преимущество за счёт Дзирта.

Он донёс своё послание до Дайнина и теперь возвращался в дом До'Урден, к часовне, возвращался к сыну.

Впервые за долгое время он был счастлив.

Затем он услышал хныканье, потом стон – вырвавшийся через сжатые зубы стон маленького мальчика.

Закнафейн заглянул внутрь и резко втянул в себя воздух, когда увидел Дзирта. Мальчик сидел в стороне, на полу, раздетый до пояса. Левую руку он завёл за спину, ощупывая новую рану – двойной след укуса гадюки, вокруг которого проступили капли крови.

Это было не всё. Новую рану окружали слишком хорошо знакомые Закнафейну и любым мужчинам в Мензоберранзане шрамы. Шрамы, оставленные клыками гадюк при ударе жреческой плети, которую затем протащили по спине. Последний удар не оставил таких следов, зато оставили остальные.

– Всё не так плохо, – услышал он голос Вирны, когда подошёл к дверям часовни. – Тебя укусила только Силаас, а от её укусов больше боли, чем настоящего вреда.

Тон её голоса резко изменился.

– Хватит на меня таращиться! – потребовала Вирна и угрожающе подняла плеть. – Ещё захотел?

– За что? – отозвался мальчик полным невинности, растерянности и боли голосом.

Закнафейн заметил движение – Вирна покачнулась на пятках.

– Ты должен учиться, глупый ребёнок, – сказала она. – Ты должен узнать свое место и отточить свои таланты. В этом городе ты можешь занять неплохое положение – для простого мальчика, простого мужчины. Но если ты не будешь знать своё место, если это не отложится в твоём сердце, тогда тебя постигнет чудовищная судьба.

– Вроде ударов этими мерзкими гадюками? – спросил Дзирт, и глаза Закнафейна расширились – его сердце застыло где-то между чувством гордости и невыразимым страхом, что Дзирта постигнет ужасный конец, если мальчик не научится сдерживать собственный яд!

Вирна фыркнула.

– Едва ли. Ты даже представить себе не можешь, какое удовольствие получит верховная мать от пыток – или от их конечного результата. Тебе повезёт, если ты просто умрёшь.

– Все женщины получают удовольствие, причиняя боль?

Зак понял, что вопрос задан просто из невинности – как, очевидно, и Вирна, поскольку она снова покачнулась на пятках вместо того, чтобы замахнуться плетью.

– Тебя постигнут ужасные кары, если я не смогу это вдолбить, – наконец сказала она. – Уж лучше я, чем кто-то другой.

Зак поверил ей. Он слышал шепотки и высказывания самой Вирны о том, что ей поручили воспитывать Дзирта и наблюдать за его взрослением. Скорее всего, к этому времени Вирна стала бы старшей жрицей, не прерви её учёбу неожиданная необходимость заботиться о выживании этого ребёнка.

Зак подвинулся, чтобы лучше видеть.

Он помрачнел ещё больше, когда хорошо разглядел шрамы. Спина его мальчика представляла собой настоящее месиво.

Но Закнафейн понял, что причиной тому – не Вирна; на спине Дзирта было несколько наборов параллельных шрамов. Вирна пока что не была старшей жрицей – необычно даже то, что она носила змееголовую плеть. У неё было всего две живых змеи на оружии.

У той плети, что оставила следы на спине Дзирта, было больше. Закнафейн кивнул, узнав метку конкретной До'Урден.

Его рука потянулась к рукояти меча, а в красных глазах зажглась жажда убийства. Он глубоко вздохнул.

– Уверен, он это заслужил, – легкомысленно заметил Зак, выпрямляясь и входя в часовню, как будто не прятался и не подглядывал.

При звуке его голоса Вирна вздрогнула – похоже, она была напряжена. Вирна резко обернулась к Закнафейну, и по её лицу пробежала череда эмоций, завершившихся видом превосходства, хорошо знакомой оружейнику гримасой жриц. Выражением, как будто говорившим: «Конечно, он это заслужил, пускай даже лишь потому, что родился мужчиной!»

Однако она не смогла долго удерживать этот вид, и Закнафейн молча понадеялся, что причиной тому – недостаточная убеждённость. Насколько он мог судить, за те семь лет, что Вирна наставляла Дзирта, она проявила куда меньшую жестокость, чем большинство других женщина, которых он знал в подобной роли.

– Его разум блуждает, – сказала Заку Вирна, одновременно упрекнув Дзирта, уперев в него свой неодобрительный взгляд. Она посмотрела на статую в стене над мальчиком. – Он может дотянуться туда. Я видела, как он взлетает, чтобы протереть её всего за одну левитацию. Но его мысли в другом месте. Постоянно в другом месте.

– Я уже вытер её вчера, – пожаловался Дзирт, и Вирна раздула ноздри.

– И ты снова вытрешь её – сейчас же, – сказал Закнафейн, прежде чем Вирна успела его отругать. – Это важно. Здесь твоё место. Награда будет завтра, юный До'Урден.

– Но наказание последует незамедлительно, – предупредила Вирна, и одна из змей на её плётке зашипела, а другая – обвилась вокруг руки женщины.

Вздохнув, Дзирт взял свою рубаху и начал левитацию, ещё не натянув её на голову, так безупречно воспроизведя двеомер при помощи врождённых магических способностей, что ему даже не пришлось касаться волшебной эмблемы дома, прикреплённой к одежде.

Когда он взлетел, Зак с улыбкой повернулся к Вирне.

– Пар ту'о аммеа улу вос явл дел лил ортэ'скаур луэт жальм дел лил белболькахал, – нараспев произнёс оружейник старую поговорку дроу, обычно приберегаемую для девочек: «Кажется, ему нужно меньше плетей и больше пряников».

Ноздри Вирны снова раздулись.

Похоже, он зашёл слишком далеко, понял Закнафейн, торопливо откланялся и покинул помещение, не желая навредить Дзирту.

Он отправился в свою комнату, чтобы сменить старую одежду, а потом в дворцовые покои матери Мэлис, чтобы объявить о своём возвращении. Он удивился, когда женщины-часовые провели его в личные покои, где вместе с Мэлис оказалась большая часть знатных дроу дома До'Урден: Бриза, Майя, патрон Риззен, Дайнин.

Закнафейн быстро оценил атмосферу, и она была совсем не такой, как следовало ожидать накануне праздника.

Как только стражницы объявили о его появлении и удалились, в помещение вошла Вирна.

Зак подозревал, что этот момент она выбрала не случайно.

– Я выполнил все ваши поручения, верховная мать, – поклонившись, сказал Закнафейн.

– Недостаточно скрытно, – ответила женщина, вызвав недоумённый взгляд оружейника. Мэлис ничего не говорила о скрытности, отправляя его на задание. Да и как можно оставаться скрытным, выбирая на острове подходящего рофа? Как можно оставаться скрытным, догоняя патрульный отряд и заменив благородного воина простолюдином?

Как можно оставаться скрытным, доставляя бумаги в Арах-Тинилит? Каждый крупный дом в городе, даже средние дома, следили за этим зданием в первую очередь!

– Ходит слишком много слухов, – объявила мать Мэлис, драматично поднимаясь и взмахнув рукой, чтобы обвести всех собравшихся. – Завтрашний праздник отменяется. Никакого белболькахал.

Это вызвало серию стонов и шёпота у остальных, показавшуюся Закнафейну слишком отрепетированной. Рядом заёрзала Вирна – и сникла под его взглядом, когда оружейник поближе к ней присмотрелся.

– Мы не можем позволить, чтобы правящий совет увидел нас отмечающими годовщину поражения Де'Виров, – продолжала мать Мэлис. – Ходит слишком много слухов о нашем участии – и может быть, причина в болтливости членов нашего дома.

Зак заметил, что её взгляд продолжает возвращаться к нему, и всё, что мог сделать оружейник – подавить смешок, вызванный нелепостью происходящего. В Мензоберранзане все знали, что случилось с домом Де'Вир.

Все.

Но потом Зак понял, что мать Мэлис говорит не о слухах, касающихся падения дома Де'Вир. Нет, она играет в одну из своих игр – на сей раз нацелившись на него. Она повернулась к старшей дочери, жестокой Бризе, и кивнула.

– Он ещё в часовне? – спросила Бриза, быстро шагнув к дверям и опустив руку на рукоять своей шести головой змеиной плети.

Вирна пробормотала подтверждение.

– Что ты наделала? – тихо спросил её Закнафейн.

– Что ты наделал? – резко поправила его мать Мэлис. – Что ты осмелился сотворить?

– Я… не сделал ничего, – в замешательстве ответил Зак.

– Мальчика отдадут под твоё начало, когда настанет время, – сказала ему Мэлис. – До тех пор он не твой ученик и не твоё дело. Сломать ребёнка – обязанность Вирны и тех, кого я иногда привлекаю к этой задаче.

Когда она закончила, дверь в комнату резко захлопнулась – ушла Бриза.

Закнафейн опустил голову, чтобы притвориться покорным и скрыть свою нараставшую ярость.

Он знал, что дело вовсе не в обучении Дзирта, хотя прямо сейчас его сына должны были жестоко исхлестать. Нет, Мэлис дрессировала самого Зака, напоминая, что в конце концов он всего лишь мужчина. Очень маленький мужчина в матриархальном мире.