Текст книги "Кроваво-красная текила"

Автор книги: Рик Риордан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 25 страниц)

Глава 32

– Летучие мыши? – спросил я.

– Летучие мыши, – ответил мой сводный брат Гарретт.

– Должен признаться, я часто их вспоминаю, когда всплывает твое имя.

– Серьезно, я тебе не вру, братишка. Ты должен увидеть сам. Это просто нереально.

Я прикрыл ладонью трубку и повернулся к Майе.

– Ты не против немного покататься? – спросил я.

– Что? – удивилась Майя.

– Всего лишь до Остина. Мой брат хочет показать нам картинки.

Руки Майи сами сложились на груди.

– Сколько причин, содержащих «нет», тебе нужно? Детектив Шеффер просил тебя не покидать город, твоя машина выделяется на дороге, как неоновая реклама, в тебя стреляли и едва не раздавили…

Я убрал ладонь с трубки.

– Мы с радостью, – сообщил я Гарретту.

– Отлично, – сказал он. – Ты помнишь, как выглядит «Кармен Миранда»? [90]90
  Кармен Миранда, характерная актриса, кинозвезда 1940-х, исполнительница латиноамериканских песен и танцев. Знаменито сомбреро Миранды с пирамидой из экзотических фруктов, которое она придумала для одного из своих самых известных номеров – «Красотка в шляпе «тутти-фрутти».


[Закрыть]

– Такие вещи трудно забыть.

– Тогда на мосту, в восемь, братишка.

Майя не стала меня убивать, и мы пошли на компромисс. Она согласилась поехать со мной в Остин, а я не стал возражать, когда она предложила взять машину напрокат. Поздним утром мы катили на север по I-35 в коричневом «Бьюике» – таком незаметном, что он был почти невидимым. Майе приходилось постоянно гудеть, чтобы на автостраде на нас никто не наехал. К тому времени, когда мы миновали Лайв-Оук, я уже не сомневался, что «хвоста» за нами нет.

– Я бы предпочел белый «Кадиллак», – пожаловался я.

– Придурок, – ответила Майя.

Когда мы добрались до Сельмы, [91]91
  Город в Техасе.


[Закрыть]я обнаружил, что мир, каким я его знал, прекратил свое существование – старое здание полицейского департамента Сельмы превратилось в бар с грилем. В течение десятилетий этот участок являл собой настоящий кошмар для водителей, которые любили ездить со скоростью, превышающей пятьдесят пять миль в час, и город получал солидную прибыль с туристов, не знающих о местном правиле.

Первым сюрпризом для меня стала реклама над входом, обещавшая бесплатные закуски тем, кто нарушил правила движения. Кроме того, вдоль почти всей автострады I-35 шло строительство. Там, где раньше были пастбища для скота и ранчо, теперь возводили торговые центры, на холмах с мескитовыми деревьями появились экспресс-закусочные. По мере того как мы все дальше продвигались вдоль горной границы Центрального Техаса, я все меньше понимал, где нахожусь. Даже немногие оставшиеся стада скота выглядели как-то неуверенно.

Когда мы остановились на поздний ленч на берегу реки Сан-Маркос, у ресторана, который я помнил, оказалось, что он закрылся четыре года назад. Поэтому нам пришлось ограничиться ломтями хлеба, кувшином вина и рекламным щитом «Плавающего поросенка Ральфа» [92]92
  Аттракцион с плавающей свиньей.


[Закрыть]в парке напротив «Страны Чудес». [93]93
  Парк аттракционов в Сан-Маркосе.


[Закрыть]По реке сновали водяные велосипеды; несколько не слишком амбициозных аквалангистов в гидрокостюмах ныряли в зеленой воде глубиной в десять футов; Поросенок Ральф и Майя не сводили с меня глаз.

– Ты так и не рассказал мне, о чем думаешь, – заметила Майя.

Я жевал хлеб с сыром и смотрел на реку. Прошло несколько минут, прежде чем я сообразил, почему пребывание здесь вызывает у меня неприятные чувства. Я вспомнил, как приезжал сюда на рождественских каникулах с Лилиан. Тогда мы сильно напились и отправились купаться нагишом вместе с нанюхавшимися кокаина парнями из ансамбля, игравшего блюграсс. [94]94
  Традиционная музыка шотландско-ирландского происхождения.


[Закрыть]Вода была такой холодной, что наши губы стали пурпурными. Я сидел рядом с Майей и видел перед собой Лилиан. Потом я посмотрел на залитую солнцем Майю, на ее глаза, ставшие почти золотыми. Та часть моего сознания, что пыталась свести все факты воедино, чувствовала себя так, словно собиралась продеть нитку в иголку в кухонных рукавицах.

– Трес?

– Да, я знаю. Просто у меня пока нет ответа.

Она провела пальцем по краю стакана.

– Хочешь услышать мою версию?

Я продолжал жевать безвкусный хлеб. Майя ждала, потом посмотрела в свой стакан и тихонько выругалась – что-то относительно того, что я глупый белый дьявол.

– Проклятье, Трес. Неужели ты думаешь, что Лилиан отдала тебе статуэтку случайно? По-твоему, она не знала, что произойдет, если разбить эту парочку скелетов? Как ты можешь продолжать считать, будто она всего лишь жертва?

Я смотрел на реку.

– Может быть.

– Может быть, – повторила Майя. – А что, если – предположим, это так – Лилиан исчезла вполне сознательно? Если бы я оказалась на ее месте и поняла, что пытаюсь шантажировать мафию, мне не осталось бы ничего другого, как уносить отсюда ноги, причем как можно быстрее. Может быть, сначала я бы послала сигнал о помощи – и обратилась бы к тебе. Как узнать правду, когда она у тебя под носом?

– Правда. – Я посмотрел на нее. – Майя, я знаю, ты пытаешься помочь. Так вот, правда состоит в том, что ты меня ужасно отвлекаешь.

Я хотел, чтобы мои слова прозвучали сердито, но у меня не получилось.

Майя собралась ответить, но уже в следующую секунду поджала губы. На мгновение ей стало холодно под жаркими солнечными лучами, она обхватила руками колени и спрятали ноги под бежевым сарафаном.

– Тогда скажи, чтобы я возвращалась домой, – проговорила она.

Я опустил глаза. Некоторое время мы сидели молча и бросали хлеб болезненного вида уткам. Иногда они его клевали, но в основном смотрели на нас, и кусочки мякиша попадали им в голову. Ни малейшего проблеска интеллекта. Я в тот момент им посочувствовал.

– Ну, ладно, – сказала Майя. – Тогда обещай, что ты вернешься.

Парни и девушки на водяных велосипедах смеялись, Поросенок Ральф ухмылялся, поглядывая на меня. Я смотрел на печальную полуулыбку Майи и слушал дьявола, пристроившегося у меня за спиной. Я преследовал призраков в городе, который почти не помнил, имел дело с людьми, которых едва видел – мешали старые эмоциональные травмы. Возможно, Майя права. Красивая женщина предлагала мне бегство от первых двадцати лет моей жизни. Только глупец сказал бы: Майя Ли, нет.

– Нет, – ответил я.

Она лишь кивнула, протянула мне руку и помогла встать.

Мы с минуту смотрели друг другу в глаза, потом она повернулась и пошла к машине.

Я бросил в дикую утку остатками хлеба. Она довольно долго не шевелилась с таким же бессмысленным видом, какой, наверное, был у меня. Потом что-то крякнула и, словно призрак, умчалась прочь над поверхностью реки Сан-Маркос.

Глава 33

Около восьми мы заехали на парковку «Марриотт» [95]95
  Сеть однотипных отелей высокого класса.


[Закрыть]в Ривесрсайде Остина и спустились к воде. Из-за заката города было почти не видно. Водохранилище Лейдиберд-Лейк походило на тонкую пластину из гофрированного серебра длиной в полмили. Еще дальше, за несколькими заросшими лесом холмами, сиял центр города: дюжина зеркальных офисных зданий, которые появились совсем недавно. Пожалуй, единственное, что не изменилось, это рыжий купол Капитолия и белая башня УТ. [96]96
  Университет штата Техас.


[Закрыть]

От нижней бетонной части моста Конгресс-авеню [97]97
  Мост через водохранилище Леди Берд Лейк в центре Остина.


[Закрыть]отражалось эхо голосов нескольких миллионов летучих мышей и почти такого же количества туристов. Когда я заметил Гарретта, он как раз подъехал в своем инвалидном кресле к новой табличке, прославлявшей «летучих мышей Остина», и с отвращением взирал на армию туристов с фотоаппаратами. Рубашка из окрашенной вручную ткани сидела на моем сводном брате чуть плотнее, чем в предыдущий раз, когда мы с ним встречались, и он почти полностью поседел, но Гарретт все еще выглядел как дитя любви Чарльза Мэнсона и Санта-Клауса, только без ног.

– Послушай, – начал он в качестве приветствия, – здесь даже хуже, чем в вонючем Карлсбаде. Они «открыли» это место.

Мы пожали друг другу руки. Гарретт смотрел на Майю чуть дольше, чем следовало, поскреб бороду и кивнул.

– Когда я прошлый раз сюда приходил, – сказал он, – здесь болталась пара «Ангелов ада», [98]98
  «Ангелы ада» – известная «команда» байкеров, мотоциклистов.


[Закрыть]три каяка и дамочка с пуделем. А теперь тут развели настоящее дерьмо.

Гарретт покатил вниз по заросшему травой склону холма, отмахиваясь от москитов и стараясь наехать на ноги максимальному количеству людей. Мы с Майей следовали за ним, отставая на несколько футов.

– Это… – начала шепотом она, переводя взгляд с меня на радужную спину рубашки Гарретта.

– Да, мой сводный брат.

– Ты никогда не упоминал…

– Что он настолько старше меня?

Майя бросила на меня свирепый взгляд.

– У нас около пяти минут, – позвал нас Гарретт, развернул кресло и прищурился, глядя в сторону каменных арок моста, разделенных на соты крошечных пещерок. – Потом маленькие засранцы вылетят наружу, и получится облако, густое, как свиное дерьмо.

Перед нами стояла цепочка пенсионеров, наблюдавших за мостом в бинокли. Когда мы уселись на поросший травой склон холма, я обнаружил, что смотрю на ряд старых задниц в пастельных тонах. Мы с Гарреттом переглянулись, и он усмехнулся.

– Да, отсюда открывается совсем другая перспектива нашего мира.

Майя устроилась между нами, ее теплая левая рука легко касалась моей ладони и пахла янтарем. Но я, конечно, ничего этого не заметил. Другую руку она положила на подлокотник кресла Гарретта.

– Итак, Гарретт, – заговорила Майя, – Трес сказал мне, что ты можешь взломать сети высокой защиты, даже если половина твоего ЗУПД [99]99
  Запоминающее устройство с произвольным доступом (сокращённо ЗУПД) – один из видов памяти компьютера, позволяющий единовременно получить доступ к любой ячейке (всегда за одно и то же время, вне зависимости от расположения) по ее адресу на чтение или запись.


[Закрыть]будет у тебя за спиной.

Гарретт рассмеялся. У него было больше зубов, чем у любого когда-либо виденного мной человека, но почти все из них желтые и кривые. Майя улыбнулась ему так, будто он Кэри Грант.

– Ну, мой младший братишка склонен к преувеличениям.

– И еще он утверждает, что ты бы уже давно правил миром, если бы не тратил столько времени на концерты Джимми Баффетта.

Гарретт пожал плечами, но в его глазах появился довольный блеск.

– У человека должно быть хобби, – заявил он. – Только, пожалуйста, обойдемся без шуток про напрасно потраченное время в «Margaritaville». [100]100
  Название знаменитой песни Джимми Баффетта. Она была названа так в честь коктейля «Маргарита». В ней рассказывается о выпивке в Остине и потоке туристов Ки-Уэст (город на юге штата Флорида) почти два десятилетия назад.


[Закрыть]Они стареют быстрее, чем Рональд Рейган.

Майя рассмеялась и тут же, не смущаясь, очень приятным голосом запела «А Pirate Looks at Forty». [101]101
  Название песни Джимми Баффетта. Пират вспоминает прожитые сорок лет и размышляет о будущем.


[Закрыть]Гарретт продолжал улыбаться, но теперь смотрел на Майю уже совсем другими глазами.

– Моя любимая тема в последнее время.

– Моя тоже.

Первое и единственное упоминание о возрасте Майи. Гарретт показал нам всю сотню своих зубов.

– Слушай, Трес, ты собираешься и дальше встречаться с этой леди? – спросил он, вытаскивая из кармана косяк и прикуривая.

Гарретт не знал, что такое паранойя. Я видел, как он курил марихуану в торговых центрах и ресторанах – в любом месте, где у него возникало желание. Если ему начинали задавать вопросы, на лице у него появлялось выражение игрока в покер, и он говорил: «Мне прописано». Никому не хотелось вступать в споры с человеком, у которого нет обеих ног. Шеренга пенсионеров замерла, когда они уловили запретный аромат. Многие принялись с опаской посматривать на Гарретта и быстро расходиться. Теперь задницы в пастельных тонах больше не мешали нам смотреть на мост.

Мы с Майей вежливо отказались от косяка, после чего Гарретт в течение получаса рассказывал нам о своем последнем южном туре с Попугаеголовыми, [102]102
  Попугаеголовые – прозвище поклонников Джимми Баффетта.


[Закрыть]придурках боссах в Центре исследований и неминуемом коллапсе культуры Остина под влиянием переселенцев из Силиконовой долины.

– Проклятые калифорнийцы, – напоследок сказал Гарретт.

– Прошу прощения? – проворчала Майя.

Гарретт усмехнулся:

– Ты можешь приезжать в наш штат, милая. Проблема в уродливом ублюдке, которого ты привезла с собой.

Я сделал Гарретту неприличный жест, и Майя рассмеялась.

Стало темно и прохладно, и Бог пролил красновато-оранжевую краску на горизонт. Наконец, Гарретт был готов говорить о делах.

– Так о чем речь, братишка?

Я рассказал ему. Минуту Гарретт выдыхал дым, сначала изучал меня, потом переключился на ноги Майи. По выражению его лица я сделал вывод, что он произвел существенную переоценку моих умственных способностей.

– Значит, вы с Майей ищете…

– Лилиан, – закончил я.

– Более или менее, – добавила Майя.

Гарретт покачал головой.

– Нереально.

– Ты можешь посмотреть для нас диск? – спросил я у Гарретта.

Как только первые летучие мыши начали появляться из-под моста, словно ласточки после перепоя, все вокруг озарили вспышки камер. Гарретт бросил взгляд в их сторону и покачал головой, показывая, что настоящее шоу еще не началось.

– Не думаю, что тебе нужен мой совет, – заметил он, подтягивая рубашку на животе.

– Пожалуй, – ответил я.

– Мне кажется, все это придумала твоя прежняя подружка, – продолжал Гарретт. – Передай это дерьмо кому-нибудь другому и отойди в сторону, братишка.

Кто-то на мосту закричал. Когда я посмотрел вверх, женщина в розовом наклонилась над перилами и вытянула вперед руки так, что летучие мыши их слегка задевали.

– Они щекотятся! – крикнула она друзьям.

Все вокруг засмеялись, снова защелкали камеры.

– Уроды, – проворчал Гарретт. – Вспышки лишают летучих мышей ориентации. Они врезаются в машины и погибают. Неужели они ничего не понимают? Уроды!

Последнее слово он выкрикнул в толпу, но лишь несколько человек обернулись. Возможно, никто не хотел спорить с Гарреттом, но и обращать на него внимание они не собирались.

– Трес?

В сумеречном свете черты лица Майи потеряли определенность, и я не мог разглядеть его выражения, но ее рука в моей стала еще теплее. Она ждала от меня ответа, не дождалась и обратилась к Гарретту.

– Так ты можешь посмотреть диск, Гарретт?

Мрачное лицо брата смягчилось. Может быть, из-за руки Майи, лежавшей на подлокотнике кресла. Или начал действовать косяк.

– Конечно, – сказал он. – Почему нет. Но мне кажется, что тебе нужно жить своей жизнью, братишка. Копаться в старых ранах – дерьмо, если бы я так проводил свою жизнь, меня бы давно упрятали в дурку.

Гарретт на мгновение встретился со мной глазами, рассмеялся и тряхнул головой. Он уже давно похоронил свою боль, помогли наркотики, и теперь агрессивность, раздражительность и высокомерие – все семейные достоинства Наварров – остались в прошлом.

Я ничего не мог с этим поделать. И снова попытался представить Гарретта на темных железнодорожных рельсах двадцать лет назад. Уверенный в себе юноша, проехавший много километров зайцем в поездах, непокорный хиппи, сбежавший из дома в двенадцатый и последний раз – тогда он догонял товарный вагон и промахнулся мимо ступенек. Я попытался представить его лицо, бледное от шока, в ужасе уставившееся на черное блестящее озеро, где прежде были его ноги. Мне захотелось увидеть его без улыбки сукина сына, которую он так долго тренировал. Но тогда он был один – и с тех пор ничего не изменилось. Я не могу даже предположить, что Гарретт говорил или думал два десятилетия назад, глядя на влажные рельсы, милосердно остановившие кровотечение. Он оставался в одиночестве и не терял сознание более часа, прежде чем моя сестра Шелли его нашла.

– Старые раны, – сказал он сейчас. – Ну и черт с ними.

И тут летучие мыши начали покидать мост по-настоящему. Вспышки прекратились, люди разинули рты. Мы стояли и смотрели на бескрайнее облако дыма, дрейфовавшее в сторону Центрального Техаса, дыма, которому требовался миллион фунтов насекомых для пропитания.

Гарретт улыбнулся, словно ребенок на дневном спектакле.

– Вот, дьявол, они настоящие, – сказал он.

За десять минут над нашими головами пролетело больше летучих мышей, чем в Южном Техасе живет людей. В одно из этих мгновений Майя взяла меня за руку, и я не стал ее отнимать.

Туристы понемногу приходили в себя. Им уже наскучили летучие мыши, и они, один за другим, направились к парковке. Мы с Майей стояли совершенно неподвижно. Наконец Гарретт развернул свое кресло и начал подниматься на холм. Майя немного постояла и двинулась за ним. Мне ничего не оставалось, как последовать за ними.

Не заметить мини-вэн «Фольксваген», принадлежавший Гарретту, было невозможно. В темноте гора пластиковых ананасов и бананов, приклеенных к крыше, создавала ощущение, что фургон оброс волосами. Когда мы подошли ближе, я увидел, что его боевая раскраска осталась такой же, как и годы назад – множество раз клонированная госпожа Миранда в шокирующих карибских платьях.

– Теперь уже никто не танцует, как Кармен? – поинтересовалась Майя.

Гарретт улыбнулся, направляя колеса кресла в пазы подъемника.

– Ты за меня выйдешь?

Через несколько минут мы сидели на «бобовых пуфах» [103]103
  Пуф с виниловым покрытием, набитый мелкими «бобами» (пластиковыми шариками), который принимает форму сидящего человека.


[Закрыть]и пили «Пекан-стрит эйл» из холодильника Гарретта. Глаза у меня слезились из-за запаха марихуаны и очень старых пачули. Гарретт запустил свой «портативный» компьютер – несколько сотен фунтов проводов и железа, которые много лет назад оккупировали заднее сиденье фургона, генератор занимал почти весь багажник, и засунул в компьютер наш таинственный диск.

Гарретт нахмурился, на минуту задумался, набрал несколько команд, открыл какие-то файлы и заглянул в них.

– Они сделали нарезку, – объявил он. – Легко восстановить, когда есть второй диск.

– Другой диск? – Майя перевела взгляд с меня на Гарретта.

– Да. Данные делят между двумя дисками. Программа, которая вновь соберет информацию воедино, совсем простая. Но если ты попытаешься прочитать один диск, то получишь чепуху, омлет. Очень надежный метод, когда хочешь что-то спрятать.

Я сделал глоток пива.

– Ты можешь предположить, какого рода там информация?

Гарретт пожал плечами.

– Объем большой. Такие обычно предполагают графику.

– Например, фотографии.

Гарретт кивнул. Майя посмотрела в окно.

– Гарретт, – сказала она, – если бы я использовала фотографии, чтобы кого-то шантажировать…

Он усмехнулся:

– Ты нравишься мне все больше, милая.

– Зачем мне компакт-диск? Почему просто не сохранить негативы?

Гарретт сделал солидную затяжку. Глаза у него блестели, он получал удовольствие, пытаясь разгадать нашу тайну.

– Ну, хорошо. Негативы зашифровать невозможно. Нельзя сделать так, чтобы никто, кроме тебя, не мог получить копии. Если кто-то их найдет, он сразу поймет, что попало к нему в руки, верно? Лично я отсканировал бы все, оставил себе контрольную копию и уничтожил негативы. Берешь два диска и программу восстановления, и через пару минут можешь получить сколько угодно копий. Или, еще того лучше, загружай фотографии в Сеть, и не успеешь охнуть, как их распечатают во всех новостных агентствах и в каждом полицейском участке штата, если ты этого захочешь. Но если кто-то начнет копаться в твоих вещах, он ничего не найдет – если, конечно, искать будут не профессионалы.

Гарретт замолчал, чтобы сделать еще одну затяжку.

– И у кого же второй диск? – спросил он.

Я вытащил из кармана рекламный листок, который в сложенном виде пролежал там довольно долго. Посмотрел на дату – 31 июля – сегодня. С девяти до полуночи. Если мы вылетим отсюда, как пробка из бутылки, то будем на месте как раз в тот момент, когда все начнется. Ничего не имею против бутылок и против пробок, если уж на то пошло.

Да и Гарретт продолжал пялиться на ноги Майи и явно собирался предложить нам еще пива. Я решил, что, если не сделаю контрпредложения, мы застрянем здесь на всю ночь.

– Тебе нравится бывать на открытии выставок? – спросил я у Майи.

Глава 34

Даже в десять часов вечера и с открытыми окнами «Бьюик» больше напоминал сушильную камеру. Я сидел на месте пассажира, чувствуя, что холодный треугольник пота приклеил мою рубашку к спинке, и наблюдал, как мимо проплывают участки, выставленные на продажу. Машину заполнял запах дохлых скунсов и горящего кустарника.

Наверное, я слишком долго молчал. Когда мы проезжали мимо Лайв-Оук, Майя протянула руку и коснулась моего плеча.

– Ты все еще думаешь о Гарретте?

Я покачал головой.

На самом деле я почти ни о чем не думал после того, как мы уехали из Остина. Было глупо рассчитывать, что мне удастся расстаться с Гарреттом и не выслушать одну из его лекций. Пока Майя забирала машину с парковки «Марриотта», Гарретт поделился со мной своими философскими размышлениями относительно старых подружек. Потом в миллионный раз перечислил обиды, нанесенные отцом семье: как папа бросил Гарретта и Шелли после смерти их матери, на долгие годы оставил на попечении своей агрессивной второй жены, а сам пил, занимался политиканством, влюблялся в шлюх и молоденьких девочек. Как Гарретт сбежал, Шелли связалась с мужчинами, которые дурно с ней обращались.

– К тому моменту, когда он женился на твоей маме, было уже безнадежно поздно что-то менять, – сказал Гарретт. – Шелли и я лишились дома, а твоя мать была слишком мягким человеком, чтобы его изменить. Она никогда не рассказывала тебе про каплю, переполнившую чашу ее терпения? Ты учился тогда – дай вспомнить – в десятом классе? Этот ублюдок отвез твою маму на какую-то вечеринку в музей МакНея [104]104
  Первый музей современного искусства в штате Техас.


[Закрыть]и исчез. Когда твоя мама и ее друзья, наконец, нашли его в лесу у старого рыбного пруда, он трахал очередную девчонку из юниорской лиги, игравшую под номером семь. Он просто улыбнулся, застегнул ширинку и вернулся на вечеринку, чтобы еще выпить.

Гарретт слабо рассмеялся и посмотрел вниз – туда, где должны были находиться его ноги.

– Пусть ублюдок спокойно спит, братишка. Только его смерть немного примирила меня с ним.

Майя съехала с автострады в центре Сан-Антонио. Мы проскочили мимо разрушающихся особняков района Кинг-Уильям и двинулись по Ист-Арсенал, где несет свои загрязненные туристами воды река Сан-Антонио. На ее берегах в этой южной части города было пусто, если не считать нескольких наркоманов.

Когда мы подъехали к парковке «Голубой звезды», она уже была забита множеством «БМВ» и «Феррари». Женщины в вечерних платьях нюхали кокаин, сидя в своих машинах; мужчины в черных костюмах потели от жары и пили шампанское возле старых грузовых платформ реставрированных складов. Перед входом в одну из галерей висела скромная афиша, приглашающая на открытие выставки Бо в галерее «Азул», расположенной наверху, возле узкой железной пожарной лестницы.

Внутри галереи из колонок лилась негромкая музыка «кантри». Рядом с книгой отзывов кто-то положил старое седло.

Двадцать или тридцать посетителей расхаживали по комнате, разглядывая не слишком удачные фотографии настоящих ковбоев. Один из гостей надел галстук Джерри Гарсия [105]105
  Американский музыкант, гитарист группы «Grateful Dead», основоположник психоделического рока на западном побережье США (1942–1995).


[Закрыть]со звездой и расходящимися от нее лучами. Галстук украшал мятый зеленый репортерский пропуск времен Уотергейта. Он подошел ко мне из-за бочонка с пивом и негромко рыгнул чесноком.

– Пиво бесплатное, – сказал Карлон Макэффри, – но маленькие бутерброды отвратительны.

В одной руке Карлон двумя пальцами держал блокнот на спирали и стопку канапе на ладони. Он протянул мне чашку с «Лоун Стар», чтобы иметь возможность пожать руку Майе.

– Карлон Макэффри, – сказал он. – А вы не Лилиан.

Майя улыбнулась.

– Вы тоже.

Карлон кивнул и даже надул щеки, чтобы не рыгнуть еще раз.

– Ты слышал про своего приятеля Шеффа? – спросил он. – Вчера кто-то превратил его офис в выездное отделение морга.

– Да, мне рассказывали.

Карлон ждал. Я изобразил, что мне это не интересно. Наконец, его голубые глаза оторвались от моего лица, и он оглядел посетителей выставки в поисках новой жертвы.

– Ладно, – проворчал Карлон. – Я видел ранчо, видел коров, видел члена городского совета Асанте, болтающего с кем-то. Но так и не заметил ничего, что может стоить хорошего заголовка.

Я заглянул за угол, где находилось еще одно небольшое помещение. Так и есть, возле стены, в окружении поклонников, стоял Фернандо Асанте, который небрежно поставил свое пиво на металлическую скульптуру. На открытие выставки Асанте оделся весьма неформально – черные джинсы, белая шелковая рубашка на огромном животе и хлопковый пиджак с вышитой блестками девой Марией на спине и лацканах. Две пухлые девицы в атласных платьях прикрывали фланги. Несколько бизнесменов смеялись шуткам. Белый телохранитель с вьющимися волосами, которого я видел в «Ми Тьерре», болтался рядом и единственный не выглядел очарованным обществом Асанте.

Какого дьявола? Я вернул Карлону его пиво.

– Будь настороже, Лоис Лейн, [106]106
  Персонаж комиксов, подруга Супермена.


[Закрыть] – сказал я ему. – Мне нужно кое с кем поздороваться.

Я посмотрел на Майю, чтобы проверить, идет ли она за мной.

Майя смотрела на Фернандо Асанте – тот смеялся собственной шутке и поглаживал ягодицы ближайшего атласного херувима. Потом она взглянула на Карлона, пытавшегося есть канапе с ладони, и без возражений последовала за мной в соседнюю комнату.

Когда мы подошли, Асанте одарил меня своей лучшей белозубой улыбкой, оценивающе оглядел Майю и, казалось, решил, что она того стоит. Затем он кивнул своим поклонницам, они одновременно извинились и покинули заднюю комнату, остался только телохранитель.

– Джек, как я рад снова тебя видеть, мой мальчик, – сказал Асанте.

Он ослабил на шее серебряный бола [107]107
  Приспособление для ловли скота.


[Закрыть]в форме Техаса и протянул мне ухоженную ладонь. Я не стал ее пожимать и поинтересовался.

– Слушайте, советник, у вас потрясающий костюм. Ваш пиджак льет слезы в религиозные праздники?

Он лишь улыбнулся и бросил похотливый взгляд на Майю.

– Я большой поклонник искусства, мадам, и восхищаюсь красивыми вещами.

Майя тепло ему улыбнулась.

– Должно быть, вы мистер Асанте.

Слова Майи доставили ему удовольствие. Ну, прямо Очаровательный Немолодой Политик.

– Вы правы, принцесса, – сказал он. – А вы?

– Меня просто заворожили истории из бульварных газет, которые мне читал Трес, – проворковала она. – Это правда, что вы и ваша секретарша были в одной паре трусиков?

Зрачки Асанте превратились в точки. Вероятно, с его гениталиями происходило нечто похожее. Тем не менее он умудрился продолжать улыбаться.

– Вижу, вы слишком много времени проводите с мистером Наварром, принцесса, – заявил он.

Майя наклонилась поближе, словно собиралась поделиться с ним неприличным секретом.

– На самом деле я научила его всему, что он знает. И если вы еще раз назовете меня «принцессой», меня вытошнит прямо на вашу деву Марию.

– Кстати, о тошноте, – вмешался я. – Я не знал, что вы поклонник работ Бо, мистер Асанте. Вы с ним знакомы?

Асанте не знал, на кого смотреть. К Майе он теперь относился, как собака к змее, и пытался определить, насколько опасной может оказаться эта маленькая штучка. Телохранитель подошел поближе, и у меня появилась возможность разделить с ним аромат галлона или двух «Арамиса», [108]108
  Товарный знак мужской парфюмерии фирмы «Эсти Лаудер»


[Закрыть]который он на себя вылил. У меня начали слезиться глаза.

Асанте оторвал взгляд от Майи и посмотрел на меня.

– Почему ты спрашиваешь, Джек? Хочешь автограф?

– Просто любопытно. Мне необходимо узнать профессиональное мнение Бо относительно фотографий, попавших ко мне в руки, – ответил я.

Я рассчитывал увидеть какую-то реакцию, но с тем же успехом мог бы говорить о шансах клуба «Рейнджерс» [109]109
  Имеется в виду клуб НХЛ «Нью-Йорк Рейнджере» и финал хоккейного кубка Стэнли.


[Закрыть]в финале.

К нам подошел мужчина в желтой шелковой рубашке и черных брюках, извинился, оторвал красную наклейку со страницы с ярлыками и указал на фотографию, находившуюся за спиной члена городского совета.

– Эта, мистер Асанте?

На снимке размером восемь на одиннадцать дюймов, с подписью Бо в нижнем углу, было снято заброшенное ранчо на холме над техасской равниной. На ночном небе со следом одинокой кометы висела раздувшаяся луна. На заднем плане виднелись ржавые железные ворота; вдоль верхней дуги шла надпись: «Ленивый У», одна створка частично слетела с петель и приоткрылась.

Асанте бросил неторопливый взгляд на фотографию.

– Конечно, сынок, эта подойдет.

Служащий галереи наклеил ярлык с надписью «продано», еще раз извинился и ушел.

– «Ленивый У», – задумчиво проговорил я. – Наверное, имеется в виду «Ленивый Ублюдок»?

Асанте меня проигнорировал.

– Удачная сделка, – сказал он, обращаясь к Майе. – Мне сказали, что это одна из лучших старых фотографий Карнау. – Я всегда что-нибудь покупаю, если оно не слишком большое и на него выставлена цена.

Он продолжал пожирать Майю глазами, словно напомнил ей какую-то только им двоим известную шутку. Потом он повернулся ко мне.

– А как у тебя с работой, сынок? Ты еще не потерял надежду?

– На самом деле я хотел узнать, не найдут ли для меня ваши друзья в «Шефф констракшн» какую-нибудь работенку?

Асанте удивился.

– Прошу прощения?

– Я полагаю, в строительство нового художественного комплекса в Норт-Сайде, который вы продвигаете, будет вложено очень много денег. Самый большой «казенный пирог» со времен «Центра Трэвиса», может, даже больше. И еще я знаю, что Шефф наверняка получит контракт. Вы ведь именно так с ним договорились?

Асанте бросил взгляд на телохранителя и кивнул, показывая, что собирается уходить с выставки. Арамис подошел и встал рядом со мной.

– Дезинформация – опасная штука, Джек, – почти ласково сказал Асанте. – Город принимает решение о предоставлении строительных заказов в результате анонимного тендера. Только после того, как мы одобряем комплексное соглашение на новый проект, начинается поиск подходящих фирм, но проект проходит через множество комитетов и казначейство. Я имею к этому лишь косвенное отношение. Теперь тебе стало понятнее?

– Да бросьте вы. И никаких откатов, ничего такого? – спросил я.

Асанте холодно улыбнулся.

– Знаешь, Джек, на твоем месте, – сказал он, наклонившись ко мне, чтобы дать личный совет, – я бы отвез барышню обратно в Калифорнию, да и сам перебрался бы в такое место, где перспективы лучше, а ожидаемая продолжительность жизни выше.

Он показал мне свой золотой зуб, и из его рта на меня пахнуло использованным машинным маслом.

– Я постараюсь не забыть ваш совет, – обещал я.

Асанте взял свое пиво, стоявшее на статуе, и вежливо кивнул Майе.

– Доброй ночи, Джек.

И ушел в сопровождении телохранителя.

Майя приподняла брови. Мне показалось, что она выдохнула только после того, как к нам впервые за десять минут подошел Карлон, руки которого были все еще заняты тарталетками, и подтолкнул меня локтем.

– Ладно, отойдем-ка к окну в конце зала.

Я мрачно посмотрел на него.

Он тут же направился в конец комнаты, не дожидаясь, что я последую за ним. Когда мы его догнали, Карлон стоял на цыпочках в своих гуарачи, заглядывая из крошечного окна с металлической решеткой в переулок за складом.

– Ладно, – деловито начал он, – Дэн – блондин и водит серебристый «бимер»?

– Да.

Карлон нахмурил брови.

– Ты хочешь сказать, что он привозит Бо Карнау ленч и встречается с ним в переулке, чтобы его передать?

Мы с Майей выглянули в окошко, но нам потребовалось несколько секунд, чтобы наши глаза приспособились к темноте снаружи, прежде чем мы сумели разглядеть двух мужчин: светловолосый сидел, скрестив на груди руки, на капоте серебристого «БМВ», а лысеющий брюнет, которого мы отлично рассмотрели благодаря белой накрахмаленной рубашке от смокинга, держал в руках коричневый мешок с ленчем и тряс им перед лицом Дэна Шеффа, словно был чем-то недоволен.

– Может быть, Дэн забыл положить десерт, – предположил я.

Дэн молча сидел на капоте. Он находился в тени, и я не видел его лица, но тело выглядело напряженным, его переполнял гнев. В следующее мгновение, когда Бо снова принялся на него кричать, Дэн нанес ему мощный удар, каким уже пробовал достать меня во дворе у Лилиан в прошлое воскресенье. На этот раз он не промахнулся.