Текст книги "Кроваво-красная текила"

Автор книги: Рик Риордан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 25 страниц)

Глава 59

В падающем сзади свете ее волосы выглядели спутанными и похожими на солому. Она была в старой футболке и черных брюках от спортивного костюма, испачканных краской. Я плохо видел ее лицо, но она двигалась медленно, словно лунатик.

Келлин остался в своем черном костюме водителя. Он первым сошел с лестницы и помог Лилиан спуститься вниз, страхуя ее, чтобы она не упала. Прошло немало времени, прежде чем они оказались на мостике.

– Слава богу, – прошептал Ральф.

Он произнес молитву святому, покровителю акробатов, и пополз к одному краю крыши, в то время как я переместился к другому. Мы ждали.

Когда они подошли ближе к нам, Лилиан что-то сказала, но ее голос звучал как-то непривычно. Она хихикала и говорила совсем тихо. Келлин успокаивал ее, словно ребенка. Я молчаливо обещал себе, что накормлю Келлина той дрянью, которую они давали Лилиан.

Когда они оказались возле дверного проема, я уловил запах Лилиан – пот и знакомый аромат кожи в жаркие ночи. Может быть, это помешало мне правильно выбрать момент.

Между тем Келлин застыл на месте. Все должно было закончиться, когда Ральф шагнул к нему и направил пистолет в голову. Однако Келлин толкнул на него Лилиан и отпихнул руку с пистолетом. Не так-то просто выбить довольно тяжелый «магнум», однако он отлетел в сторону.

– Упс, – пролепетала Лилиан, падая на Ральфа.

Только страх Ральфа перед высотой помог им удержаться на ногах.

«Магнум» заскользил по гудрону и остановился в темноте, где-то слева от меня. Я шагнул вперед, и мне тут же пришлось уворачиваться от правого бокового удара. Вот вам и фактор неожиданности.

Я сомневался, что Келлин вооружен, но не мог дать ему шанса вытащить пистолет, если он все-таки у него был. Келлин отступил назад, и я прилип к нему, как смола. Это едва ли не самый неприятный момент, когда ты дерешься с противником, владеющим тайцзи: ты делаешь шаг назад, он – шаг вперед; ты наступаешь, он отступает; ты перемещаешься влево, он – вправо. Он находится в нескольких дюймах от тебя, но ты не можешь нанести удар. И почти все время он остается с тобой в контакте – рука лежит на плече или кончики пальцев касаются груди и напряженных мышц, давая ему возможность предугадать следующее движение. Это ужасно действует на нервы.

– Ублюдок, – прорычал Келлин.

Я дал ему возможность несколько раз замахнуться, но ни один его удар не достиг цели. Мы двигались вдоль крыши, в лужу, обратно к двери и снова в лужу. Между тем Ральф с Лилиан уже спускался вниз по лестнице – только это и имело значение. Келлин начал терять самообладание.

– Убери от меня свои проклятые руки! – закричал он.

Левый апперкот. Меня там не оказалось. Я двигался вместе с ним, дожидаясь подходящего момента, чтобы пойти в наступление. Все шло хорошо, пока я не попался на простейший финт – Сифу-Чен выгнал бы меня из класса за то, что я допустил такую элементарную ошибку. Келлин сделал правильные выводы и разгадал мою тактику – он замахнулся правой, заставив меня повернуться, изменил положение вслед за мной, и нанес мне удар по почкам с силой вылетевшей пробки от шампанского весом в двадцать фунтов. Будь у меня несколько секунд на подготовку, я бы сумел собрать цзи в диафрагме и частично блокировать боль, но у меня не было этих секунд. Я рухнул в лужу, однако успел сделать Келлину подсечку, когда тот отступил назад. Он упал вслед за мной в грязную дождевую воду.

Мы оба лежали на спине и громко ругались, но, в отличие от меня, Келлину не приходилось сражаться с раскаленным шаром для боулинга, который поселился у меня внутри. К тому моменту, когда я сумел подняться на ноги, он уже бежал.

Я стер грязную воду с лица и посмотрел на дверь, ведущую к лестнице. Келлин исчез, и я видел лишь пустой дверной проем. Откуда-то снизу до меня донеслось хихиканье Лилиан.

И тут я услышал топот бегущих ног.

Я повернулся и увидел, что Келлин успел добраться до конца мостика. Мое тело просило меня сложиться поудобнее, прилечь в дождевой водичке и немного вздремнуть. Но я заставил себя последовать за Келлином.

Я не страдал от фобии Ральфа, пока не шагнул на мостик, который тут же начал раскачиваться под моим весом. Внизу зияла пропасть глубиной в пять этажей. Из пустоты выступала белая труба такого гигантского диаметра, что внутри мог бы поместиться теннисный корт. Труба, точно огромное зенитное орудие, уходила вверх на пять этажей. Келлин успел подняться по лестнице всего на несколько футов, и я заметил, что он припадает на правую ногу.

Я сумел пересечь мостик. Бетонная стена трубы оказалась на удивление гладкой и холодной, а ступеньки – влажными. Надо мной тяжело дышал Келлин, продолжавший сыпать проклятиями. Его рука находилась двумя ступеньками ниже основания двери.

Я не знал, зачем он решил вернуться в то помещение. Однако видел, что это важнее для него, чем драться из-за Лилиан, и не мог допустить, чтобы он туда добрался.

Я схватил его за правую лодыжку, когда он попытался подтянуться к двери. Он инстинктивно лягнул меня, и я повернул стопу Келлина, используя силу его удара, чтобы еще больше согнуть сустав. Он закричал. Все получилось бы безупречно, если бы я не потерял равновесие.

На мгновение я повис на левой руке, болтая ногами над пустотой. Выпустил Келлина и попытался правой рукой ухватиться за ступеньку, но мои пальцы лишь заскребли по бетону, и я почувствовал, что сорвал ногти.

Я видел, как наклонилась Башня Америк, и не понимал, почему так происходит. «Интересно, – подумал я, – жив ли еще вращающийся ресторан на вершине башни, где отец справлял свои дни рождения». И еще я подумал, что моя последняя мысль оказалась невероятно дурацкой. В следующее мгновение я нащупал ногой ступеньку.

Келлин мог бы с легкостью не впустить меня внутрь, если бы задержался у двери, однако его там не оказалось. Когда я подтянулся на руках и шагнул в маленькую комнатку, он, припадая на одну ногу, двигался влево, в сторону набитого папками с документами молочного контейнера, который стоял на полу рядом с другой металлической дверью. Поверх папок лежал револьвер.

Само помещение больше походило на коридор шириной футов шесть, но он огибал трубу по дуге и примерно через десять футов заканчивался второй металлической дверью. Я заметил закрепленный на стене блок плавких предохранителей и металлические кабели, которые, вероятно, использовали для подачи энергии к надписи «АЛАМО ЦЕМЕНТ». На полу лежали спальные принадлежности, какая-то одежда и стояла корзинка для пикника.

Келлин услышал, что я приближаюсь к нему сзади, и повернулся. Его костюм был покрыт грязью и белой пылью. Коротко подстриженные волосы напоминали только что использованную «Брилло». [192]192
  Фирменное название мочалок из тонкой стальной проволоки для чистки металлической посуды производства фирмы «Джонсон уакс».


[Закрыть]А лицо, для разнообразия, больше не выглядело равнодушным, и я вдруг понял, что он гораздо старше, чем мне сначала показалось – ближе к пятидесяти, чем к тридцати. Келлин наставил на меня пистолет.

Нельзя опередить палец, лежащий на спусковом крючке, как бы быстро ты ни умел наносить удары руками или ногами. Я это знал – он тоже. С головой у меня все в порядке, поэтому я развел руки в стороны и улыбнулся, признавая поражение. Он улыбнулся в ответ.

И тогда я ногой вышиб револьвер из его руки.

Пуля просвистела мимо моего левого уха и выбила кусок бетона из стены. Револьвер отлетел в угол.

На секунду Келлина поразила моя глупость, что позволило мне сделать подсечку, и он упал на спину.

Нужно отдать Келлину должное. Он встал.

Моя правая рука была липкой от крови. Изуродованные кончики пальцев так сильно пульсировали от боли, что я боялся на них посмотреть.

– Хозяйка дома? – спросил я у Келлина, который начал отступать к выходу.

Он стер грязь со лба тыльной стороной ладони, посмотрел в сторону револьвера и улыбнулся.

– Ничего личного, – сказал он. – Но ты даже не представляешь, в какое дерьмо вляпался.

– Ну, так расскажи.

Он покачал головой.

– Я там был, – сказал он, продолжая ласково улыбаться. – Вместе с безмозглым засранцем Холкомбом, которого мы подставили. Я вел машину. Было очень забавно наблюдать, как после выстрела Рэндалла толстый ублюдок повалился на собственную лужайку. Твое лицо…

Он рассмеялся и в следующее мгновение бросился на меня, решив, что сумел отвлечь.

И, в общем, ему это действительно удалось. Тайцзи требовало использовать его собственную силу, чтобы он продолжил движение и врезался в противоположную стену. Однако я поступил иначе. Я встал у него на пути – сила против силы, совершенно неправильный подход. Келлина мое поведение привело в смятение. Во всяком случае, он выглядел именно так, когда вышел в распахнутую дверь, отчаянно размахивая руками в надежде ухватиться за что-нибудь, но его со всех сторон окружала пустота. Он не издал ни звука, пока не оказался внизу, но даже и после этого я услышал негромкий металлический хлопок, напоминающий эхо малого барабана, [193]193
  Барабан со струнами вдоль нижней мембраны.


[Закрыть]удары моего сердца едва не заглушили его.

Я присел на одеяла и обмотал окровавленную руку одной из футболок Лилиан, понимая, что должен отсюда выбираться. Однако сидел и смотрел на дверь.

Должно быть, я поднялся на ноги и прошелся по маленькой комнатке. Помню, что просмотрел несколько папок из молочного контейнера и узнал все об истинных владельцах «Шефф констракшн».

На самом деле хватило взгляда на корзинку для пикника, где еще осталось несколько кексов, завернутых в льняную салфетку, – пахло от них просто потрясающе. Очевидно, их испекли сегодня. Хозяйки не было дома. Однако она прислала банановый кекс.

Глава 60

Поездка в грузовичке Джесса до Вест-Сайда заняла много времени. Двигатель возмущался и дергался, моя рука кровоточила, Ральфа трясло от акрофобии [194]194
  Болезненный страх высоты, сопровождающийся головокружением.


[Закрыть]и он не мог вести машину, а Лилиан сидела между нами и бормотала строчки из доктора Суса. Она нас так и не узнала, но с удовольствием участвовала в поездке.

После того как она во второй раз безошибочно прочитала наизусть «Зеленые яйца и окорок», мы с Ральфом переглянулись.

– Hijo, [195]195
  Новичок ( исп.) (в данном случае).


[Закрыть] – проворчал Ральф.

– Точно, – ответил я.

Я пытался заставить себя не думать о том, что узнал на «Аламо Цемент», однако у меня ничего не получалось. К тому моменту, когда мы подъехали к дому семьи Аргуэлло, мне удалось сложить все кусочки мозаики, я отчаянно искал ошибку в своих построениях, но все сходилось.

Наверное, мамаша Аргуэлло была самым низеньким и широким человеком в мире. Когда мы подъехали, она стояла в дверном проеме, полностью его заполняя. Ее выцветшее клетчатое платье с трудом удерживало груди. Черные волосы в форме клина она закрепила заколками, глаза, так похожие на глаза Ральфа, скрывали толстенные линзы очков. Ее не остановил тот факт, что руки у нее были перепачканы мукой – она схватила Ральфа за щеки и заставила его наклониться, чтобы он ее поцеловал.

– Ой, мой мальчик вернулся ко мне целым и невредимым? Поразительный сюрприз, – заявила она.

Потом она подошла ко мне, чтобы обнять. Может быть, она помнила меня еще с тех времен, когда я учился в старших классах, – я не уверен. Мне кажется, она обняла бы меня в любом случае. У нее была щетинистая шея, и я уловил аромат шоколада. Потом она прижала к груди Лилиан, и та захихикала.

Мама Аргуэлло бросила на Лилиан критический взгляд.

– Вы мне скажете, какой наркотой ее накачали? – осведомилась она.

Я показал ей большой флакон с валиумом, который прихватил в комнатке в трубе.

Мамаша Аргуэлло бросила на него один взгляд и попросила прочитать название. Я так и сделал. Она нахмурилась, немного подумала и объявила способ борьбы с последствиями:

– Чай с малиновым листом.

И тут же ушла.

Мы с Ральфом уложили Лилиан на покрытый пластиком диван. Она начала зевать и недоуменно поглядывать по сторонам. Я решил, что это хороший знак. Присев рядом, я минуту пытался с ней разговаривать, пока Ральф звонил кому-то по телефону. У него нашлись друзья, которые с радостью согласились забрать его автомобиль, и их энтузиазм заметно усилился, когда они узнали, что рядом с ним стоит красивый красный «Мустанг», нуждающийся в новых ниппелях. Потом я взял телефон, набрал номер Ларри Драпиевски и попросил об услуге.

Вернувшись к Лилиан, я гладил ее по волосам до тех пор, пока она не закрыла глаза и не начала тихонько похрапывать.

– Ну, и что ты думаешь, vato? – спросил Ральф.

Я посмотрел на спящую Лилиан. Теперь, когда ее лицо расслабилось, рыжие волосы спутались, а веснушки немного потемнели, она выглядела на шестнадцать лет. Что ж, в те времена я ее хорошо знал, как и когда ей было двадцать, но сейчас – боже мой! Половину жизни я либо был в нее влюблен, либо убеждал себя, что она ровным счетом ничего для меня не значит. Теперь все это казалось странным.

Я еще раз поцеловал ее в лоб и спросил у Ральфа:

– Твоя мама позаботится о ней ночью?

Ральф ухмыльнулся:

– Она моментально приведет ее в порядок, vato. Сам увидишь.

– Ты здесь останешься?

– А ты смотрел на себя в последнее время в зеркало, vato?

– Будет проще, если дальше я стану действовать самостоятельно. Кроме того, я хочу, чтобы Лилиан находилась с человеком, которого знает.

Ему мой ответ не понравился.

– Возьми хотя бы пистолет.

– Только не туда, куда я направляюсь, Ральфи.

Он покачал головой.

– Господи, ты упрямый придурок.

Именно в этот момент мамаша Аргуэлло вошла в комнату с чаем и хлопнула Ральфа по руке за использование бранных слов. Я попытался уйти, но она заявила, что сначала необходимо перевязать мои руки, потом вытерла мне лицо кухонным полотенцем и кормила домашними тортильями до тех пор, пока мой желудок не перестал жаловаться. В общем, мне удалось выбраться из ее гостиной только около десяти часов.

– Мы позаботимся о ней, друг мистера Ральфа, – твердо сказала мамаши Аргуэлло. – Тебе не о чем беспокоиться.

И она принялась поить Лилиан чаем с малиновым листом. Ральф проводил меня до грузовика.

– Извини, Ральфи, – сказал я.

Он пожал плечами.

– Это всего лишь значит, что я буду дома, когда вернется пьяный в стельку отчим. И я попытаюсь не убить его при Лилиан.

– Я высоко ценю твое благородство.

– Да уж.

Я завел двигатель, который сразу совершенно озверел. Ральф покачал головой и улыбнулся.

– Паршивые у тебя колеса. Ты хотя бы знаешь, с кем собираешься встретиться?

– Да, с призраком отца.

Я посмотрел в кузов грузовичка, где валялся контейнер от молока, набитый старыми папками с документами. Именно в этот момент подъехал отчим Ральфа и припарковал свой «Шевроле», встав передними на тротуар.

– Ну, ладно, – сказал Ральф, бросив взгляд в его сторону. – Если встретишь там моего, дай мне знать. Я скучаю по старику.

Затем он повернулся и стал подниматься по ступенькам крыльца. Мне показалось, что он запер за собой дверь.

Глава 61

Я уже почти решил отказаться от своих планов, когда увидел автомобиль на подъездной дорожке.

Серебристый «БМВ» Дэна Шеффа был припаркован очень неудачно, он так близко подъехал к дому, что бампер уперся в густые кусты пираканты. Кто-то не захлопнул дверь со стороны пассажира, и огни на приборной доске продолжали гореть. Подойдя ближе, я услышал, как «БМВ» жалуется на свою судьбу протяжным и приглушенным «ииии…»

Свет над крыльцом не горел. Я попытался открыть входную дверь, но она оказалась запертой. С дальней стороны дома, где находился кабинет, в одном из плотно зашторенных окон, сквозь щели пробивался оранжевый свет. В остальном никаких признаков жизни.

Я обошел дом по тропинке, прячась за кустарником и стараясь не споткнуться на неровных каменных плитах. Лужа из соседнего двора взирала на меня без малейшего интереса. Я перепрыгнул через низенькие воротца и быстро осмотрел крыльцо заднего входа. Запасной ключ от кухонной двери нашелся на третьей ступеньке под гипсовым Святым Франциском, где лежал и десять лет назад.

На кухне витал слабый аромат бананового кекса и свежезаваренного чая. Дверца микроволновой печи была открыта, давая достаточно света, чтобы разглядеть медные формы для пирогов и оливково-зеленую плитку стойки.

Я прошел по коридору, свернул налево в главную спальню и почти сразу нашел то, что искал. Пистолет лежал в незапертом ящике тумбочки, стоявшей справа от кровати. Он был заряжен. Кого интересует безопасность? Я пошел дальше по коридору на голоса, доносящиеся из кабинета.

Оказавшись в пяти футах от освещенного дверного проема, я услышал, как кто-то в комнате сказал:

– Ты все сделал правильно, малыш.

Голос принадлежал Джею Ривасу, моему лучшему другу из полиции Сан-Антонио. Что ж, все складывалось лучше не придумаешь.

Кончики пальцев моей забинтованной правой руки начали пульсировать от боли. Заныл живот. Когда я попытался подойти поближе, ноги отказались подчиняться. Я обнаружил, что смотрю на семейные фотографии, висящие на стене в коридоре – дагерротипы викторианских предков, окрашенные в цвета пасхальных яиц портреты из шестидесятых и семидесятых, свежий снимок вновь собравшейся семьи. Когда-то я представлял, как здесь появятся и фотографии нашей с Лилиан свадьбы, быть может, снимки моих детей, радостно собирающие пыль и ароматы обедов в День Благодарения.

Сейчас, глядя на эти фотографии, у меня возникло ощущение, будто я держу в руках молоток – я начну их разбивать, будет много шума, во все стороны полетят осколки стекла, но лучше на душе у меня не станет.

Когда я вошел в кабинет, Зик Кембридж заметил меня первым. Взглянув на него, я подумал, что у него выдался трудный день в офисе: черный костюм помялся, воротник расстегнут, галстук сполз набок. Из-за небритой щетины щеки казались серыми. Он расхаживал перед кабинетным роялем, стоящим в дальнем конце комнаты, и смотрел в сторону двери, когда появился я, словно поджидал кого-то. Очевидно, он рассчитывал увидеть не меня.

Несколькими футами ближе, на диване, устроились миссис Кембридж и Дэн Шефф, утешавшие друг друга. Дэн сидел ко мне спиной, но миссис Кембридж меня увидела. Ее руки соскользнули с коленей Дэна, и она встала. Ярко-желтый сарафан и блестящие пластиковые серьги совершенно не гармонировали с убранными вверх седыми волосами, жемчужным ожерельем, белыми плечами, усыпанными коричневыми пятнами, и угрюмым измученным лицом. Она представляла собой жертву неудачной попытки превратить при помощи макияжа немолодую женщину в юную девушку.

Как ни странно, Дэн выглядел гораздо лучше, чем во время наших предыдущих встреч. Он принял душ и переоделся в отглаженные брюки цвета хаки и крахмальную белую рубашку от «Ральфа Лаурена», которую застегнул на все пуговицы. Он даже уложил при помощи геля свои светлые волосы. Вот только несчастное выражение на лице осталось прежним.

За спиной Дэна стоял Джей Ривас, который слегка посвежел после нашей последней встречи; впрочем, симпатичнее от этого не стал. Он был в коричневых толстых брюках, уже знакомом мне ремне с серебристо-бирюзовой пряжкой и такой тонкой рубашке из белого полиэстера, что сквозь нее просвечивали черное волосы у него под мышками и майка. Но мое внимание привлек «парабеллум» 9 мм в кобуре – именно из такого пистолета прострелили глаза Эдди Мораги.

Второй диск, взятый с мертвого тела Бо Карнау в «Хилтоне», лежал на журнале «Кантри ливинг», брошенном на кофейный столик рядом с нетронутым блюдом с банановыми кексами и чайником. Дэн смотрел на диск, но он так погрузился в свои мысли, что направление его взгляда значения не имело. Все остальные не обращали на диск ни малейшего внимания.

Джей небрежно потрепал Дэна по плечу и повторил:

– Ты все правильно сделал.

Тут только Ривас краем глаза заметил меня и в следующее мгновение пистолет 22-го калибра в моей левой, незабинтованной, руке. Ривас не пошевелился – одна рука так и осталась на плече Дэна, другая цеплялась за ремень, примерно в дюйме от рукояти «парабеллума».

Последним меня увидел Дэн. Когда он, наконец, поднял глаза, то не особенно удивился.

– Я рассказал им о моей матери, они должны знать, – сообщил он мне, как будто продолжал прерванный разговор.

Кембриджи не сводили с меня глаз и молчали. Даже Ривас не произнес ни слова.

Дэн окинул всех взглядом и нахмурился, сообразив, что перестал быть центром всеобщего внимания. Остальные смотрели на меня и на однозарядный «шеридан нок», который я держал.

– Я хотел все исправить. – Дэн Шефф попытался придать твердости своему голосу. – И мне все равно, что она моя мать. Я… я позвонил лейтенанту Ривасу и рассказал ему.

– Должно быть, тебе удалось облегчить свою совесть. – Мой голос вдруг показался мне неожиданно тонким. – Полагаю, лейтенант предложил тебе поговорить с родителями Лилиан. И, естественно, захотел присутствовать.

Дэн расправил плечи.

– Моя мать солгала им про Лилиан. Она хотела обойтись без полиции. Возможно, она сама похитила Лилиан. Она врала мне, и я не мог – никак не мог…

Он произнес все это на одном дыхании, тщательно выговаривая слова, так ребенок, едва начавший ходить, старается сложить из кубиков пирамидку. Но уже в следующее мгновение его решимость растаяла, Дэн закрыл глаза, его ноздри раздулись, он наклонился вперед, прижав лоб к коленям, и издал одинокий дрожащий звук, словно пытался подстроить свой голос к камертону.

Дэн плакал около минуты. Никто не пытался его утешать. Ривас очень медленно убрал руку с его плеча.

– Ты незаконно вторгся в чужие владения, Наварр, – сказал он на удивление спокойно и убедительно, никогда прежде я не слышал ничего похожего в его исполнении. Тем не менее меня это не утешило. – Ты размахиваешь пистолетом в чужом доме в присутствии офицера полиции. На твоем месте я бы вел себя очень осторожно. На самом деле, если ты не слишком хорошо стреляешь левой рукой, тебе стоит положить пистолет на ковер, прямо сейчас.

– Трес, – мягко сказала Анжела Кембридж, – если для тебя важна Лилиан….

Зик Кембридж предложил своей жене помолчать. Водянистые глаза банкира уставились мне в лоб. Возможно, он представлял, как там появляется дыра от пули.

Дэн сел ровно, выпрямив спину, и я увидел, что он снова медленно выставляет защитные стены, пытаясь взять под контроль лицо, эмоции и голос. Наконец, он с такой силой вытер мокрые щеки нижней частью ладони, что на коже остались царапины от золотого браслета часов.

– Давай, Наварр. Ты пришел расквитаться со мной, и это твой лучший шанс. Расскажи всем, какой я идиот. Я думал, что сумею контролировать Гарзу, потом Карнау…

– Я пришел не для того, чтобы говорить о твоих ошибках, Дэн.

– Я подверг Лилиан опасности, возможно, из-за меня убиты три человека, и все это время моя мать… она говорила мне… – Он запнулся и посмотрел на мистера Кембриджа. – По крайней мере, поверьте мне, я ничего не знал о ее связи с мафией. Иначе я бы…

Холодное выражение лица мистера Кембриджа не изменилось.

– Ты слишком строго себя судишь, сынок.

– Совершенно верно, – сказал я. – И слишком строго судишь свою мать. Ее самая большая ошибка состояла в том, что она доверилась не тем людям, Дэн. Как и ты.

Дэн нахмурил светлые брови. Его тело слегка вращалось против часовой стрелки, словно стрелка компаса, пытающаяся найти север.

– О чем ты, Наварр? Родители Лилиан должны знать, что происходит. Я обязан им рассказать.

Он посмотрел на Зика Кембриджа, рассчитывая на его поддержку, но тот холодно молчал. Дэн отвернулся, и его глаза стали еще более несчастными. Это напомнило мне о далеком детстве – мне было тогда восемь лет, я смотрел, как умирает в лесу пекари, и пытался понять, появится ли на застывшем лице моего отца одобрительное выражение, если я сам сниму с мертвого тела шкуру.

– Он не может тебе этого дать, Дэн.

Дэн с недоумением посмотрел на меня.

– Одобрения, – продолжал я. – Никто не погладит тебя по головке и не скажет, что ты хорошо поступил и что они тобой гордятся. От мистера Кембриджа ты ничего подобного не дождешься. Ну, давай, лейтенант, повтори Дэну еще несколько раз, что он все правильно сделал. Назови его «малышом». Ему необходима страховка.

Расслабленная рука Риваса оставалась возле «парабеллума». И лишь пульсирующее раз в несколько секунд сухожилие на шее выдавало его напряжение.

Дэн продолжал раскачиваться из стороны в сторону, рассеянно поднес руку к щеке, провел пальцами по царапинам, словно только сейчас понял, что они там появились.

– Откуда ты взял, что твоя мать связана с мафией? – спросил я у него. – Как узнал, кого она покрывает? Она тебе сама рассказала?

Дэн плотно зажмурил глаза.

– В этом не было нужды. После встречи с Карнау в «Хилтоне», после того, что ты сказал, все стало ясно без слов.

– Ты говорил, что тебе все понятно, когда мы разговаривали в «Литтл Хиппс», Дэн. Потом очевидное оказалось неверным.

Мистер Кембридж продолжал сверлить воображаемую дыру у меня на лбу. Анжела Кембридж беззвучно плакала.

Я поднял «шеридан Нок».

– Дэн, из этого оружия убили Рэндалла Холкомба и Бо Карнау. Однозарядный пистолет снят с производства в 1962 году. Серьезный преступник, склонный к насилию, не станет выбирать такое оружие, однако оно отлично подходит старому снайперу из морской пехоты, который может использовать его для личной защиты или для стрельбы по мишеням, и для убийства, когда его припрут к стенке. – Я посмотрел на мистера Кембриджа и перевел взгляд на Джея Риваса. – Вы можете попытаться в любое время.

Дэн поднял руки вверх, словно я собирался на него напасть.

– Подожди минутку… ты не можешь стоять здесь и говорить…

Я достал первый диск, тот, что мы с Майей нашли в статуэтке Лилиан, и показал Дэну.

– Это та самая половина, которую ты пытался получить у Бо Карнау. Вторая лежит на кофейном столике Кембриджей. Какой вывод ты теперь можешь сделать?

Дуло взятого взаймы «шеридана» ушло вправо, словно обладало собственной волей. Я не видел движения Риваса, но каким-то образом в его руке оказался «парабеллум». Он целился мне в грудь.

–  Яделаю вывод, что моя правая рука в порядке, Наварр. И у меня восемь патронов. А сколько у тебя?

Я разжал левую ладонь, и «шеридан» упал на ковер.

В первый раз за пятнадцать с лишним лет нашего знакомства Зик Кембридж улыбнулся.