Текст книги "Кроваво-красная текила"

Автор книги: Рик Риордан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 25 страниц)

Глава 43

Когда мы вернулись на улицу Куин-Энн, Майя выглядела усталой и сердитой. Она улеглась на футон и уставилась в пространство, пока я пытался стянуть усеянные колючками джинсы. Наконец они пролетели через всю комнату и накрыли Роберта Джонсона на его постели из грязного белья. Не думаю, что он это заметил.

Я лег рядом с Майей, обнял ее сзади и уткнулся лицом в волосы. Когда я попытался взять ее за руку, оказалось, что она сжала ее в кулак.

– Трес, давай уедем отсюда вместе, – сказала Майя после долгого молчания. – Уничтожь проклятый диск, если потребуется, но нам нужно уносить ноги.

Я попытался сделать вид, что она ничего не сказала. Мне хотелось просто лежать с закрытыми глазами и как можно дольше слушать ее дыхание. Однако она отстранилась, села и посмотрела на меня сверху вниз. Гнев в ее глазах сменился разочарованием.

– Два человека уже погибли из-за этого диска, и ты всем рассказываешь, что он у тебя. Для меня остальное не имеет ни малейшего значения. Даже Лилиан. В особенности Лилиан.

Я покачал головой.

– Не могу я это бросить. И уничтожить диск не могу. Ведь, возможно, речь идет об убийцах моего отца.

– Ты хочешь, чтобы тебя тоже прикончили?

На этот вопрос не существовало правильного ответа. Очень скоро у Майи закончились силы, ей надоело смотреть на меня, и она улеглась на подушки.

– Будь ты проклят, – сказала она.

Я долго лежал и размышлял, каким образом смогу еще больше все испортить. Потом начал мысленно делать ставки на то, кто следующим войдет в мою дверь с пистолетом.

Впрочем, выяснилось, что моя жизнь запутана еще недостаточно. Зазвенела гладильная доска. Когда я взял трубку, мне показалось, что я слушаю либо работу шлифовального станка, либо дыхание стареющего курильщика. Звонил Карл Келли, ушедший на покой помощник шерифа, старый друг моего отца.

– Привет, сынок, – сказал он. – Давно тебя не слышал. Подумал, что мне стоит позвонить.

Давно? Тут только я сообразил, что уже снова наступило воскресенье. Я находился в городе ровно неделю. Когда я ему позвонил, Келли решил, что у нас появилась новая традиция.

– Привет, Карл.

Я устроился поудобнее и открыл банку пива. Майя с любопытством наблюдала за мной, когда Карл приступил к обсуждению недавно прочитанной статьи про новую смертельную болезнь, рассказал, каким бесполезным оказался его сын, живущий в Остине. Затем принялся ссылаться на споры, которых мы никогда не вели. Вскоре он начал повторяться. И тут мое внимание привлекли посторонние звуки, доносившиеся из трубки.

– Карл, – прервал я поток его слов, – где ты?

Он надолго замолчал, только хрипло дышал.

– Только ни о чем не беспокойся, – сказал он так, словно хотел, чтобы я начал беспокоиться.

– В какой ты больнице, Карл?

– Я не хотел тебя тревожить, – сказал он. – Мой сосед привез меня сюда из-за простуды, и мне сказали, что это воспаление легких. И еще какая-то траханая болезнь печени. Можешь себе представить, я ничего не понимаю?

И он начал так громко кашлять, что мне пришлось убрать трубку подальше от уха. Прошло еще некоторое время, прежде чем его тяжелое дыхание снова стало ровным.

– Так в какой ты больнице, Карл?

– «Никс». Но тебе не стоит беспокоиться. Здесь есть телевизор. У меня осталось немного денег. Я в порядке.

– Я заеду, – обещал я.

– Все хорошо, сынок.

Он еще минуту не вешал трубку, но ему больше ничего не требовалось говорить. Я услышал одиночество и страх в его голосе – даже отчетливее, чем звук больничного телевизора.

– Что? – спросила Майя, когда я повесил трубку.

– Кое-кто из моего прошлого, – ответил я.

– Конечно.

Мой взгляд заставил Майю пожалеть о сказанном. Раздражение исчезло с ее лица, и она опустила глаза. Я вытащил еще несколько полтинников из пенсионного фонда Карнау и проверил, остались ли патроны в пистолете Майи.

– Я скоро вернусь, – сказал я на прощание.

Может быть, Майя задала мне вопрос, однако я не дождался его окончания и вышел.

Глава 44

«Никс» расположился в здании вроде тех, через которые любил перепрыгивать Супермен в сороковые годы. После произнесения нескольких «Аве Мария» и поднявшись на двенадцатый этаж на скрипучем лифте, я нашел Карла в маленькой палате в конце узкого коридора, залитого голубым светом.

Мне казалось, что я готов к встрече с ним, и ошибся. Я с трудом обнаружил его лицо на черепе, плотно обтянутом кожей, из ноздрей торчали кислородные трубки, похожие на абсурдно длинные усы. Будь Карл чуть более хрупким, докторам пришлось бы положить на него что-нибудь тяжелое, чтобы он не взлетел под потолок. В нем осталась лишь одна тяжелая часть – голос.

– Привет, сынок, – прохрипел он.

Сначала я не понимал, как водянистые белые глаза смогут сфокусироваться на мне настолько, чтобы Карл меня узнал. Может быть, он решил, что я и вправду его сын. Потом его взгляд переместился к экрану телевизора, и он начал рассказывать о годах, проведенных с моим отцом. Через некоторое время я его прервал.

– Господи, Карл, как ты мог не знать, что болен?

Он отвернулся от телевизора и попытался нахмуриться. Потом накрыл мою руку ладонью.

– Проклятье, сынок.

У него так и не нашлось ответа. Интересно, как давно Карл в последний раз смотрел в зеркало, или когда его кто-то навещал, чтобы сказать, что он стал похож на скелет. Я решил, что, если проживу достаточно долго, обязательно найду его сына в Остине, чтобы задать ему несколько вопросов.

– Расскажи, как оно идет, – попросил Карл. – О твоем отце.

– Ты бы отдохнул, Карл. Тебе дают витамины или что-то еще?

Карл открыл рот, свернул язык в трубочку и так сильно раскашлялся, что ему пришлось сесть. Он был в таком состоянии, что я испугался за его ребра, но он опустился на подушки и попытался улыбнуться.

– Я хочу знать, сынок.

И тогда я ему все рассказал, понимая, что нет никакого смысла что-то от него скрывать. Я спросил, помнит ли Карл, чтобы отец говорил о «Центре Трэвиса» или Шеффе, намекал ли на крупное расследование, которое намеревался провести. Я признался, что хочу разобраться, как отец наткнулся на аферу с муниципальными строительными заказами.

Я не уверен, что Карл услышал половину из того, что я говорил, он лежал и равнодушно смотрел в телевизор. Когда я закончил, Карл ничего не сказал, его внимание было приковано к рекламе пива и молоденьким девочкам.

– Твой отец и женщины, – сказал он. – Наверное, ты не слышал всех историй.

– Таких историй было слишком много, Карл.

Его рука казалась совсем хрупкой, и меня поразила сила, с которой он сжал мои пальцы.

– Но ты не сомневайся, он любил твою маму, сынок. Просто…

– Да, он слишком любил женщин.

– Не-е-е, – протянул Карл. – Только Эллен.

Я не знаю, почему имя Эллен все еще вызывало у меня смущение. Я множество раз его слышал от самых разных людей, но у нас дома его никогда не произносили вслух. Впрочем, ничего особенного, если не считать, что каждый День Благодарения у отца после третьей порции бурбона с кока-колой на глазах появлялись слезы. Он поднимал свой стакан, его примеру следовали Гарретт и Шелли. Никто ничего не говорил. Никто не предлагал мне или моей матери задать вопрос. Но все знали, за кого они пьют. Больше ничего не осталось от первой жены моего отца, Эллен Наварр – короткое прекращение огня между отцом, Гарреттом и Шелли. Однако ее имя все еще казалось мне непрошеным гостем в моей семье.

Аудитория в студии взревела, поздравляя победителя «Риска». [145]145
  Телевикторина, идет с 1974 года, на российском телевидении выходит под названием «Своя игра».


[Закрыть]

– Ничто не затрагивало твоего отца по-настоящему после смерти Эллен, – сказал Карл.

Я пожалел, что он больше не говорит о болезни Альцгеймера или раке простаты. Все, что угодно, только не любовные похождения отца.

– Как раз перед тем, как его застрелили, ему показалось, что у него что-то налаживается, ну, ты понимаешь. Конечно, он всякий раз так думал, когда начинал встречаться с очередной дамочкой, – продолжал Карл.

Я вежливо кивнул и вдруг сообразил, о чем он говорит.

– Я ничего такого не помню.

Карл посмотрел на меня и тяжело вздохнул. Я понял его намек.

– Она была замужем.

– Да, обычно так всегда бывает.

С минуты его глаза блуждали где-то далеко, словно он забыл, о чем мы говорили.

– Твой папа был упрямым и жестоким сукиным сыном, – продолжал Карл. – Но, клянусь богом, он умел быть нежным с женщинами. Ты бы видел, какие розы он однажды принес шлюхе из Ларедо…

– Карл, – сказал я.

Он замолчал. Наверное, сумел разглядеть выражение моего лица в голубом свете телевизора.

– Да, ты прав, сынок. И без того сказано достаточно.

Я немного с ним посидел, мы вместе посмотрели викторину, потом медсестра принесла яблочное пюре, и я помог накормить Карла с ложечки, как маленького ребенка.

– Наверное, тебе пора идти, – сказал он через час.

– Я постараюсь зайти к тебе завтра.

– В этом нет необходимости, – ответил он, но не выпустил мою руку. Карл с минуту смотрел на меня и вдруг сказал: – Ты очень похож на свою маму. Ты совсем как Эллен.

Я не стал говорить Карлу, что он ошибся – просто кивнул и с трудом сглотнул.

– Найди свою девушку, – сказал Карл, продолжая сжимать мою руку, – и не расставайся с ней, Джексон.

Может быть, он говорил со мной, а может, с моим отцом. Когда я уходил, он все еще вспоминал прежние дни и рассказывал Ванне Уайт, [146]146
  Телевизионная ведущая «Колеса Фортуны», российский вариант – «Поле чудес».


[Закрыть]каким сукиным сыном был мой отец.

– Розы для шлюхи из Ларедо, – сказал он ей. – Вот какие у него были корни.

Карл Келли держался за кислородные шланги, словно лишь они помогали ему оставаться здесь, на земле.

Глава 45

Майя на короткое время признала, что я существую, и бросила мне блокнот. Потом вновь сделала вид, что читает газету.

– Он позвонил около часа назад, сразу после детектива Шеффера.

Я прочитал: «Карлон – пять часов, отсчет пошел. Поговори со мной».

Я оторвал листок с запиской и бросил в мусорное ведро. Не попал.

– Шеффер хочет поговорить про Терри Гарзу, – добавила Майя. – Я морочила ему голову, как могла.

– Еще хорошие новости есть?

Майя опустила газету, и я заметил, что у нее красные глаза. Она сидела на диване, подобрав под себя ноги, на ней был черный костюм с блестками, и она по-новому завязала волосы красными и синими ленточками. Где-то я их уже видел, но только не у Майи. Я нахмурился.

– Что еще случилось? – спросил я. – Ты куда-нибудь ходила?

Она попыталась выглядеть обиженной, но не выдержала и улыбнулась.

– Заезжала твоя мать, – призналась она.

Должно быть, на лице у меня появилось соответствующее выражение, потому что Майя рассмеялась.

– Ты настоящая задница, и я все еще на тебя обижена.

Однако ее глаза говорили совсем другое.

– Она тоже на тебя сердится, – добавила Майя, и ее улыбка стала злой. – Мы принесли друг другу соболезнования и поговорили.

Все еще хмурясь, я сел рядом с ней на футон и попытался сделать свой взгляд угрожающим.

– Поговорили?

Майя попробовала спрятать улыбку, но у нее не получилось.

– Мы похоронили топор войны – почти. В качестве жеста доброй воли твоя мать пригласила меня погулять. Она появилась сразу после того, как ты ушел.

Я посмотрел на костюм Майи и ленточки в волосах.

– Нет…

Она энергично закивала.

– Мы прошлись по магазинам в «Соло Серв». [147]147
  Сеть дешевых магазинов самообслуживания в Техасе.


[Закрыть]

– Все кончено, – сказал я. – Сначала убийства, потом исчезновение Лилиан, а теперь еще ты пошла в «Соло Серв» с моей матерью.

Майя пожала плечами и поцеловала меня в щеку.

– Я собиралась тебе сказать, что завтра уезжаю, – призналась она. – Даже билеты заказала, но, когда я увидела, какие здесь распродажи, решила остаться в Сан-Антонио навсегда.

Мне ужасно хотелось пива. Естественно, моя мать и Майя выпили все запасы.

– А я думал, ты плакала, – крикнул я в холодильник. – Оказывается, твои глаза покраснели от изучения табличек с ценами.

– Так тебе и надо, – заявила Майя. – А это я купила тебе.

Она достала из-под дивана желтый пластиковый пакет «Соло Серв» и вытащила футболку моего размера с надписью «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В САН-АНТОНИО». На фоне неоновых огней было запечатлено одно из знаковых событий в истории тяжелого металла: Оззи Осборн мочился на кенотаф [148]148
  Надгробный памятник в месте, которое не содержит останков покойного, своего рода символическая могила.


[Закрыть]у Аламо.

– Эта футболка заговорила с нами, она просто вопила: «Трес!» – сказала Майя.

– Чудесная вещь. Как сказать «дьяволица» на китайском?

Наверное, вид у меня был достаточно разозленный. Майя подошла ко мне, прижалась и поцеловала.

– Ладно, теперь ты окончательно прощен.

– Это я прощен?

Она улыбнулась.

– Покажи мне набережную, техасец.

Ни Карлон Макэффри, ни детектив Шеффер не выказали особой радости, когда я им позвонил, в особенности когда почти на все их вопросы отвечал «не знаю», или обещал связаться с ними утром. Когда я повесил трубку, мое правое ухо разболелось от оскорблений, которые мне пришлось выслушать, но в остальном я не пострадал.

После того как я провел здесь неделю, найти в моем шкафу что-нибудь без следов крови или мексиканской еды почти не представлялось возможным, но на прогулку по набережной я все равно отказался надеть новую футболку. Майя продолжала улыбаться, наслаждаясь своей местью, пока я пытался отыскать хоть что-нибудь. Роберт Джонсон исполнял роль камикадзе, атакуя все, что я складывал на кухонную стойку. В остальном пользы от него было не больше, чем от консультанта в магазине модной одежды.

Близился закат, мы ехали на юг по Бродвею, в сторону центра, Майя выглядела на несколько тысяч долларов, я – на сдачу с десятки. Начали зажигаться уличные фонари, и небо окрасилось в оранжевый цвет лонгхорнов, [149]149
  Порода коров, первоначально разводившаяся в Англии, теперь преимущественно в США, в юго-западных штатах.


[Закрыть]когда мы спускались по ступенькам моста Коммерс-авеню в толпу на набережной.

Если забыть о блеске и долларах туристов, то Пасео-дель-Рио – это обычный овраг, который создали ветра в центре Сан-Антонио. К югу от Ист-Хьюстон река меняла русло, образуя огромную строчную «в», уходила на восток к Конференц-центру и возвращалась обратно мимо Ла Виллита к Мейн, где петля замыкалась.

Но если вернуть блеск и доллары туристов, то даже местные жители признавали, что набережная производит впечатление. Сегодня воздух был теплым, и со всех сторон доносилась музыка мариачи. Разноцветные огни отражались в темно-зеленой воде, придавая реке праздничный вид. Огромные толпы людей прогуливались по выложенным плитняком берегам мимо фонтанов, каменных мостов и дорогих новых ресторанов. Дым десяти или пятнадцати кухонь разных стран дрейфовал над желтыми и зелеными зонтиками в их двориках. Туристы с камерами и в сувенирных сомбреро, обычные отпускники и богачи с дорогими девушками по вызову с радостным видом наступали друг другу на ноги и обливали выпивкой. Вот что в Сан-Антонио подразумевают, когда говорят «река».

Помню, какие трудности возникли у меня в детстве, когда я читал «Гекльберри Финна», пытаясь представить, как плот мог проплыть мимо ресторанов и толп по воде глубиной всего три фута и тридцать футов в ширину – и никто не заметил беглого раба. Возможно, именно по этой причине я стал изучать английский язык – от полного непонимания.

Майя держала меня за руку, поэтому мы не потеряли друг друга в толпе. В один из редких моментов, когда у нас появилась возможность идти рядом, она указала в сторону реки.

– Я хочу поесть в одном из тех заведений.

Мимо проплывала баржа-ресторан – огромная красная крышка от коробки из-под обуви с подвесным мотором. Пятьдесят туристов сидели за столами, накрытыми белыми льняными скатертями, улыбались и поднимали бокалы с «Маргаритой». Официанты со скучающим видом торчали неподалеку.

– Нет, ты не хочешь, – ответил я.

Стоявший на корме рулевой лишь в последний момент сумел изменить курс, чтобы разойтись с баржей конкурентов – их разделило всего несколько дюймов.

– А они когда-нибудь сталкиваются? – прокричала Майя, чтобы перекрыть шум толпы.

– Только в тех случаях, когда рулевым становится скучно, то есть почти постоянно.

Иногда пассажиры падали за борт, и мой отец вел счет – скольких пьяных туристов ему удалось вытащить из воды за дежурство во время Фиесты. Мне кажется, он остановился на двадцати трех.

Меня удивило количество закрывшихся старых ресторанов. Однако зонтики «Юнион Джек», [150]150
  Национальный флаг Великобритании.


[Закрыть]принадлежавшие «Кенгуру Корт», все еще стояли на своем месте. «Хэппи джаз-банд» Джима Каллума [151]151
  Известный американский джазовый музыкант, родившийся в Сан-Антонио.


[Закрыть]продолжал наяривать в «Лэндинге», словно двадцатые годы так и не закончились. Зато почти все остальное изменилось. Мы выбрали столик поблизости от реки и заказали среднюю тарелку начо [152]152
  Закусочное блюдо мексиканской кухни – чипсы тортийя, запеченные с сыром и перечным соусом. Подается со сметаной, овощами, оливками и соусом гуакамоле (авокадо с чесноком).


[Закрыть]в ресторанчике с простым именем «Басня». Мне следовало сообразить, что у нас проблемы, как только я увидел название. Я убедился в этом окончательно, когда попросил официанта принести нам «Эррадуру Аньехо», и он сообщил мне, что у них нет такого сорта пива. К счастью, наблюдать за людьми было настолько интересно, что еда особого значения не имела.

Группа женщин с голубыми волосами и в вечерних платьях с летними норками изо всех сил пыталась выглядеть гламурно, но пот струйками стекал по их шеям. Семья толстяков ненадолго остановилась, чтобы жадными глазами поглядеть на наше начо. Мимо, что-то громко выкрикивая по-немецки, пробежали две монахини в черных облачениях и рифленых шляпах, за ними проследовала группа пьяных и совершенно голых придурков, за которыми, в свою очередь, гнались патрульные полицейские. Толпа расступилась и вновь сомкнулась. Несколько человек засмеялись. Но уже в следующее мгновение все принялись заказывать новую выпивку – жизнь продолжалась.

– Здесь так каждый вечер? – спросила Майя, на которую все это произвело сильное впечатление.

– По субботам народу больше.

– Да, это логично.

Еще до наступления полной темноты мы направились обратно к белой башне «Хилтон Паласио-дель-Рио». Десять этажей с балконами выходили на воду, большинство заливал яркий свет – там устраивали вечеринки студенты. Главный бар возле реки работал с полной нагрузкой, несмотря на другие развлечения, трое неряшливых музыкантов засыпали у микрофонов, продолжая исполнять очень медленную интерпретацию «Amie». [153]153
  Хит группы «Pure Prairie League», исполняющей «кантри-рок».


[Закрыть]

Когда мы подходили к вестибюлю отеля, я в любом случае собирался дать взятку портье. Однако мне повезло – за стойкой я обнаружил своего старого школьного приятеля. Микки Вильямс сразу меня узнал и, как и следовало ожидать, тепло приветствовал.

– Какого дьявола ты здесь делаешь? – поинтересовался он.

Микки невероятным образом походил на «пекаренка Пиллсбери». [154]154
  Рекламный персонаж мукодельной компании «Пиллсбери»: улыбающийся подмастерье пекаря в поварском колпаке.


[Закрыть]Его кожа вообще не имела никакого цвета, а светло-желтые волосы казались почти белыми. Он был огромным, словно надутым, и, хотя выглядел мягким, многие парни, когда мы учились в Аламо-Хайтс, отскакивали от него, как от стенки, не причиняя ни малейшего вреда. У меня так и не хватило духу ткнуть его в живот, чтобы посмотреть, станет ли он смеяться. Я всегда опасался, что мне самому будет не до смеха.

Кроме того, Микки некоторое время встречался с Лилиан, когда мы с ней поругались в выпускном классе. Во всяком случае, до тех пор, пока мне не удалось вновь завоевать ее сердце. Точнее, пока я не украл пикап Микки. Краткий флирт Лилиан с народными танцами в целом и с Микки в частности сразу закончился, когда им пришлось идти пешком от Блю-Боннет-Пэлес [155]155
  Концертный зал в Сан-Антонио.


[Закрыть]в Сельме.

– Микки, – с улыбкой повторил я.

Он с нескрываемым подозрением посмотрел на меня, и на его бледных щеках появился румянец.

– Какого дьявола ты здесь делаешь? – снова поинтересовался он.

– Пришел тебя повидать, старый друг.

Он оглянулся, наверное, искал скрытую камеру.

– Уходи, мне нравится моя работа, – заявил Микки.

– Брось, с тех пор прошло много времени, – сказал я.

– Я год не мог найти работу после того случая в «Мэгги».

Майя улыбнулась, хотя понятия не имела, о чем мы говорим. Я с невинным видом пожал плечами.

– Откуда я мог знать, что «Госпожа Пэкмен» [156]156
  Игровой автомат.


[Закрыть]так сильно разгонится всего лишь за один пролет лестницы?

Микки обратился за помощью к Майе.

– Этот ублюдок испортил три кабинки и едва не прикончил генерального менеджера.

– Я не заставлял тебя ее толкать.

– «Ты только приподними чуть-чуть эту штуку, а я поищу свой четвертак», – процитировал он.

Я пожал плечами, вытащил два полтинника и положил на стойку перед Микки.

– Я уберусь, как только ты скажешь, в каком номере остановился мистер Карнау.

Микки уставился на меня, я улыбнулся и добавил еще пару полтинников. Микки бросил мимолетный взгляд на стойку.

– Тебе ключи нужны? – поинтересовался он.

Глава 46

– Карнау, – сказал Микки. – Номер 450. Снимает номер на каждые выходные, платит наличными. – Он вложил ключи в мою ладонь. – Трес, если ты меня подставишь…

Я улыбнулся:

– И что ты сделаешь?

– Дерьмо. – Микки покачал головой, словно уже потерял работу.

Мы наблюдали за дверью с табличкой 450 от служебного помещения в конце коридора. Дверь ни разу не открылась, коричневый ковер недавно пропылесосили, и на нем не осталось никаких следов.

Наконец, где-то за углом открылась и захлопнулась дверь. По коридору быстро прошел мужчина в джинсах и полосатой рубашке баджа с поднятым капюшоном и стал спускаться вниз по лестнице.

Мы с Майей переглянулись.

– Номер люкс, – сказала она.

– Четыреста пятьдесят первый, – добавил я.

И мы двинулись в другой конец коридора. Когда остановились возле двери, Майя достала пистолет. Я бросил ей ключи и помчался вниз по лестнице, сам не зная, кого преследую.

Судя по шагам, мужчина находился двумя этажами ниже и, похоже, очень спешил, но старался не привлекать к себе внимание. Одно могу сказать о моих поношенных парусиновых туфлях – они не производят шума. Мне удалось следовать за Полосатой Баджей и не дать ее владельцу повода перейти на бег. Когда он вышел на набережную, нас разделяло всего двадцать футов.

Я выскочил через служебную дверь, увернулся от толстого туриста в сомбреро и едва не выбил из рук официантки кувшин с «Маргаритой», когда вбежал в бар. Коматозное трио исполняло погребальную версию лучших хитов Кэта Стивенса. [157]157
  Английский певец, автор песен.


[Закрыть]Человек-Баджа так и не снял капюшон. Он быстро перемещался между столиками в сторону патио, чтобы поскорее смешаться с толпой.

Я оставался в двадцати футах у него за спиной, когда он, не оглядываясь, зашагал по набережной. Узкую Пасео заполнила такая плотная толпа, что я никак не мог улучить момент и разглядеть его лицо. Мы пересекли мост Маркет-стрит и двинулись дальше по Ла Виллита. На минуту я упустил его из вида за спинами музыкантов духового оркестра. Их зеленые баварские бриджи украшала вышивка: «Гордость Фредериксбурга» – такая же надпись красовалась на трубе. Однако они не спешили начинать представление. Обычно стоит послушать, как говорят по-немецки с техасским акцентом, но только не в тех случаях, когда ты кого-то преследуешь. Я не стал церемониться, и мне удалось прорваться сквозь их ряды. Парень с волосатыми белыми ногами и большим барабаном едва не свалился в реку.

– Проклятый дерьмовец! – прокричал он мне вслед.

Один из оркестрантов с вышивкой «Йохан» на шляпе с пером попытался обстрелять меня десертом. Судя по пронзительному визгу, он попал в девушку по вызову или в молоденькую дебютантку. Я продолжал мчаться вперед.

На смену польке пришла мариачи, которую духовой оркестр исполнял во всю свою мощь. Мы свернули за угол, перебрались еще по одному мосту и по переулку вышли к речному театру Арнесон, каким-то образом оказавшись среди исполнителей. Концерт был в самом разгаре, как бывает почти каждый вечер – прожектора включены, разноцветные пончо на музыкантах развеваются на ветру, тщательно отполированные инструменты ослепительно сияют. На каменных скамьях амфитеатра на противоположном берегу реки почти не осталось свободных мест. Баджа остановился, раздумывая, что делать дальше, но через пару мгновений быстро зашагал дальше, и я последовал за ним.

Тут у меня вышла ошибка – я встретился с еще одним старым другом. Точнее, врезался в нее. Кэролин Смит управляла мобильной камерой КСАТ, [158]158
  Телевизионный канал Сан-Антонио.


[Закрыть]собираясь заснять радостную реакцию толпы на обожаемую мной «Гуантанамеру», но в кадр попало мое плечо, когда я попытался протиснуться мимо. Само по себе это не привело бы к неприятностям, однако я не остановился, ей пришлось отступить на шаг, чтобы сохранить равновесие, и она сделала изящное па из арсенала тайцзи. Ее нога оказалась под моей, но я продолжал двигаться дальше.

Очень многое произошло в следующие пять секунд. Кэролин подняла глаза и узнала меня.

– Трес! – воскликнула она.

Наверное, Кэролин не собиралась кричать, но она увидела, как опрокидывается несколько сотен фунтов оборудования, сообразила, что ее нога запуталась в кабеле от камеры, и она падает вместе с ним. Я даже не успел помахать в другую камеру, когда мы с Кэролин и все ее оборудование дружно рухнули в воду.

Если учесть, что было первое августа, вода оказалась ужасно холодной. Я трижды падал на скользком от водорослей дне реки, прежде чем мне удалось подняться на ноги. К тому же довольно сильно мешала Кэролин, которая пыталась выбраться на берег через меня. Когда я встал в воде, доходившей мне до паха, толпа разразилась аплодисментами. Мариачи, вдохновленные таким приемом, начали мою другую любимую песню – «Ла Бамба». Я помахал им, чувствуя себя, как куча свежего гуано летучих мышей, да и пахло от меня, вероятно, так же.

Тип в бадже не был глухим, и он меня заметил. К тому моменту, когда я снова его нашел, он выбрал кратчайший путь к бегству. Вместо того чтобы пробиваться сквозь толпу, он прыгнул на ближайшую баржу-ресторан и приземлился на центральный стол, в результате чего пятьдесят туристов опрокинули свои бокалы с «Маргаритой». Официанты и рулевой больше не выглядели скучающими. В нескольких дюймах от них находилась баржа, которая следовала встречным курсом – и Бадже ничего не стоило на нее перебраться. Его выступление вновь было отмечено морем разлитого спиртного. Еще несколько немецких монахинь в высоких шляпах, возможно, те же, что я видел раньше, подняли глаза на человека, замершего на их столе, но уже в следующее мгновение он соскочил на противоположный берег и стремительно побежал прочь по ступенькам речного театра.

Однако его капюшон свалился, когда он петлял между туристами с грацией бывшего спортсмена, и этого оказалось достаточно, чтобы я заметил, что Дэн Шефф успел постричься с момента нашего последнего разговора. Затем он выскочил в железные ворота театра и исчез в темноте на Ла Виллита.

Кэролин продолжала кричать на меня, пытаясь выбраться на берег.

– Проклятье, и как это называется? – мрачно спросила она.

– Я бы назвал это отличной заставкой, – ответил парень с камерой КЕНС. [159]159
  Еще один телеканал в Сан-Антонио.


[Закрыть]