Текст книги "Кроваво-красная текила"

Автор книги: Рик Риордан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 25 страниц)

Глава 53

Мой приятель у ворот «Доминиона» сделал неплохие выводы из моего прошлого визита. На сей раз он не забыл проверить список, прежде чем меня впустить.

– Б. Карнау, – сказал я. – К Шеффам.

– Да, сэр. – Наверное, ему не часто приходилось видеть здесь «Фольксвагены»-«жуки», потому что он нахмурился, глядя на мою машину. – В прошлый раз вы ехали к Багаталлинисам?

Я улыбнулся:

– Верно. Я многих здесь знаю.

Он кивнул, и его улыбка дрогнула, словно он опасался, что я могу его ударить.

Охранник посмотрел в свой блокнот и поднял на меня глаза, в которых сквозило глубокое огорчение.

– Да, но я не вижу…

Я щелкнул пальцами и сказал что-то по-испански, словно обругал себя. На самом деле я сказал, что мать охранника наверняка спаривалась с умственно отсталым пекари. Затем перешел на английский.

– Нет, приятель, меня записали под именем Гарза. Я забыл.

Охранник смотрел на меня, пытаясь понять, как я мог перейти от немецкого к испанскому в течение двадцати секунд. Я улыбнулся. У меня черные волосы, я говорю по-испански, кроме того, уже стемнело. Наверное, я прошел проверку. Он снова заглянул в список.

Очевидно, никто не позаботился вычеркнуть покойника из списка допущенных. Охранник облегченно вздохнул.

– Хорошо, мистер Гарза. Вам нужно проехать прямо полмили, потом сверните налево.

– Отлично.

Я выстрелил в него указательным пальцем. После чего надавил на газ, рассчитывая, что мой «Фольксваген» испортит настроение «Ягуару», стоявшему позади.

Не стану утверждать, что только жители Сан-Антонио обожают развлекаться. Гарретт говорит, что Марди-Гра [177]177
  Вторник на масленой неделе. Праздник в Новом Орлеане и других городах Луизианы, с красочным карнавалом, балами и парадами.


[Закрыть]великолепен. Лилиан часто рассказывала мне о Таймс-сквер в канун Нового года. Однако в большинстве городов имеется один грандиозный праздник на каждое время года, но между ними жизнь там идет своим чередом. В Сан-Антонио тихими выдаются две недели в середине марта. Все остальное – сезон вечеринок.

Вечеринка Шеффов, пожалуй, была более стильной, чем большинство других, но на ней присутствовало такое же огромное количество гостей и творились такие же безумства. Можно сказать, что они пребывали в глубоком трауре по поводу своих погибших служащих – мистера Гарзы и мистера Мораги. Подъездную дорожку к особняку освещали яркие разноцветные фонарики, огромный стеклянный фронтон сиял золотом, изнутри доносились мелодии Боба Уиллса, [178]178
  Боб Уиллс и его команда «Texas Playboys» – основной представитель стиля «кантри».


[Закрыть]которые исполнял оркестр. Из входных дверей в огромный внутренний двор высыпала толпа разодетых гостей, они смеялись, много пили и планировали сексуальные эскапады – и я усомнился, что их дорогая одежда от известных модельеров выдержит такие испытания.

Наверное, я выделялся среди тех, кто собрался на вечеринку. Я надел свежую футболку и джинсы, но бутылка текилы была самой дорогой вещью в моей собственности. Гости Шеффов умолкали, когда я вошел через двор, и они видели выражение моего лица. Я миновал нескольких членов городского совета, парочку крупных бизнесменов и группу пожилых женщин, критиковавших наряды молодых девушек. Я узнавал людей из своей прошлой жизни, но никто со мной не здоровался.

Я обошел дом, поставил бутылку с текилой, взял мусорный бак и попал на кухню через дверь для прислуги. Здесь было полно официантов, барменов и другого персонала, занимающегося проведением вечеринок. Я принялся вытряхивать содержимое мусорных ведер в свой бак, и через некоторое время обратился к ближайшей группе по-испански.

– Дерьмо господне, невозможно поверить, сколько едят эти козлы! Рыбное жаркое уже почти закончилось, парни. Нужно принести еще пару галлонов.

За несколько минут я положил свежие мешки во все помойные ведра, заставил с удвоенной энергией работать поваров, выпекающих тортилью, и двинулся дальше – и никто не попытался выяснить, какого дьявола мне здесь нужно. Я похлопал какого-то официанта по спине и вручил ему свой мусорный бак.

– Последи за ним немного, – сказал я.

И выскользнул в коридор.

Я заглянул всего в три двери и нашел то, что искал. Кэнди разложила на постели груду платьев, на туалетном столике у дальней стены стояло множество баночек с кремами и прочей ерундой. Комнату пропитал застарелый запах ароматических земляничных смесей. В углу, на письменном столе красного дерева меня поджидал портативный компьютер.

Помощь Паука Джона мне здесь не потребовалась. Никакой защиты. Несмотря на выпитую текилу, у меня ушло всего десять минут, чтобы справиться со своей задачей, после чего я вернулся на кухню и снова вошел в дом через главный вход.

Дэна нигде не было видно, но на одном из верхних балконов над гостиной Кэнди Шефф смеялась какой-то шутке мэра. Сегодня ее светлые волосы сияли еще больше, но макияж выглядел бы гораздо привлекательнее, если бы я смотрел на нее в трехмерных очках. Кэнди надела на свою вечеринку черное платье с блестками, видимо, рассчитывала, что оно сделает ее привлекательней, однако результат получился совсем не тот, на который она надеялась: возникало ощущение, будто ее угловатое тело собрано из деталей детского конструктора.

Я направился в один из кабинетов, где мы в последний раз разговаривали с Дэном. Когда я поднял глаза в следующий раз, Кэнди меня заметила. Я улыбнулся и помахал ей рукой. Даже густой слой макияжа не помешал мне увидеть, как сильно она побледнела. Она вежливо извинилась перед мэром и ушла с балкона.

Дверь в кабинет была заперта. Я вытащил из кармана кусочек пластика, и через десять секунд уже находился внутри.

Однако Дэна там не оказалось. Зато были родители Лилиан.

Кембриджи тут же замолчали и посмотрели на меня так, словно ждали кого-то другого. Сидевший за письменным столом Дэна-старшего мистер Кембридж выглядел в бледном свете настольной лампы усталым и каким-то поникшим. Он посмотрел на меня в щель над стеклами бифокальных очков. Миссис Кембридж стояла рядом с ним, крепко сжимая собственные запястья. Она плакала.

– Будь ты проклят, – сказал мне мистер Кембридж и начал вставать, поправляя смокинг.

– Зик, – пробормотала его жена и шагнула ко мне, руки у нее слегка дрожали. – Трес…

Вероятно, именно в этот момент она увидела выражение моего лица, и ее охватили сомнения. Однако мать Лилиан была не из тех, кого могут остановить гримасы и запах алкоголя. Она осторожно коснулась моей руки.

– Трес, тебе не следует, дорогой… понимаешь, все ужасно усложнилось. Тебе не нужно…

– Будь ты проклят, – повторил Зик Кембридж. – Неужели ты никогда не остановишься?

Он смахнул какие-то безделушки со стола Дэна-старшего на пол, и мы обменялись злобными взглядами. Я не испытал особого триумфа, когда он первым отвел глаза. Он был уставшим, старым и несчастным. А в моей крови бушевал алкоголь, и мне было наплевать. Миссис Кембридж сжала мою руку сильнее.

– Что значит «все усложнилось»? – спросил я, пытаясь смотреть прямо. У меня вдруг защипало в глазах, и я не понимал, что происходит. – Лилиан исчезла, всем плевать, вы сидите в кабинете женщины, которая Вполне Способна Кого-нибудь Похитить. Что тут сложного?

Зик Кембридж нахмурился, и его огромные серые брови сошлись на переносице.

– О чем, черт подери, ты говоришь, мальчишка?

– Пожалуйста, Трес, – сказала мать Лилиан.

Дверь у меня за спиной распахнулась, и в кабинет ворвалась Кэнди в сопровождении моего друга шофера. Келлин почти улыбался. Не думаю, что он стал бы ждать разрешения и наверняка сразу прикончил бы меня, если бы Зик Кембридж не поднял руку.

– Зик, Анжела, – заворковала Кэнди. – Я так сожалею. Келлин, выведи отсюда этого человека – немедленно.

– Подожди минутку, – сказал мистер Кембридж. – Пусть он сначала даст объяснения.

– Трес, – мать Лилиан почти умоляла. – Произошло несколько убийств. Мистер Карнау, партнер Лилиан. Полиция опасается, что…

– Полиция, – презрительно бросил Зик Кембридж. – Если бы полиция работала как полагается, этот сукин сын уже давно сидел бы за решеткой.

Лишь фотография Дэна-старшего в серебряной рамке осталась на письменном столе после вспышки Зика Кембриджа, и он смахнул ее на пол резким движением ладони.

Все молчали. Потом мать Лилиан попыталась что-то сказать, но Кэнди заставила ее замолчать, решительно тряхнув головой.

– Мистер Наварр, – заговорила она, тщательно выговаривая слова, – я уже просила вас держаться подальше от моего дома. Мне не нравится, что вы вторглись на мою вечеринку, вошли без приглашения в мой дом и беспокоите моих друзей. В особенности сейчас. Если вы не уйдете немедленно, я вызову полицию.

Я взглянул на нее. Глаза у Кэнди были такими же, как у сына, только заметно меньше и в тысячи раз более жесткие. Она смотрела мимо меня, словно десятилетия назад увидела что-то важное где-то очень далеко, и с тех пор не могла оторваться от этой картины – все остальное, находившееся рядом, ее не волновало.

– Вы боитесь, что я могу слегка изменить ситуацию? – спросил я.

Теперь Зик Кембридж не спускал глаз с миссис Шефф, и его гнев сменился недоумением.

– Проклятье, о чем говорит этот сукин сын, Кэнди? – спросил он.

Из большой гостиной до нас доносились громкие звуки музыки – оркестр заиграл весьма резвую аранжировку «Розы Сан-Антонио». Кто-то пьяным голосом кричал в микрофон: «Йа-хо!», а я вдруг потерял ориентировку, словно меня закружили в игре «прикнопь хвост ослику». [179]179
  Детская игра. На стене вешают картинку с изображением ослика без хвоста. Детям поочередно завязывают глаза, крутят на месте, а потом дают в руки бумажный хвост с булавкой – ребенок должен воткнуть булавку с хвостом в правильное место. Побеждает тот, кто сумеет сделать это ближе к крупу ослика.


[Закрыть]

Миссис Кембридж вновь взяла меня за руку и заговорила все тем же мягким голосом, которым призывала к миру на множестве обедов во время Дня Благодарения.

– Трес, ты ничего не можешь сделать. Пожалуйста, не начинай.

Ее лицо расплывалось у меня перед глазами. Она плакала.

– Что сказал Ривас относительно исчезновения Лилиан? – спросил я у нее. – Или Шеффы не позволили вам с ним поговорить?

Кэнди вздохнула.

– Все, достаточно.

Теперь Келлин знал, что лучше меня не трогать. Он просто подошел и встал рядом, но находился в состоянии полной боевой готовности. Я не стал обращать на него внимания, сосредоточившись на Кэнди.

– Где будущий зять? – спросил я. – Мы с ним только что выпили немного пива и имели очень интересный разговор про Рэндалла Холкомба.

– Ты уходишь? – спросил Келлин.

Его вопрос прозвучал вежливо, однако у меня возникло ощущение, что ему очень хочется, чтобы я сказал «нет».

– Зик, Анжела, – сказала Кэнди. – Вам не о чем тревожиться, мистер Наварр сейчас не в состоянии рассуждать трезво. Позвольте мне поговорить с ним пару минут наедине.

Казалось, прозвучал приказ гипнотизера: Зик Кембридж встал, взял жену за руку, и они, словно сомнамбулы, вышли из кабинета. Миссис Кембридж продолжала беззвучно плакать. Кэнди села за письменный стол Дэна-старшего и с выражением легкого неудовольствия указала мне на стул напротив. Келлин и я обменялись взглядами, полными взаимного разочарования.

– А теперь… – сказала Кэнди, и ее голос обещал мне множество запретов: отсутствие карманных денег, отказ от телевизора на неделю и много чего еще. – Пришла пора нам поговорить.

Глава 54

– Келлин, я бы хотела бокал красного вина. Не думаю, что мистеру Наварру что-то нужно.

Келлин колебался. Кэнди бросила на него холодный выжидающий взгляд, и он исчез.

– Прежде чем я вышвырну вас вон, мистер Наварр, возможно, вы сумеете объяснить свое поведение. Потом мне нужно будет вернуться к гостям.

И, словно по команде, из-за стены донеслось соло скрипки. Гости начали хлопать.

– Где Дэн? – спросил я.

– Мой сын плохо себя чувствует.

– Не сомневаюсь.

Кэнди не привыкла, чтобы ей перечили, и короткое мгновение смотрела на меня так, словно я того стоил.

– Вы не сможете меня понять, – сказала она. – Вам никогда не быть матерью, мистер Наварр, и вы не в состоянии оценить…

– А вы попробуйте, – сказал я, – расскажите про больного мужа и годы, когда вам пришлось в одиночку воспитывать Дэна. И вот он достиг нежного возраста двадцати восьми лет, но по-прежнему еще не готов покинуть родное гнездо. Однако, несмотря на все ваши усилия, сумел вляпаться в глубокое семейное дерьмо. Где вы совершили ошибку?

Кэнди собралась было призвать на помощь гнев, но следует отдать ей должное, сумела взять его под контроль и посмотрела на висящую на стене фотографию мужа – Дэн Шефф в военной форме во время войны в Корее.

– Я не понимаю, к чему относятся ваши грубые намеки, мистер Наварр, но вот что я вам скажу: моя семья значит для меня больше, чем… – Тут она запнулась. – Я не позволю вам…

Я прервал ее совершенные по форме упреки, вытащил из заднего кармана потускневший розовый конверт, аккуратно вынул письмо и развернул его.

– Так что вы говорили? – подсказал я. – Ваша семья значит для вас больше, чем старый любовник, который стал слишком любопытным? И больше бремени предательства – вы же рассказали о нем своему мужу? А также вины, ведь именно по этой причине погиб мой отец?

Кэнди смотрела на письмо в моих руках, и суровое выражение на ее лице стало не таким всеобъемлющим. Мне кажется, что под толстым слоем косметики она покраснела, и я вдруг увидел следы прежней молодой привлекательной женщины, позволявшей себе и другие чувства, кроме презрения. Женщины, которая стала вызовом для моего отца.

Однако ей почти сразу удалось вновь обратить свой взгляд на далекие, невидимые мне миры. Она выпрямила спину.

– Как – вы – смеете.

Тонкая полоска черной туши появилась у нее под глазами, когда Кэнди моргнула. Если бы не это, я бы не поверил, что в ней есть хоть капелька влаги. Ее холодный взор и тон были сухими, точно пустыня Сахара.

– Я не собираюсь тут сидеть и слушать обвинения юнца, который ничего не понимает в моей жизни, – продолжала Кэнди.

Я сложил и убрал в карман письмо.

– Мне кажется, я очень хорошо вас понимаю, мадам. Десять лет назад вам пришлось нелегко. Ваш муж серьезно заболел и через некоторое время оказался навсегда прикованным к постели. Ваш бизнес понес серьезные убытки, сын уехал в колледж. Вам требовалось сочувствие, и мой отец его обеспечил. Поначалу он внес разнообразие в вашу жизнь, но довольно скоро рассказал, что начинает расследование мошенничества вашей компании, обманом получившей от города выгодный заказ – и все благодаря документам, которые он нашел потому, что спал с вами.

Прежде чем она успела ответить, в дверях появился Келлин. Он подошел к Кэнди, поставил перед ней бокал с вином и поднял маленькую фотографию Дэна-старшего, которую мистер Кембридж сбросил со стола. Кэнди метнула на нее быстрый взгляд и тут же отвела глаза.

– Мои прошлые ошибки ничего не меняют, – сказала она, поправив выбившуюся прядь сияющих волос и словно обращаясь к самой себе. – Мне необходимо думать о сыне. Я сделала все, что смогла, чтобы его вырастить.

– И защитить.

– Да, я его защищаю, – согласилась она без всякого выражения. – И не позволю вам – не позволю другому… – Тут она смолкла.

– Другому Наварру вмешаться, – закончил за нее я.

Кэнди морщинистой рукой расправила складки платья на животе, медленно качая головой, и я увидел в ее глазах нечто новое – негодование.

– Нет, – ровным голосом возразила она. – Ничего подобного.

Я посмотрел на портрет отца Дэна в серебряной рамке – тогда он был еще достаточно крепок, чтобы флиртовать с бесчисленными девицами из команд болельщиц. Теперь же Дэн-старший лежал где-то наверху, слушал, как капает лекарство из его капельниц, грохот танцев и музыку Боба Уиллса, от которых содрогался пол, и пытался вспомнить собственное имя. Затрудняюсь назвать чувство, которое я к нему испытывал, но это не была жалость.

– Какого дьявола здесь происходит? – сказал кто-то за моей спиной.

– Дэнни, – ответила миссис Шефф, и мне показалось, что у нее сжалось горло. – Я думала, мы договорились…

Смокинг изменил внешность Дэна-младшего. От шеи и ниже он выглядел элегантным, чистым и выглаженным – шнурки завязаны, в руке бокал с бурбоном вместо бутылки пива. Но выше шеи все осталось по-прежнему: покрасневшие глаза, болезненно-бледное лицо, светлые пряди волос торчат в разные стороны, ему не удалось одержать над ними безоговорочную победу. Он выглядел более трезвым, чем я, но едва ли это имело позитивное значение.

– Ты сказала, что мы поговорим позже, – заявил Дэн. – Но я хочу сейчас знать, что происходит. Проклятье, речь идет о моей компании, мама.

– На самом деле это часть проблемы, – сказал я. – Компания тебе не принадлежит.

Дэн уставился на меня. Кэнди уставилась на меня. Келлин стоял за спиной Кэнди, и на его лице эмоций было не больше, чем у шкафа. Он смотрел в пространство.

– Меня заинтересовало, каким образом компания «Шефф констракшн» сумела получить заказ на строительство «Центра Трэвиса» в 1985 году, – объяснил я. – Вы находились на грани банкротства, и вдруг за один вечер снова обрели силу. Даже для партнеров, которые помогли вам получить контракт, ваша компания не могла выглядеть надежным вложением капитала. Кроме того, я не понимал, почему Терри Гарза считал, что он имеет право давить на семью Шеффов. Ведь он всего лишь был верным клерком. И тогда я проверил файлы на вашем персональном компьютере, миссис Шефф.

Кэнди застыла в полнейшей неподвижности. Дэн слегка раскачивался, глядя на меня сверху вниз.

– Я тебя не понимаю? – пробормотал он.

– «Шефф констракшн» больше не твоя компания, Дэн. С 1985 года она не принадлежит Шеффам – твой отец наделал столько долгов, что сам уже не мог исправить положение. Вашу компанию без лишнего шума выкупили, и она перешла к новому владельцу. С тех пор вы заработали кучу денег для ее нового хозяина и его партнеров – возможно, мафии – на контрактах, полученных от города. Мои поздравления, Дэн. Ты унаследуешь титул почетного председателя совета директоров в оплату права использовать твое имя и, если будешь хорошо себя вести, достойное ежегодное содержание. Ты всего лишь наемный работник, вроде Мораги и Гарзы. Как и твоя мать.

Между тем оркестр закончил исполнение очередной песни, и раздались аплодисменты, за ними последовало объявление о том, что открыт новый ящик с шампанским.

Дэн Шефф начал раскачиваться чуть сильнее, словно собирался упасть, но не мог решить, в какую сторону падать. Его голубые глаза совершенно ничего не выражали.

– Мама? – В голосе даже не слышалось гнева.

Скорее он просил, рассчитывая, что мамочка произнесет речь, и все снова будет в порядке.

Однако Кэнди молчала, и я подтолкнул к ней выцветшее розовое письмо.

– Насколько я понимаю, вы лишь однажды сказали моему отцу правду. «Шефф констракшн» использовали. Но вовсе не Дэн-старший избавился от Рэндалла Холкомба, изображенного на фотографиях шантажиста. Ни один человек с болезнью Паркинсона – даже в самом ее начале – не в состоянии всадить между глаз пулю 22-го калибра почти в полной темноте. И вовсе не семья Шеффов приказала Гарзе платить шантажисту, а Мораге – похитить Лилиан, чтобы она никому ничего не рассказала. Вы защищали не вашего сына или мужа, миссис Шефф. Вы защищали человека, который владеет вами.

Когда Дэн начал падать назад, Келлин моментально оказался рядом, и помог ему устоять на ногах, и поддержал руку Дэна, чтобы тот смог сделать несколько глотков бурбона из бокала.

Кэнди затрясла головой.

– Я лишь хотела, мистер Наварр, чтобы вы ушли. Мой сын унаследует компанию. Он вернет Лилиан без вашей помощи или помощи полиции. Потом он на ней женится.

Она произнесла эти слова так, словно читала книгу доктора Суса, [180]180
  Гайзел, Теодор Сус («доктор Сус») – американский писатель и иллюстратор. Многие его книги были рассчитаны на ограниченный словарный запас маленького читателя.


[Закрыть]и мне вдруг стало смешно.

– Я не могу это так оставить, – сказал я.

Дэн попытался что-то возразить, но взгляд Кэнди заставил его замолчать.

– Спокойной ночи, мистер Наварр, – сказала она и кивнула Келлину.

Хорошей драки не получилось. Даже будь я трезвым, на стороне Келлина была быстрота, и ему хотелось свести со мной счеты. Он дважды ударил меня в живот, и уже в следующий момент я лежал на антикварном ковре килим [181]181
  Шерстяной безворсовый двусторонний ковер ручной работы.


[Закрыть]и смотрел в потолок. В голове у меня возникло странное теплое ощущение. Думаю, это был башмак Келлина.

Мы вышли из кухни через заднюю дверь. Келлин тащил меня так, что я смог по полной программе насладиться керамическими плитками Сальтильо. [182]182
  Терракотовая плитка, которой знаменит одноименный мексиканский город.


[Закрыть]Молоденький официант попытался вернуть мне мусорный бак, парочка поваров обменивалась шутками на испанском, но, когда мы проходили мимо, замолчали.

Когда Келлин приволок меня во двор, я увидел Фернандо Асанте. Член городского совета прибыл на вечеринку в сопровождении одетых в атлас херувимов и бизнесменов в смокингах. Сам Асанте демонстрировал всем присутствующим ярко-зеленый галстук.

– Вы нас покидаете, мистер Наварр?

Кто-то немного нервно рассмеялся.

Келлин протащил меня еще несколько футов и поставил на ноги.

– Ничего личного, – сказал он, познакомил мое лицо с гравием подъездной дорожки и зашагал прочь.