Текст книги "Кроваво-красная текила"

Автор книги: Рик Риордан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 25 страниц)

Глава 57

Когда на следующее утро я выглянул из окна, то увидел стоящий напротив дома номер девяносто красно-коричневый «Линкольн» Ральфа Аргуэлло. Я подошел к машине со стороны водителя, затемненное стекло сразу опустилось, и я уловил аромат марихуаны. Ральф ухмыльнулся, точно дьявол под сильным кайфом.

– Я тебя знаю? – спросил я.

– Садись.

Я не стал ничего спрашивать. Мы выехали на Монте-Висту, мимо рядов умирающих пальм, склонившихся над бульваром, словно они еще не успели проснуться. Здесь особняки соседствовали с хижинами, дорожные знаки и реклама постепенно становились двуязычными. Наконец Ральф посмотрел на меня.

– Я встречаюсь с одним парнем в восемь тридцать, – сказал он.

– Да?

Он кивнул.

– У меня с ним дело, vato. Новая территория.

Он остановился возле темно-синего дома, торчавшего посреди здоровенной заасфальтированной площадки на углу Бланко и Френч. Желто-черная надпись у входа обещала: «Пистолеты и кредиты». Во всякой случае, такой она была, пока половину букв не разбили камнями.

Высокий улыбающийся белый мужчина в мятом черном костюме ждал у двери. Глядя на синяки у него на лице, я решил, что он находился рядом, когда в вывеску швыряли камнями. Большая часть синяков пожелтела в районе щек и шеи, но над левой бровью оставалась сине-черная шишка величиной с орех пекан. Улыбка придавала ему нелепый вид.

– Здравствуйте, мистер Аргуэлло, – поздоровался высокий мужчина, когда мы вышли из машины.

Потом он сглотнул, и его адамово яблоко поднялось на несколько дюймов, но опускаться так и не стало. Он пожал Ральфу руку с избыточным энтузиазмом.

– Привет, Ламар, – ответил Ральф. – Давай посмотрим.

Ламар принялся возиться с ключами. Сначала он отпер два мощных внешних засова, за ними дверь. Внутри ломбарда пахло сигарами и пылью. В грязных ящиках лежали пистолеты и части стереоустановок, вдоль задней стены стояли витрины в форме буквы «U» с ювелирными изделиями. С потолка свисали подвергшиеся линчеванию гитары и саксофоны.

Ральф втянул в себя воздух, словно хотел получше почувствовать атмосферу лавочки, и Ламар нервно улыбнулся, дожидаясь одобрения.

– Книги, – сказал Ральф.

Ламар кивнул и пошел открывать офис. Я тронул струну одной из приговоренных гитар «Ямаха», и она загудела, точно Слинки. [185]185
  Игрушка-пружина, созданная в 1943 году в США Ричардом Джеймсом, изначально из металла черного цвета; также известна под именем «Андамания».


[Закрыть]

Ральф посмотрел на меня.

– Ну?

– Повесить кружевные занавески, поставить пару маленьких диванчиков, – сказал я. – Будет просто замечательно.

Ральф усмехнулся.

– Например, мебель «Этан Аллан»?

– Нет, лучше «Левитт».

– Твоя взяла. Согласен, беру тебя дизайнером во все мои заведения, vato.

Ламар вернулся, и они с Ральфом несколько минут изучали книги. Я посмотрел пистолеты и стал наблюдать за проезжающими мимо окон машинами. Наконец, Ральф и Ламар снова пожали друг другу руки, Ламар передал Ральфу ключи и собрался уходить, но после некоторых колебаний подошел ко мне. Он так нервничал, что его адамово яблоко исчезло под челюстью. Желтые синяки стали розовыми.

– Я просто… – начал он. – Послушай, чувак, в этом нет необходимости. Вот и все, что я могу сказать.

И он ушел.

Я посмотрел на Ральфа, рассчитывая на объяснение. Его глаза дрейфовали за круглыми линзами, и я ничего не сумел в них прочитать.

– Loco, [186]186
  Псих ( исп.).


[Закрыть] – сказал Ральф. – Наверное, он принял тебя за кого-то другого.

– Наверное.

Мы вернулись в новый офис Ральфа – каморку с дешевыми панелями, маленьким окном, двумя металлическими складными стульями и недоделанным столом из прессованных опилок. Ральф сел и принялся изучать содержимое ящиков.

– Ты всегда заключаешь сделки по покупке недвижимости за пять минут и не подписываешь никаких документов?

Ральф пожал плечами.

– Детали, vato, можно отложить на потом.

Он нашел полупустую бутылку дешевого крепленого вина, несколько патронов 38-го калибра и стопку папок для документов. Убедившись, что в ящиках больше ничего нет, он откинулся на спинку стула, улыбнулся и повелел:

– Ладно, а теперь рассказывай все.

– С чего начать? У тебя есть выбор: три убийства, шантаж, несколько взбешенных полицейских…

Ральф покачал головой.

– Я все это знаю. Меня интересует китаянка. Расскажи о ней.

Я несколько секунд молча на него смотрел. Наверное, забыл, с кем разговариваю. Ральф знал о том, что случилось со мной за последнюю неделю: о трупах, моих проблемах, людях, с которыми я разговаривал. Но вопрос о Майе вывел меня из равновесия.

Вероятно, вид у меня был очень рассерженный, потому что Ральф рассмеялся:

– Давай, vato. Меня интересует только одно – ты все еще ищешь Лилиан или уже нет? Если нет, тогда все нормально. Я могу отвезти тебя домой, и у нас не будет никаких проблем.

– Проблем? – Он пожал плечами.

– А если я все еще ее ищу?

Ральф пролистал стопку папок, и в воздух поднялось облачко пыли. Он не сводил с меня взгляда.

– Значит, ответ – да?

– Ответ – да.

Он покачал головой, словно я принял неудачное деловое решение.

– Тогда все должно остаться между нами. За последние два дня ко мне зашли двое знакомых, рассказали об убитом парне, pendejo, [187]187
  Недоумок ( исп.).


[Закрыть]которого звали Эдди Морага, он увел Лилиан в воскресенье.

– Ты знаешь это уже два дня? – спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.

Ральф наклонился вперед и развел руки в стороны ладонями вверх.

– Послушай, vato, всякий раз, когда я заходил тебя повидать, я находил в твоем доме Того Мужика. Или ты был с ним. Ты ведь понимаешь, я не могу нормально с тобой разговаривать в его присутствии.

Я кивнул Ральфу, чтобы он продолжал.

Так вот, сначала я поговорил с одним парнем, старым приятелем Эдди. Он был потрясен, когда в пятницу увидел статью о нем в газетах. Ну, и спустя пятьдесят долларов он признался, что разговаривал с Эдди в понедельник вечером. Тот сидел один в баре на Калебра и, увидев его, сразу же принялся рассказывать о потрясающем свидании накануне вечером. Представляешь, vato, можно подумать, что богатая белая девушка куда-нибудь с ним пойдет.

Я не мог произнести ни слова. Перед глазами стоял насильник, которого я нашел по просьбе клиента «Терренс и Голдмен» два года назад. Тот тип рассказывал о «свиданиях» со своими жертвами – двоих позднее нашли в мусорных баках.

Наверное, Ральф успел продумать, что он мне скажет, потому что достаточно времени провел на улицах. И заметил, каким стало мое лицо.

– Послушай, друг, – сказал Ральф и принялся ерзать на своем стуле. Вероятно, он хотел как-то меня утешить. – Понимаешь, если у тебя появилась другая подружка, я могу просто отойти в сторонку, vato. Дело-то совсем паршивое…

– Продолжай.

С минуту мы оба смотрели на бутылку дешевого вина и почти поддались искушению. Потом Ральф вздохнул.

– Короче, Эдди сказал, что получил от дамочки деньги. Я даже не знаю, может, она ему и не платила вовсе, и он просто наврал, или ему обещали премию за то, что он ее отвезет для кого-то другого. Эдди нес какую-то чушь насчет того, что дамочка – настоящая пожирательница огня, ну, вроде как нельзя повернуться к ней спиной; она сразу стащит все твое дерьмо или лягнет по яйцам. И вот еще что, vato: он добавил, что они отправились в одно известное ему местечко, на стройку, где он работал, и там очень тихо.

Я покачал головой:

– Таких мест тысячи, Ральф.

– Нет, друг, я еще не закончил, – сказал он.

– Что еще?

– Я разговаривал с разными ребятишками. Кое-кто из них хочет остаться в стороне. Не забывай об этом.

Я подумал о «магнуме» калибра 0,357, который носил с собой Ральф.

– В стороне – как ты?

– Еще в большей степени, чем я, vato. Эти люди занимаются автомобилями, понимаешь?

– Они разбирают на части украденные машины? Сан-Антонио занимает второе место в стране по угону автомобилей.

Ральф пожал плечами:

– Понятия не имею, vato. Но я бы не стал говорить, что они на втором месте. Они могут обидеться.

– Ладно.

Ральф кивнул.

– Так или иначе, но я поспрашивал о зеленом «Шевроле» Эдди. Его друг сказал, что машинка 1965 года, полностью восстановленная. И я подумал, что полиция найдет ее через неделю.

– Значит, «Шевроле» попал к твоим друзьям вполне легально.

– Они собирались перекрасить его в белый цвет. – Ральф нахмурился, и я понял, что он не одобряет выбор цвета. – Я попросил их ничего не делать с машиной, оставить все как есть.

– Получилось?

Он посмотрел на меня, снова усмехнулся, вытащил из кармана коричневый бумажный пакет и высыпал содержимое на стол. Белый порошок. Я даже не успел ошибочно принять его за кокаин, когда Ральф покачал головой:

– Нет, vato, проверь сам.

Я посмотрел более внимательно.

– Он был на покрышках. Снаружи все смыли, но внутри порошок налип толстым слоем. Ты помнишь ливень на прошлой неделе?

Я понюхал порошок, попробовал на язык. Толченый камень.

– Сдаюсь.

Ральф разочарованно потряс головой.

– Да, ты тут не жил и не ходил в Хайтс в ботинках, к которым прилипала эта штука. В отличие от нас, vato. Матерь божья, легкие моего отца не выдержали из-за этой дряни. Перед тобой известковая мука, друг. Чистая известь.

Я далеко не сразу сообразил, о чем речь.

– Из нее делают цемент, – наконец, догадался я.

– Хорошо, vato, – сказал Ральф.

Он хотел, чтобы я сам прошел весь путь.

– Может, какая-то стройка?

Ральф рассмеялся и принялся убирать все обратно в стол.

– Эх, вы, проклятые белые воротнички. Нет, друг, кто станет разводить цемент на стройке? Такое количество извести может быть только на заводе.

Как обычно, ответ находился у меня под самым носом, все-таки я всю свою жизнь здесь прожил. Когда куски головоломки встали на свои места, я не мог поверить в собственные выводы – такой смехотворной показалась мне идея. Еще одно доказательство ее истинности.

Мы с Ральфом посмотрели друг на друга. Видит бог, у меня не было поводов веселиться. Почти наверняка я узнал, где искать тело женщины, которую, как мне казалось, я любил. Но я смотрел на Ральфа, который улыбался, точно дьявол, и не сумел сдержать улыбки.

– Не слишком убедительно, друг, – сказал я.

– Но ничего лучшего у нас нет и не будет, – ответил Ральф. – Так что придется хвататься за соломинку.

– Проклятый Цементвилль, – сказал я.

Ральф усмехнулся.

– Нет места лучше дома.

Глава 58

На ограде завода висела табличка: «ШЕФФ КОНСТРАКШН – ВХОД ВОСПРЕЩЕН».

За колючей проволокой движения не наблюдалось. Ни грузовиков, ни света в разбитых окнах старого завода. Мы с Ральфом некоторое время посидели в машине, глядя по сторонам. Мимо промчался «Кадиллак», пожилой мужчина ехал играть в гольф, женщины направлялись в магазины «Альбертсоне» и «Стейнмарт». Новое подразделение Линкольн-Хайтс имело собственную систему безопасности, и после того, как мимо нас дважды – и очень медленно – проехала машина с охранниками, мы с Ральфом решили, что пришло время оттуда валить.

– Сегодня ночью, – сказал я. – Раньше я ничего не смогу сделать, иначе меня увидит половина Норт-Сайда. Впрочем, они тоже.

Ральф проследил взглядом за машиной с охранниками, пока она не скрылась из виду.

– А как ты узнаешь, кто «они» такие, друг?

– Есть только один способ.

Словно прочитав мои мысли, Ральф протянул руку к заднему сиденью, взял сотовый телефон и отдал мне. Я набрал номер, который видел в записной книжке Лилиан, и услышал голос автоответчика.

– Я собираюсь заехать в Цементвилль, – сказал я и повесил трубку.

Ральф завел двигатель и выехал на дорогу.

– Если ты не ошибся и позвонил в нужное место, они постараются перевезти ее сегодня ночью, – сказал он. – Или хотя бы приедут проведать.

– Да.

– Хочешь, чтобы я тебя прикрыл?

Я уже собрался отказаться, но решил, что торопиться не стоит.

– Я тебе позвоню.

Ральф кивнул и протянул мне визитку.

– Два номера, – сказал он. – Сотовый и «бипер». [188]188
  Генератор тонально модулированных сигналов. Карманное устройство, при помощи которого владелец автоответчика, передавая тоновые сигналы через трубку обычного телефона с дисковым набором, может прослушать запись с него на расстоянии.


[Закрыть]

– Бипер?

Ральф ухмыльнулся.

– Да, vato, доктор всегда на месте.

Когда Ральф довез меня до дома, уже перевалило за полдень. До наступления темноты, когда я мог начать действовать, оставалось несколько часов. Чтобы не сойти с ума, наблюдая за Робертом Джонсоном, нарезающим круги по гостиной, я взял меч и зашагал по улице к окраине парка Брэкенридж.

Лишь цикады подавали здесь какие-то признаки жизни. Ни один человек в здравом уме не стал бы идти квартал по такой жаре, не говоря уже о том, чтобы заниматься физическими упражнениями. Я пересек Бродвей и трусцой побежал к музею Уиттс, где створки ворот «Аллигатор Гарденс» все еще свисали с петель. Далеко не самое привлекательное место для туристов в Сан-Антонио – продажа билетов здесь заметно упала после того, как аллигаторы покалечили несколько дрессировщиков, откусив им руки. Прошло еще некоторое время, и «Гарденс» закрыли. Впрочем, через ворота можно было легко перебраться, а высохший бассейн, где раньше обитали аллигаторы, мог послужить отличной площадкой для занятий тайцзи.

Я полтора часа поработал в высокой стойке, хорошо пропотел и едва не потерял сознание из-за жары. Тогда я отдохнул две минуты и еще два часа тренировался с мечом. Когда солнце уже садилось, мне удалось очистить свой разум и привести в порядок тело. И у меня появился план.

Я купил кое-какие продукты в «Альбертсонсе», расположенном на Линкольн-Хайтс, и поехал на Вандивер, где поменялся машинами с матерью. Ну, почти поменялся. На самом деле она куда-то уехала на «Вольво», мне пришлось оставить ключи от «ФВ» в почтовом ящике и замкнуть провода зажигания грузовичка Джесса. С моей удачей он захочет съездить за пивом в перерыве между телевизионными шоу и обнаружит пропажу машины задолго до того, как я ее верну. Мой вечер начал приобретать вполне определенные очертания.

Должно быть, чудовищный черный «Форд» Джесса знал, что я не надел обязательную ковбойскую шляпу и сапоги, без которых ездить на такой зверюге никак нельзя. Он отчаянно лягался и норовил соскочить с дороги, когда мы катили по Накодочес, пока я не остановился на Бассе, возле старого въезда для грузовиков в Цементвилль.

– Тпру, Нелли, – сказал я грузовичку.

Двигатель забился в судорогах, демонстрируя мне свое отвращение, и затих. Возможно, к лучшему. Еще несколько таких кварталов, и мне бы пришлось его пристрелить.

Я проторчал возле забора пару часов. Однако то, чего я ждал, так и не материализовалось. Я съел сандвич, купленный в кафе «Альбертсоне», и выпил отвратительной итальянской воды из бутылки. По эту сторону завода было меньше дорогих новых домов, значит, меньше нервных охранников. После наступления сумерек движение почти прекратилось. Казалось, никого не интересую ни я, ни мой наполовину украденный грузовичок.

Уже совсем стемнело, когда мимо промчался вишнево-красный «Мустанг» Шеффов и притормозил в четверти мили дальше по дороге, рядом со старыми погрузочными эстакадами. Я не сумел как следует разглядеть водителя, когда он вышел из машины, открыл ворота, вернулся в «Мустанг» и заехал внутрь.

Я уже собрался вернуться в «Альбертсоне» и позвонить по телефону-автомату, когда заметил ящик рядом с коробкой передач. Никаких шансов, подумал я. И все же я его открыл и обнаружил страшную тайну яппи. Если бы настоящие ковбои узнали, они бы его засмеяли. Я почувствовал, что против воли начинаю любить Джесса. Вытащив сотовый телефон, я набрал номер Ральфа.

Он почти сразу взял трубку.

– «Анни, бери свой пистолет». [189]189
  Название мюзикла, фильма и песни об Анни Оукли, знаменитой женщине-снайпере.


[Закрыть]

Несколько мгновений Ральф молчал.

– Десять минут, – наконец ответил он и повесил трубку.

Ровно через одиннадцать минут красно-коричневая подлодка остановилась возле грузовичка. Ральф подошел к «Форду» и заглянул в кабину.

– Отличные колеса, вакеро. [190]190
  Ковбой, пастух на юго-западе США, особенно испаноязычный.


[Закрыть]Все еще жуешь «Ред Мен»? [191]191
  Жевательный табак.


[Закрыть]

– Стойка для ружей не влезает в «Фольксваген».

– Это точно.

Ральф был в рабочей одежде – джинсы и свободная черная рубашка, не заправленная в брюки. Мне не требовалось спрашивать, что у него под рубашкой. Я показал на красный «Мустанг» впереди – темный пустой автомобиль стоял за металлической оградой. Ральф кивнул.

– Встретимся там, – сказал он и исчез.

К тому моменту, когда я вылез из грузовичка и добрался вдоль ограды до ворот, Ральф уже сидел на корточках в зарослях дикого кориандра. В одной руке он держал опасную бритву, в другой – четыре вырезанных ниппеля. Он показал их мне, улыбнулся и швырнул через ограду.

Некоторое время мы наблюдали за старым заводом – заросший сорняками участок погрузки, бункеры для хранения извести, грязные окна с разбитыми стеклами. Все вокруг застыло, двигались лишь светлячки. Сегодня они были повсюду, вспыхивали и гасли в кустарнике у ограды, словно испорченные рождественские огоньки.

Ральф подтолкнул меня локтем, и мы посмотрели на желтый конус света, направленный вниз с крыши, вдоль правой стороны одной из огромных дымовых труб и освещавший ступени металлической лестницы, которая вела к узкому мостику, расположенному как раз под красным «О» в АЛАМО. Неожиданно свет погас.

Я услышал, как сглотнул Ральф.

– Там, где висит надпись, находится небольшая мастерская, – сказал он. – Если я не ошибаюсь.

Мне показалось, что Ральф хотел сказать что-то еще. Я почти ничего не видел в темноте, но мог бы поклясться, что он побледнел.

– Ральфи?

– Высота, друг. Я не переношу высоты.

В его голосе появились испуганные нотки – при других обстоятельствах я бы нашел их забавными, – вроде как Ральф подражал человеку, который сильно напуган. Но смеяться над фобиями друзей нельзя. Во всяком случае, когда твой друг держит в руке опасную бритву.

– Ладно, – ответил я. – Будем решать проблемы по мере их поступления.

– Дерьмо, vato, я не думаю…

– Забудь, Ральфи. Кстати, там есть запертые ворота?

Ральф показал мне маленькие, но жутко острые кусачки. На его лицо медленно возвращалась улыбка.

– Больше нет, vato.

Через несколько минут мы пересекли рельсы в тени одной из заводских стен. Повсюду валялись засохшие сгустки цемента, старые железнодорожные шпалы, куски металла, земля почти полностью заросла полынью – не самые лучшие условия для того, чтобы бесшумно передвигаться в темноте. Теперь пришел мой черед смутиться. Когда я споткнулся во второй раз, Ральф едва успел схватить меня за рубашку, иначе я бы сполз головой вниз в карьер. Шум падающего гравия эхом отразился от здания, словно гром овации. Мы замерли на месте. Никаких звуков, полная темнота наверху.

К Ральфу вернулись детские воспоминания. Он нашел серию металлических дверей возле боковой части здания, которые были широко распахнуты. Слабый лунный свет освещал площадку, расположенную над первыми ступеньками винтовой лестницы. Мы вошли.

– Лестница ведет на крышу, – сказал Ральф. – Кажется, я припоминаю… да, они решили сохранить дымовые трубы для ресторана или чего-то другого. Там можно спрятать все, что пожелаешь, пройдет много времени, прежде чем кому-то из рабочих придет в голову туда заглянуть.

Я посмотрел на шаткую лестницу.

– Как ты, сможешь? – прошептал я.

– Не спрашивай, vato. Начинай подниматься.

На каждый наш следующий шаг лестница издавала скрип и стоны, которые эхом разносились во все стороны. Очевидно, здание состояло из одного огромного помещения, все перегородки которого разобрали после того, как завод закрыли. Я перестал считать ступени, когда дошел до сотни. Я перестал считать исчезнувшие болты, которые должны были фиксировать лестницу у стены, когда понял, что их вообще нет. Больше я ничего не хотел знать.

Каким-то образом Ральф умудрялся следовать за мной. Мне показалось, что прошла тысяча лет, когда мы подошли к двери, выходящей на крышу. Я выбрался наверх и тут же прижался к стене, чтобы мое тело не выделялось силуэтом на фоне неба. Ральф подполз ко мне и сел рядом, тяжело дыша.

– Я не встану, – сказал он. – Без вариантов.

Перед нами открылся великолепный вид – в темноте Олмос-Бейсин на юге змеились огни автострады Макалистер, плавно переходившие в туманное сияние небоскребов в центре. Все здания были подсвечены золотом, за исключением совершенно белой Башни Америк, иголке в стоге сена, из пословицы. В противоположном направлении, по всей Петле 410 вытянулась блестящая дуга отелей, универмагов и многоквартирных комплексов, окружавших Норт-Сайд – «Петляндия», как не слишком благозвучно называли это место. Дальше высилась темная гряда Балконного Откоса, над которым клубились грозовые тучи. На Ральфа эта красота не произвела ни малейшего впечатления. Он не шевелился на своем месте и тихо ругался по-испански.

После того как мы некоторое время посидели в темноте, нам удалось разглядеть залитую лунным светом крышу. Несколькими ярдами южнее гудрон просел, и после недавнего ливня там образовалось целое озеро дождевой воды. За прошедшие с тех пор солнечные дни она частично испарилась, но на крыше осталось достаточно влаги, чтобы мы сумели увидеть цепочку следов – к краю прошел, по меньшей мере, один человек. Дальше находился старый узкий стальной мостик, который протянулся в пустоте на тридцать ярдов и доходил до лестницы на боку дымовой трубы. Примерно на один этаж выше лестница заканчивалась возле напоминающей люк подводной лодки овальной двери, она была приоткрыта, и наружу просачивался свет.

Я оглянулся на Ральфа, который то ли призывал Господа, то ли боролся с подступающей тошнотой.

– Я в порядке, – прохрипел он.

Тогда я снова посмотрел в сторону трубы и увидел, как открывается дверь и появляется знакомое лицо.

– Как бы я хотел сказать то же самое, – признался я.