Текст книги "Кроваво-красная текила"

Автор книги: Рик Риордан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 25 страниц)

Глава 40

Я надеялся, что Драпиевски устроит, если я выполню одно условие из трех. Мы не остались на месте и не стали держаться подальше от Ги Уайта.

Моя первая ошибка состояла в том, что я попытался проехать через парк Брэкенридж воскресным утром. Стоило нам свернуть на Малберри, как мы сразу застряли за множеством семейных автомобилей, «Шевроле» с низкой посадкой и полосатыми пикапами, в кабинах которых сидели любители позагорать. Из-за того, что никто никуда не ехал, водители с разных полос болтали на испанском, обменивались пивом и сигаретами и бесстыдно флиртовали с пассажирами – рыжими девушками в черных обтягивающих майках и еще более тесных обрезанных джинсах. Запах мяса, жарящегося на решетках, и дым от гамбургеров висел между деревьями, точно густой туман. Места для пикников на побережье занимали с ночи, поэтому у меня создалось впечатление, что люди в машинах очень медленно ездят по кругу, поедая по дороге воскресный ленч. Майя получила немало нескромных предложений, а уж восторженного свиста прозвучало столько, как будто мы попали в вольер с дикими животными. Мне никто даже не пытался свистеть.

Делать было нечего, и я показывал на миниатюрные железнодорожные рельсы, конюшни, в которых можно взять пони напрокат, и место, где было совершено Великое ограбление поезда в Брэкенридже.

Майя удивленно посмотрела на меня.

– Что?

– Шанс моего отца попасть в зал славы, – сказал я. – Группа курсантов из Лэкленда [132]132
  Военно-воздушная база США, расположенная в шести милях от Сан-Антонио.


[Закрыть]получила увольнительную на Рождество. Они выпили пива, решили украсть несколько пони и сыграть в Джесси Джеймса. [133]133
  Знаменитый американский преступник XIX века. Нередко Джесси Джеймс изображается как своего рода Робин Гуд Дикого Запада, грабивший богатых в пользу бедных, – однако это не соответствует действительности.


[Закрыть]Завязав лица платками, они положили мертвое дерево поперек рельсов, спрятались в лесу и стали ждать прогулочный паровозик. Потом ограбили его, размахивая пистолетами, и сбежали.

– Очаровательно, – сказала Майя.

Я поднял руку.

– Но я еще не все рассказал. Мой отец был тогда помощником шерифа. Теперь, если хорошенько подумать, я припоминаю, что в тот день он остался дома и еще не успел хорошенько выпить. Кажется, он повел меня в зоопарк. Когда он увидел, что началось ограбление, отец сказал мне, чтобы я оставался на месте. Местная телестудия сделала о нем большой репортаж, показав все его триста фунтов, а он размахивал дробовиком, словно судья Рой Бин, [134]134
  Владелец салуна, который называл себе «Законом Запада в Пекосе». Прославился тем, что вершил закон у себя в салуне.


[Закрыть]когда преследовал отряд пьяных придурков на пони. Потом он напился и дал сенсационное интервью, в котором заявил, что намерен возродить законы Дикого Запада. В следующем году его избрали шерифом.

– Благодаря средствам массовой информации?

– В основном, – сказал я.

Майя кивнула. Мне показалось, что она смотрит на меня, пытаясь увидеть генетической код моего отца и решить, является преследование грабителей на пони доминантным или рецессивным фактором. Уж не знаю, к какому выводу она пришла – Майя оставила его при себе.

Наконец, мы добрались до Олмос-Парк и свернули на Крессент. Когда мы подъехали к Белому Дому, оказалось, что мистер Уайт занялся обновлением. Он решил украсить свой двор президентским фонтаном, и трое вспотевших рабочих в комбинезонах копали траншеи и укладывали медные трубы, стараясь побыстрее закончить сантехнические работы. Уайт также установил перед входной дверью трехсотфунтового полузащитника [135]135
  Имеется в виду американский футбол.


[Закрыть]латиноамериканца.

Новый швейцар смущенно посмотрел на нас, когда мы шагали через лужайку.

– Привет, – сказал я ему.

Его голова сразу переходила в шею, как абажур на настольной лампе. Невероятно приплюснутые черты лица казались смятыми. Лишь очки и волосы слегка выделялись – огромные, черные и блестящие. Он выглядел как человек, который попытался прослушать лекцию по высшей математике и до сих пор не оправился от тяжкого испытания: брови сошлись вместе, рот слегка приоткрыт.

– БиБи, – сказал он.

Возможно, его так и звали. Или именно в этом месте он остановился при изучении алфавита. Так или иначе, но складывалось впечатление, что ему больше нечего добавить. Он скрестил на груди руки и стал ждать, когда мы уйдем или попытаемся на него взобраться.

Я посмотрел на Майю, она пожала плечами.

– Hablos major Espanol? [136]136
  Может, лучше говорить по-испански? ( исп.).


[Закрыть]

БиБи смотрел на меня так, словно я самое поразительное насекомое на свете. Если бы я представлял еще больший интерес, боюсь, у него бы началось слюноотделение. Между тем сантехники у нас за спиной решили сделать перерыв. Краем глаза я видел, что они вытирают полотенцами пот с лица и наблюдают за нами. Я услышал, как один из них поставил пять долларов.

– Ладно, мы бы хотели поговорить с мистером Уайтом, – сказал я. – Ты бы не мог ему это передать?

Казалось, БиБи глядит на мой рот и пытается выучить новые слова.

– В крайнем случае просто топни ногой, – предложил я. – Один раз будет означать «да».

– Может, будет лучше, если мы сами спросим в доме? – спросила Майя, невинно улыбаясь.

Она попыталась пройти мимо БиБи, но его рука преградила ей путь на уровне талии. В этот момент за стеклянной дверью возникла тень, мой старый друг Эмери распахнул ее и остался стоять на пороге. Похоже, он не особенно обрадовался новой встрече со мной.

Сегодня он нарядился в костюм из ткани в полоску, который был ему велик размера на три. Ворот рубашки оказался таким большим, что он собрался в складки, когда Эмери затягивал свой оранжевый галстук.

Я протянул ему руку.

– Que paso, [137]137
  Что прошло, то прошло ( исп.).


[Закрыть]приятель?

Эмери издал звук, в равной степени похожий на смех и приступ астматического кашля.

– Ну, ты и безмозглый сукин сын.

Слово «безмозглый» он произнес растягивая слоги, чтобы подчеркнуть его значимость.

– Нам нужно всего несколько минут времени мистера Уайта, – сказал я. – Ты помнишь прошлый раз?

Эмери перенес вес с одной ноги на другую.

– Это надежный парень, – сказал он, глядя в поисках поддержки на БиБи. – Разве не так?

Однако БиБи не пришел к нему на помощь. Несмотря на то что Майя отступила на пару шагов, рука БиБи все еще блокировала дверь. Вероятно, он забыл, зачем его здесь поставили.

– Мистер Уайт не расположен к приему посетителей по утрам в воскресенье, – сказал Эмери. – Мистер Уайт очень ясно дал понять, что это касается также и вас, мистер Наварр. Я очень сожалею.

БиБи слегка выдвинулся вперед, чтобы я насладился зрелищем его мощной груди, пока Эмери еще раз поправлял свой оранжевый галстук.

– Может быть, его заинтересует то, что мы хотим ему рассказать.

Эмери криво улыбнулся.

– Я очень сомневаюсь, мистер Наварр.

Я посмотрел на Майю. Она мило улыбнулась.

– Джентльмены, неужели вы просто не можете спросить мистера Уайта? – спросила она. – Честное слово, мне кажется, так будет лучше всего.

– Она думает, что так будет лучше, – сказал Эмери БиБи, тот кивнул, словно хотел показать, что все поймет, если ему повторить еще несколько раз. Эмери старательно улыбнулся, и его щеки превратились в каньоны. – Полагаю, вам, милая, лучше всего вернуться в Японию, а сынку мистера шерифа пора обратно во Фриско. Так ему будет намного лучше.

Люди склонны показывать высокие удары ногами, когда речь заходит о боевых искусствах, но они забывают сообщить, что чем выше вы задираете ноги, тем громче заявляете всему миру: «Вот мои яйца. Пожалуйста, врежьте по ним посильнее». Конечно, высокий прыжок иногда помогает достать отступающего противника, но если быть честным, самый безопасный и эффективный удар ногой, от которого труднее всего защититься, это низкий выпад по голени. На БиБи он произвел сильное впечатление. Он опрокинулся на спину все с тем же удивленным выражением на лице. Разумеется, он не стал лучше понимать происходящее, когда треснулся головой о мраморный пол. Эмери повезло гораздо меньше. Майя схватила его за оранжевый галстук и стукнула головой о стеклянную дверь, после чего швырнула поверх БиБи.

– Япония, – проворчала она.

Я с удовлетворением отметил, что Эмери стал носить свой револьвер 38-го калибра на поясе. Я считал, что Майе следовало лягнуть Эмери по ребрам, чтобы он больше не путался у нас под ногами. Однако стоило нам войти в коридор, как по широкой лестнице, которая шла вдоль стены гостиной, спустились еще два полузащитника. Оба вместо формы надели итальянские костюмы. А в качестве оружие выбрали «глоки» 9 мм.

Сначала они слишком быстро мчались вниз и потому не могли рассчитывать на эффективное поражение цели, а когда спрыгнули с последней ступеньки, им пришлось обходить прозрачную стойку из стекла и розового дерева, полную хрустальных статуэток.

– Доброе утро, – сказал я. – Мистер Уайт дома?

И шагнул вперед. Вежливо и культурно, так мне показалось.

Майя же, обычно такая спокойная и разумная, принялась палить из револьвера Эмери по стойке со статуэтками. Просто поразительно, какие замечательные гранаты получаются из полуоболочных пуль и уотерфордского хрусталя. Осколки северных оленей, пингвинов и изящных лебедей превратили все в радиусе пятнадцати футов в зимнюю сказку, включая лица двух охранников. Они все еще кричали от боли, когда Майя подошла к ним и подобрала выпавшие из их рук «глоки». После того как я проверил свое тело на предмет сохранности и убедился, что в нем не появилось лишних отверстий, спросил у Майи:

– Когда ты успела рассчитать шансы на то, что эти штуки не проделают в моей груди пару вентиляционных отверстий?

Майя поцеловала меня в здоровую щеку.

– Я ничего не рассчитывала, – ответила она.

– Понятно, я просто хотел уточнить.

Мы решили открыть двойные дубовые двери, расположенные слева. Я не успел понять, что делаю, когда мои руки поднялись вверх, как будто я решил что-то схватить, а сам я сложился пополам. Парень с дубинкой перелетел через мое колено и врезался лицом в дверную ручку.

– Сюда, – предложил я Майе.

У двустворчатых дверей, ведущих на задний дворик, нас уже поджидал Ги Уайт, который неспешно наставил на нас «парабеллум». Очевидно, он просто подошел к входу на патио и сейчас стоял, прислонившись к дверному косяку, в брюках цвета хаки, не заправленной, свободной голубой рубашке и домашних тапочках. Его светлые волосы были тщательно причесаны и напомажены, выражение лица оставалось совершенно безмятежным.

– А ты невероятно настойчивый, – сообщил мне Уайт.

К счастью, здесь не оказалось хрустальных статуэток, и Майя небрежно бросила все три пистолета на письменный стол.

Ги Уайт улыбнулся:

– Спасибо, дорогая.

Потом он опустил свой «глок» и махнул другой рукой, украшенной кольцами с бриллиантами, в сторону дворика площадью в семь акров.

– У меня есть чудесные круассаны прямо из Франции, – сказал он. – Я читал Родди Стинсона в беседке. Быть может, вы ко мне присоединитесь?

Глава 41

– Бо Карнау весьма колоритный персонаж, – заметил Уайт.

Он беззвучно рассмеялся, уселся в белое ивовое кресло и продолжил вскрытие круассана. Пальцами с идеально ухоженными ногтями он отрывал слой за слоем и получал аккуратные квадратики. Мне кажется, если бы круассан был живым, на лице Уайта блуждала бы такая же небрежная улыбка.

– Значит, вы с ним знакомы, – сказал я.

Я пил «Мимозу» [138]138
  Смесь шампанского с апельсиновым соком.


[Закрыть]из хрустального бокала. Ее сделали из «Вдовы Клико», а не «Дом Периньона», но апельсиновый сок, наверное, выжали какие-то нелегальные эмигранты, которых сегодня утром доставили из Долины, поэтому я решил не выступать.

– Ну, не слишком близко, я ведь патронирую местные художественные галереи. А почему ты спрашиваешь?

– Обычное любопытство. И из-за того очевидного факта, что Карнау, единственный, кроме меня и вас, кого интересует диск и кто еще жив.

Никакой реакции. Уайт окинул взглядом свой сад и качнул бокалом с шампанским в сторону севера.

– Как вы думаете, мисс Ли, стоит мне посадить помидоры за тем углом, рядом с кальмиями? [139]139
  Вечнозеленое растение с розовыми или белыми цветами.


[Закрыть] – спросил он.

Майя пыталась казаться жесткой и неприступной, но у нее ничего не получалось. Она улыбнулась, даже не посмотрев в сторону предполагаемого места для участка с помидорами, и согласилась – мол, да, это отличная мысль. Клянусь богом, Уайт ей подмигнул. Когда он решил, что может снова отвечать на мои вопросы, он отодвинул от себя останки круассана и «Экспресс-ньюз», наклонился вперед и продемонстрировал мне свой честный взгляд.

– Уверяю вас, мистер Наварр, Бо Карнау не имеет ко мне никакого отношения. Я встречал его всего несколько раз, и мне он показался… утомительным.

Уайт позволил себе продемонстрировать легкое раздражение, кроткое неодобрение колоритного человека по имени Карнау.

– Дэн Шефф? – вмешалась Майя.

Ги задумался, но решил улыбнуться. Мне показалось, что он сейчас потреплет Майю по голове.

– Что вас интересует, моя дорогая?

– Почитайте вашу газету, – предложил я. – Мне кажется, история с убийством Мораги покинула первые полосы, но все еще привлекает внимание.

Однако мне никак не удавалось отвлечь Уайта от размышлений о воображаемых помидорах. Он продолжал говорить равнодушно и немного рассеянно.

– Я уже тебе говорил, мой мальчик, ты ошибаешься в своих предположениях.

– Значит, вы не имеете отношения к «Шефф констракшн», – продолжал я. – И вам неизвестно, как шли их дела в середине восьмидесятых. – Я допил свою «Мимозу». – Мне казалось, в те времена вас интересовал менее заметный бизнес. Судебный процесс, связанный с доставкой наркотиков, расследование убийства моего отца. Все это было весьма… утомительно.

В награду я получил лишь тяжелый вздох – что ж, приходилось довольствоваться тем, что имеешь.

– Я мало что могу сказать о «Шефф констракшн», мой мальчик. Например, мистер Шефф, речь о мистере Шеффе-младшем, едва ли имеет отношение к реальному управлению бизнесом. Возможно… – Тут он поднял палец, словно обнаружил подходящее место для розовых азалий. – Возможно, вам следует поговорить с Терри Гарзой, коммерческим директором. Может быть, он расскажет больше.

– Мы договорились о встрече, – сказал я. – Однако она была аннулирована прошлой ночью, когда мы обнаружили, что у него из шеи торчит вертел для антикучо.

Наконец, получилось. Уайт оторвал взгляд от своего будущего огорода и посмотрел на меня. Пожалуй, он удивился совершенно искренне. Однако удивление оказалось недолгим.

– Какая неприятность.

– В особенности будет неприятно, когда полиция начнет вас допрашивать.

Я положил фотографию, найденную в трейлере Терри Гарзы, поверх газеты Ги Уайта так, чтобы он смог ее рассмотреть.

– Вот что я думаю – на снимке изображены либо вы, либо человек, которого вы знаете, – сказал я. – Десять лет назад компания «Шефф констракшн» заключила весьма прибыльную и сомнительную сделку с городской администрацией, более того, на этом их отношения не закончились. Я бы сильно удивился, если бы такие крупные аферы не привлекли вашего внимания. Вы либо сами в них участвовали, либо знаете, кто этим занимается.

Уайт посмотрел на Майю, улыбнулся ей, как один родитель другому, когда их ребенок сделал нечто смешное и глупое.

– Мистер Наварр, мне не нравится, когда из меня делают козла отпущения. Я уже вам говорил, что мне пришлось много пережить, когда десять лет назад умер ваш отец. И мои страдания были совершенно незаслуженными.

– Вы хотите сказать, что снова становитесь козлом отпущения?

Он потянулся, как кошка.

– Это самое удобное решение, мистер Наварр.

– Тогда помогите мне найти Карнау. У него есть ответы на многие вопросы.

Уайт бросил на меня непонятный взгляд и улыбнулся, но я видел, что сейчас он принимает решение.

Он поднялся с кресла и еще раз оглядел лужайку. Потом вытащил из кармана картотечную карточку и ручку, что-то написал на карточке, сложил ее и уронил на столик.

– До свидания, мистер Наварр. – Он снова потянулся, приподнявшись на цыпочках. – Было исключительно приятно с вами познакомиться, мисс Ли.

Когда Ги Уайт отошел довольно далеко и принялся рассматривать недавно посаженную вербену, Майя взяла карточку и прочитала:

– «Попробуйте найти мистера Карнау на Пласио-дель-Рио сегодня вечером».

– «Хилтон», на набережной, в самом центре.

Майя поставила бокал с шампанским на столик и снова посмотрела на карточку.

– Почему мне кажется, что нам только что предложили жертву?

– Или кто-то решил избавиться от балласта.

Я посмотрел на Ги Уайта, который осторожно, но легко перемещался между рядами клематисов, словно шагал по минному полю, которое проходил множество раз.

Глава 42

После визита в Белый Дом свежий воздух показался мне особенно приятным.

К часу дня мы уже мчались вдоль берега реки Бланко в джипе Ларри Драпиевски. Ларри на бешеной скорости поглощал «Шайнер Бок» вместе с говяжьим фахитас, [140]140
  Блюдо испанской и мексиканской кухни; вид жаркого со специями.


[Закрыть]которые мы купили ему, чтобы задобрить.

– Три пива… а как же положительный пример для юношества, лейтенант?

Ларри рассмеялся.

– Если вы станете такой же большой, мисс Ли, то узнаете, как сказываются три бутылки пива на содержании алкоголя в крови.

На этих дорогах красный джип Драпиевски чувствовал себя как дома. Сам Ларри тоже. Теперь, когда он был не на службе, Ларри надел подрезанные «Ливайсы», черные кожаные сапоги, на которые, должно быть, потребовался целый аллигатор, и красную рубашку, слегка смягчавшую цвет его волос и веснушек. Хауди Дуди [141]141
  Персонаж детской телепрограммы, мальчик с 48 веснушками – по одной на каждый штат.


[Закрыть]на стероидах.

– Так что же вы надеетесь найти? – спросил Драпиевски. – Прошло много лет с тех пор, как тело Холкомба вытащили из оленьей засидки, сынок. Ты рассчитываешь, что там до сих пор лежит нечто с оранжевым флажком?

– Было бы неплохо, – ответил я.

Ларри рассмеялся. Фахитас исчез у него во рту, а следом и большая часть пива. Майя наблюдала за ним с благоговением.

Приятель Драпиевски из офиса шерифа Бланко носил несчастливое имя «помощник шерифа Грабб». [142]142
  Созвучно с grubber (англ.) – хапуга, рвач.


[Закрыть]Мы встретили Грабба возле «Дэйри куин», [143]143
  Сеть закусочных быстрого питания.


[Закрыть]где он часто бывал. Его светлые волосы были немного сальными, верхняя часть тела бывшего футболиста сильно раздалась и нависала над пряжкой ремня, напоминая «Дилли бар». [144]144
  Фирменное круглое шоколадное мороженое на палочке, которое продается в «Дэйри куин».


[Закрыть]

Ларри нас представил.

– Холкомб, – сказал в качестве приветствия Грабб. – Пустышка.

– И это значит?..

Когда Грабб улыбался, сразу становилось видно, как он любит кофе. Желтые наслоения на кривых резцах походили на следы схода ледников.

– Пришлось выбросить на помойку эту теорию, сынок, – сообщил мне Грабб. – Нам ничего не удалось найти.

Поездка в патрульной машине Грабба заняла десять минут. По дороге он рассказал нам про ранчо работорговцев, закрытое ими на прошлой неделе, – семнадцать мексиканских рабочих держали в амбаре, на ночь приковывали, днем они трудились под угрозой хлыста и двуствольного обреза. Потом он заговорил о домашних скандалах, в которых ему пришлось разбираться на прошедшей неделе, новом мексиканском ресторане и шансах местной футбольной команды следующей осенью. К тому моменту, когда мы приехали на место и прошлись по пяти акрам кустарника и виргинских дубов, мы с Майей ознакомились со всеми сплетнями Бланко. Грабб доложил нам про магазинчики, где можно купить беспошлинное спиртное, на каких полях выращивают марихуану и чьи жены являются самыми подходящими кандидатками для романа на стороне. Оставалось только найти дешевое жилье.

– Ну, вот мы и пришли, – наконец, сказал Грабб, вытирая пот с шеи. – Смотреть особенно не на что.

Олений домик был старым и заброшенным уже в то время, когда там нашли труп Рэндалла Холкомба много лет назад. Теперь же превратился в груду гнилых планок и листов фанеры, которые едва держались на кривых шестах. Сооружение уже пыталось рухнуть, но ему помешал мескитовый куст, поддерживавший его, точно трезвый приятель пьяницу. С одной из стенок свисала дряхлая веревочная лестница. Даже если бы по ней можно было подняться, домик сразу развалился бы под весом взрослого человека.

Грабб и Драпиевски принялись обмениваться кровавыми историями про охоту, пока мы с Майей осматривались. Оранжевых флажков обнаружить не удалось. Пять коров сгрудились в тени домика, прячась от полуденного солнца. Они смотрели на меня с ленивым возмущением, пытаясь понять, что я здесь делаю. Я начал задавать себе тот же вопрос.

Я рассчитывал, что смогу сопоставить окружающий пейзаж с одной из фотографий Карнау, почувствовать место, откуда они сделаны, понять, почему наниматели Холкомба выбрали оленью засидку для встречи, и как здесь оказался Карнау. Но мне в голову не приходило ни одной стоящей мысли.

– Грабб, – позвал я.

Помощник шерифа подошел ко мне, за ним подтянулись Драпиевски с Майей.

Я кивнул на олений домик.

– Вам удалось выяснить, здесь ли его убили?

Грабб снял шляпу и вытер лоб рукавом.

– Мы нашли очень много крови примерно в сотне ярдов отсюда, – сказал он. – Его убили там и притащили сюда.

– Они – то есть их было двое?

Грабб кивнул.

– Возможно, больше. Еще мы обнаружили следы грузовичка. Парни из ФБР сделали гипсовые отпечатки. Я уже не помню подробности.

– Причина смерти?

– Старик получил пулю в упор между глаз. Жуткое дело. Ты знаешь, что такое «шеридан Нок»?

– Однозарядный пистолет 22-го калибра, – рассеянно ответила Майя. – Снят с производства в 1962 году; выпущено всего двадцать тысяч штук.

Грабб и Драпиевски вылупились на нее, разинув рты. В брюках хаки, белом топике и больших темных очках, скрывающих глаза, Майя выглядела как ветеран сафари. Лишь тоненькая струйка пота сбегала от ее уха к подбородку. Казалось, жара на нее совсем не действует. Она изучала олений домик, пока не заметила, что стала центром внимания.

Майя пожала плечами.

– Просто предположение.

Ларри усмехнулся.

– «Шеридан», – сказал я. – Такая пушка была у отца, он добыл ее сразу после Кореи.

Грабб снова принялся вытирать лоб.

– Конечно, тогда «шеридан» пользовался популярностью у ветеранов. На самом деле это не самое подходящее оружие для убийства. На пуле остаются характерные бороздки, и установить оружие, из которого сделан выстрел, довольно просто. К тому же в 1985 году такие пистолеты встречались не так чтобы очень часто.

Я подумал о фотографии, которую видел в доме Шеффов, – Дэн-старший, молодой офицер, только что вернувшийся из Кореи. И еще вспомнил про коробку с патронами 22-го калибра, найденную в шкафу в офисе Дэна-младшего.

– Вы говорите, что стреляли один раз.

Ларри тихонько присвистнул.

– Нужно быть очень уверенным в себе, когда собираешься застрелить человека вроде Холкомба из подобного оружия. На такое не каждый решится.

– Возможно, убийца не собирался никого убивать, – заметила Майя. – Он мог взять пистолет для самозащиты на предстоящей опасной встрече, если другого оружия у него не нашлось. Или для оказания давления, если переговоры пойдут не так, как ему хотелось. Но вряд ли для предумышленного убийства. В любом случае, действовал не профессионал. – Она повернулась ко мне. – И не мафия. Они бы подготовились гораздо лучше.

Грабб наморщил влажный лоб и посмотрел на Майю со смесью удивления и уважения.

– Повторите-ка еще раз, кто вы, милая? Китаянка?

Надо отдать должное Майе – она не стала портить ему лицо.

– Все правильно, мистер Грабб, – сухо ответила она. – Тот самый народ, который изобрел железную дорогу, вы ведь помните?

Я поглядел на коров и попытался думать. У коров никаких полезных идей не нашлось.

– Что-нибудь еще? – спросил я у Грабба.

Старый помощник шерифа с трудом оторвал взгляд от Майи, посмотрел на меня и покачал головой.

– Тупик, сынок.

Драпиевски с сожалением пожал плечами, однако нисколько не удивился.

Я бы мог отправиться восвояси. У меня имелись и другие зацепки. Оба полицейских с нетерпением ждали момента, когда можно будет вернуться к кондиционерам и мороженому «Дилли бар», которое продается в столь любезном их сердцам «Дэйри куин». Однако я немного постоял под убийственными лучами солнца и решительно зашагал туда, где убили Холкомба.

В низине сухие заросли мескитовых деревьев оказались такими густыми, что наши брюки покрылись колючками, когда мы добрались до места убийства. Мы стояли на маленькой прогалине, через которую проходили две колеи, ведущие в лес. Именно это место я видел на фотографиях Карнау.

– Вполне подходящее местечко для встречи, – заметил Ларри. – Здесь ты не привлечешь ненужного внимания.

Он принялся отдирать колючки от промежности. Майя прислонилась к мертвому дереву. Грабб смотрел на меня – он начал терять терпение.

– О чем ты думаешь, сынок? – спросил он.

Я бы очень хотел дать ему ответ, но не знал, что сказать.

– Кто владеет землей? – спросил я.

Грабб немного подумал.

– Сейчас не знаю. Да и в 1984 году она выглядела заброшенной. Потом, в 1986-м, ранчо сгорело. С тех пор земля много раз переходила из рук в руки. Теперь она никак не используется, только соседи пасут здесь скот.

– Какие соседи?

– Вивиане на севере, Гардинеры на юге.

Обе фамилии были мне незнакомы.

– Так вы говорите, ранчо сгорело?

Грабб кивнул. Он рассказал мне о грандиозной буре, которая случилась здесь в 1986 году. Из-за молний началась дюжина небольших пожаров, в результате одного из них сгорело ранчо на холме. Грабб с подозрением посмотрел на меня.

– Только не говори, что ты хочешь на него взглянуть.

Драпиевски рассмеялся.

– Почему бы и нет? – ответил я.

Мне пришлось сделать немало комплиментов и обещать обед, чтобы уломать Грабба подняться на холм, но, в конце концов, мы сумели договориться. От дома мало что осталось, только проплешины в траве на месте фундамента. Я никак не мог понять, почему мне эта картина кажется знакомой, и медленно обошел остатки фундамента.

– Интересно, что это нам дает, кроме загара, сынок? – спросил через несколько минут Драпиевски.

И тут я споткнулся о какой-то крупный металлический предмет. Грабб и Драпиевски подошли посмотреть, как я вытаскиваю из земли кусок черной железной трубы, на которой были написаны буквы. Около трех футов длиной и в фут высотой. Я прочитал: «Ленивый У».

– Да, я помню, – сказал Грабб. – Здесь были ворота – как ты догадался?

Мне потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить, где я это видел, и в следующее мгновение все встало на свои места.

– «Ленивый Ублюдок», – сказал я.

Грабб уставился на меня.

– И как это понимать, сынок?

– Мы с мисс Ли недавно видели фотографию этого ранчо, сделанную ночью во время звездопада.

Грабб кивнул; он уже начал терять интерес, жара его достала, и в глазах появились мечты о мороженом и тени.

Драпиевски и Майя смотрели на меня, пытаясь разобраться в выражении моего лица. У меня внезапно пересохло в горле.

– Значит, Карнау снимал отсюда, – сказала Майя. – Выглядит вполне разумно.

– Нет, – возразил я. – Перед тем как исчезнуть, Лилиан кое-что мне рассказала. Они с Карнау уезжали фотографировать на природу, иногда на несколько дней. Однажды они расположились на каком-то богом забытом холме в Бланко и снимали звездный дождь.

– Странное совпадение, – заметил Драпиевски, глядя в низину, где застрелили Холкомба.

Я попытался представить себе Рэндалла Холкомба с аккуратной красной дырой во лбу, лежащего в оленьей засидке, но перед глазами стояло лицо Лилиан.

– Да, очень странное, – сказал я.