Текст книги "Кроваво-красная текила"

Автор книги: Рик Риордан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 25 страниц)

Глава 29

Чен-Мэн-Ченг однажды сказал, что, если твои движения доведены до совершенства, тайцзи можно заниматься даже в кладовке. Впрочем, он ничего не говорил о тренировках в тюремной камере.

Когда я проснулся, чтобы встретить новый день обычными утренними упражнениями, в голове у меня звучал набат, болел пустой желудок, а рот распух до размеров небольшой канталупы. [84]84
  Мускусная дыня.


[Закрыть]Моя одежда воняла застарелой мочой и семенем, которыми пропитался матрас на койке. На языке поселился вкус корма Роберта Джонсона. Короче, я выглядел и чувствовал себя хуже некуда, когда начал первую серию упражнений.

– А это еще что за дерьмо? – спросил мой сокамерник, невероятно худой и грустный, с пятнистой кожей и лицом, состоящим главным образом из носа.

Я решил, что одним из его родителей наверняка был веймаранер. [85]85
  Веймарская легавая – охотничья подружейная собака.


[Закрыть]Он сидел, сгорбившись, на верхних нарах и смотрел на меня с болезненной улыбкой на лице. Ко всему прочему, он сильно сопел.

Возможно, если бы я постарался, то сумел бы ответить на его вопрос, но я даже не пытался. Все мои силы уходили на то, чтобы не упасть и не начать блевать. После того как первая серия упражнений закончилась, он потерял ко мне интерес и улегся на нары.

– Проклятый псих, – просипел он.

К тому моменту, когда я переключился на следующую серию, меня пробил хороший пот. Я бы хотел сказать, что почувствовал себя лучше, но на самом деле лучше стала работать голова, и у меня появилась возможность оценить, насколько паршивым является состояние моих дел.

Мы имеем талантливого мистера Карнау, за чьи фотографии даже после того, как мир искусства перестал ими восхищаться, заинтересованные клиенты выкладывают десять тысяч в месяц. Слишком большие деньги за подлинники Карнау, разве что кто-то из покупателей не хочет, чтобы они увидели свет, и платит шантажисту, защищая – предположим – некие нелегальные заказы на строительство стоимостью в миллионы. Потом наступил момент окончательной расплаты, и стало очевидно, что выгоднее устроить небольшое похищение или даже маленькое убийство. Бизнес Бо стартовал в прошлом году, одновременно Лилиан решила прекратить сотрудничать с ним. Тогда Бо повел себя слишком агрессивно, что привело к постановлению суда. Теперь, когда Лилиан снова захотела выйти из дела, она исчезла.

У нас есть энергичный мистер Шефф, которому не терпится привести свою компанию к величию, с тех самых пор, как мать завязала ему шнурки и причесала волосы. Но я сомневался, что девятнадцатилетний Дэн сумел задумать аферу с «Центром Трэвиса» десять лет назад. И что двадцатидевятилетний Дэн продолжил семейную традицию – он просто не в состоянии обеспечить своей фирме заказ на строительство нового центра изящных искусств. Тем не менее он солгал мне относительно Бо, и у него едва не случился удар, когда я упомянул его имя.

Не приходилось сомневаться, что Дэн отчаянно хотел объявить Лилиан своей территорией, причем через несколько месяцев после того, как у нее появились на этот счет совсем другие идеи. Дэн-старший или кто-то другой в «Шефф констракшн» – его жена, или Гарза, действовавший на свой страх и риск – организовал выплаты Карнау и похищение Лилиан. Далее Гарза начал отчаянные поиски компромата. И участвовала в них не только компания «Шефф констракшн». Существовало еще два человека, вырезанных из фотографии, которую Карнау использовал для шантажа, и две копии в его портфолио, из чего следовало, что Карнау предъявил счет кому-то еще. Может быть, этот кто-то разозлился на своих партнеров в «Шефф констракшн». Может быть, именно поэтому Эдди Морага пришел вчера на работу мертвым.

Однако «может быть» получалось слишком много.

Всю ночь мне снился синий «Тандерберд» Эдди Мораги, вот только за рулем сидел я, а иногда Лилиан. Она смотрела на меня и говорила:

«Я хранила это для тебя, Трес».

Мне казался логичным только один ответ на вопросы, почему Лилиан исчезла именно сейчас и почему Гарза устроил обыск в ее доме, галерее, а потом в моей квартире. Лилиан отдала мне что-то на хранение, но я по неосмотрительности с ее подарком расстался.

Я закончил упражнения тайцзи как раз к тому моменту, когда охранник принес завтрак.

Я попытался есть размолотые в порошок яйца с пластикового подноса. После каждого глотка у меня так сильно начинал болеть живот, как будто я жевал скрепки. Веймаранер на верхних нарах занюхал свой завтрак до смерти. Я протянул ему то, что не смог съесть, и он мгновенно схватил поднос.

Когда я услышал, как скрипят металлические воротники в конце коридора, и следом приближающиеся шаги, я предположил, что Ривас пришел насладиться моим унижением. Возможно, он нашел друга-садиста. Я постарался принять мрачный вид стоика и не пускать слюну из разбитого рта.

Однако все оказалось гораздо хуже, чем я представлял. Когда охранник распахнул дверь, я оказался лицом к лицу с собственной матерью. Она тут же взяла мое лицо двумя руками, чтобы поцеловать, и огненная лава потекла от моих десен к кончикам ногтей на пальцах ног.

– О, Трес, – сказала она. – Мне так жаль.

Сквозь слезы боли я сумел кивнуть.

Мама хорошо подготовилась к посещению тюрьмы: надела разноцветный лоскутный гватемальский плащ, чтобы победить присущий здешним местам зеленый цвет, и такое количество серебряных мексиканских украшений, что могла бы пронести несколько металлических напильников, не вызвав ни малейших подозрений. К счастью, мне не пришлось узнавать, так ли это. Ее окутывал такой насыщенный аромат ванили, что он перебил даже вонь тюремной камеры.

Моя мать стояла и печально качала головой.

– Пойдем домой, – наконец сказала она.

Все еще ошеломленный, я побрел за ней к свету и бюрократии с печатями окружной тюрьмы Бехар. Тремя или четырьмя фунтами бумаг позднее нас привели в пустую комнату для совещаний – если не считать стола и четырех стульев. На одном из них сидел детектив убойного отдела Джин Шеффер, который выглядел таким же сонным, как и во время нашего первого разговора по телефону пять дней назад. На втором стуле я увидел пятидесятилетнее воплощение куклы Кен, одетое в летний костюм от Армани.

– Трес, – начала моя мать, глядя на куклу Кена в Армани, – это Байрон Эш. Мистер Эш согласился представлять твои интересы.

Прошла, наверное, минута, прежде чем имя дошло до моего сознания, и я приподнял брови. «Лорд Байрон», в прошлом с ранчо «Кинг», являлся самым дорогим корпоративным адвокатом в Южном Техасе. Говорили, что стоит Байрону Эшу чихнуть, как сразу падает цена на нефть, а у окружных судей начинается воспаление легких. Не исключено, что моей матери пришлось заложить дом только для того, чтобы оплатить его консультацию. Как ни странно, она не слишком гордилась своим достижением. Я бы даже сказал, что у нее было кислое выражение лица.

– Я все объясню позднее, дорогой, – пробормотала она.

Улыбка Эша получилась более скользкой, чем сырая нефть.

– Мы как раз обсуждали с детективом Шеффером это недоразумение, мистер Наварр. И хотя я не специализируюсь на криминальных делах, мне кажется…

Он обратил свою улыбку на Шеффера, продолжая говорить, и через пятнадцать минут я вышел на свободу. Должен признаться, я не вполне понял, что произошло. Естественно, меня никто не подозревал в убийстве Эдди Мораги. Шеффы решили не предъявлять мне обвинений за вторжение. Поэтому меня не могли удерживать в тюрьме. Эш использовал слово «ответственность». Шеффер не слишком уверенно заявил, что мне «следует оставаться в городе, чтобы ответить на вопросы, если они возникнут». Ривас так и не появился.

Мама взяла меня под руку с одной стороны, Эш с другой, и мы вышли на ступеньки административного здания тюрьмы. Утреннее небо было затянуто тучами, горячий ветер толкал по тротуару сухие листья пекана, словно маленькие каноэ. Аромат скорого дождя висел в воздухе, как алюминий – самый замечательный запах в моей жизни.

Я уже не рассчитывал, что сегодня утром меня что-то может удивить. Одно мертвое тело, еще два, включая меня, очень близких к этому, завтрак в тюрьме и очень дорогой адвокат, пожимающий мне руку, полностью выбрали положенную квоту. Но когда я заметил материнский «Вольво», нелегально припаркованный на Норт-Сан-Марко, большая часть моих внутренних органов завязалась в узел и напряглась.

Байрон Эш подошел к «Вольво», пожал руку женщине, которая ждала нас в нем, и сказал:

– Никаких проблем.

И неспешно удалился.

– Я попросила ее подождать, – со вздохом сказала моя мать.

Я на минуту перестал думать о мертвых – меня куда больше заботило, застегнул ли я ширинку и смыл ли всю кровь с волос в тюремном туалете. Мать подтолкнула меня вперед, как она делала в младшей школе, когда пора было танцевать котильон. Я же чувствовал себя полнейшим дураком и никак не мог прийти в себя.

Майя Ли одарила меня ослепительной улыбкой.

– А я уж подумала, что ты сумеешь целую неделю обходиться без меня, техасец.

Глава 30

Майя, естественно, выглядела великолепно. Она была в белом шелке – приталенный пиджак, блузка, брюки – и ее кожа сияла, точно горячая карамель; волосы собраны в толстый каштановый хвост. Как всегда, Майя не пользовалась косметикой и не носила украшений, но стоило ей улыбнуться, как становилось ясно, что ей они ни к чему.

Я открыл рот, собираясь что-то сказать, но получилось лишь невнятное бормотание. Впрочем, даже если бы у меня не были разбиты губы, все равно вышло бы ничуть не лучше.

– Молчи, Джексон, – приказала мне мать.

Глаза Майи сияли. Она легко коснулась моей челюсти кончиками пальцев, и я вздрогнул, хотя не почувствовал боли. Улыбка Майи медленно погасла, и она убрала руку.

Я не привык к тому, чтобы кто-то радовался, увидев меня. Наверное, выражение моего лица было слишком суровым. У меня все болело, я едва сдерживал гнев и презирал себя за те чувства, которые испытал, когда увидел Майю. Кроме того, мне совсем не нравилось, что я то и дело поглядываю на вырез ее блузки в районе ключицы.

На лице Майи появилось жесткое выражение.

– После нашего разговора я начала беспокоиться, – сказала она. – А тут как раз подошло время моего отпуска. Так что у меня не возникло никаких проблем. Когда я не смогла найти тебя дома… – Она кивком показала на мою мать.

Я посмотрел на маму, которая сложила свой гватемальский плащ и вздохнула.

– Трес, я только хотела… – Она не договорила, как будто я и сам все понимал. – Ты, конечно, помнишь сержанта Эндрюса.

Я кивнул, хотя на самом деле не понял, какого из бывших любовников она имеет в виду. Может быть, Эндрюс встречался с моей матерью пару месяцев после ее развода, до того, как она полностью отдалась богемному образу жизни. Насколько я помню, однажды вечером он заявился с розами и парой бифштексов, а моя мать как раз в это время жгла пачули, изучая карты таро. После этого я его больше не видел.

– Сержант Эндрюс оказался настолько любезен, что позвонил мне. – Мама ясно давала понять, что далеко не все проявили бы столь неслыханное благородство. – Госпожа Ли настояла на своем участии в твоей судьбе и предложила пригласить мистера Эша.

Я видел, что мама очень недовольна. Майя лишила ее изумительной возможности спасти меня, и теперь всячески давала это понять, не глядя в ее сторону. На лице у нее застыло выражение глубокой обиды, она скрестила руки на груди, крепко прижимая к себе гватемальский плащ.

Если Майя что-то и заметила, то виду не подала. Она снова заглянула мне в глаза и попыталась говорить небрежно.

– Вот так я оказалась здесь.

Мы все чувствовали себя превосходно, пока ехали на север по Макалистер к кабинету дантиста моей матери. Начался ливень. Через десять минут моя мать, никогда не умевшая долго молчать, решила разбить лед и поставила кассету с буддистскими гимнами.

– Китайский мистицизм меня завораживает, – сказала она Майе. – Я изучаю его уже много лет, бросаю и снова возвращаюсь.

Майя рассматривала дубовый лес, растущий вдоль автострады. Она оторвала от него глаза и рассеянно улыбнулась.

– Я должна поверить вам на слово, – сказала она. – Здесь есть приличное место, где можно получить традиционный мексиканский завтрак, госпожа Маккиннис? Боюсь, я проголодалась.

Я представил, как мама прижимается к стеклу со стороны водителя. До конца поездки мы слушали только шелест «дворников» по стеклу.

Мне бы следовало настоять, чтобы мама немедленно отвезла меня домой, но я устал, и мне вдруг стало хорошо лежать на заднем сиденье материнской машины – впервые за последние двадцать лет. Поэтому я позволил ей отвезти себя прямо в кабинет доктора Лонга. Я ходил к нему с начальной школы, теперь доктор стал старше и заметно поседел, но его руки остались такими же большими и неуклюжими, когда он залезал ко мне в рот.

– Все, что угодно для друзей, – сказал он.

Моя мать улыбнулась ему своей самой теплой улыбкой, доктор Лонг улыбнулся в ответ и тут же отменил всех утренних пациентов. Сквозь туман анестезии мы провели чудесную одностороннюю дискуссию о преимуществах керамических имплантатов. Когда в пять часов дня доктор Лонг вывел меня в приемную, он почему-то не предложил мне леденец на палочке.

– Вандивер. – Таким было первое слово, которое я произнес.

Мама ужасно обрадовалась. Во всяком случае, до тех пор, пока я не вошел в ее дом и не начал рыться среди безделушек в поисках мексиканской статуэтки, которую подарила мне Лилиан в галерее. Наконец, мне удалось обнаружить ее на пианино – парочка влюбленных скелетов в чудовищно рыжем автомобиле, уютно припаркованном возле книги поэзии дзэн и лошадиной подковой. Я забрал статуэтку и направился к материнскому «Вольво».

– Дом, – сказал я.

Только через пять минут мать поняла, что я имею в виду улицу Куин-Энн, и с обиженным видом попросила Джесса Мейкара встретить нас там, когда он вызволит мой конфискованный «ФВ». Через пятнадцать минут мама высадили нас с Майей у дома номер девяносто и почти не сомневалась, что может оставить нас вдвоем, когда туда подъехал Джесс. Дырки в крыше от пуль 45-го калибра сразу привлекали ее внимание.

– Трес… – сказала она и начала вылезать из машины в третий раз.

Я лишь покачал головой и поцеловал ее в щеку. Джесс кивнул мне, бросил на Майю пристальный оценивающий взгляд и пересел в «Вольво» на место пассажира.

– Трес… – снова начала мама.

– Мама, – пробормотал я. – Спасибо тебе и возвращайся домой. Все будет в порядке.

– А Лилиан?

Я не мог посмотреть ей в глаза. Как не мог посмотреть в глаза Майи, когда мы поднимались по ступенькам в мою квартиру.

После того как я убедился, что в мое отсутствие у меня никто не побывал, я улегся на футон и стал смотреть на сырое пятно на потолке, имеющее форму Австралии. Майя стояла надо мной, обхватив себя руками.

– Байрон Эш? – спросил я.

Майя едва заметно пожала плечами.

– Он был мне должен. Мы с его сыном вместе учились в Беркли.

– Я не припоминаю его имени в твоем списке людей, к которым я могу обратиться за помощью.

Майя сумела улыбнуться, усаживаясь рядом со мной на футон.

– Он был мне не так сильно должен, техасец. Прошло некоторое время, и я заснул, мы с моим лишенным глаз шофером ехали на «Тандерберде» по мутному пространству снов, где то и дело возникали маленькие серебряные пистолеты, бокалы «Песенки с приветом», полные бурбона, и фотографии с настоящими ковбоями. Я не уверен, но мне показалось, что Майя просидела возле меня всю ночь. И один раз легко поцеловала в висок. Или это мне тоже приснилось. Тогда я и сам не знал, какая мысль встревожила меня сильнее.

Глава 31

Когда на следующее утро я проснулся, все полицейские отчеты и газетные вырезки лежали аккуратными стопками у босых ног Майи. Она переоделась в летний бежевый сарафан, распущенные волосы окутывали плечи. Роберт Джонсон сидел у нее на коленях и показывал мне язык.

– Так который из них Холкомб? – спросила Майя.

Она подняла голову и улыбнулась, а я попытался сфокусировать взгляд на совмещенных фотографиях в фас и профиль из полицейских досье.

– Холкомб? – повторил я.

Я попытался поднять голову и сразу почувствовал, как участился пульс, но опухоль на челюсти заметно спала и стала не больше мексиканского лайма. Мой новый зуб казался гладким, точно стенка бассейна. Я заглянул в лицо Майи, которая, судя по всему, совершенно проснулась.

– Дерьмо, – пробормотал я. – Не могу поверить, что ты здесь.

Мне даже понравилось для разнообразия возмущаться по поводу чего-то знакомого. Я успел забыть, как она будила меня, задавая неожиданные вопросы. Майя всегда оказывалась рядом с постелью, неизменно полностью одетая, как бы рано я ни пытался встать, готовая забросать меня вопросами о делах, над которыми я работал, мировой политике и чеках ТГЭК. [86]86
  Тихоокеанская газовая и электрическая компания.


[Закрыть]Я угрюмо посмотрел на чашку кофе у нее в руках.

– Подожди минутку, – сказал я, уловив аромат. – Ты привезла «Питс»? [87]87
  Американская марка кофе.


[Закрыть]

Майя приподняла брови.

– Ты ничего не получишь, пока не поговоришь со мной.

– Это бесчеловечно.

– Я слушаю, – заявила она.

Я пробормотал несколько ее любимых китайских проклятий, сел и поправил футболку.

– Ладно. Вот Рэндалл Холкомб.

Я показал на фотографию неряшливого мужчины – светлые волосы до плеч, темная борода, узкое лицо, нос, сломанный, по меньшей мере, однажды. А еще тяжелые веки и слегка приподнятые уголки рта, словно он от души накурился перед тем, как его арестовали. Холкомб выглядел слишком довольным жизнью, чтобы украсть «Понтиак» и проехать на нем мимо дома шерифа с намерением его застрелить.

– Возможно, среди них есть предполагаемый сообщник Холкомба, который находился с ним в момент убийства, – продолжал я. – В машине было не менее двух человек, один сидел за рулем, другой стрелял. Парни, знавшие Холкомба в тюрьме, насколько мне известно, еще живы и на свободе, но если ты не дашь мне кофе прямо сейчас, мне придется тебя убить.

– Ты можешь попытаться.

Она выдала мне кофе только после того, как налила немного в блюдечко Роберта Джонсона.

– Ему определенно не нужен кофеин, – предупредил я Майю.

– Похоже, ты ревнуешь, – ответила она.

Возможно, она была права. Предателю требовалась «Смесь 101» и цельное молоко, и только у Майи хватало терпения для создания нужных пропорций. Роберт Джонсон тут же принялся лакать кофе с молоком, с самодовольным видом поглядывая на меня.

– Итак, мы не можем исключить, что один из этих мужчин являлся соучастником убийства твоего отца, но сумел не заинтересовать ФБР, – сказала Майя.

– Верно.

Она покачала головой.

– Или парни из ФБР знали, что делали, Трес. Может быть, эта версия с подозреваемыми никуда не ведет.

Я пил кофе.

Передо мной на столе лежала «Экспресс-ньюз», сияя яркими заголовками о трупе в «Тандерберде». Детектив Шеффер отвечал на вопросы, Терри Гарза выглядел сильно помятым и старался скрыть ужас. Гарза заявил репортерам, что погибший Эдди Морага действительно работал на «Шефф констракшн», но его уволили несколько месяцев назад. Ясное дело.

Лицо Эдди на газетных снимках получилось сильно размытым, чтобы лишь приятно пощекотать нервы кроткому читателю. Темные дыры на месте глаз удавалось разглядеть с огромным трудом.

«Стиль убийства, характерный для известного преступного синдиката Южного Техаса», – гласил один из заголовков.

Упоминалось также имя Ги Уайта. Способ убийства предполагал участие в преступлении мафии. Отвратительная реклама для «Шефф констракшн». Мое имя вообще не упоминалось, возможно, именно по этой причине Карлон Макэффри еще не взялся за меня всерьез.

Я потратил несколько минут, чтобы рассказать Майе, что мне удалось узнать из компьютера мистера Гарзы. Когда я закончил, она с минуту смотрела на свои босые ноги и шевелила пальцами возле полицейских досье.

– Мистер Шефф связан с очень плохими людьми, – сказала Майя. – Они добывают контракты на городское строительство при помощи шантажа – я видела пару подобных случаев в заливе Сан-Франциско, Трес. И всегда мафия играла в них одну из главных ролей. Они дают строительной фирме гарантию, что она получит проект по выгодной цене и что выступлений рабочих можно не опасаться. Мафия обеспечивает взятки и шантаж; а строительная компания должна отдать им несколько миллионов. Проект неизменно не укладывается в бюджет и сроки, но все получают хорошую прибыль.

Я посмотрел на Майю.

– И тебе об этом известно, потому…

Она пожала плечами.

– В одном из таких случаев я защищала строительную фирму. Мы выиграли.

– «Терренс и Голдмен» знают свое дело.

– Трес, если Карнау вмешался в выгодное соглашение между Шеффом и мафией, если он пытался их шантажировать, и если мафия решит, что виноваты люди Шеффа – или если они допустили ошибку, когда платили отступные…

Она посмотрела на фотографию мертвого Эдди Морага.

Я кивнул, пытаясь поверить в ее слова, и тут же вспомнил Дэна Шеффа, который сидел за огромным столом отца и выглядел так, будто ему лет девять, а его волосы торчали, как крылья канарейки. Потом я попытался представить, как Дэн играет в жесткие игры с организацией Ги Уайта – зарабатывает миллионы на нелегальном получении контрактов, приказывает своим служащим убивать, похищать и запугивать всех, кто может что-то узнать, в то время как сам пьет «Чивас» из бокала с Фогхорном Легхорном. [88]88
  Петух, мультипликационный персонаж из «Безумных мелодий».


[Закрыть]

В этот момент зазвенела стена в гостиной. Майя нахмурилась, а я опустил гладильную доску и снял телефонную трубку.

– Мистер Наварр, – услышал я и далеко не сразу узнал Терри Гарзу, голос которого звучал так, будто его разбавили несколькими квартами воды, словно Гарза все ночь катался со мной на том же «Тандерберде» и до сих пор не пришел в себя после путешествия в такой компании.

– Полагаю, сейчас самое время поговорить, – сказал Гарза.

Я посмотрел на Майю.

Ее брови сошлись на переносице. Она беззвучно спросила:

– Что?

– Я слушаю, – ответил я в трубку.

– Нет, только при личной встрече, – заявил Гарза.

– Потому что вы хотите, чтобы я принес статуэтку.

Я ждал от него подтверждения. Очевидно, Гарза счел это не обязательным.

– Я уже вам говорил, мистер Наварр, что я хороший работник. Однако на такое я не подписывался. У меня семья…

– Кто застрелил Эдди Морагу?

Я услышал шум машин, мчавшихся по автостраде, и понял, что он звонит из телефона-автомата.

– Давайте скажем так: две стороны заинтересованы в получении того, что у вас есть, мистер Наварр. Когда одна из них заберется ночью в вашу квартиру, вы не проснетесь на следующее утро. Надеюсь, вы это понимаете?

Я посмотрел на Майю.

– Я буду в «Эрле Абелсе» [89]89
  Популярный ресторан в Сан-Антонио.


[Закрыть]завтра утром в семь часов, – сказал Гарза. – И сообщу вам то, что вы должны знать о вашей подруге; вы же отдадите мне вещь, которая позволит уладить проблемы. Возможно, мы сумеем… вернуться к нормальной жизни.

– Если ваши наемники не отпустят Лилиан Кембридж, об этом не может быть и речи.

Гарза резко выдохнул. Или это был нервный смех.

– Нам нужно поговорить, мистер Наварр. Очень нужно.

Он повесил трубку.

Я смотрел на Майю, которая не сводила с меня потемневших глаз.

– Рассказывай, – велела она.

Я снова посмотрел на первую страницу газеты, где в нижнем углу темнело размытое лицо мертвого Эдди, и пересказал Майе разговор с Гарзой. Она размешивала сливки в кофе, вращая чашкой в горизонтальной плоскости.

– Гарза хочет все исправить, пока он сам не стал следующим жертвенным агнцем, – сказала она.

Я кивнул.

Майя смотрела на меня, не опуская чашку с кофе.

– Ты все еще считаешь, что мафия не имеет к этому отношения?

– Очень удобная версия. Убойный отдел начнет рассуждать про то, какубит Морага, они привлекут отдел по борьбе с организованной преступностью и ФБР. И очень скоро все сведется к Ги Уайту. Как и десять лет назад, когда застрелили моего отца.

Майя ответила не сразу и старалась тщательно подбирать слова.

– Трес, я хочу, чтобы ты вот о чем подумал: может быть, происходящее не связано со смертью твоего отца? Что, если ты оказался вовлеченным в нечто, не имеющее ничего общего с его убийством, или с твоими расспросами о расследовании, и что здесь нет твоей вины?

Я повернулся к ней, сглотнул, и мне показалось, что я снова сижу в кресле дантиста, чьи-то большие неуклюжие руки залезают ко мне в рот, и от каждого движения на мою челюсть накатывают волны тупой, но отчетливой боли.

– Ты думаешь, что сейчас это может иметь какое-то значение?

Она опустила глаза.

– Думаю, что да, – ее голос стал жестким. – У Лилиан своя жизнь, Трес, и она способна создать себе собственные проблемы. Вы оба уже давно взрослые. Может быть, пора посмотреть на происходящее именно с этой стороны.

– Взрослые, – повторил я. – Так какого дьявола ты таскаешься за мной, точно моя проклятая мать?

Наверное, я это заслужил. Правда, кофе успел немного остыть, когда она выплеснула его мне в лицо. Однако деваться ей было некуда, поэтому Майя вышла через заднюю дверь и уселась во дворике Гэри Хейлса.

Я долго стоял под душем, потом переоделся и вышел из ванной комнаты, чтобы принести свои извинения. Поставив керамическую статуэтку на стол, я сел напротив Майи, и мы стали на нее смотреть. Два влюбленных скелета ухмылялись нам со своих сидений в маленькой оранжевой машине. В нескольких кварталах проехал грузовичок с мороженым в сопровождении искаженной версии «Ла Бамба».

– Это совсем не просто, – сказал я Майе. – Прости.

Глаза у Майи слегка покраснели, но я почти сумел убедить себя, что причина в бессонной ночи.

Она выдавила улыбку.

– Ты мне нравился больше, когда у тебя была разбита челюсть.

– Тебе и половине Техаса, – ответил я.

Я заметил, что Гэри Хейлс подсматривает за нами из окна своей спальни, его лицо выглядело предельно удивленным и расслабленным – казалось, еще немного, и оно растает. Я помахал ему рукой. После минуты молчания Майя взяла статуэтку и принялась ее поворачивать. Скелеты в машине с откидным верхом продолжали ухмыляться, гротескные, белые и блестящие.

– Если ты прав, получается, что кто-то очень хочет заполучить эту вещь обратно, – сказала Майя. – Полагаю, высокое искусство их не слишком интересует.

– Что ж, давай примем это, как очевидный факт.

– Ладно.

Я предоставил ей эту честь. Статуэтка упала на пол.

Сам не знаю, чего я ждал, когда керамическая машина развалилась на куски. Сначала я увидел только глину; тогда я пнул ее ногой, и на заднем сиденье появилась аккуратная щель, узкая, как у свиньи-копилки. Майя вытащила из нее маленький серебристый диск и поднесла к глазам, словно монокль.

– Надеюсь, у тебя есть привод для чтения компакт-дисков? – спросила она.

Я услышал шаркающие шаги моего хозяина и поднял голову.

– Надеюсь, вы уберете мусор прямо сейчас? – кротко спросил Гэри Хейлс.

– Надеюсь, так и будет, – ответил я.