Текст книги "Жуткие байки (ЛП)"

Автор книги: Ричард Карл Лаймон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц)

Девушка снова застонала, затем медленно поднесла правую руку к лицу. Потирая глаза, как человек, пробуждающийся от глубокого сна, она перевернулась на спину и вытянула ноги.

Внезапно она застыла. Несколько мгновений она лежала неподвижно, затем резко села, откинув волосы в сторону. Выпучив глаза от тревоги, она лихорадочно оглядывалась по сторонам: на клетку, на лес, на нас. Потом все же сосредоточилась на нас, разинув рот. и тяжело дыша.

– Все в порядке, – заверил я её.

Она вскочила на ноги, развернулась и бросилась на дверь. Та лязгнула и осталась закрытой. Клетка немного покачнулась. Она трясла и дёргала прутья решетки, наваливаясь на них всем весом своего тела, борясь, как сумасшедшая в стремлении открыть дверь. Когда ей это не удалось, она повернулась к нам. Её лицо было красным. Она хватала ртом воздух.

К этому времени мы на пару с Майком уже стояли на ногах. Но не отошли ни на шаг от клетки.

– Тебе следует успокоиться, – сказал ей Майк. – Мы не собираемся причинять тебе боль.

Она мотала головой из стороны в сторону, волосы развевались.

– Мы попытаемся вытащить тебя оттуда, – добавил я.

Она перестала мотать головой, но всё еще тяжело дышала. Она держалась за пару прутьев внизу, на уровне бедер, как будто течение или что-то еще, чего она боялась, могло увлечь её к нам.

Хотя несколько прядей всё еще падали ей на лицо, теперь я смог ее рассмотреть. Как по мне, она не отличалась особой красотой. Но была выше среднего. Довольно симпатичная, хоть и не ослепительная.

В некотором смысле я был рад, что она не оказалась такой уж великолепной. Те, кто действительно великолепно выглядят, заставляют меня ужасно нервничать. Я чувствовал себя достаточно неуверенно и без того, чтобы иметь дело с чем-то подобным.

Судя по тому, как она на нас уставилась, можно было подумать, что мы пара монстров Франкенштейна или что-то в этом роде.

Я обратился к Майку:

– Почему бы тебе не вернуться к машине и не найти что-нибудь, чем можно взломать замок?

– Мне?

– Просто сделай это, хорошо?

– Эй, приятель, ты же сам сказал, что она может быть заразной. Наверное, нам лучше выяснить, что здесь происходит, прежде чем попытаться вызволить её.

– Да ладно тебе. Она напугана до смерти. Пойдём оба. Это даст ей возможность успокоиться, – я взял Майка за руку и потянул его. Когда мы начали двигаться вдоль клетки, девушка отступила в дальний угол. – Мы просто возвращаемся к нашей машине, – объяснил я. – Мы сейчас вернёмся. Нам понадобятся кое-какие инструменты, чтобы открыть замок. Хорошо? Всё, что мы хотим сделать, так это вытащить тебя оттуда.

– Да, – добавил Майк. – Мы хорошие парни.

Она не выглядела так, как если бы поверила нам. Она продолжала двигаться боком, спиной к решетке, наблюдая за нами из-под свисающих прядей волос с выражением паники в глазах.

К тому времени, как мы добрались до передней части клетки, она прижималась к задней стенке, там же, где мы сидели на корточках, когда она проснулась.

Мы поспешили прочь.

– Господи, – сказал Майк, – да, она психическая.

– Она просто напугана.

– Откуда нам знать, что она не психическая? Может статься, что она конченая психопатка. Может, поэтому ее сюда и поместили.

– Всё равно мы не можем просто оставить ее здесь. Это однозначно.

– Я ж не об этом говорю.

– А, о чем ты говоришь? – спросил я.

– Только о том, что нам лучше быть начеку.

– Верно. Она ведь может оказаться оборотнем.

– Я не знаю, что она из себя представляет, но нам лучше выяснить это, прежде чем мы ее освободим. Помнишь «Сумеречную зону»? – Майку даже не нужно было описывать мне, какой именно эпизод. Я сразу понял, что он имел в виду. В течение многих лет мы собирались у меня дома, чтобы посмотреть ежегодный марафон «Сумеречной зоны», на котором двадцать четыре часа в сутки транслировались повторы старого сериала. Забавно, что соответствующий эпизод до сих пор не пришел мне на ум.

Лучше бы он мне не напоминал.

Я покачал головой и заставил себя рассмеяться.

– Думаешь, её заперла в клетке кучка монахов? Думаешь, что она сам Дьявол?

– Не будь придурком.

– Ты сам поднял эту тему.

– Разобраться в ситуации – дело принципиальное.

– Её заперли здесь, чтобы оградить мир от её злодеяний?

– А кто его знает? Ты это знаешь? Вот я не знаю. Я лишь говорю, что нам лучше выяснить, что с ней не так.

– Ну, что ж ладно, я полностью согласен.

Примерно в это время мы добрались до джипа. Майк достал монтировку. На одном конце железного стержня имелась головка для откручивания гаек, а на другом – отжимной клин для снятия шины с обода. Я вытащил из рюкзака свой старый бойскаутский топорик, прикинув, что мы могли бы разбить замок на куски, если тот устоит перед монтировкой.

Я решил взять с собой свою походную фляжку и шоколадный батончик. Даже если девушка не испытывала жажды или голода, предложив их, мы бы продемонстрировали ей наши добрые намерения.

Когда я отошел от джипа, Майк занимался тем, что надевал ножны своего ножа фирмы «Бак» на ремень.

– На кой чёрт он тебе понадобился?

– Никогда не знаешь наверняка.

– Это может ее напугать.

– А если мы её выпустим, а она обезумеет и набросится на нас?

– Да, хватит тебе.

– А она может.

– Думаю, такое возможно, да.

– Да это пиздец, как возможно. Я полностью за то, чтобы быть добрым самаритянином и прочее дерьмо, но умирать ради этого не стоит. К тому же ты прихватил с собой чёртов топор.

– Ладно-ладно.

Он застегнул ремень с ножнами, висевшими на уровне бедра. Затем взял в руку монтировку, прежде зажатую между коленями, и мы направились в лес.

– По крайней мере, она не уродлива, – сказал Майк после того, как мы прошли небольшое расстояние. – Я бы не хотел рисковать своей задницей из-за какой-то страхолюдины.

– Вероятно, она безобидна.

– Угу, безобидных всегда сажают в клетки.

Поскольку у меня не было желания продолжить обсуждение того, почему она могла быть заперта в той штуковине, я сменил тему.

– Думаю, нам придется забрать её с собой.

Эта идея, казалось, ободрила Майка.

– У нас только два места. Тебе лучше сесть за руль, а она может посидеть у меня на коленях.

Я ухмыльнулся.

– Эй, это твоя машина. Ты и поведёшь. Кроме того, ты же не хочешь, чтобы у тебя на коленях сидел оборотень.

– Оборотень, похожий на нее? В таких обрезанных джинсах? Без трусиков? Без лифчика? Ликантропия[29], где твое жало?[30]

– Похотливый ты ублюдок.

– О, да, и как будто тебя она не заводит.

– А я выше всего этого.

– Угу, конечно.

Клетка появилась в поле зрения. Мы перестали разговаривать и приближались молча.

Девушка стояла спиной к решетке в дальнем конце, но она не казалась такой напряженной и дёрганой, как раньше. Волосы больше не падали ей на лицо. Она больше не хватала ртом воздух.

– Это не заняло много времени, не так ли? – обратился я к ней.

Она не ответила.

У двери клетки я бросил свой топорик, а Майк положил монтировку.

– Вот немного воды и шоколада. – Я протянул руку через решетку с фляжкой и шоколадным батончиком. Она осталась на месте. Поэтому я подтолкнул их к ней, и те упали на пол у ее ног. Она даже не взглянула на них. Только пристально смотрела на меня и Майка.

Майк начал говорить:

– Она знает, что нельзя брать конфеты у незна…

И тут она вымолвила:

– Зачем вы затащили меня сюда? Чего вы хотите?

– А?

– О, чувак, – сказал Майк. – Она думает, что мы… Эй, мы тут ни при чем. Мы нашли тебя здесь.

– Это правда, – добавил я. – Всё, что мы сделали, так это нашли тебя, ты уже была здесь.

– Да, неужели?

– Да! – взорвался на неё Майк. – Христос на палочке!

– Успокойся, – обратился я к нему. Девушке я сказал: – Ты не знаешь, кто с тобой так обошелся?

Когда она слегка покачала головой из стороны в сторону, из глаз, казалось, исчезло выражение ужаса. Девчонка нахмурилась, выглядя настороженной и сбитой с толку.

– Это правда были не вы, ребята? – спросила она.

– Да, ни в коем случае, – сказал я ей.

– Мы оставили наши сияющие доспехи в машине, – сказал Майк. Его голос прозвучал несколько надменно.

– Если это не вы… тогда что вы здесь делаете?

– Мы просто катаемся по окрестностям, разбиваем лагерь и всякое такое, – объяснил я.

– А этот отошел отлить.

– О, огромное спасибо. – Я ткнул Майка локтем. Но потом я увидел, как девушка выдавила улыбку. Улыбка длилась всего мгновение, затем исчезла. Хотя смотрелась она хорошо. – Кстати, меня зовут Эд, а этого дятла – Майк.

– Я – Шанна.

– Приятно познакомиться, Шанна.

– Привет, – сказал Майк.

– Ну, на самом деле он не безнадежный дятел.

Это замечание вызвало у Шанны еще одну мимолетную улыбку.

– Послушай, мы вытащим тебя оттуда и…

– Не так быстро, приятель. У нас был уговор, помнишь?

– Она не знает, почему она здесь. Она думала, что мы те, кто…

– Это она так утверждает.

Я улыбнулся ей и как бы закатил глаза.

– Майк боится, что ты можешь оказаться оборотнем или чем-то в этом роде.

– Эй, – сказал он, – да пошел ты.

– Скажи ему, что ты не оборотень.

– Лучше объясни мне, какого черта ты делаешь в клетке посреди этой чёртовой глуши.

Шанна нахмурилась, еще немного покачала головой и сделала глубокий вдох.

– Я не знаю, – сказала она. – Я уснула на пляже.

– На пляже? У океана?

– Да. Стэнли-Бич. Или Стэнтон?

– Стинсон-Бич? В Марине?

– Да, именно.

– Это же в паре сотен миль отсюда.

– А мы где находимся? – спросила она.

– В горах. На самом деле, в предгорьях. Немного севернее Йосемити.

– Боже, – пробормотала она.

– В любом случае, ты была на пляже. Что случилось потом?

– Я проснулась здесь.

– Если ты была на пляже, – сказал Майк, – то где твой купальник?

Очевидно, ей не понравился его тон. Она бросила на него обиженный взгляд. – На мне его не было.

– Что это был нудистский пляж, что ли?

– Да ладно, Майк. Боже.

– Это было ночью. На мне было то же, что и сейчас.

– Должно быть, было ужасно холодно, – сказал Майк.

– У меня с собой был спальный мешок.

– Ты ночевала на пляже? – спросил я.

– Конечно. Я проделывала такое по всему побережью.

– В одиночку?

– Ну, да. А что в этом не так?

– Ты что, – спросил Майк, – сбежала из дому?

– Это моё дело.

– Это наше дело, если ты хочешь, чтобы мы тебя оттуда выпустили.

– Послушай, – сказал я, – это не имеет значения. Получается, что ты легла спать в спальном мешке на пляже, и ты понятия не имеешь, что произошло после этого? Ты только что проснулась здесь?

Она кивнула.

– Угу.

– Это действительно странно. Тебя не били, или… у тебя болит голова или что-то еще?

– Нет, хм-м, – она запустила пальцы одной руки в волосы и ощупала голову, как бы изучая ее. – Хотя действительно я чувствую себя немного чудно.

– В каком смысле?

– Не знаю. Тяжесть? Усталость? Типа, как будто… как будто меня накачали наркотиками.

Мы с Майком переглянулись. Наркотики могли бы объяснить многое: как она оказалась здесь, не осознавая, что к этому привело; как она продолжала крепко спать, когда Майк окликал её.

– Кажется мне, что это очень удобно, – сказал он. – Накачана наркотиками. Значит, ей ничего неизвестно.

– Мне ничего неизвестно! – огрызнулась она. – Хотя я уверена, что могу кое-что себе представить. Какие-то подонки нашли меня спящей на пляже, ввели мне что-то и приволокли сюда, пока я была в отключке. И заперли меня.

– Может так, а может, и нет.

– Эй, да ладно тебе, Майк.

– Откуда нам знать, что она не врет?

– Это правда! – выпалила Шанна. – Не будь таким гавнюком.

– О, теперь я «гавнюк».

– Не могли бы вы, ребята, пожалуйста, просто вытащить меня отсюда, пока они не вернулись?

– О, а теперь у нас значит «пожалуйста».

– До того, как вернулись кто? – спросил я её.

– Те, кто притащили меня сюда. Ты что, недоразвитый? Ты же на самом деле не думаешь, что они просто посадили меня в клетку и на этом все? Это только, чтобы удержать меня здесь под замком. Это должно быть очевидным даже для дятла.

– Теперь она назвала тебя «недоразвитым» и «дятлом», – отметил Майк.

Я тоже заметил. И был не слишком этому рад.

– Ты определенно ведёшь себя не очень хорошо для девушки, нуждающейся в услуге, – сказал я ей.

– Ладно-ладно, прости меня, хорошо? Я не это имела в виду. Но они собираются вернуться. Разве это не очевидно? Они, должно быть, хотят что-то сделать со мной.

– Я знаю, что я бы хотел с тобой сделать, – сказал Майк.

– Прекрати, – сказал я ему.

– Если бы какие-то подонки просто хотели надругаться надо мной, они бы сделали это прямо там, на пляже. Это… я не знаю. Может быть, это иные. Может быть, это культ или типа того, и они хотят принести меня в жертву. Может быть, они соберутся здесь сегодня ночью.

Я повернулся к Майку.

– Возможно, так оно и есть.

– Культ? Да не гони ты.

– В этом есть смысл, – возразил я. – Доверенное лицо некой странной группы, чья работа состоит в том, чтобы предоставить девчонку для ночных забав. Это не обязательно должно быть поклонение Дьяволу. Но для такого обязательно нужна девчонка.

– Да. Она бы сгодилась для групповухи.

– И они хотели бы заполучить кого-то, чье отсутствие не заметят. Такую вот беглянку, ночующую на пляже.

– Возможно, здесь что-то похожее, – признал Майк. Он ухмыльнулся.

– Наверное, нам стоит поторчать поблизости и понаблюдать со стороны.

– Чёрт возьми, – выпалила Шанна. – Да, вытащите меня отсюда!

– Мы могли бы залезть на дерево, чтобы посмотреть с высоты птичьего полета.

– Вот ты ублюдок!

– Он просто прикалывается, – сказал я ей. – Но тебе следовало бы перестать нас обзывать.

– А ты думаешь, я прикалываюсь? – спросил Майк. – Это может оказаться полным улётом. Разве тебе не хотелось бы понаблюдать и увидеть, что они с ней проделают?

Я действительно начал представлять себе это. Ночь. Майк и я на дереве, смотрим вниз, как реднеки с фонариками и лампами Коулмана[31] собрались вокруг клетки. Шанна в ужасе, плачет и умоляет.

– Ну, как? – спросил Майк.

Я уже чувствовал себя довольно возбужденным, а воображаемые реднеки еще даже не успели за нее приняться.

– Мы не можем так поступить, – возразил я.

– Почему нет? Это не наше дело, что они с ней сделают. Мы были бы просто невинными наблюдателями.

– Это была бы наша вина.

– Черт возьми, не-а. Если бы мы не появились, это всё равно бы с ней случилось, верно? Это всё равно, что позволить событиям идти своим чередом.

– Ну, я не знаю.

– Может, вообще ничего не случится. Ведь мы не знаем, что происходит. Шанна, возможно, врёт и не краснеет. Насколько нам известно, она могла запереться там сама.

– Да ты что спятил? – сказала Шанна. – Если вы, ребята, думаете, что собираетесь спрятаться и понаблюдать за происходящим… вперед, попробуйте. Кто бы ни появился, я прямо им скажу, где вы. Тогда, возможно, нас покромсают всех троих.

– Послушай её, – сказал Майк. – Эта сучка еще и угрожает нам.

– Ага. Почему бы нам просто не вернуться к машине и не оставить её? Кому это вообще нужно? – На самом деле я не хотел так говорить, но она меня разозлила.

– Я бы предпочел остаться и понаблюдать за весельем, – сказал Майк.

– Ты её слышал. Она бы сдала нас. Давай просто свалим. Она ведет себя как конченая дура.

– Я с тобой.

Я поднял свой топорик. Майк взял свою монтировку. И мы оба отвернулись от клетки.

– Эй, тебе нужна твоя фляжка? – спросила Шанна.

Я оглянулся. Она отошла от прутьев и подняла её.

– Бросай.

– Угу. Ты сможешь забрать её, когда выпустишь меня.

– Я тебе новую куплю, – сказал мне Майк.

– Ну вот и прекрасно. Можешь оставить её себе, Шанна. Ты можешь захотеть пить, пока дожидаешься ночи.

Она швырнула ее о землю. Та с глухим стуком ударилась об пол клетки.

– Вернитесь! Вы не можете просто так уйти!

– Правда? – спросил я. – Просто наблюдай, как мы это делаем.

Мы продолжали удаляться.

– Пожалуйста! – воскликнула она. – Вы не можете просто бросить меня здесь! Не можете! Ну, пожалуйста!

Мы продолжали уходить.

– И мы действительно собираемся это сделать? – прошептал Майк.

– Свалить, что ли?

– Ну да.

– А почему бы и нет? Да, чёрт бы с ней.

– Вот сучка.

– Нет! – крикнула она. – Не уходите!

Я оглянулся на нее.

– И почему, чёрт возьми, мы не должны этого делать? Назови нам хоть одну вескую причину.

Её руки пробежались по блузке спереди, переходя от пуговицы к пуговице. В мгновение ока все они были расстегнуты. Она широко распахнула блузку.

– Боже мой, – пробормотал я.

Мы с Майком уставились на нее. Пока мы смотрели, она позволила блузке упасть на пол клетки.

– Ну, теперь вы вернетесь? – спросила она.

Нам не нужно было это обсуждать. Мы направились обратно, не сводя с нее глаз. Она наблюдала за нами, застыв как вкопанная, ее руки были опущены по бокам, кулаки сжаты. Она снова тяжело дышала.

Выглядела она великолепно.

Её волосы отливали золотом. Кожа, частично находящаяся в тени, но кое-где освещаемая солнечным светом, имела мягкий светло-коричневый оттенок. В отличие от её грудей. Те выглядели бледными, кремовыми.

Их тёмные соски были направлены прямо на нас.

Она была стройной и обнаженной по пояс. Шорты сидели не на талии, а гораздо ниже. Ниже джинсов ее стройные и загорелые ноги простирались к босым ступням, слегка расставленным на полу клетки.

Я никогда не видел ничего подобного.

Ничего даже близко не может с этим сравниться.

Мне казалось, что я вот-вот упаду в обморок. Или взорвусь. Или проснусь.

– Это то, чего бы вы хотели? – спросила она дрожащим голосом.

– Тебе было не… не обязательно… – пробормотал я.

– Да, конечно. А теперь вытащите меня отсюда.

– Мы подумаем об этом, – сказал Майк.

– Дай-ка это мне. Я потянулся за монтировкой, но он отдернул её в сторону, и я промахнулся. – Эй, да ладно тебе. Отдай её мне.

– К чему такая спешка? Давай просто расслабимся и насладимся зрелищем с минутку.

Знаю, знаю. Я мог бы побороться с ним за монтировку. Или я мог бы начать крушить навесной замок своим топориком. Но мне не очень хотелось делать ни то, ни другое.

Мы оба сосредоточили наше внимание на Шанне.

Она свирепо посмотрела на нас. Её губы были плотно сжаты. Дыхание со свистом вырывалось из ноздрей. Однако я не тратил много времени на изучение её лица.

Через некоторое время она сказала:

– Почему бы вам просто не сделать снимок.

– Жаль, но у нас нет полароида, – сказал Майк.

– Ага.

– Блин.

– Вы подонки!

– Шорты снимай, – сказал ей Майк.

Она выглядела так, словно вот-вот расплачется:

– Ребята, – сказала она. – Эй...

Её глаза обратились ко мне, как будто в поисках союзника.

– Ты же ведь не хочешь, чтобы мы ушли, правда же? – спросил я.

– Эй, ну, пожалуйста, перестаньте.

– В чём дело? – спросил Майк. – Мы даже не просили тебя снимать блузку, ты сама это придумала.

– Да, – добавил я. – Ты это начала.

Она прикусила нижнюю губу, и ее взгляд переместился с меня на Майка. Наконец, она сказала:

– Если я это сделаю, вы вытащите меня отсюда? Больше никаких… глупостей?

– Конечно, – сказал Майк.

– Конечно, – подтвердил я.

Поморщившись, словно от боли, она расстегнула свои обрезанные шорты. Она не потрудилась расстегнуть молнию, но просунула большие пальцы под края шорт и потянула их вниз. Наклонилась, спуская их. Её груди слегка покачнулись. Когда джинсы были примерно наполовину спущены, она отпустила их, и они соскользнули к её лодыжкам. Она выпрямилась. Освободила левую ногу. Правой ногой отбросила обрезанные джинсы в сторону. Затем она крепко сжала ноги вместе.

– О, Боже, – выдохнул Майк.

Я ничего не сказал.

Шанна, должно быть, провела некоторое время под солнцем в трусиках-бикини. В чрезвычайно откровенных. На ее коже были узкие бледные полоски, спускающиеся наискось от бедер к центру, где завязки, должно быть, переходили в кусочек ткани размером ненамного большим повязки на глазу. Там ее кожа была белой, покрытая золотистым пушком.

– Развер-нись, – сказал ей Майк.

Она прерывисто вздохнула, затем последовала приказу.

Я был рад, что она это сделала. Я бы не выдержал, если бы дольше пялился на её передок. Это дало мне шанс немного успокоиться.

Её спина была загорелой вплоть до бледных полосок бикини. Задняя часть трусиков была не более четырех дюймов шириной вверху и сужалась книзу, закрывая щель между ягодицами, но не более того. Гладкие, упругие выпуклости ягодиц были в основном загорелыми. Мне нравился красивый загар. Но я обнаружил, что мои глаза в основном прикованы к той области, которой не касалось солнце.

– Ладно, – сказал Майк. – Повернись к нам лицом.

Она так и сделала.

– Теперь ложись на спину и раздвинь ноги.

– Нет!

Если бы она это сделала, я бы точно сорвался. Кроме того, заставлять ее делать это казалось действительно низким.

– Хорош, Майк, – сказал я. – Ты хочешь увидеть ее «киску», так?

Я уже ее увидел. Как и Майк.

– Нам не следует этого делать, – сказал я. – Мы не должны заниматься всем этим.

– Не будь таким размазней.

– Она сделала достаточно.

– Вы обещали, – вмешалась она.

– Чего обещали?

– Что выпустите меня, когда я сниму шорты. Вы сказали больше никаких глупостей.

– Мы так сказали? – спросил Майк.

– Да, мы так сказали.

– На чьей ты стороне?

– Мы дали ей слово.

– Ну и что?

– Этого достаточно.

Он насмехался надо мной. Повернувшись к Шанне, он сказал:

– Ладно. Просто подойди сюда.

Она покачала головой.

– Нет?

– Нет.

Майк посмотрел на меня и приподнял брови.

– Разве я так много прошу?

Несмотря на наше обещание, я хотел, чтобы Шанна подошла ближе.

– Не думаю. Подойди сюда, – сказал я ей.

– Нет!

– Может, уйдем прямо сейчас? – спросил меня Майк.

– Конечно, – сказал я. – Погнали.

– Хорошо! Она переступила через фляжку. Её нога приземлилась на шоколадный батончик, но она, казалось, этого не заметила. Она медленно приближалась, солнечные блики скользили на её коже, её груди почти не тряслись и не подпрыгивали. На середине клетки она остановилась.

– Ближе, – сказал Майк.

– Уже достаточно близко. Я не сделаю больше ни шагу, пока вы не взломаете этот замок.

– Если только мы не развернемся и не уйдем, правда? – Я был тем, кто это выдал.

– Вы не уйдете, – сказала она.

– Мы сделаем это, если нам захочется, – заверил я её. – Лучше делай то, что мы тебе говорим.

– Если я подойду еще ближе, вы сможете достать до меня через прутья решетки.

– Возможно, именно в этом и заключается смысл, – ответил Майк.

– Да.

– Вы, ребята, хотите меня потрогать. – Это не было вопросом.

– Думаю, это приходило мне в голову, – признал Майк.

Я усмехнулся, но смешок прозвучал нелепо.

– Конечно, мы всегда можем уехать, – сказал Майк. – Ты этого хочешь?

Она одарила нас нервной улыбкой:

– Есть только один способ добраться до меня – открыть клетку.

Мы с Майком переглянулись.

– Думаю, нам лучше открыть её, – сказал он.

– Чего-же мы ждем?

Затем он ухмыльнулся Шанне.

– У тебя случайно нет ключа?

– Ага. Конечно.

– Ну, думаю, тогда придется идти сложным путём.

Он начал с того, что просунул монтировку между дужкой и корпусом. Он уперся концом стержня в стальную раму двери в качестве рычага и навалился всем своим весом. Замок не сдавался. Но и он тоже. Он снова и снова нажимал на железный стержень. Затем он сел перед замком, упершись ногами в прутья, и дёргал стержень вновь и вновь, пока не запыхался и не вспотел.

Шанна стояла, молча наблюдая. Она покусывала нижнюю губу. Она потерла раскрытые ладони о бёдра. Она выглядела весьма взволнованной. Может быть, она беспокоилась, что нам не удастся взломать замок. Возможно, беспокоилась, что удастся.

Я лишь изредка смотрел на нее. Потому что мои глаза не могли задержаться на её лице. И то, куда их уводило, слишком возбуждало меня. Так что большую часть времени я проводил, наблюдая за Майком.

Наконец, он повалился навзничь с монтировкой поперек живота и лежал там, тяжело дыша.

– Подвинься, – сказал я ему.

Он убрался с моего пути. Я присел и ударил по дверному засову чуть выше дужки навесного замка. Однако я попал по нему только один раз. По тому, как он зазвенел и мой топорик отскочил в сторону, я решил, что мне, возможно, повезет больше с навесным замком. Поэтому я начал колотить по замку тупой стороной своего топорика. Иногда я промахивался, но в основном попадал в его корпус.

При каждом ударе замок дико раскачивался взад-вперед, и мне приходилось ждать каждой новой попытки, пока он не успокаивался. Ударов, наверное, после пятидесяти я сделал передышку. Я отступил на шаг и вытер пот с глаз. Дужка все еще была в своем отверстии, но сам корпус замка выглядел действительно побитым и помятым.

– Думаю, мы почти у цели, – выдохнул я. – Подай-ка мне монтировку.

Майк вручил её мне.

Я расположил её так же, как он, крепко удерживая левой рукой, и ударил топориком по верхушке. Один удар. Другой. На третьем корпус немного опустился и повернулся, болтаясь с одной стороны.

– Боже мой! – выпалил Майк. – У тебя получилось!

– Ага.

Я отбросил топорик и монтировку в сторону. Снимая замок с дверного засова, потом посмотрел на Шанну.

Она передвигалась, сидя на корточках в другую сторону клетки, спиной к нам, собирая свою одежду.

– Я – первый – прошептал Майк.

Он оттолкнул меня со своего пути, распахнул дверь клетки и ворвался внутрь. Шанна едва успела оглянуться через плечо, прежде чем он обрушился на неё. Он схватил ее сзади и приподнял, сходу врезавшись прямо в неё. Её голова ударилась о прутья, он раскружил её и отпустил. Она тяжело приземлилась на пол, несколько раз перевернулась и, наконец, осталась лежать, растянувшись на спине, хватая ртом воздух.

Все произошло очень быстро. Я наблюдал, огорошенный. Теперь же крикнул:

– Майк! Господи!

Мгновение он выглядел изумленным, затем подмигнул мне. – Просто смотри и наслаждайся, ты – следующий.

Он встал между ее ног, опустился на колени и устремился вперед, уткнувшись лицом ей в пах.

– Не надо, – запротестовала Шанна. Её голос был очень слабым. – Нет. – Она попыталась дотянуться до него, но рука не выдержала и упала.

– Остановись! – крикнул я, врываясь в клетку.

Он поднял голову и повернул её в мою сторону. Вокруг его рта все было влажно и блестело.

Я остановился прямо возле него.

– Оставь ее в покое. Я на полном серьёзе.

– Она этого хочет, чувак. Быть выебанной. Не будь тряпкой, – он встал на колени и расстегнул ремень.

– Ты причинишь ей боль. Это не было частью нашей сделки.

– Какой-такой сделки?

– Чёрт возьми, Майк!

– Хочешь быть первым? Только и всего? Ладно, милости прошу. – Он встал и отступил назад. – Вкушай.

Я покачал головой.

– Ты посмотри на неё. Посмотри-же на неё!

Я так и сделал. Её глаза были крепко зажмурены, лицо исказилось от боли. Она хватала ртом воздух. Её груди вздымались и опадали. Они блестели от пота. Она вся блестела, залитая солнечным светом. Её ноги были широко раздвинуты.

– Возьми её, – сказал Майк.

– Я так не могу.

– Трахни ее, чувак! Давай, действуй!

– Да сам себя трахни, – сказал я.

– Тебе её жалко? Чёрт, чувак, она называла тебя «дятлом». Помнишь? «Недоразвитым» и «дятлом».

– Да, знаю я. Но…

– Так отдери её! Устрой ей взбучку!

– Я не могу.

– Тогда забудь об этом. И я буду первым.

Он сделал шаг к ней, но я преградил ему путь.

– Уйди.

– Ни за что.

– Я серьёзно.

– Мы не будем этого делать.

– Чёрта с два, – он вытащил нож и приблизил лезвие к моему лицу.

– Ну, вперед, воспользуйся им. Убей меня. Только так ты до неё доберешься.

– Ты сам на это напрашиваешься.

– Если ты собираешься убить меня, то действуй.

Долгое время мы смотрели друг на друга. Я действительно полагал, что он может пойти дальше и перерезать мне глотку. Чёрт, я знал, что он чувствовал. Я тоже хотел её. Или я хотел ее до тех пор, пока Майк не ударил её головой о решётку. Это как-то всё поменяло. Тогда я посмотрел на нее, распростертую на полу, полностью обнаженную, корчащуюся от боли, уязвимую, едва пребывающую в сознании. Она перестала быть предметом, который мне до боли хотелось пощупать, оттрахать. Перестала быть набором потных грудей, торчащих сосков и «киски». Вместо этого она являлась человеком, девушкой по имени Шанна, которая не заслуживала всего этого.

Банально, да?

Подайте на меня в суд.

– Это безумие, – наконец сказал Майк.

– Да. Я знаю.

Поморщившись, он сунул свой нож обратно в ножны и пробормотал:

– Вот же ж блядь.

Я протянул руку.

Он сердито посмотрел на неё. Затем сжал мою ладонь и потряс её. – Ты просто никудышная тряпка.

Внезапно я почувствовал себя по-настоящему хорошо. Бодро, на самом деле бодро. Вы когда-нибудь попадали в сильное землетрясение? Так вот, это было тоже самое, что ты чувствуешь после того, как все закончилось, и ты понимаешь, что дом не обрушился тебе на голову. Ты дрожишь и чувствуешь себя очень слабым, и чертовски рад, что всё закончилось. Ощущение очень похоже на опьянение.

– Не понимаю, чё ты лыбишься, – сказал Майк. – Мы только что упустили шанс, который выпадает раз в жизни.

– Более чем вероятно, – ответил я.

Он покачал головой.

Мы встали рядом с Шанной. Она моргала, глядя на нас снизу вверх.

– Мы ничего тебе не сделаем, – сказал я.

– Это правда, – пробормотал Майк.

– Мы оставим дверь открытой и вернемся к нашей машине. Ты свободна.

Шанна начала плакать.

Мы оставили фляжку и шоколадный батончик в клетке, взяли топорик и монтировку и пошли через лес к машине.

***

Примерно полчаса спустя, сразу после того, как Майк сказал: «Она не придет», Шанна вышла из-за деревьев.

Она была в свой одежде. На боку покачивалась фляжка. Она отправила в рот последний кусочек шоколадного батончика и всё еще жевала, когда добралась до машины.

– Ребята, вы меня подбросите? – спросила она.

– Куда? – спросил я.

– Куда бы вы ни направлялись.

– Спроси у Майка, – сказал я. – Это его машина.

– Ты поведёшь, – сказал он мне.

Мы поменялись местами. Шанна, стоя у открытой пассажирской двери, секунду смотрела на Майка. Затем треснула его по макушке. Довольно сильно.

– А, ты все еще гавнюк.

– Так ты хочешь, чтобы тебя подвезли, или как?

Шанна забралась внутрь и села к нему на колени. Она захлопнула дверцу.

– Давайте убираться отсюда.

Так мы и поступили.

Мы так и не узнали, кто заключил Шанну в клетку и почему.

Возможно там, в ту ночь, появилась кучка парней только для того, чтобы обнаружить, что их лишили веселья. А возможно, и нет. Может быть, она была заперта по какой-то другой причине.

Кем-то, кто попросту хотел от нее избавиться.

Кем-то с добрыми намерениями, кто надеялся спасти мир от ее злодеяний.

Может быть, она была Дьяволом, или вампиром, или оборотнем.

Если так, то она хорошо вела себя рядом с Майком и со мной. Я не зайду так далеко, чтобы утверждать, что она была ангелом. Иногда она могла быть настоящей занозой в заднице.

Что, впрочем, не так уж и необычно для девушки.

Но она оставалась с нами восемь дней и ночей. Ни разу она не отрастила рога и хвост, не высосала нашу кровь, у нее не вытягивалась волосатая пасть, при помощи которой она могла бы перегрызть нам глотки. Даже во время полнолуния.

Мы накупили ей много вещей в первом же попавшемся городишке. Включая одежду, рюкзак и спальный мешок. Она забрала всё это с собой, когда мы, наконец, высадили её в Халф Мун Бэй. Но она ни разу не воспользовалась своим спальным мешком, пока была с нами.