Текст книги "Жуткие байки (ЛП)"

Автор книги: Ричард Карл Лаймон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 24 страниц)

– Уже двадцать два, – говорит Шейн.

Этой девице двадцать два! К слову о твоих случайных совпадениях и ирониях судьбы!

– Выглядишь не старше девятнадцати, – заявляет Франсин.

– Также как и ты, – врет Шейн. На вид девахе далеко за тридцатник.

– Это просто слова.

– Нет, это правда.

Уголок рта Франсин ползет вверх.

– Ты считаешь меня привлекательной?

Ее темные волосы растрепаны, лицо немного опухло и покраснело. Хоть она и выглядит старше своего возраста, она весьма привлекательна. Этого нельзя отрицать. Не говоря уже о ее теле.

– Несомненно, – отвечает Шейн. – Конечно, ты привлекательна.

Другой уголок ее рта дрогнул вверх.

– Ты тоже ничего. Я так рада твоему приходу. Я чувствовала себя настолько подавленной, что ты просто не поверишь.

– Для меня этот вечер тоже не был замечательным.

– Наверное, отчасти виновата и я, да?

– Ну, что ж, ничего страшного.

Она делает еще глоток, затем ставит свой бокал на стол.

– Прости, что накричала на тебя. Она наклоняется чуть ближе. Шейн чувствует ласкающее прикосновение пальцев Франсин на своем затылке.

– Сможешь ли ты меня простить?

– Конечно. Без проблем. Но мне лучше…

Шейн ощущает другую ее руку, влажную и холодную после бокала у себя на бедре.

– Разве это не приятно? Приятно и прохладно?

– Послушай, Франсин…

– У тебя такие чудесные голубые глаза.

– У меня столько дел сегодня вечером. Мне нужно вернуться к своей работе.

– Тебе? Ты серьезно?

Рука ползет выше, кончики пальцев скользят под спортивные шорты.

– Эй!

Рука ретировалась. Глядя в глаза, Франсин произносит:

– Ты хочешь меня. Знаю ведь, хочешь.

– Не хочу. Честное слово. Но, всё равно спасибо.

В глазах женщины отражается боль.

Боль. Одиночество. Отчаяние.

– Мне жаль, Франсин, но…

Со звуком, который кажется частично рыком, частично всхлипом, Франсин бросается вперед. Бокал с пепси отлетает в сторону.

– Нет! Отцепись!

Губы. Влажные, неловкие губы. Кислый запах джина. Руки лихорадочно дергают за пуговицы, расстегивают рубашку. Хватают, ласкают, тискают.

Я не верю в это. Боже, я в это не верю!

Рот и руки внезапно исчезают. Шейн, обмякнув телом на диване, с бедрами придавленными весом Франсин, задыхается, когда обезумевшая женщина выгибает спину и стягивает с себя неглиже.

– Не надо. Пожалуйста.

– Тебе это нравится.

Наклоняясь, она прижимается грудью ко рту.

И опрокидывается назад, когда Шейн взбрыкивает в попытке освободиться.

Ее спина бьется о край журнального столика. Голова врезается в него. Столик накреняется, опрокидывая ее бокал. Затем она отключается, падая на пол.

Она лежит там лицом вниз, распластавшись между столиком и диваном.

Шейн перебирается через край дивана. Встает, уставившись сверху на Франсин. Ощущает всплеск стыда и отвращения. Отворачивается, сгибается пополам и выплескивает содержимое своего желудка.

Не надо было ее отталкивать. О Боже, не надо было ее отталкивать.

Почему нельзя было просто позволить ей делать то, чего она хотела?

Шейн пятится от месива на ковре и пристально смотрит на Франсин.

Что, если она мертва, а я, что ее убийца?

Кто сказал, что она мертва? Скорее всего, просто без сознания. Это в дешевом кино, людей толкают во время борьбы, те падают, и умирают от небольшой шишки на голове. Она, вероятно, очнется через несколько секунд.

И когда она это сделает, мне не хочется здесь находиться.

Поглядывая на неподвижное тело, Шейн опускается на колени возле журнального столика и поднимает бокал из под пепси.

Еще на чем-нибудь есть мои отпечатки?

Видимо, только на этом бокале.

Не забирай его! Господи! Это все равно, что допустить, что она мертва, признать свою вину.

Однако Шейн не оставляет бокал. Бросается к двери. Заворачивает руку в подол рубашки, прежде чем повернуть ручку. Проверяет коридор.

Пусто и тихо.

Выходит, захлопывает дверь и быстрым шагом удаляется.

Она не может быть мертва. Но если и так, на меня это никак не получится повесить. Никаких вещественных улик. Рвота! Будет понятно, что здесь присутствовал кто-то еще. Но не будет известно, кто именно. В конце концов, будет решено, что это был несчастный случай. Она была пьяна, упала и ударилась головой. Будет проверен уровень алкоголя в ее крови во время вскрытия, и сделан вывод, что она была в сильном алкогольном опьянении, и …

Да не будет никакого вскрытия! Все нормально с ней.

А что, если моя входная дверь захлопнулась?

Но та по-прежнему остается открытой. Шейн врывается внутрь, запирает дверь и прислоняется к ней, задыхаясь.

В безопасности.

Боже, зачем мне надо было там появляться!

С ней все в порядке. Просто слегка стукнулась головой.

Шейн отталкивается от двери, ковыляет до стола и опускается на стул. Из-за стены тихо доносится музыка.

Сделай погромче, Франсин. Давай же, наболтай громкости так, чтобы всё задребезжало.

На мониторе притягивает взгляд последняя напечатанная фраза: «Решил он с ними покончить, только из-за того, что не смог выносить, когда они постоянно крутили свою гребаную стереосистему на чертовски высокой громкости!»

Нет, нет, нет, нет!

– Шейн?

Чуть больше, чем шепот через стену.

– Франсин?

Шейн поднимается с места. Сердце колотится. Облегчение теплой волной струится по телу.

– Франсин, ты в порядке?

– Нах иди.

– Мне жаль, что ты пострадала, но…

Громкий хлопок бьет по барабанным перепонкам. Стена взрывается белой пылью и хлопьями в футе справа. Что-то пронеслось мимо.

В стене зияет дыра размером с гривенник.

Она стреляет в меня!

– Франсин!

Попадание от следующего выстрела Шейн ощущает своей грудью.

Двадцатидвухлетняя девушка найдена мертвой в спальне своей квартиры.

Блин, вот же гадство.

Заваливаясь на стул, Шейн увидела, как кровь забрызгивает монитор, клавиатуру, и опустила взгляд на бьющее струйкой отверстие у нее между грудями.

Хват

Как-то раз, на закате, Кларк Аддисон, бывший мой сосед по комнате в колледже, прикатил в город на пикапе, в новенькой ковбойской шляпе и с ковбойской же лихорадкой последней стадии. Он умял гамбургер у меня на кухне, а потом спросил:

– И как тут обстоят дела с ночной жизнью в вашем гадюшнике?

– Ты куда это намылился, в таком-то прикиде?

– Диско уже не в моде дружище. Ты вообще, где шлялся?

После чего мы влезли в пикап и поехали искать место, где бы промочить горло. Объехали четыре квартала в центре Барнсдейла, но не нашли ни одного местечка, где бы звучала музыка кантри и имелся в наличии «Механический бык»[9].

– Ну, что-то не везет, – сказал я, пытаясь выглядеть разочарованным.

– Никогда не отчаивайся, – сказал Кларк.

Тут мы подпрыгнули на железнодорожном переезде, и Кларк ткнул пальцем в лобовое стекло. Перед нами, рядом с элеватором, стояла убогая халупка из кусков фанеры и с неоновой вывеской: «Без сомнения бар». В расположенном рядом с зернодробилкой «Без сомнения баре» было все необходимое, чтобы растопить сердце настоящего ковбоя. Опилки на полу, Мерл Хаггард[10] в музыкальном автомате, пиво «Курз» в бочке и джинсы в обтяжку на нижней половине у каждой девчонки. Мы вальяжно прошагали внутрь.

– Два «Курза»! – сказал Кларк.

Бармен сдвинул шляпу назад, наполнил кружки, подвинул их к нам и сказал:

– Доллар восемьдесят.

– Я плачу, – сказал Кларк.

Доставая бумажник, он наклонился над стойкой.

– А что тут у вас из развлечений?

– Ну, бухло, танцы, разборки и Хват.

– Хват? – спросил Кларк. – А это что такое?

Бармен, словно крепко призадумавшись, потеребил свои похожие на руль от велосипеда усы и показал на стоящий в глубине бара на барной стойке прямоугольный металлический ящик. Повернутую к нам сторону украшала выведенная желтой краской надпись: «Кто смелый?».

– И что с ним делать? – спросил Кларк.

– Подойдите ближе, – ответил бармен и вернулся к своим делам.

Мы подошли к ящику. Он был высотой в пару футов и шириной в два раза меньше. Спереди была надпись «Хват» красной краской, намеренно корявыми буквами, будто сделанными кровью. На обратной стороне было написано зеленой краской по трафарету: «Заплати десять баксов и выиграй».

– И че я выиграю? – спросил Кларк.

Я пожал плечами. Склонившись над стойкой, я посмотрел на заднюю сторону ящика. Там была куча цепей и навесной замок. Пока я разглядывал замок, Кларк подпрыгивал, расплескивая пиво.

– На верху ничего нет, – заключил он.

– Значит внутрь можно заглянуть только снизу, – сказал я.

– Ну, вот так всегда, – сказал он, перестав строить из себя ковбоя, но тут же пришел в себя и сказал: – Давай-ка лучше подцепим телок и побуяним, бля!

Только мы двинули к паре самок без сопровождения, как музыка остановилась. Голоса затихли и все посмотрели на бармена.

– Да! – воскликнул он, воздев руки. – Время пришло, подходите ближе и посмотрите на Хвата, но знайте: это не для слабонервных, не для слабых желудком. Это вам не карусели в парке, где покатался, посмеялся и забыл. Это настоящее испытание духа. Так что неженкам просьба удалиться. А всем, кто останется участвовать или посмотреть, поклянитесь честью, что будете держать язык за зубами.

Кларк тихо засмеялся. Бледная девушка, стоявшая рядом с ним, как-то любопытно его оглядела.

– Все, кто не готов, покиньте нас! – сказал бармен.

Две парочки направились к двери. Бармен опустил руки и замолчал. Когда они ушли, он снял с шеи тонкую цепочку и показал ее публике. На ней висело бриллиантовое кольцо и маленький ключ. Сняв их с цепочки, он поднял кольцо.

– Это награда. Отдай ее любимой или обменяй на тысячу баксов, если хватит сил его забрать. За три недели ни одна живая душа не смогла этого сделать. Красивая штучка, правда? Давайте-ка все в круг. Подходите и готовьте деньги, ребята. Всего десять баксов.

Мы подошли к ящику и несколько человек достали кошельки, Кларк в том числе.

– Ты что, тоже будешь? – прошептал я.

– Конечно.

– Так ты даже не знаешь, что это такое.

– Да ничего страшного, вон все хотят попробовать.

Я оглядел желающих. Пара-тройка лиц явно сгорала от нетерпения. На других застыла сумасшедшая улыбка, а все остальные выглядели бледными и испуганными. Бармен открыл замок своим ключом и поднял его над головой. В повисшей тишине кто-то простонал.

– Дэл, – прошептала какая-то женщина.

Она пыталась удержать за локоть здоровенного бородатого мужика. Тот отдернул руку и усмехнулся.

– Ну, тогда вперед, дурак! – сказала она и побежала прочь.

Глухой топот ее ковбойских сапог был единственным звуком в баре. У двери она поскользнулась на опилках и шлепнулась на задницу. Кто-то засмеялся.

– Извращенцы! – прокричала она, поднимаясь на ноги и вышла, громко хлопнув дверью.

– У девочки просто слабый желудок, – сказал Дэл, улыбаясь толпе, а потом повернулся к бармену.

– Ну, Джерри, поехали!

Джерри убрал замок в сторону, влез на барную стойку и встал над металлическим ящиком. А потом его поднял. Крышка медленно поползла вверх и перед нашими глазами возникла стеклянная емкость. Высокий, но узкий аквариум. Все вокруг затаили дыхание, увидев то, что лежало на дне, едва различимое в мутной жидкости. В нос ударил удушающий запах формальдегида. Я чуть не блеванул.

Лицом кверху, на дне аквариума лежала отрезанная голова. Ее черные волосы и усы мерно покачивались, как от легкого ветерка. Кожа была морщинистой и желтой, глаза широко раскрыты, рот раззявлен, а из шеи торчали лохмотья плоти.

– Ну и ну, – пробормотал Кларк.

Джерри, встав у аквариума на колени, взял распрямленную проволочную вешалку для одежды. Один конец вешалки был изогнут в виде крюка. Он нацепил кольцо на крюк, встал и опустил его в аквариум. Кольцо медленно опустилось вниз. Тусклое мерцание бриллианта едва пробивалось в тумане раствора. Джерри просунул крюк в открытый рот, слегка дернул его и поднял. Кольца на нем больше не было. Все это время я не дышал. Выдохнув, я посмотрел на Джерри. Тот ухмылялся.

– Все просто: очень красивое кольцо с бриллиантом, залезь и достань его изо рта этого парня. Ну, кто первый?

– Я! – сказал Дэл.

Тот самый бородач, чья девчонка только что сбежала, протянул десятку Джерри и запрыгнул на стойку. Стоя над аквариумом, он расстегнул свою клетчатую рубашку.

– И еще, – продолжил Джерри. – В «Без сомнения баре» проигравших нет, каждый, у кого хватит смелости пройти испытание, получает бесплатное пиво, за счет заведения.

Дэл отбросил рубашку и присел на корточки. Джерри завязал ему глаза куском черной ткани.

– Готов?

Дэл кивнул. Опустив голову, он несколько раз глубоко вдохнул, как бейсболист на линии штрафного броска, никто его не подгонял и не подбадривал. Стояла мертвая тишина. Задержав дыхание, он нырнул рукой в жидкость. Рука тянулась вниз и вниз, пока не остановилась в паре дюймов над лицом. Толстые пальцы пошарили в пустоте, но ничего не нашли. И рука опустилась глубже. Кончик среднего пальца прикоснулся к носу мертвеца. Сдавлено взвизгнув, Дэл вынул руку из аквариума, обрызгав всех вонючей жидкостью, а затем вздохнул и покачал головой, словно от стыда.

– Хорошая попытка! – закричал Джерри, снимая с Дэла повязку. – Давайте поддержим смельчака!

Раздались жидкие хлопки, но большинство даже не вынуло рук из карманов. Все просто смотрели, как Джерри набрал кружку пива и отдал ее Дэлу.

– Можешь попытаться еще, дружище, любой может делать попытки столько раз, сколько захочет. Всего десять долларов. Десять долларов и шанс получить тысячу. Ну, кто следующий?

– Я, – отозвалась стоящая рядом с Кларком девушка с бледным лицом.

– Как вас зовут мисс?

– Биф, – ответила она.

– Биф будет первой леди, пожелавшей попробовать свои силы с Хватом!

– Не делай этого, – прошептала стоящая рядом толстушка. – Пожалуйста, прекрати, оно того не стоит.

– А для меня стоит! – выпалила Биф и достала десятку.

Отдав сумочку подруге, она подошла к бару.

– Спасибо Биф, – сказал Джерри, взяв деньги.

Она сняла шляпу и бросила на стойку. На ней была футболка, но снимать ее она не стала. Наклонившись, она заглянула в аквариум. Кажется, ее тошнило. Джерри завязал ей глаза.

– Готова? – спросил он.

Биф кивнула. Ее маленькая, бледная рука дрожала над поверхностью, а потом медленно скользнула вниз. Она безвольно тонула в растворе, ближе и ближе к лицу, не останавливаясь, пока кончики пальцев не достигли лба. Тогда она замерла. Я посмотрел вверх. Она напряглась и дрожала, как голая на ледяном ветру. Пальцы прошлись по лицу, один из них прикоснулся к глазу, рука отдернулась и сжалась в кулак. А потом пальцы вновь растянулись, потрогали мертвеца за нос и остановились на усах. Несколько секунд рука не шевелилась. Сморщившаяся под усами верхняя губа совсем исчезла из виду. Биф провела указательным пальцем по зубам. Кончики пальцев перешли с усов на нижние зубы. Биф застонала. Дрожащие пальцы слезли с зубов и устремились прямо в раскрытый рот. С жутким криком Биф выдернула руку из аквариума и сорвала повязку. Перекошенная от ужаса, она потрясла руку и осмотрела ее, вытерла о футболку и снова посмотрела на руку, тяжело дыша.

– Хорошая попытка! – сказал Джерри. – Наша юная красавица неплохо поработала. Правда, ребята?

Некоторые зааплодировали. Она безучастно посмотрела на нас, моргая и покачивая головой, взяла шляпу и причитающееся ей пиво и слезла со стойки. Кларк похлопал ее по плечу.

– Не плохо, не плохо.

– Плохо, – промямлила она. – Испугалась.

– Ну, кто следующий? – спросил Джерри.

– К вашим услугам, – сказал Кларк, зажав две пятерки в руке и подмигнув мне. – Плевое дело, – сказал он и взгромоздился на бар.

Ухмыляясь, он отдал толпе честь.

– У меня для вас сюрприз ребята! – произнес он, медленно растягивая слова как заправский ковбой. – Видите ли, – он сделал паузу и просиял. – Даже мой лучший друг Стив этого не знает, но я работаю помощником гробовщика на полную ставку.

Публика возбуждено зашепталась.

– Так что господа, я повидал больше мертвечины, чем ваш мясник. Мне это все раз плюнуть.

С этими словами он скинул рубашку и встал на колени. Джерри, кажется, все это развеселило. Он завязал Кларку глаза и спросил:

– Готов?

– А ты готов расстаться со своим колечком?

– Попробуй.

Кларк не мешкал, он булькнул рукой в раствор, нащупал волосы трупа и погладил его по голове.

– Ну как ты там дружище?

Потом он провел ладонью по его отвратительной роже, подергал за нос и потрепал за усы.

– Скажи: «А-а-а…»

Тут он сунул палец между зубами и тишину разорвал его крик. Рот захлопнулся, и рука Кларка вылетела из аквариума, оставив красное облачко и обрызгав всех формальдегидом и кровью. Кларк сорвал повязку и уставился на руку. Указательного пальца как не бывало.

– Мой палец! – заорал он. – Господи, мой палец! Он откусил мой палец!

Его заглушили приветственные возгласы и бурные аплодисменты. Но только предназначались они не Кларку.

– Эй, смотрите-ка, жует! – закричал Дэл, указав на голову.

– Жуй Альф, жуй, жуй, жуй! – крикнул кто-то другой.

– Альф? – спросил я Биф.

– Альф Пакер, – ответила она, не отрывая взгляда от головы. – Знаменитый колорадский каннибал.

Жуя, голова не прекращала скалиться.

– Так ты все знала?

– Конечно. Если не знать, так любой сможет, а вот если знаешь, то это требует настоящего мужества.

– Ну, кто следующий? – спросил Джерри.

– Тут есть доброволец! – отозвалась Биф, схватив меня за руку.

Я вырвался, но меня тут же остановила полудюжина изувеченных рук.

– Может, тебе повезет, – сказала она. – Альф всегда более смирный после хорошего ужина.

Спасая Грейс

[11]

Остановив велосипед на вершине холма, Джим опустил ногу на асфальт и обернулся. Майк находился далеко за его спиной, весь взмыленный, с раскрасневшимся лицом. Его жирок подпрыгивал, когда он, через не могу направлял свой велик, и шуровал взбираясь вверх по склону, налегая на педали.

Джим снял с себя футболку, пока дожидался своего друга. Вытер ей свое потное лицо, затем швырнул в корзину на раме за седлом.

– С этого места дорога только на спуск, – отметил он.

Майк наконец докатился до него и затормозил рядом. Он опустился всем весом на руль, пытаясь отдышаться.

– Дерьмо на палочке, – выругался он. С его носа и подбородка скатывались капельки пота. – Меня щас сердечный приступ хватит.

– Ну, ты загнул. В пятнадцать лет ни у кого сердечных приступов не бывает.

– Да неужели?

– Просто думай о том, как здорово будет на озере.

– Если мы туда вообще доберемся. С твоими-то гениальными идеями. Готов поспорить, там даже нормальных тёлок не будет.

– Вот увидишь. – Минувшим днем, когда он уламывал Майка сгонять на великах на Индейское озеро, то напел про цыпочек, которые там появлялись в прошедшую субботу, когда он там был со своей семьей на пикнике. «Некоторые были пипец дурнушки, – говорил он, – но были и такие… просто отпад. Одна девчуля была в белом купальнике, который почти весь просвечивал. У нее все было видно. Прям вообще все! А на других были такие маленькие бикини, что дар речи терялся. Это было невероятным зрелищем. Мы и бинокли с собой прихватим, сечешь?» Майк слушал, лишь согласно кивая, разинув рот. А потом с полной решимостью согласился совершить этот велозабег дистанцией в добрых двенадцать миль.

– Дружище, – сказал Майк, – ведь если окажется, что ты не прав…

– Доверься мне. Ты обалдеешь, гарантирую.

– Уж лучше бы так.

– Вперед, погнали! – Оттолкнувшись от асфальта, Джим привел свой велосипед в движение. Он пару раз крутанул педали, набирая скорость. Затем дорога пошла под уклон сквозь густой лес. Он катился все быстрее и быстрее, вдыхая несущийся потоком навстречу летний воздух. Ощущения были несравнимо лучше, чем под вентилятором: воздух вихрем проносился по волосам, обдувал лицо, ласкал руки, грудь, живот и бока. Ощущать его на своих вспотевших подмышках и вовсе было замечательно. Но больше всего ему нравилось, где ветер задувал в штанину его купальных шорт, охлаждая его разгоряченный пах.

Оглянувшись на Майка, он заметил машину, показавшуюся из-за гребня холма. «Осторожно, сзади!» – окликнул он. Майк оглянулся, затем вильнул к обочине. Машина сдала немного к центру дороги, выехав на осевую линию, чтобы не задеть его. Когда она пролетала мимо, Джим перестроил свой велосипед обратно на дорогу. Автомобиль промчался вперед и быстро вернулся на свою полосу, вскоре исчезнув за поворотом.

– Успел разглядеть ту малютку? – окликнул его Майк.

Джим оглянулся через плечо.

– А?

– За рулем была девчонка. И будем надеяться, что она держит путь к озеру.

– Знойная телочка?

– Разве ты не… берегись!

Джим резко перевел взгляд вперед – как раз вовремя, чтобы успеть увидеть черный фургон прямо перед собой. Припаркованный. Да так, что задний бампер здорово выпирал на дорогу. Он притормозил и вильнул влево. Вроде увернулся. Но его велосипед занесло в сторону, резина велопокрышек потеряла сцепление с дорожным покрытием, бросив его к обочине. Он выпрямился на одной ноге, перекинул через раму другую и сделал несколько скачков, когда велосипед вылетел из его рук. Однако он в тот же миг осознал, что спешивание его проблем не решило. Внезапно его словно бы подхватил вихрь и, наконец, бросил на землю, где он и повалился.

Так и оставшись лежать.

Майк притормозил и обеспокоено покосился на него.

– Ты как?

– Вот же ёбаное сука дерьмо, блядь.

– Надо было смотреть, куда прешь.

Закряхтев, Джим уселся. Левое колено было все исцарапано до крови и испачкано. Как и левое предплечье, чуть ниже локтя. Он с осторожностью удалил с ран налипшую грязь и скривился. «Промою царапины, когда доедем до озера», – решил он. Не без труда поднявшись он, прихрамывая, поковылял к своему велику.

Футболка и полотенце все еще оставались в корзине. Но вот пакет с ланчем и бинокль вылетели.

– Ох, ты ж чёрт, – пробурчал он, подбирая бинокль. Он вытащил его из футляра, поглядел в окуляры.

– В порядке?

– Да, вроде бы цел. – Он убрал бинокль обратно в футляр. – Вот же мудила, а. Кто ему не давал съехать с проезжей части полностью?

– Ну, там дальше канава.

– Вот ведь козлина. – Джим доковылял до фургона и пнул его в борт.

– Боже! Не надо! Вдруг там кто-то есть?

Такая мысль Джиму в голову не приходила. Скривившись, он поспешил к своему велику. Майк уже сел на свой, приналегши на педали.

– Эй, меня подожди, – запихнув бинокль и пакет с ланчем обратно в корзину, он поднял велосипед за руль. Тревожно покосившись на фургон, он наступил на нижнюю педаль, оттолкнулся и перекинул вторую ногу через раму.

И тут же услышал высокий пронзительный крик.

По всей видимости, донесшийся откуда-то из леса неподалеку.

Майк остановился и оглянулся на него.

– Гос-споди!

Джим проехал мимо него, затем свернул на обочину перед фургоном и затормозил ногой об асфальт. Он пристально вглядывался в густую, тенистую чащу деревьев.

Майк подкатил поближе и тоже остановился.

– Это ведь человеческий крик был, верно?

– Определенно.

– Девчоночий.

– Ну да. Но я не уверен.

– В чем не уверен? – спросил Майк.

– Ну, ты же знаешь девчонок. Они все время кричат, по поводу и без. В смысле, совсем необязательно, что она в беду попала или типа того. Может быть, она просто дурачится.

– Ага, или паука какого углядела.

Они умолкли и стали прислушиваться. Джим слышал тихий шелест листвы в кронах деревьев, щебетание птиц и жужжание насекомых.

И затем вновь истошное: – Пожалуйста!

– О боже, – пробормотал он, – может, она и вправду в беде?

Глаза Майка округлились. – Походу ее ебут.

Джим почувствовал, как его сердцебиение участилось. – Ну да, – сказал он, разбираясь с велосипедной подножкой.

– Наверняка так и есть.

– Давай это выясним.

– Ты прикалываешься, что ли?

– Нет, не прикалываюсь. И кроме того, вдруг, если она и вправду попала в беду? – Он вытащил из корзины бинокль, вынул его из футляра и надел ремешок на шею.

– О, Боже, Боже, – пробормотал Майк, ставя на подножку свой велик. Он извлек собственный бинокль.

Джим пошел вперед, Майк – за ним по пятам, когда тот торопливо пересекал дно неглубокой канавы, и вскарабкивался по противоположному склону. Затем они углубились в тенистый лес.

Шел Джим не спеша, осторожно огибая кусты и деревья, тихонько опуская ноги и морщась от каждого негромкого похрустывания листьев и сучков под ботинками.

Над царапинами коленей и рук жужжали мухи. А на коже уютно обосновались комары. Он пожалел, что не имел на себе более закрытой одежды. Хотя в каком-то смысле это было даже здорово. Захватывающе. Красться по лесу, практически голышом, подобно индейцу.

Что, если там действительно трахают девушку?

Увидеть нечто подобное – это же сродни воплощению мечты.

Главное, чтоб нас не засекли.

А вдруг парень спалит нас, а потом бросится за нами?

О господи, он же нас прикончит.

Джим остановился и поискал взглядом Майка.

– Чего? – шепнул тот.

– Наверное, лучше не стоит.

– Ну, здрасьте.

– Что если попадемся?

Словно уязвленный уколом боли, Майк оскалил зубы верхней челюсти. От такой гримасы его щеки подскочили настолько высоко, что, казалось, они вот-вот запечатают собой глаза.

– Мы должны хотя бы одним глазком взглянуть, – прошептал он. – Нам выпала редкая возможность.

Джим кивнул. Он знал, что Майк прав. Им доводилось видеть обнаженных женщин в кино или порно журнальчиках, но во плоти – никогда. Если сейчас повернуть назад, то потом наверняка он будет корить себя за это.

«Скорее всего, ничего особенного мы не увидим», – подумал он, отвернувшись от Майка и углубляясь в лес.

Возможно, даже не удастся ее отыскать.

Не прошло и минуты, как он заметил краем глаза какое-то мельтешение за дальними деревьями справа от себя. Его сердце екнуло. Остановившись, он указал пальцем.

– Да-да, – прошептал Майк.

Они медленно двинулись в указанном направлении. Джим не мог ничего разглядеть. Деревья располагались слишком близко друг к другу, позволяя лишь мельком что-то увидеть сквозь крохотные прогалы между их стволами. Вскоре, однако они уже могли разобрать шорох опавшей листвы и хруст сухих веток. Послышалась серия сдавленных стонов и вскриков.

Низко пригнувшись, он прокрался к дереву, которое, как он надеялся, находилось достаточно близко, чтобы обеспечить ему качественный обзор. Он присел на корточки, ухватившись одной рукой за ствол. Майк присел позади него. Он почувствовал, как колени того уперлись в его спину.

Услышав тихий вздох Майка, Джим понял, что его друг уже что-то видит.

Джим высунул лицо за край ствола.

И ахнул.

А также почувствовал, как сжимаются его кишки.

Впереди на поляне действительно была обнаженная девушка, как он и предполагал. Стройная и красивая, на вид не больше восемнадцати. В солнечном свете, пробивавшимся сквозь древесные кроны, ее волосы отливали золотом, а влажная кожа сияла. Она была вся в поту, с нее буквально капало. За исключением тех мест, где ее, видимо, периодически скрывало от солнца тоненькое бикини, у нее был глубокий загар. Ее груди напоминали кремовые холмики. Темная плоть ее сосков оттопырилась. Переместив глаза ниже, Джим посмотрел на золотистый кустик волос, столь тонких и редких, что он мог видеть сквозь них, видеть нежные края ложбинки между ее ногами.

Это было гораздо лучше, чем он осмеливался предполагать.

Но также и гораздо хуже.

Хуже, потому что девушка была подвешена к ветке дерева при помощи веревки, обмотанной вокруг ее шеи, и также, потому что она корчилась и стонала, потому что ее рот был заткнут тряпичным кляпом, чтобы заглушить звуки, которые она трудилась издавать, а стоявший позади нее мужчина вытворял с ней нечто такое, что, должно быть, причиняло ей чудовищную боль.

Пока огорошенный и едва способный дышать Джим, наблюдал за развитием событий, мужчина вышел на передний план. Он был не старый, лет не больше двадцати на вскидку. Довольно привлекательный. Он ухмылялся. На нем не было ничего, кроме носков и кроссовок. У него был внушительных размеров стояк. В одной руке незнакомец держал охотничий нож, а в другой – пассатижи.

Он повернулся лицом к девушке. Чуть подался вперед и прижался лицом к одной из ее грудей. С диким выражением в глазах, она замотала головой из стороны в сторону. Сквозь кляп были слышны ее хныканья. Она попыталась пнуть мужчину, но потеряла равновесие. Веревка глубоко впилась ей в шею. Ее глаза выпучились. Она захрипела от удушья. Затем она встала на ноги, обретя равновесие, и зажмурила глаза.

Парень переместился лицом к другой ее груди. Ту, что он оставил, уже не выглядела кремовой. Она стала красной. Над соском виднелся изогнутый ряд отметин – следов его зубов.

После того как он опустился на колени, обе ее груди выглядели примерно одинаково.

Его лицо уперлось ей в промежность.

Хотя девушка извивалась, выкручивалась и мотала головой, она не пыталась отстранить его вновь. Не пыталась она и потянуться к нему. Очевидно, ее запястья были связаны за спиной.

Парень запрокинул голову. Затем потянулся вверх рукой с пассатижами.

И сомкнул их челюсти на ее правом соске.

Когда девушка издала приглушенный вопль, Джим выпрыгнул из кустов и бросился бежать, направляясь к мужчине, раскручивая бинокль за ремешок.

Парень оглянулся через плечо.

Начал разворачиваться.

Но он стоял на коленях. И не мог быстро отскочить.

Бинокль с силой врезался в его лицо сбоку. Голова откинулась назад, как будто он желал еще разок быстренько взглянуть на промежность девушки. Одно из ее коленей взметнулось вверх. Джим услышал, как клацнули друг о друга зубы. Мужчина отлетел в сторону. Откинулся назад, тяжело рухнув на землю. Его голова ударилась с тихим стуком. Он приземлился с задранными коленями. Теперь одно из них медленно откинулось в сторону. Другая нога выпрямилась, его кроссовка скользнула между босыми ступнями девушки. Она со всей дури наступила ему на лодыжку, и тот выдавил из себя изумленный стон в ответ.

Парень опять простонал, когда Майк наступил ему на правое запястье. Нагнувшись, Майк отобрал у него нож. Пассатижи, как заметил Джим, уже успели выпасть, из другой руки.

Мужчина оторвал голову от земли.

– Наподдай-ка ему еще разок, – выдохнул Майк.

Джим начал раскручивать бинокль на ремешке. Все быстрее и быстрее. Затем резко опустил руку, приложив бинокль о висок мужчины. Голова дернулась в сторону, разбрызгав брызги пота и слюней.

Поверженный остался лежать неподвижно.

– Погас, словно спичка, – прокомментировал Майк.

Джим и Майк синхронно обернулись к девушке. В ее глазах стояли слезы. Ее грудная клетка вздымалась и опускалась, когда она дышала носом. Джим взглянул на то, как приподнимаются и опадают ее сиськи. Увидел, как они покраснели, от следов, оставленных зубами душегуба. Правый сосок был ярко-красным и выглядел так, словно стремительно набухал от воздействия всего, что с ним проделали пассатижи.

Джим не испытывал никакого вожделения. Чувствовал только слабость, дрожь и тошноту.

– Все будет хорошо, – заверил он девушку. Переступив через ноги мужчины, он вытащил тряпку у нее изо рта. Кляпом оказались красные кружевные трусики, мокрые от ее слюны. Освободившись от скомканной ткани, девушка резко выдохнула.