Текст книги "Незаконченные дела (ЛП)"
Автор книги: Ребекка Яррос
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 28 страниц)
Глава десятая
Сентябрь 1940 года
Миддл-Уоллоп, Англия
Джеймсон был рожден, чтобы летать на «Спитфайре». Он мог управлять этим самолетом так, словно тот был продолжением его самого, и это было практически единственным его преимуществом в бою.
Создавала ли Великобритания самолеты с небывалой скоростью? Да. Но им нужны были пилоты, которые провели в кабине более двенадцати часов, отправляясь в бой.
Немецкие пилоты были более опытными, у них было больше часов, больше асов и больше подтвержденных побед в целом. Слава Богу, что дальнобойность нацистов была дерьмовой, иначе Королевские ВВС проиграли бы Битву за Британию больше месяца назад.
Но они все еще участвовали в ней.
Сегодняшний день был самым тяжелым. Он почти не отдыхал между полетами, к тому же на чужих аэродромах. Лондон был под ударом. Да что там, весь остров. Так было всю последнюю неделю, но сегодня небо было заполнено дымом и самолетами. Атака нацистов казалась бесконечной. На них обрушивалась волна за волной бомбардировщиков и сопровождающих их истребителей.
Адреналин бурлил в его теле, когда он наводил прицел на вражеский самолет где-то к юго-востоку от Лондона, приближаясь к хвосту истребителя все ближе и ближе. Ближе – значит, легче поразить цель. А еще проще было пойти на дно вместе с ними. Противник начал крутой подъем, перейдя почти в вертикальное положение, пока Джеймсон гнался за ним сквозь плотный слой облаков. У него свело живот.
У него было несколько секунд, не больше.
Двигатель начал реветь, теряя мощность.
Если он полностью перевернется, то потеряет все. В отличие от того «Мессершмитта», у него под капотом не было топливного бака. Карбюратор его маленького «Спитфайра» имел вполне реальные шансы стать его погибелью.
– Стэнтон! – крикнул Говард по рации.
– Давай, давай, – прорычал Джеймсон, держа большой палец на спусковом крючке. Как только истребитель появился в перекрестье прицела, Джеймсон выстрелил.
– Есть! Попался! – крикнул он, глядя, как из «Мессершмитта» валит дым, а его собственный двигатель выдает последнее предупреждение.
Джеймсон резко повернул влево, едва не задев падающий фюзеляж вражеского истребителя. Задыхаясь, он выровнял высоту, а затем спустился сквозь облака, давая двигателю и своему сердцу успокоиться. Еще секунда, и двигатель бы заглох, присоединившись к «Мессершмитту», который лежал сейчас в английской сельской местности.
Два подтвержденных попадания. Еще три, и он стал бы асом.
Рядом с ним появился самолет, и он посмотрел налево, чтобы увидеть Говарда, который качал головой.
– Я скажу Скарлетт, что это сделал ты, – предупредил он по рации.
– Не смей, – огрызнулся Джеймсон, взглянув на фотографию, которую он закрепил в рамке индикатора высоты. На ней была запечатлена Скарлетт в момент смеха, сразу после того, как сестры вступили в ряды ВВС. Констанс отдала ему фотографию после того, как Скарлетт отказалась, заявив, что он прекрасно знает, как она выглядит, не беря ее фотографию с собой в бой. Конечно, он знал, как она выглядит. Именно поэтому ему так нравилось смотреть на нее.
– Тогда больше так не делай, – предупредил Говард.
Джеймсон насмешливо хмыкнул, зная, что они поговорят об этом в пивной. У Скарлетт и без того было достаточно забот, чтобы впутывать в них еще и его летные привычки. Главное, чтобы он вернулся к ней домой, а как он это сделает – спорный вопрос.
Тем более что через несколько дней ему предстояло покинуть базу ВВС Черч-Фентон, а он еще не придумал, как забрать ее с собой. Эскадрилья «Орел», состоящая из других американских пилотов, служащих в Королевских ВВС, действительно состоялась.
Его переводили.
– Командир Сорбо, – раздался вызов по рации. – Это командование истребителей. Сорок пять плюс на подходе к Кинли в районе Ангелов тринадцать. Вектор 270.
– Принято, – ответил командир.
Они возвращались в гущу сражения.
* * *
Два дня. Именно столько времени прошло с тех пор, как Скарлетт получила известие о Джеймсоне. Она знала, что эскадрилья дозаправлялась в другом месте в течение этих двух дней, которые были самыми долгими в ее жизни. Воздушные налеты измотали ее до предела, как в кабинете, так и в сердце.
Она знала по меньшей мере о двух десятках истребителей, которые унесли своих пилотов в могилу.
Из-за вчерашней бомбардировки она большую часть дня провела в бомбоубежище, когда не была на дежурстве. Она думала только о Джеймсоне. Где он? В безопасности ли он? Не ранен ли... или того хуже?
Сегодня она ждала его, и не одна. В их маленькой группе было около дюжины женщин, все возлюбленные пилотов, и все они собрались на тротуаре между припаркованными машинами и двумя оставшимися на аэродроме уцелевшими ангарами. Примерно на том же месте, где они с Джеймсоном находились месяц назад, когда была бомбардировка.
Гул двигателей наполнил воздух, и ее сердцебиение участилось.
Они были здесь.
Когда «Спитфайры» заходили на посадку, она расправила плечи и пожалела, что не надела форму, вместо своего синего клетчатого платья. Женщина в форме должна держать себя в руках, а в этот момент она чувствовала себя не в своей тарелке. Ее нервы были просто на пределе.
Прошло еще минут двадцать, прежде чем первые пилоты, все еще в летных костюмах, спустились на тротуар. Некоторых она узнала, особенно трех американцев, которым предстояло улететь с Джеймсоном через два дня. Ей следовало быть готовой к его приказу о переводе – Бог знал, что Королевские ВВС были самыми оперативными войсками в Британии, но все равно это было для нее как удар. Ее желудок сжимался по мере того, как появлялось все больше и больше пилотов.
И тут она увидела его.
Она побежала, прокладывая путь через траву, чтобы миновать пешеходов.
Он заметил ее и вышел из толпы как раз перед тем, как она добежала до него, и легко поймал, когда она бросилась в его объятия.
– Скарлетт, моя Скарлетт, – прошептал он ей в шею, обхватив руками талию, удерживая, когда ее ноги парили далеко над землей.
– Я люблю тебя, – ее руки слегка дрожали, когда она крепко обнимала его, и все ее облегчение пронеслось через нее в виде ударной волны эмоций.
– Боже, я люблю тебя, – крепко обняв ее одной рукой, он обхватил ее лицо другой, отстранившись настолько, что их взгляды встретились.
– Я ужасно боялась за тебя, – правда так легко вырвалась из ее уст, даже после того, как она скрывала эти слова от сестры в течение последних двух дней.
– Для этого не было причин, – он улыбнулся и прижался поцелуем к ее губам.
Она прильнула к нему и поцеловала в ответ, несмотря на присутствие публики. Сегодня ей было все равно, даже если бы за этим наблюдал сам король.
Он осторожно, но страстно целовал ее в течение долгого, напряженного момента, а затем, в конце концов, провел пальцами по ее губам и отстранился. К ее счастью, он не опустил ее на землю. Он был единственным человеком, которому удавалось заставить ее чувствовать себя нежной и при этом не казаться слабой.
– Выходи за меня замуж, – сказал он, в его глазах плясало счастье.
Она вздрогнула.
– Что, прости?
– Выходи за меня замуж, – его брови приподнялись вместе с уголками рта. – Всю последнюю неделю я пытался придумать, как сделать так, чтобы мы были вместе, и это то, что нужно. Выходи за меня замуж, Скарлетт.
Подождите, он что, сделал ей предложение? Как бы сильно она его ни любила, это было слишком рано, слишком безрассудно и слишком похоже на деловую сделку. Ее рот несколько раз открывался и закрывался, но в течении нескольких неловких секунд она не могла вымолвить ни слова.
– Опусти. Меня. Вниз, – вот оно.
Он прижал ее к себе еще крепче.
– Я не могу жить без тебя.
– Ты знаешь меня всего два месяца, – она сжала губы, приказывая своему глупому сердцу молчать.
– Я хотел бы прожить с тобой каждую минуту этих двух месяцев, – прошептал он, его голос понизился до низкого, рычащего тона, который превратил ее внутренности в кашу.
– О, ты понимаешь, о чем я, – она переплела пальцы на его шее, прекрасно понимая, что он все еще не выполнил ее просьбу и не опустил на землю.
– Мы могли бы прожить вместе до конца наших дней, – мягко произнес он. – В одном доме. За одним обеденным столом... В одной кровати.
– Ты же не можешь всерьез предлагать нам спешить с браком, потому что хочешь затащить меня в кровать, – она изогнула бровь. Не то чтобы она не думала о Джеймсоне в таком смысле. Думала. Часто. Слишком часто, если верить ее морали, и недостаточно часто, если верить девушкам, с которыми она жила.
В его глазах вспыхнул юмор.
– Ну, нет, но мне нравится, на каком предмете мебели ты сосредоточилась. Если бы я просто хотел затащить тебя в постель, ты бы уже знала об этом, – его взгляд опустился к ее губам. – Я хочу жениться на тебе, потому что это очевидно. Неважно, будем ли мы встречаться еще год, Скарлетт, в конце концов мы поженимся.
– Джеймсон, – ее щеки раскраснелись, хотя она и была возмущена тем, как приятно ей было слышать эти слова.
– Если мы сделаем это сейчас, то нас не смогут разлучить.
– Все не так просто, – ее сердце боролось с разумом. Было что-то очень романтичное в том, чтобы сорваться с места и выйти замуж за человека, в которого ты влюблена по уши, а знакома всего два месяца. И в то же время в этом было что-то наивное.
– Так и есть, – заверил он ее.
– Так говорит человек, который не собирается терять работу, – в ее голове промелькнуло около дюжины причин, почему это ужасное предложение, но эта кричала громче всех.
Он моргнул в полном замешательстве, а затем медленно опустил ее на землю.
– Что ты имеешь в виду?
Она взяла его за руку, и они направились к машине.
– Для меня нет места на базе ВВС Черч-Фентон. Поверь, я наводила справки, и если я выйду за тебя замуж... – маленькая улыбка заиграла на ее губах, – я не могу гарантировать, что меня переведут в другое место. Мы все равно будем в разлуке, если только я не уйду из ВВС по семейным обстоятельствам.
Его лицо поникло.
– Единственное, что мне понравилось в твоих словах, – это «если я выйду за тебя замуж».
– Я знаю, – она вынуждена была признать, что ей это тоже понравилось.
Их ситуация была ужасной. Даже если бы она считала себя готовой совершить столь безрассудный поступок, она никогда не смогла бы бросить Констанс. Они договорились вместе пережить эту войну. Но если бы Констанс захотела добиться перевода...
– Ты ведь действительно любишь свою работу? – спросил он, как бы признавая свое поражение.
– Люблю. Она очень важна.
– Да...Так что же нам делать? – спросил он, поднимая ее руку, целуя. – Через два дня я буду на другом конце Англии.
– Тогда, думаю, будем наслаждаться тем временем, которое у нас есть, – в груди у нее все болело: и от того, как сильно она его любила, и от мучительного предчувствия грядущего.
– Я не отпущу тебя, – он повернулся и поднял ее на руки. – Меня может не быть здесь физически, но это не значит, что мы не вместе. Понимаешь?
Она кивнула.
– Тогда я надеюсь, что мы оба умеем писать письма.
* * *
Из всех мест, куда она с удовольствием отправилась бы в отпуск, например, в Черч-Фентон, поездка на выходные в лондонский дом ее родителей стояла на последнем месте в списке. Честно говоря, его даже не было в списке.
Единственная причина, по которой она согласилась приехать, заключалась в том, что они пообещали прекратить передавать вздорные истории в прессу, а у ее матери был день рождения.
Чем чаще она возвращалась домой, тем больше понимала, что она уже не та девушка, которая покинула его. Возможно, покорная, послушная дочь, какой она была в начале войны, стала просто еще одной жертвой битвы за Британию.
Они одержали победу, и немцы прекратили тотальное наступление после тех ужасных дней середины сентября, хотя бомбардировки все еще были пугающе частыми.
Джеймсона не было больше месяца, и, хотя он писал два раза в неделю, она скучала по нему с такой силой, что не передать словами. При мысли о нем у нее болела каждая частичка тела. С точки зрения логики, она сделала правильный выбор. Но жизнь была такой... неопределенной, и какая-то часть ее самой проклинала логику и требовала сесть на поезд.
Встретимся в Лондоне в следующем месяце. У нас будут отдельные комнаты. Мне все равно, где спать, лишь бы видеть тебя. Я умираю здесь, Скарлетт.
Слова из его последнего письма эхом отдавались в ее голове.
– Ты скучаешь по нему, – заметила Констанс, когда они спускались по лестнице.
– Невыносимо, – призналась она.
– Ты должна была сказать «да». Ты должна была сбежать и выйти за него замуж. На самом деле ты могла бы уехать прямо сейчас. Прямо сейчас, – Констанс подняла брови.
– И бросить тебя? – спросила Скарлетт, опираясь на локоть сестры. – Никогда.
– Я бы вышла за Эдварда, если бы могла, но после Дюнкерка... ну, он все еще хочет подождать, пока война закончится, и, кроме того, я бы предпочла видеть тебя счастливой.
– Я буду очень счастлива в следующем месяце, когда воспользуюсь своими сорока восемью часами, чтобы встретиться с ним здесь, в Лондоне, – прошептала она. Волнение было почти слишком сильным, чтобы его сдержать. – Ну, не здесь. Не думаю, что наши родители это одобрят.
– Что? – глаза Констанс расширились от улыбки. – Это великолепно!
– А что насчет тебя? Кажется, я видела еще одно письмо от Эдварда? – Скарлетт подняла брови и легонько стукнула сестру по бедру.
– Так и есть!
– Девочки, присаживайтесь, – сказала мать, когда они вошли в тускло освещенную столовую. Все окна были плотно закрыты, чтобы не пропускать свет, который мог бы пробиться ночью, как того требовал блэкаут, но это делало и дневное время таким же тоскливым.
– Да, мама, – ответили они, занимая свои места за неприлично длинным столом.
Вошел отец, одетый в безукоризненно отглаженный костюм, и улыбнулся каждой из дочерей, затем жене, после чего занял место во главе стола. Все было тихо, как всегда, разговор сводился к любезностям.
– Девочки, вам нравится отдыхать? – спросил отец, когда они заканчивали основное блюдо. Курица была неожиданным угощением, учитывая их рацион.
– Безусловно, – с ухмылкой ответила Констанс.
– Определенно, – подхватила Скарлетт, когда девушки тайком улыбнулись друг другу. Родители не знали о Джеймсоне. В конце концов ей придется им рассказать, но не в день рождения матери.
– Я бы хотела, чтобы вы чаще бывали дома, – заметила мать, и ее улыбка не смогла скрыть грусть в ее тоне. – Но, по крайней мере, мы снова увидимся с вами в следующем месяце.
– На самом деле… Возможно, я не смогу навещать вас так часто, – призналась Скарлетт. Отныне она будет тратить каждый предоставленный ей отпуск, чтобы увидеться с Джеймсоном.
Взгляд матери метнулся к ней.
– О, но ты должна. Нам нужно сделать так много дел до лета.
Желудок Скарлетт перевернулся, но ей удалось поднять воду и сделать глоток.
Не делай поспешных выводов.
– Дел? – переспросила она.
Ее мать слегка отстранилась, как бы удивляясь.
– Свадьбы нужно организовывать, Скарлетт. Они не случаются просто так. Леди Винсент понадобился год, чтобы спланировать свадьбу своей дочери.
Скарлетт бросила взгляд на Констанс. Рассказала ли она им о предложении Джеймсона?
Констанс едва заметно покачала головой, откинувшись на спинку стула.
Боже правый! Неужели ее родители все еще намерены настаивать на свадьбе с Генри?
– А кто выходит замуж? – спросила Скарлетт, выпрямляя спину.
Родители обменялись многозначительным взглядом, и сердце Скарлетт упало.
Ее отец прочистил горло.
– Послушай, мы позволили тебе повеселиться. Ты выполнила свой долг перед королем и страной, и, хотя ты знаешь, что я думаю об этой войне, я уважаю твой выбор.
– Проявление уступчивости не является решением проблемы враждебности Германии, – огрызнулась Скарлетт.
– Если бы они просто договорились о чем-нибудь приемлемом... – ее отец покачал головой, затем глубоко вздохнул, его челюсти сжались. – Пришло время исполнить свой долг перед семьей, Скарлетт, – его голос не оставлял места для неверного толкования или споров.
Ледяная ярость застыла в ее жилах.
– Просто для ясности, папа, ты связываешь мой долг перед этой семьей с замужеством? – весь их образ мышления был древним.
– Естественно. Что еще я могу иметь в виду? – отец поднял на нее свои светлые брови.
Констанс сглотнула и сложила руки на коленях.
– Это к лучшему, дорогая, – убеждала ее мать. – Ты ни в чем не будешь нуждаться, когда Уодсворты...
Нет.
– Я буду нуждаться в любви, – Скарлетт убрала салфетку с колен и положила ее на стол. – Мне казалось, я ясно дала понять это еще в августе, когда попросила прекратить распространять ложь в газетах.
– Может, это и было преждевременно, но уж точно не было ложью, – ее мать отступила назад, словно оскорбленная.
– Позволь мне внести ясность: я не выйду замуж за это чудовище. Я отказываюсь.
– Что? – у ее матери отвисла челюсть. – Ты выходишь замуж этим летом!
– Но не за Генри Уодсворта, – даже само имя показалось ей мерзким.
– У тебя есть кто-то другой на примете? – язвительно заметил ее отец.
– Есть, – она подняла подбородок. Будь проклят день рождения, это не могло ждать. Они не могли продолжать планировать ее жизнь. – Я влюблена в пилота, американца, и если я решу выйти замуж, то это будет он. Тебе придется искать источники дохода в другом месте.
– Янки?
– Да.
– Ни в коем случае! – посуда зазвенела, когда отец хлопнул ладонями по столу, но Скарлетт не вздрогнула.
Зато Констанс да.
– Я буду делать все, что захочу. Я взрослая девушка, – Скарлетт встала. – И офицер Женских вспомогательных военно-воздушных сил. Я больше не ребенок, которому можно приказывать.
– Ты сделаешь это? Разрушишь нас? – голос матери оборвался. – Целые поколения приносили жертвы, но ты не сделаешь этого?
Она точно знала, как сильнее всего «ударить» свою дочь, но Скарлетт отодвинула чувство вины на второй план. Замужество с Генри лишь замедлит неизбежное. Образ жизни, за который держались ее родители, распадался. Она ничего не могла сделать, чтобы остановить это.
– Если что-то и разрушится, то не по моей вине, – она глубоко вздохнула, надеясь, что сможет спасти хоть что-то, что заставит их прозреть. – Я люблю Джеймсона. Он хороший человек. Благородный...
– Будь я проклят, если этот титул, наследие этой семьи, достанется отродью проклятого янки, – закричал ее отец, поднимаясь на ноги.
Скарлетт держала голову высоко поднятой, и благодарила себя за то, что последний год провела в самой стрессовой обстановке, какую только можно себе представить, совершенствуясь в искусстве сохранять спокойствие во время бури.
– Ты совершаешь ошибку, полагая, что я хочу иметь хоть какое-то отношение к твоему титулу. Я не стремлюсь к богатству или политике. Ты цепляешься за то, что меня не интересует, – ее голос был мягким и в то же время стальным.
Лицо ее отца порозовело, а затем приобрело чисто красный оттенок, глаза его расширились.
– Да поможет мне Бог, Скарлетт. Если ты выйдешь замуж без моего разрешения, я больше не буду называть тебя своей дочерью.
– Нет, – вздрогнула ее мать.
– Я серьезно. Ты ничего не унаследуешь, – он ткнул пальцем в ее сторону.
– Ни Эшби. Ни этот дом. Ничего.
Ее сердце не разбилось – это было бы слишком просто. Оно разрывалось на части. Она действительно значила для него так мало.
– Тогда мы договорились, – мягко сказала она. – Я вольна поступать так, как хочу, и с легкостью приму последствия, в том числе не унаследую то, чего не хочу.
– Скарлетт! – воскликнула мать, но Скарлетт не опустила взгляд и не отступила ни на дюйм, когда отец попытался посмотреть ей в глаза.
– И если у меня будет сын, – продолжала она, – он тоже будет свободен от этого якоря обязательств, которым ты дорожишь больше, чем счастьем своей дочери.
Брови ее отца взлетели вверх. Единственное, чего он когда-либо хотел – это сын. Она никогда не подарит ему своего.
– Скарлетт, не делай этого. Ты должна выйти замуж за Уодсворта, – потребовал он. – Все сыновья, которые появятся от этого союза, станут следующими баронами Райт.
Он, казалось, забыл, что если у Констанс тоже будут сыновья, то все будет не так однозначно.
– Это звучит как приказ, – Скарлетт схватилась за спинку стула.
– Так и есть. Так и должно быть.
– Я подчиняюсь только приказам вышестоящего начальства, а ты, насколько я помню, решил не участвовать в войне, которую никогда не одобрял, – лед в ее жилах пропитал ее тон.
– С этим разговором покончено, – он проговорил сквозь стиснутые зубы.
– Я согласна, – выходя из столовой, она поцеловала мать в щеку. – С днем рождения, мама. Мне очень жаль, что я не могу дать тебе то, что ты хочешь.
Затем она удалилась в свою комнату, где быстро переоделась в форму и упаковала платье в чемодан.
Спустившись по лестнице, она увидела, что Констанс ждет ее у порога, одетая точно так же, с чемоданом в руках.
– Не поступай так с нами, – умоляла ее мать, выходя из гостиной.
– Я не выйду за Генри, – повторила Скарлетт. – Как вы можете просить меня об этом? Вы хотите, чтобы я вышла замуж за человека, которого я ненавижу? Известного злоумышленника, издевающегося над женщинами, и все ради чего? – спросила Скарлетт, смягчив голос.
– Это то, чего хочет твой отец. То, что нужно семье, – ее мать подняла подбородок. – Мы сократили штат. Мы продали большую часть земли в Эшби. Последние несколько лет мы экономили. Мы все чем-то жертвуем.
– Но в данном случае вы хотите принести в жертву меня, а я этого не потерплю. До свидания, мама, – она вышла из дома и тяжело вздохнула.
Констанс последовала за ней, закрыв за собой дверь.
– Похоже, нам придется купить новые билеты на поезд, поскольку наши рассчитаны на завтра.
Она не заслуживала своей сестры, но все равно обняла ее.
– Как ты смотришь на то, чтобы подать заявление о переводе?
