Текст книги "Незаконченные дела (ЛП)"

Автор книги: Ребекка Яррос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 28 страниц)

Глава шестнадцатая

Февраль 1941 года

Киртон-ин-Линдси, Англия

– Доброе утро! – сказала Скарлетт Констанс, когда та пришла на утреннюю смену.

– Так громко, – Элоиза, которая работала в Киртоне всего лишь месяц, поморщилась, помешивая в какао в кружке.

– Кто-то слишком долго засиделся с парнями прошлой ночью, – заметила Констанс, передавая Скарлетт дымящуюся кружку кофе.

Вероятно, это можно было сказать о большей части 71-й и ВВС сегодня утром, а также о большом проценте незамужних гражданских девушек из Киртона. Скарлетт тоже была среди тех, кто не спал, но по совсем... другим причинам. Через какое-то время, которое они оба считали приемлемым, Джеймсон забрал ее домой, чтобы отпраздновать это событие, хотя в его любовных утехах было больше отчаяния.

Со вчерашнего дня 71-я бригада была официально готова к обороне. Обучение и блаженные месяцы относительной безопасности закончились. Единственное, что можно было отпраздновать – это то, что подразделение наконец-то оснастили «Харрикейнами», а не громоздкими «Буффало», которые так ненавидел Джеймсон, но он все равно скучал по своему «Спитфайру».

Скарлетт сочувственно улыбнулась Элоизе.

– Больше воды, меньше какао, – она закончила складывать свои вещи и взяла Констанс за локоть, когда они направились к двери. – Как долго ты гуляла, дорогуша?

– Достаточно долго, чтобы увидеть, как некоторые девушки уходят домой, – она бросила многозначительный взгляд в сторону Элоизы, которая шла следом.

– Что было совершенно излишне, – добавила маленькая симпатичная блондинка. – Я получила удовольствие? Безусловно. Но я не настолько глупа, чтобы оказаться в каком-нибудь темном переулке с рекламным буклетом. Я не собираюсь разбивать свое сердце, когда... – она поморщилась. – Не то чтобы ты была глупой, Скарлетт. Ты замужем.

Скарлетт пожала плечами.

– Да, и все равно это было глупо с моей стороны. Мы обе знаем, что гарантий нет. Я волнуюсь каждый раз, когда Джеймсон летает, а он тренировался последние несколько месяцев, но теперь... – ее сердце сжалось, но она заставила себя улыбнуться.

– С ним все будет в порядке, – Констанс обняла ее, и они пошли в сторону комнаты для совещаний.

Скарлетт кивнула, но в животе у нее заныло. Каждый день она вспоминала самолеты, которые пропадали с радаров и терпели крушение только потому, что не видели, как близко они находятся к безопасности. Она подсчитывала количество вылетов, потери и цифры, все время зная, что скоро Джеймсон снова будет в бою.

– Не волнуйся об этом, – сказала Элоиза, подталкивая Констанс. – Она по уши влюблена в этого своего маленького военного капитана. Большую часть ночи она проводит за написанием писем.

Щеки Констанс порозовели.

– Когда Эдвард снова получит отпуск? – Скарлетт улыбнулась. Нет ничего лучше, чем видеть Констанс такой же довольной и счастливой, как она сама.

– Через несколько недель, – с тоской ответила Констанс, вздохнув на пороге комнаты для совещаний, которая была уже наполовину заполнена.

Глаза Скарлетт вспыхнули от удивления, когда она заметила одну из присутствующих.

– Мэри?

Мэри повернула голову в ее сторону.

– Скарлетт? Констанс?

И Скарлетт, и Констанс бросились к длинному столу, чтобы обнять свою подругу. Прошло четыре месяца с тех пор, как они виделись в Миддл-Уоллоп, а казалось, что прошла целая жизнь.

– Вы обе прекрасно выглядите! – воскликнула Мэри, окинув подруг взглядом.

– Спасибо, – ответила Скарлетт. – Ты тоже, – это не было ложью, но в Мэри было что-то... не то. Искра в ее глазах потускнела, и ей не помешало бы отдохнуть несколько ночей. В груди поселилась тяжесть. Что бы ни привело сюда их подругу, это было нехорошо.

– Она практически должна светиться, ведь она теперь замужем, – Констанс подтолкнула сестру. – Покажи ей!

– Ну ладно, – Скарлетт закатила глаза, но без лишнего шума протянула левую руку, не отрывая взгляда от Мэри.

– Боже мой, – Взгляд Мэри переместился с кольца на глаза Скарлетт. – Замужем? За кем? – она едва успела задать этот вопрос, как ее глаза расширились. – Стэнтон? Эскадрилья «Орел» все еще здесь, верно?

– Да и да, – ответила Скарлетт, не в силах удержать губы от того, чтобы не дернуться вверх.

Мэри смягчилась.

– Я рада за тебя. Вы действительно идеально подходите друг другу.

– Спасибо, – мягко ответила она, все еще чувствуя, что появление Мэри – это неспроста. – А что ты здесь делаешь?

Лицо Мэри опустилось.

– О. Майкл... он был пилотом, с которым я встречалась с тех пор, как вас перевели... – она быстро моргнула и вздернула подбородок. – Он погиб во время задания на прошлой неделе, – ее губы задрожали.

– О нет, Мэри, мне так жаль, – Констанс положила руку на плечо Мэри.

Скарлетт с трудом сглотнула комок в горле. За последнее время Мэри потеряла троих возлюбленных... Она напряглась.

– Да, но только не им... – она покачала головой. Конечно, это было жестоко. – Наверно это из-за моего невезения...Что еще они могли сделать? – она прочистила горло. – Видимо ничего, да?

– Что угодно, только не это, – огрызнулась Констанс, качая головой. – Это не твоя вина.

– Конечно, не твоя, – добавила Скарлетт, направляя ее к пустому стулу за столом. – Они чертовски суеверны. Мне так жаль, что ты его потеряла.

– Мы ведь рискуем, когда влюбляемся в них, верно? – Мэри сложила руки на коленях и уставилась прямо перед собой, когда Скарлетт заняла место рядом с ней, а Констанс – слева.

– Точно, – пробормотала Скарлетт.

– Доброе утро, дамы. Начнем, – объявила офицер Картрайт, входя в комнату в безукоризненно отглаженной форме. – Занимайте свои места.

Стулья заскрипели по полу, когда женщины собрались вокруг конференц-стола. В Миддл-Уоллоп Скарлетт знала большинство из них, если не всех. Но, живя с Джеймсоном, она познакомилась лишь с некоторыми из них здесь, в Киртоне. Больше не было ни сплетен, ни волнения перед танцами, ни разговоров поздним вечером.

Она по-прежнему была частью их, но в то же время странно отделялась от них. Она не отказалась бы от Джеймсона – ни за что на свете, но какая-то ее часть очень скучала по обществу других женщин.

– Почта, – распорядилась Картрайт, и молодая помощница встала во главе стола для совещаний, называя имена, раскладывая конверты по длинной полированной поверхности.

– Райт.

Внимание Констанс и Скарлетт переключилось на клерка, когда в их сторону полетело письмо.

Стэнтон, а не Райт.

Напомнила себе Скарлетт, увидев, что письмо адресовано Констанс. Не то чтобы кто-то посылал ей почту. Ее родители так и не соизволили ответить на ее письма после замужества, хотя Констанс по-прежнему регулярно получала весточки от их матери.

Они никогда не спрашивали о Скарлетт.

Плечи Констанс опустились на дюйм, и она как можно тише вскрыла конверт.

– Это от мамы.

Скарлетт слегка сжала ее руку.

– Возможно, оно будет завтра, – она слишком хорошо знала, каково это – ждать письмо от любимого человека.

Констанс кивнула и опустила конверт под стол.

Скарлетт слегка подвинула свой стул, закрывая Констанс от колючего взгляда Картрайт, чтобы ее не застали за чтением во время совещания.

– С этим разобрались, – начала Картрайт. – Вы все должны были ознакомиться с новыми стандартами, предоставленными вам на брифинге на прошлой неделе. Я рада сообщить, что с момента введения получасовых норм у нас не было ни одного опоздания на рабочее место. Отличная работа. Есть ли вопросы по поводу изменений в политике на прошлой неделе?

– Правда ли, что 71-ю собираются перевести?

Сердце Скарлетт замерло.

Нет. Не так скоро. В голове крутились все возможные варианты. У них еще не было достаточно времени, кроме того, она могла прибегнуть ко многим мерам, чтобы ее перевели вместе с Джеймсоном – если их вообще направят туда, где есть оперативный центр.

Сотрудница отдела Картрайт вздохнула с явным разочарованием.

– Хенсли, я не понимаю, какое отношение это имеет к изменениям в политике, которые произошли на прошлой неделе.

Женщина помоложе покраснела.

– Это... изменит место базирования самолетов?

Раздался коллективный стон.

– Отличная попытка, но нет... – Картрайт обвела взглядом стол, ненадолго остановившись на Скарлетт. – Хотя я понимаю, что многие из вас, вопреки советам, испытывают эмоциональную привязанность к членам эскадрильи «Орел», я напомню вам, что это, откровенно говоря, не наше дело, куда будет направлено это подразделение теперь, когда оно полностью готово к работе.

Дюжина тоскливых вздохов наполнила конференц-зал, но Скарлетт не было в их числе. Она была слишком занята преодолением эмоциональной опустошенности, чтобы вздыхать так, словно страдала всего лишь от влюбленности.

– Девочки, – простонала Картрайт. – Хотя я могла бы использовать это как возможность напомнить вам о вашей ответственности за достойное поведение, я не стану этого делать, – и все же эта фраза, конечно же, прозвучала. – Я скажу лишь, что слухи есть слухи. Если бы мы верили каждому слову, которое попадает к нам в уши, мы бы уже были на полпути к Берлину, и я думаю, что вы...

Констанс начала нервничать рядом со Скарлетт, сжимая письмо так сильно, что сестра ожидала увидеть, как ее ногти проткнут бумагу.

– Констанс? – прошептала Скарлетт, ее дыхание сбилось от ужаса в глазах сестры.

Крик Констанс заполнил комнату, звук пронзил грудную клетку Скарлетт и ледяным кулаком схватил ее сердце. Скарлетт потянулась к запястью Констанс, но крик уже превратился в горестный плач, переходящий в рыдания, сотрясающие ее плечи. – Милая? – тихо сказала она, осторожно повернув лицо Констанс к себе. Слезы не просто текли по ее лицу – они бежали непрерывной полосой.

– Он. Мертв, – слова Констанс вырывались между рыданиями. – Эдвард. Погиб. Была бомбардировка... – ее подбородок опустился, а рыдания становились все сильнее и сильнее.

Эдвард.

Глаза Скарлетт на мгновение закрылись. Как мог умереть голубоглазый мальчик, который вырос вместе с ними? Он был такой же неотъемлемой частью их жизни, как и их собственные родители.

Он был родственной душой Констанс.

Скарлетт заключила Констанс в объятия.

– Мне так жаль, милая. Очень, очень жаль.

– Помощница начальника отдела Стэнтон, вам нужно вывести сестру из комнаты, если она не может сама себя контролировать, – огрызнулась Картрайт.

– Я позабочусь о ней, если мы можем быть свободны, – Скарлетт вздрогнула увидев все эти взгляды. Подобные проявления не будут терпеть, независимо от того, насколько они оправданы. На Констанс навесили бы ярлык истерички. Девушек, не сумевших подавить свои эмоции, снимали с должности и больше никогда не видели.

Картрайт сузила глаза, но кивнула.

– Потерпи еще секунду, – шепотом умоляла Скарлетт сестру, обхватывая Констанс за плечи и поднимая ее на ноги. – Пойдем со мной, – еще один шепот. Так быстро, как только могла, не споткнувшись, Скарлетт вывела Констанс из комнаты для совещаний. В коридоре было довольно тихо, но все же недостаточно уединенно. Она открыла дверь в небольшое помещение – склад припасов, затем затащила сестру внутрь и закрыла дверь, прислонившись к единственной пустой стене, крепко прижав Констанс к себе. Когда ее колени подкосились, Скарлетт сползла на пол вместе с ней, слегка покачиваясь, пока Констанс всхлипывала, судорожно вдыхая воздух, уткнувшись ей в плечо.

– Я держу тебя, – пробормотала она, гладя сестру по волосам. Если бы она могла что-то сделать, чтобы избавить ее от боли, она бы это сделала. Почему она? Почему Констанс, в то время как возлюбленный Скарлетт каждый день рисковал своей жизнью? Ее зрение затуманилось. От этого она не могла защитить Констанс. Она ничего не могла сделать, кроме как обнять ее. Слезы катились из ее глаз, оставляя за собой мокрые, холодные полосы.

В конце концов дыхание Констанс выровнялось настолько, что она смогла говорить.

– Его мама рассказала об этом, – объяснила она, все еще сжимая в руке скомканное письмо.

– Это случилось на следующий день после его последнего письма. Он мертв уже почти неделю... – ее плечи поникли, когда она еще сильнее прижалась к Скарлетт. – Я не могу... – она покачала головой.

В дверь громко постучали.

– Оставайся здесь, – приказала Скарлетт сестре, быстро встала и, потирая щеки, поспешила к двери. Она подняла подбородок, увидев по ту сторону Картрайт, и вышла в коридор, закрыв дверь, чтобы дать Констанс как можно больше личного пространства.

– Кто погиб? – спросила Картрайт в той прямой манере, которую ценили военные.

– Ее жених, – все эмоции, подкатившие к горлу, были подавлены. Позже она сможет почувствовать это. Позже она сможет свернуться калачиком в объятиях Джеймсона и поплакать о друге, которого она потеряла, о любви, которой лишилась ее сестра. Позже... но не сейчас.

– Я сожалею о ее потере, – Картрайт сглотнула, посмотрела в коридор и обратно, как будто ей тоже нужно было успокоиться, а затем подняла подбородок. – Хотя обстоятельства вашего происхождения позволяют вам обоим рассчитывать на определенное... снисхождение, я бы не выполнила своих обязанностей, если бы не предупредила о том, что она не может позволить себе еще одну подобную выходку.

– Я понимаю, – Скарлетт не понимала, но посетила достаточно лекций об эмоциональной устойчивости, чтобы знать, что чувства не были чем-то, чего можно было бы избежать.

– Никогда, – Картрайт подняла брови и тихо произнесла.

– Этого больше не повторится, – пообещала она.

– Хорошо. У вас должна быть твердая рука и крепкое сердце, чтобы работать на этой должности. Жизни людей находятся под угрозой. Мы не можем позволить себе потерять кого-то из-за переживаний по поводу уже погибших. Должны ли члены совета...

– Нет. Этого не будет. Не случится. Снова, – Скарлетт расправила плечи и посмотрела в глаза начальнице.

– Хорошо, – ее взгляд метнулся к двери, где сквозь тяжелое дерево все еще доносились тихие крики Констанс. – Отведите ее в комнату, а еще лучше – к себе домой. Я попрошу Кларк и Гиббонс подменить вас. Убедитесь, что она успокоилась, прежде чем вести ее по коридору.

Скарлетт не видела, чтобы Картрайт проявляла к кому – либо сострадание, и хотя этого было недостаточно, Скарлетт увидела в этом спасательный круг.

– Да, мэм.

– Она найдет другого. Мы всегда находим, – она повернулась на каблуках и зашагала по коридору.

Скарлетт проскользнула обратно в комнату, закрыла дверь и опустилась на пол, чтобы заключить сестру в объятия.

– Что же мне делать? – с каждым всхлипом Констанс все сильнее разбивала ее сердце. Каждой слезинкой.

– Дыши, – ответила Скарлетт, проводя рукой вверх и вниз по спине Констанс. – Следующие несколько минут ты будешь дышать. Вот и все, – если бы она потеряла Джеймсона...

Не думай так. Ты не можешь позволить себе это.

– И что потом? – плакала Констанс. – Я люблю его. Как мне жить без него? Это слишком больно.

Лицо Скарлетт исказилось, когда она боролась за контроль над собой, за силу, которая понадобится Констанс.

– Я не знаю. Но в эти минуты мы должны дышать. Потом мы начнем заново.

Может быть, к тому времени у нее будет ответ.

* * *

– Это правда? – спросила Скарлетт, вешая пальто на стул в кухне больше месяца спустя.

– Я тоже рад тебя видеть, дорогая, – с улыбкой ответил Джеймсон, переворачивая картофель на сковороде.

– Я говорю серьезно, – она скрестила руки на груди.

Он уже готов был сказать картофелю, чтобы тот отправлялся к черту и вместо него уделил бы время своей жене, но сужение ее глаз заставило его задуматься. Это был не просто очередной слух, который она подвергла сомнению. Она знала. Он пробормотал проклятие. Черт, новости распространяются быстро.

– Могу ли я расценивать это как «да»? – спросила она, ее глаза сверкали таким гневом, что он почти ожидал, что в любой момент из них вырвется пламя.

Он убрал картофель с конфорки и повернулся лицом к своей прекрасной, разъяренной жене.

– Сначала поцелуй меня.

– Что, прости? – она изогнула бровь.

Он обхватил ее руками и притянул к себе, наслаждаясь ощущением ее тела рядом с собой. Они были женаты пять месяцев. Пять невероятно счастливых, почти нормальных месяцев – если такое вообще возможно в разгар войны, и все должно было измениться. Все, кроме того, что он чувствовал к ней.

Он любил Скарлетт больше, чем в тот день, когда женился на ней. Она была заботливой, сильной, умной, и когда он прикасался к ней, они оба вспыхивали огнем. Сейчас он отчаянно цеплялся за эту реальность, которую они сами для себя создали.

– Поцелуй меня, – снова приказал он, опуская лицо. – Я почти не видел тебя в последние несколько дней. Мы неделю не ужинали вместе из-за наших графиков. Сначала покажи, что любишь меня.

– Я всегда люблю тебя, – ее глаза смягчились, и она прильнула губами к нему, нежно целуя.

Его сердце заколотилось, как и каждый раз. Он целовал ее медленно, осторожно, стараясь сдерживать себя. Он не пытался отвлечь ее сексом – она все равно на это не купится. Еще один момент – это все, что ему было нужно.

Он осторожно отстранился, приподняв голову, чтобы видеть ее глаза.

– Нас переводят в Мартлшем-Хит.

В этих хрустально-голубых глазах, которые он любил, вспыхнуло недоверие.

– Но это же...

– Группа одиннадцать, – закончил он за нее. – Мы в оперативном режиме. Мы нужны им там, – там, где происходило большинство событий.

Он сжал ее лицо в своих руках и боролся с раздирающим чувством в сердце – оно было слишком похоже на то, которое он испытывал в Миддл-Уоллоп, когда им пришлось расстаться. – Мы разберемся с этим.

– Мэри проболталась, что Говард сказал, что тебя перевели, но... – она покачала головой, и вырвалась из его объятий, оставив его хватать ртом воздух.

Черт возьми, Говард.

– Скарлетт, милая...

– Мы разберемся с этим? – она ухватилась за спинку кухонного стула и глубоко вздохнула.

– Когда?

– Через несколько недель, – ответил он, опуская руки.

– Нет, когда ты узнал? – ее глаза сузились.

– Сегодня утром, – он мысленно проклял Говарда за то, что тот рассказал Мэри еще до того, как он увидел Скарлетт. – Я знаю, что это сложно, но перед вылетом я заглянул к тебе на работу...

– Что? – ее голос повысился, и это было равносильно сигналу бедствия. Она практически никогда не теряла своего спокойного, сдержанного хладнокровия.

– Я знаю, что это слишком, чтобы предположить, что ты захочешь попросить о новом переводе, особенно если учесть, что Констанс... – едва дышала.

После потери Эдварда она превратилась в настоящий призрак, и не было никаких шансов, что Скарлетт оставит ее, как не было и гарантий, что Констанс захочет уехать. – В любом случае, жилье переполнено, так что нам придется жить за пределами территории, как сейчас, но я могу начать поиски.

– Еще один перевод, – сказала Скарлетт. – С чего ты взял, что я смогу туда перевестись, Джеймсон? Я не... я не могу... – она потерла переносицу. Она не могла ему сказать, потому что ее работа требовала большего доступа, чем его.

Конечно, он знал, чем она занимается, он не вчера родился, но это не означало, что, придя домой, она разглашала, где находятся другие секции контроля или радарные станции. Слишком много знать было опасно для пилота, который мог легко попасть в руки врага. Конечно, знать, где она сейчас работает, было не лишним, особенно если речь шла об управлении сектором...

Черт возьми, вот оно что.

– В Мартлшеме нет отдела управления, – тихо предположил он.

Она покачала головой в ответ.

– То, чем занимаемся мы с Констанс, подготовка... – она встретила его взгляд, и боль, которую он увидел в нем, впилась когтями в его душу. – Командование не позволит нам стать водителями или механиками. Мы те, кто мы есть, – она была столь же, если не более, важна для миссии, как и он.

– Ты замечательная, – у него свело желудок от осознания того, что и без того сложная ситуация скоро станет невозможной. Одна мысль о том, что он может проснуться без нее, что он не будет смеяться вместе с ней, когда они будут сжигать то, что пытались приготовить, что он будет засыпать без нее в своих объятиях несколько недель подряд, заставляла его сердце кричать в знак протеста. А как, черт возьми, все будет на самом деле?

– Вряд ли, – отмахнулась она от него. – Просто очень хорошо обучена и ловко работаю пальцами, а ни то, ни другое в данный момент не в нашу пользу. До Мартлшема несколько часов езды. Они сократили практически все наши отпуска, и ты тоже не получишь их. Мы даже не сможем увидеться, – ее плечи сгорбились, и она подперла рукой подбородок.

Его сердце чуть не разорвалось, когда он преодолел расстояние между ними и прижал ее к своей груди.

– Мы разберемся с этим. Моя любовь к тебе не угасла, когда нас разделяла половина Англии. Несколько часов – это ничто.

Но это было всем. Забудьте о разрешении на проживание, было слишком далеко, чтобы получить разрешение даже на ночлег, если только он не возьмет отгул на сорок восемь часов, и она была права: дни отпусков, которые было легко получить, ушли в прошлое. В зависимости от того, как будет идти война, между визитами могли пройти месяцы.

Он произнес еще одно ругательство себе под нос. Они были так близки к тому, чтобы потерять друг друга во время налета в Миддл-Уоллоп, и если сейчас с ней что-то случится... Желчь поднялась в горле.

– Ты всегда можешь уехать в Колорадо.

Она застыла в его объятиях, а потом посмотрела на него так, словно он сошел с ума.

– Я знаю, что ты этого не сделаешь, – мягко сказал он, заправляя прядь ее волос, выбившуюся из прически. – Я знаю, что твое чувство долга не позволит тебе этого, и ты все равно не оставишь Констанс, но я был бы дерьмовым мужем, если бы не попытался хотя бы попросить тебя уехать, чтобы ты была в безопасности.

– Не знаю, заметил ли ты, но я не американка, – она подняла руки к его груди, обтянутой футболкой, никто из них никогда не готовил в военной форме. Они усвоили этот урок в самом начале своего брака в ущерб двум отличным пиджакам.

– Не уверен, что ты заметила, но ты тоже уже не совсем англичанка, – Слава Богу, в ВВС не было проблем с приемом иностранных граждан. – Похоже, мы оба сейчас находимся между двумя странами.

Она тихонько рассмеялась.

– И как именно ты надеешься доставить меня в свою страну? Будешь лететь, а потом вытолкнешь меня над Колорадо, – поддразнила она, прижимаясь поцелуем к его подбородку.

– Раз уж ты об этом заговорила... – он ухмыльнулся, ему нравилось, что она всегда умеет найти в ситуации что-то смешное.

– Но если серьезно, давай отбросим эту возможность, потому что ее нет. Сейчас ты даже не можешь попасть в свою страну без ареста.

– Вообще-то... – он наклонил голову, размышляя. – Я никогда не отказывался от своего гражданства. И никогда не клялся в верности королю, так что я не изменник. Нарушал ли я законы о нейтралитете? Да. Отправили бы меня в тюрьму, если бы я вернулся домой? Возможно. Но я все равно американец, – он взглянул на свой пиджак, висевший на кухонном стуле, с ярким орлом на правом плече. – Ты не нарушила никаких законов, и ты моя жена. Ты имеешь право на американское гражданство. Нам нужно только получить визу, – в его груди вспыхнула искра надежды. У него был способ вытащить ее из этой войны – чтобы она пережила ее.

Она звонко рассмеялась и вырвалась из его объятий.

– Верно, и на это уйдет год, если не больше, судя по тому, что я читала в газетах. Война вполне может закончиться к тому времени, когда это произойдет. И кроме того, ты прав. Я не оставлю свою страну, даже если технически она уже не моя, когда она нуждается во мне, и я не брошу Констанс. Мы поклялись пройти через это вместе, и мы это сделаем, – она взяла его руку и поцеловала обручальное кольцо. – И я никогда не оставлю тебя, Джеймсон. Нет, если могу помочь. Несколько часов – ничто по сравнению с тысячами миль через океан.

– Но ты будешь в безопасности... – начал он.

– Нет. Мы можем обсудить это снова, когда война закончится или наши обстоятельства радикально изменятся. До тех пор мой ответ – нет.

Джеймсон вздохнул.

– Конечно, я должен был влюбиться в эту упрямую девчонку, – но он не полюбил бы ее, будь она кем-то другим.

– Упрямая, упрямая девчонка, – поправила она его с легкой улыбкой. – Если уж цитируешь Остин, то делай это правильно, – она сжала губы в твердую линию. – Как далеко можно жить от территории и при этом иметь пропуск на проживание?

– Это зависит от начальника, – некоторые проявляли сострадание и считали, что члены экипажа надежнее, если живут на территории или за ее пределами со своими семьями. Другим было наплевать. – А что насчет тебя?

– Мне и так едва дают пропуск. Все остальные женщины живут в бараках или размещаются в старых семейных квартирах, – она наморщила лоб.

– Ни одна из других женщин не замужем за кем-то, кто служит на той же территории, – заметил он. Скоро она станет такой же, как те немногие, у кого есть обручальные кольца – замужней, но вынужденной жить отдельно.

Она прикусила нижнюю губу, явно что-то обдумывая.

– Что происходит в твоем замечательном мозгу, Скарлетт Стэнтон?

Ее взгляд метнулся к нему.

– Я не могу поехать с тобой, но есть небольшой шанс, что мне удастся перевестись поближе к тому месту, где ты будешь находиться.

Он чертовски старался не надеяться, но не смог.

– Я приму даже малейший шанс, вместо того чтобы месяцами не видеть тебя.

– Если бы переводы зависели только от тебя, моего мужа... но так как в настоящее время я не признана дочерью своего отца, я не могу потянуть за ниточки, которые использовала, чтобы попасть сюда, – она переплела пальцы у него на шее. – Но я попытаюсь.

Облегчение ослабило узел в его горле, но не избавило от него полностью.

– Боже, я люблю тебя.

– Если я не смогу перевестись, и все, что у нас есть – это недели, то нам лучше сделать так, чтобы они были счастливыми, – она кивнула в сторону плиты и того, что было рядом с ней. – Пропустим ужин, лучше отнеси меня в постель.

– Нам не нужна кровать, – он поднял ее на кухонный стол и крепко поцеловал. Она была права – если у них есть всего несколько недель, он не собирается терять ни секунды.