444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Р. А. Рейн » Шторм (ЛП) » Текст книги (страница 22)
Шторм (ЛП)
  • Текст добавлен: 6 ноября 2026, 22:30

Текст книги "Шторм (ЛП)"


Автор книги: Р. А. Рейн



сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 23 страниц)

– Звучит как-то зловеще.

Взгляд Серы снова фокусируется.

– Она лишь хочет, чтобы ты была готова, и может поделиться только тем, что знает. Проводники не могут сообщать факты, меняющие жизненный путь. Они могут лишь указывать направление. – Её изумрудные глаза внимательно изучают меня.

– Она может хотя бы сказать мне, почему мы должны вернуться? До её рождения остаётся ещё пара недель. Может, больше. Я никогда не хотела для неё этого места.

Ласковые руки скользят вниз по моему животу, нащупывая ножку, упирающуюся изнутри.

Сдерживая улыбку, Сера добавляет:

– Не имеет значения, где она родится. Её предназначение останется неизменным. Малышка не может сказать тебе больше того, что уже сказала. Она просит тебя пообещать остаться с Мелеком. Без тебя он не справится.

Если раньше я только предполагала, что она будет папиной дочкой, то теперь я в этом абсолютно уверена.

– Я не могу просто так взять и уйти отсюда на последнем месяце беременности, бросив Санни на Никса, который для него, по сути, чужой человек. – Я сокрушаюсь из-за ультиматума, который ставит мне мой же ребёнок.

– Всё уже решено. Она лишь говорит тебе о том, что будет.

Я всплескиваю руками, дыхание становится частым и прерывистым. Разве можно злиться на своего ребёнка ещё до того, как он родился?

– Что мне делать, Сера? Она говорит мне всё то, чего я категорически не хочу слышать.

Фэй-целительница разглаживает моё платье, её присутствие действует успокаивающе на фоне бури, бушующей в моём разуме.

– Моя мать часто говорила мне, что жить в своей самой естественной форме – значит выживать. Это постоянный процесс исцеления и разрыва цепей исторических ошибок. Мы никогда не сможем нагнать наше прошлое за одну жизнь, и если мы не будем двигаться вперёд, ничего не изменится. Мы никогда не найдём покоя ни в этом мире, ни в следующем. Единственный выход – продолжать идти, выживать, жить. И позволь мне сказать тебе кое-что о маленькой девочке внутри тебя, что ты и так уже знаешь. Она – это чистая сила, чистая борьба, чистая любовь. Она не хочет, чтобы ты сдерживала себя из-за неё. Я знаю, ты думаешь, что она всего на одну пятую фэй и по большей части человек. Это не так. Твоя девочка – фэй, от начала и до конца. Магия струится по её венам так же густо, как у Рена или у меня. Она сильнее, чем ты думаешь.

– Как? – Это слово срывается лишь выдохом, но тяжело повисает в воздухе.

– Одной капли крови фэй достаточно, чтобы на свет появился чистокровный фэй. Такое случается редко, но случается. – Она говорит об этом так небрежно, словно возможно всё что угодно. В Иве так оно и есть. В Хало – вряд ли. – Мелек и Санни, вероятно, даже не осознают свой полный потенциал, поскольку с самого рождения подавлялись Хало. Я подозреваю, что если бы ты попыталась забеременеть от человека, у тебя бы ничего не вышло.

Её слова не удивляют меня. Но они определённо интригуют.

– Сколько раз Мелек давал тебе свою кровь? – спрашивает она.

Этот вопрос застаёт меня врасплох. Я хрипло переспрашиваю:

– Откуда ты знаешь?

– Та единственная капля крови, которую я тебе дала, будет циркулировать в твоём организме на протяжении всего лунного цикла. Но то, что я уже чувствую в твоей крови – это он. Сильнее, чем твои дети. Сильнее, чем связь истинных. Он пульсирует в твоих венах. Его кровь не излечит глубокие или наследственные раны, но так как ты человек, это эффективное средство для заживления свежих, поверхностных травм. И ещё это отлично работает как метка истинного. Ни один фэй не сможет не заметить, кем вы двое приходитесь друг другу.

– Да ты издеваешься. – Слова так и сыплются из меня. Ему точно понравится это узнать.

– С таким же успехом у тебя на лбу могло бы быть татуировка «Мелек».

Свист срывается с моих губ, за которым следует зарождающийся тяжёлый смешок.

– Серьёзно, Сера?

– Я просто говорю всё как есть. Ты принадлежишь этому мужчине. – На её губах появляется лукавая ухмылка. – И, надо сказать, не самому плохому мужчине.

– Эй. – Я толкаю её в руку. – Найди себе собственного красавчика, чтобы пялиться.

– Ладно. Придётся довольствоваться твоим братом.

– Фу-у. Пожалуйста, прекрати.

Раскатистый смех эхом разносится по комнате, дверь распахивается, и летающий снаряд – он же Санни – с размаху приземляется на кровать рядом со мной, дёргая меня за руку.

– Мама, мама! Мы с папой и дядей Никсом играли в футбол на улице с другими детьми! – восторженно кричит он. – Это было так весело! Мне тут так нравится!

Свернувшись калачиком у меня под боком, он позволяет мне гладить его потной голове, а я тем временем проклинаю тот день, когда его мир рухнет. Мир, в котором, по словам его сестры, нет места ни его отцу, ни мне. Как я буду жить без моего солнышка? Я уже однажды не смогла без него жить. Он спас меня. Как я могу поверить неясным словам нерождённого младенца, когда всё, что я считаю реальным, находится прямо перед моими глазами?

Широкие плечи загораживают дверной проём, взъерошенные волнистые волосы венчают лицо, излучающее чистую, суровую мужественность. У меня никогда раньше этого не было. Мы никогда не делили нашу любовь. Я больше не одна.

Некогда невозмутимый командир одаривает меня улыбкой, затмевающей все улыбки на свете, разглядывая нас, и я не могу удержаться, чтобы не ответить на его опасный блеск в глазах.

Кровать прогибается, когда Серафина встаёт.

– Что я тебе говорила, Шторми? Принадлежишь с большой буквы «П».

ГЛАВА 28

ЭТО НЕ ТО МЕСТО, КОТОРОЕ МОЖНО ПОКИНУТЬ

В ту ночь, лёжа в уютной кровати в коттедже Рена, я чувствую, что с мужчиной, свернувшимся калачиком у меня за спиной, что-то не так. С того момента, как мы узнали, что Никс жив, он стал тихим и задумчивым.

Слегка повернувшись, я спрашиваю в темноту:

– Что случилось?

Мелек прочищает горло своим фирменным грубым кашлем.

– Нам нужно поговорить.

Зловеще. Расплывчато. Обожаю такое.

Если бы у меня были силы сесть, я бы села. Но вместо этого я устраиваюсь поудобнее, глядя на густую крону над нами, сквозь которую пробивается лунный свет. Санни крепко спит рядом со мной, и сейчас мне бы очень хотелось обладать его детской, беззаботной натурой.

– Хорошо.

– Хорошо, – повторяет муж – должна добавить, с некоторой долей снисходительности. Он лежит на боку, смотрит на меня сверху вниз и перебирает кончики моих волос.

Сделав судорожный вдох, я чувствую, как его запах проникает в самое нутро; этот мягкий, опьяняющий аромат возвращает мне равновесие.

– Прежде чем ты начнёшь, я хочу, чтобы ты услышал меня: я не намерена обсуждать ничего, кроме того, что мы остаёмся здесь. Будем семьёй. Так что я отвечу на вопрос до того, как ты его задашь. Я никуда не поеду.

– Жена. – Его голос звучит хрипло, но так сладко, скользя по моей коже и вызывая россыпь мурашек по всему телу. – Просто выслушай меня. Это всё, о чём я прошу.

Резкий пинок изнутри живота. Двое против одного. Отлично.

Слегка надавив на выпирающую ножку, я отвечаю:

– Ладно.

– Хорошая девочка, – нежно мурлычет он, целуя меня в лоб.

Приподнявшись, я вижу, как белки его глаз ярко блестят в темноте, устремлённые на меня. Я не могу сдержать свою дерзость, когда мы в таком положении, поэтому язвительно добавляю:

– Ну, давай, выкладывай. – Непреодолимое желание прижаться к его губам накатывает с такой силой, что я быстро отворачиваюсь, пытаясь сосредоточиться. Он хочет увезти тебя отсюда, помнишь?

Его пальцы нащупывают бретельку моей ночной рубашки и начинают бесцельно играть с тонкой тканью.

– Наше время в этом месте вышло. Без сомнения, в Хало уже готовятся к эвакуации. Если мы останемся здесь, мы покойники. Если одолжим пару келпи, сможем вернуться в Хало через пару дней. В безопасность.

Сильные, толстые пальцы обхватывают мою челюсть и щёку; кажется, моё тело создано специально для него – идеальное совпадение каждый раз. И всё же он забывает, что моя воля сильна, а он принадлежит мне. Благоговение в его пристальном взгляде сквозь ночной полумрак говорит об этом красноречивее всяких слов.

– Ты обсуждал этот план с Реном?

– Не вижу смысла беспокоить всех в этом месте, когда у них нет путей к отступлению. Пусть лучше доживают свои дни в покое.

Услышав его бездушные слова, моё тело оживает. Оттолкнув его, я сажусь; соленс бурлит в крови, возбуждение и гнев пронизывают каждую клеточку.

– То есть ты обрекаешь на смерть целое сообщество только потому, что считаешь, будто у них нет других вариантов? – тихо шиплю я, стараясь не разбудить спящего рядом ребёнка.

Серебряные вихри расплавленной лавы вспыхивают в его глазах, руки сминают простыню.

– Я никого не обрекаю. Я дарую им покой. Возможность, которой, хотел бы я, чтобы у нас не было. Если бы я не знал о планах империи, я бы с радостью оставался в неведении. Однако я знаю все тонкости этой ситуации, и я не позволю тебе или Санни подвергаться опасности. – Он с силой бьёт себя в грудь. – Я в буквальном смысле не могу не защищать тебя от этого. Связь истинных истощает мои резервы. Чёртов зверь внутри меня хочет закинуть вас с Санни на плечи и бежать без оглядки, пока я не доберусь до подземной цитадели Элизии. – Словно в подтверждение его слов, из его горла вырывается тихий рык, который он тут же маскирует кашлем.

– Гипотетически, – когда келпи полетят, – предположим, я согласна. С чего ты взял, что в этой империи мы будем в большей безопасности?

Тёплые пальцы находят мою руку и крепко сжимают её.

– У каждого члена Совета и других высокопоставленных семей есть резиденции в подземной империи. Это уже шумный мегаполис, ничем не отличающийся от Хало. Ты и дети ни в чём не будете нуждаться.

Я презрительно фыркаю себе под нос.

– А как же всё то, что мы уже знаем о Пустых и о том, как они обращаются с фэй – с твоим же собственным видом? С видом твоих детей. Они пьют соленс фэй, они держат серондов, и мы оба знаем, что они не побрезгуют убийством просто ради забавы.

– Всё это никогда не коснётся ни тебя, ни Санни. – В этом нет никакой гарантии. – И Феникс.

Если то, что сказала Сера, правда, Феникс будет больше фэй, чем человеком, и я не могу так рисковать. Я не буду – даже ради мужчины, которого люблю.

– Хватит обманывать себя. Невозможно спрятать то, что у всех на виду.

– Я обеспечил безопасность нашей семье. Разве этого недостаточно?

Мне хочется кричать. Разве этого недостаточно? Почему этого не может быть достаточно? Мой муж. Человек, которому я отдала всю себя, с которым, как я только что узнала, я связана узами истинных, сделал всё, чтобы уберечь меня и наших детей. Но он забывает, что эта борьба никогда не была только ради меня. Речь всегда шла о более глобальной несправедливости. О несправедливости существования моего народа. О неравном распределении власти. Дело никогда не было только в том, кем мы являемся друг для друга. Я мечтаю о безопасности не только для себя, но и для всех остальных, таких же, как я. Так воспитала меня мать. Это её последнее наследие, и я от него не отступлюсь.

– Нет.

Мой ответ тяжёлым грузом повисает в напряжённой атмосфере между нами. Мы сидим в тишине мгновение за мгновением; наше общее упрямство не даёт ни одному из нас нарушить воцарившееся безмолвие.

Но, к моему полнейшему удивлению, Мелек всё-таки заговаривает первым, сдавая позиции.

– Я поговорю с Реном утром.

Снова соскользнув в постель и плотно прижавшись к нему, я беру его гладко выбритое лицо в свои руки.

– Спасибо. – Я целую его так, как мне хотелось с самого начала этого разговора – с обжигающей страстью.

Он стонет, притягивая меня ещё ближе. Я вжимаюсь в него так сильно, насколько позволяет живот.

***

– Ну так как мы назовём эту маленькую крыску?

Вопрос задан в шутку. Но втайне я до смерти хотела поделиться этим с братом. Мы сидим под раскидистой плодоносящей яблоней с видом на большое травянистое поле рядом с открытой обеденной зоной.

Мелек играет в пятнашки с Санни и другими детьми фэй, и я не могу сдержать широкую улыбку, наблюдая за его счастьем, разворачивающимся перед моими глазами. Это всё, чего я хотела. Счастливая семья… Безопасная, счастливая семья. И снова это проклятое слово – безопасная. Мы должны быть в безопасности под куполом Ивы. Их магия сильна. Она выдержит всё, что бы ни приготовил Хало.

Мелек ошибается. Моё единственное сожаление – это фабричные рабочие. Какова будет их судьба во всём этом?

Взяв брата за руку, я вижу шрамы, очень похожие на мои, вытравленные на его коже, только его отметины более заметны. Позволив мне провести пальцем по неровному шраму, который он получил, поскользнувшись во время сварки, я кладу его ладонь себе на живот, где его тёзка с каждым днём становится всё активнее.

– Феникс. – Я украдкой смотрю на него. Он, не мигая, смотрит на то место, где наши руки соприкасаются.

– Да? В чём дело? – спрашивает Никс, словно я только что не дала ему ответ.

– О, боже. Какой же ты идиот. Это её имя. Малышки. Мы назовём её Феникс.

В его глубоких карих глазах вспыхивает понимание. Ветерок доносит до нас сладковатый аромат свежеиспечённого хлеба. У меня слюнки текут. В этой земле всё лучше. Воздух. Еда. Люди.

Брат похлопывает меня по животу.

– Вы назовёте её Феникс? Моим именем? – Кажется, ему действительно трудно переварить эту новость, поэтому я стараюсь облегчить ему задачу.

– Да. Я называю этого ребёнка в твою честь.

Его взгляд блуждает по моему лицу, что-то ища. Найдя ответ, он кивает, отчаянно моргая.

– Спаси меня, мама! – Санни на полной скорости врезается в меня, вышибая весь воздух из лёгких. Я крепко обнимаю его.

Над нами нависает тень. Внушительная. Тень защитника.

– Ты не можешь бежать к маме, когда не хочешь быть пойманным, сынок.

Голова Санни высовывается из-за моего плеча, и он показывает отцу язык.

Феникс вскакивает на ноги, его лицо озаряет великолепная улыбка.

– Удачи. – Он хлопает моего мужа по плечу и направляется туда, где на другой стороне поляны появилась знакомая розовая фэй и помахала ему рукой.

Сдавив Санни в последних крепких объятиях, я отпускаю его.

– Как насчёт того, чтобы отправиться на разведку?

Одной из наших любимых игр в те недолгие тёплые месяцы, пока воздух не становился удушливым, была игра в исследователей в диком лесу за нашим домом. Домик Санни на дереве был нашим кораблём, уносившим нас в далёкие, неизведанные земли. Не то чтобы мне когда-либо разрешалось ступать на борт этого «корабля»; лестница – это был мой предел.

Сияя от радости, серый цвет его пустых глаз придаёт совершенно новый смысл его невинному личику.

– Можно, мама? Рен сказал, у них есть магазин, где можно посмотреть, как человек гнёт сталь силой мысли! – Вскочив на ноги, мальчик уже стоит передо мной, забыв о своей роли испуганного беглеца.

Мелек стоит позади Санни, наблюдая за нами; его руки расслабленно опущены вдоль тела, лицо избавилось от морщин, выдававших его обычную командирскую усталость. Несомненно, он тоже это чувствует. Это место. Здесь царит какое-то понимание, к которому наши души тянутся естественным образом. Эта земля – дом. Здесь о нас заботятся могущественные богини, они обеспечивают нас и оберегают.

В отличие от Хало.

Какой крылатый бог позволил бы своему народу обрекать других на такое мучительное существование? На жизнь, в которой ты мечтаешь о смерти. Хало – это не место, построенное на единстве. Оно построено на лжи. На его-истории цензуры. Моя душа никогда не пела на той земле. Она висела на волоске.

В Землях Фейри моя душа летит.

Мы не должны покидать эту землю.

Наше место здесь… Под сенью деревьев, наслаждаясь красотой природы, окружённые добротой незнакомцев. Где счастье – это данность, а не то, что нужно зарабатывать кровью и потом.

Я не могу вернуться в Хало. Это звучит как приговор. Это не то место, которое можно покинуть.

– Шторм? – вопросительно произносит Мелек.

Я трясу головой, понимая, что всё это время пялилась на него; он протягивает мне руку, а Санни сжимает его другую ладонь.

– Идём, мама, пошли!

Взяв Мелека за руку, я смотрю, как его огромная ладонь полностью поглощает мою.

ГЛАВА 29

ВСЁ ЭТО ВЕСЕЛЬЕ И ВИНО ФЕЙРИ, ПОКА ОДИН ЧЕЛОВЕК ВСЁ НЕ ИСПОРТИТ

Я не знаю, как мы здесь оказались – внутри ствола многовекового дерева размером с небоскрёб, где радостная музыка гармонично сливается с кружащимися вокруг нас людьми. Рен каким-то образом уговорил нас с Мелеком присоединиться к ним с Серафиной в местной таверне «Ферн Белл». Сама идея пойти в место, заполненное людьми разных сословий, мирно сосуществующими в одном огромном пространстве, танцующими, пьющими и едящими без необходимости расплачиваться кредитами или услугами, была нам чужда.

Абсолютно новый мир.

Хало опирается на систему власти. Если кто-то занимал руководящие посты в городе избранных, у него было больше свободных кредитов, чем у остальных. Именно эти люди устраивали вечеринки и посещали их. Они не смешивались с низкоранговыми надзирателями или продавцами. Даже среди Пустых существовала своя иерархия, но, по крайней мере, у всех халойцев каждый год была новая одежда, неограниченный доступ к воде и еде, а также чувство защищённости благодаря цвету их глаз.

Сама таверна была устроена в дупле гигантского дерева – дуба настолько высокого, что я не могла разглядеть, где он заканчивается в листве крон. Внутри этого выпуклого овального пространства стояли столы и стулья, а также длинная барная стойка, за которой возбуждённо болтали фэй, попивая пузырящуюся жёлтую жидкость. С другой стороны изогнутой стены из коры расположилась группа из шести музыкантов, которые били в барабаны, перебирали длинные струны и свистели с помощью рук.

Я в жизни не видела ничего подобного. У нас дома было пианино. Но никто из нас на нём не играл. Санни иногда колотил по клавишам, когда был совсем малышом. Лишь однажды, на званом ужине, который мы устраивали, одна из жён членов Совета сыграла навязчивую, тоскливую мелодию. Ноты музыки проникли в меня с такой меланхолией, что я больше не могла заставить себя даже прикоснуться к этому инструменту. Моя душа была слишком ранимой для эмоций, которые он рождал.

Эта же музыка не навевала тоску; она будоражила. Женщина с синей кожей выходит на танцпол перед музыкантами, её лоскутное платье всевозможных оттенков красного подчёркивает розовый цвет её волос. С лицом, озарённым смехом, она покачивает бёдрами в такт пьянящим звукам; фэй и люди стекаются к ней, присоединяясь к быстрым танцевальным па.

Я была лишь зрителем, но вид радости и надежды на лицах людей, прыгающих и раскачивающихся под музыку, наполнил меня неожиданным чувством – настолько глубоким ощущением жизни, что я запаниковала, решив, будто моё тело сейчас внезапно взлетит.

– О чём ты думаешь, жена? – Мой муж согревает меня со своей неизменно бдительной позиции позади, его руки обвивают мою талию.

Я тереблю медальон, который ношу с тех пор, как достала его из рюкзака сегодня днём. Увидев его, Мелек заметил, как красиво он смотрится на фоне нового цвета моих глаз, и я сразу поняла, что мой секретный кулон никогда не был для него секретом. Мне следовало бы догадаться.

– Я думаю о том, что никогда не чувствовала себя такой живой, как в этот момент.

Он одобрительно мычит; командир принял жизнь в Иве с подозрением, но и с немалым увлечением. Наш дневной поход в торговый район фейри открыл его разуму все новые возможности. Хоть мой истинный и не произносил этого вслух, я знала, что он впечатлён, и надеялась, что со временем он сможет увидеть своё место здесь. Мелеку не нужны мои слова о том, что наше место здесь. Он фэй. Он наверняка сам это чувствует.

В тихую минутку во время похода в магазин одежды с Серой, я спросила её, что она думает о его магии. Она побоялась перейти границы, сказав, что каждый должен открывать свою магию сам. Это священно. Чужим не стоит совать в это нос. И когда Мелек будет готов, его силы снова проявят себя, и он, возможно, попросит помощи в том, чтобы научиться ими управлять.

Она рассказала мне, что магия большинства детей начинает проявляться с началом полового созревания, и опекуны помогают способствовать её росту. Я надеюсь, что это значит, что у Санни всё ещё есть шанс пережить подобный опыт, если Мелек согласится открыться своей стороне фэй.

Ходя вокруг да около, я наконец призналась ей, насколько не уверена в том, стоит ли рассказывать о разрушительных последствиях первого проявления магии Мелека. Сера долго и напряжённо обдумывала свой ответ, перебирая множество струящихся газовых платьев в попытке найти что-нибудь подходящее на мой живот, прежде чем ответить: «Для этого никогда не будет подходящего времени. Решишь ты рассказать ему о его силе или нет, ему всё равно придётся столкнуться с последствиями дара магии Провидца. Великая мать уготовила ему нелёгкий путь».

Синяя жидкость с плавающими на поверхности цветами, которую мне ткнули прямо в лицо, вырывает меня из моих грёз наяву.

– Выпей это, – говорит Рен.

– Что это? – Я принюхиваюсь к содержимому; приторно-сладкий ягодный аромат бьёт в нос, и у меня текут слюнки.

– Это называется «кисло-сладкий». Он безопасен для беременных. А вот это, – он поднимает бокал с искрящейся жёлтой жидкостью, которую, как я вижу, потягивает большинство присутствующих, – вино фэй. Мы делаем его из жёлтого цветка, который растёт только на наших землях. И оно предназначается для громилы позади тебя.

– Это безопасно пить? – ворчит Мелек, принимая пойло.

– Его могут пить все виды. Однако на фэй оно действует сильнее. И оно точно заткнёт за пояс то виски, которое ты вечно хлещешь. – Рен повышает голос, чтобы Мелек услышал его сквозь шум музыки.

– Что это значит?

– Ты можешь немного захмелеть, друг мой. – Рен уходит в гущу веселящихся, небрежно бросив: – Не слишком-то развлекайтесь тут, детишки.

Повернувшись в объятиях мужа, я поднимаю за него свой бокал.

– Давай же, муж. Боишься немного повеселиться?

Он хмурит брови.

– Я не думаю, что нам стоит играть в фейри, когда со дня на день на нас может упасть бомба. – Мелек понижает голос, чтобы не напугать окружающих.

– Только сегодня вечером. – Мои губы складываются в самую умоляющую надутую гримасу. Магия, которой владеют фэй, спасёт нас. Он может в это не верить, но я верю. Ничто созданное человеком не способно уничтожить нечто настолько чистое. Только не Иву. Если понадобится, я буду верить за нас двоих. А это значит, что мы заслужили это. Сегодня вечером, в «Ферн Белл», просто быть собой. – Пожалуйста. Только в этот раз.

Он берёт меня за подбородок, притягивая моё лицо к своему.

– Не делай такое лицо. – Я знаю, что он сдался. – Я выпью это чёртово вино, при условии, что завтра ты согласишься уйти со мной.

– По рукам. – Я притягиваю его к себе, чтобы скрепить сделку сокрушительным поцелуем. Если он однажды солгал ради нашей «безопасности», я тоже могу солгать. Мне всё равно, что он говорит. Я не заберу отсюда ни Санни, ни Феникс. Растворяясь в нём и отставив свой напиток в сторону, я решаю убедить его остаться. Надеюсь, вино фейри в этом поможет.

***

– Мелек, прекрати. – Я отталкиваю его руку, пытающуюся пробраться мне под платье, пока мы покачиваемся на танцполе под медленную песню музыкантов. Освещение внутри дерева тускнеет, мерцая оранжевыми и красными бликами. Романтично.

Он даже не утруждает себя словами. Мой муж тихо рычит. Тембр этого звука, задерживающийся на моём ухе вместе с прикосновением его губ, заставляет меня изнывать от желания. Он выпил каждый бокал вина фейри, который ему всучили. Рен постарался на славу.

Этот новый, расслабленный Мелек совсем другой. Я ещё не решила, нравится ли он мне таким больше, или же я предпочитаю его грубые и угрюмые версии, но с вином фейри в крови он определённо стал более распускающим руки.

И он такой не один. Окинув взглядом зал, я замечаю множество фэй и людей, зажатых по углам, целующихся и трущихся друг о друга. В воздухе витает густая, эротическая тяжесть.

Мелек прижимается грудью к моей спине, его карающие пальцы снова забираются мне под короткую юбку – результат моего похода по магазинам с Серой, которая уже целую вечность назад скрылась в толпе гуляк. На этот раз я не останавливаю его продвижение. Я позволяю ему исследовать меня.

– На тебе нет белья. – Его губы у моего уха; он отчаянно стонет, обнаружив, что я обнажена.

– У них его просто нет. – И я ничуть не злюсь по этому поводу. Быстрый и лёгкий доступ сейчас очень даже кстати.

Пальцы скользят по внешнему краю моего истекающего соками лона; мой истинный намеренно игнорирует то самое место, где я хочу его чувствовать. Мои бёдра непроизвольно выписывают круги вслед за его рукой, его твёрдый как камень член вжимается в меня.

– Я мог бы заставить тебя кончить прямо здесь, на танцполе, и никто бы ничего не заметил, – дразнит он.

Мои глаза широко распахиваются от его слов, и я замечаю рыжеволосого человека с тёмными глазами, который наблюдает за нами с другого конца танцпола, прислонившись к внутренним стенам из коры в «Белл» – как все любовно называют таверну. Я хочу отстраниться и сказать мужу, что это не так. Но что-то меня останавливает.

Рыжеволосый мужчина облизывает губы и делает шаг вперёд. Я в ожидании оглядываюсь. Он идёт не сюда. Он идёт не сюда. Какая-то пара преграждает ему путь, покачиваясь под музыку. Я с шумом выдыхаю застрявший в лёгких воздух. Проне…

Он огибает другую группу танцующих и оказывается прямо передо мной – достаточно близко, чтобы дотронуться. Дело не в том, что этот мужчина непривлекателен; это что-то другое – связь истинных – кричит внутри меня. В Хало никто никогда не проявлял ко мне интереса. Я была грязной «свиньёй», порченой, и принадлежала командиру. Я была неприкасаемой.

Здесь, похоже, действуют другие правила. Я напрягаюсь, и рука Мелека мгновенно замирает, почувствовав мою тревогу. Проигнорировав стоящего перед нами мужчину, я поворачиваюсь в объятиях мужа.

– Эй. – Я кладу руки ему на грудь, лаская её поверх чужой одолженной рубашки. – Давай вернёмся в коттедж.

Откинув голову назад, я замечаю безошибочно узнаваемое сияние серебряных вихрей, плавающих в море серого. Мерцающие огни, гирляндами висящие над нами, переливаются в той силе, которую я вижу в его глазах – магии, способной убивать одним прикосновением. Будучи командиром, он ничего не упускает из виду, даже напившись вина фейри. Его взгляд скользит мимо меня; я надеюсь, что он увидит только танцующих. Перемена происходит мгновенно. В своём нынешнем состоянии у него нет никаких шансов увидеть что-либо, кроме ярости.

Он задвигает меня за спину, оскалившись на мужчину-человека. Это движение трудно назвать едва заметным. Все в нашем непосредственном окружении пятятся назад – и фэй, и люди, включая рыжеволосого, осознавшего свою ошибку.

– Я думал, они люди. Я думал, они люди, – бормочет он, обращаясь ни к кому конкретно.

– Идиот. Ты не должен подходить к беременной жене истинного фэй, особенно когда он под вином фейри. Ты смерти ищешь? – Это Рен. Я обмякаю от облегчения. Этот фэй уже слишком часто спасал мою задницу. Мне правда нужно придумать, как его отблагодарить.

– Мелек, со мной всё хорошо. Давай вернёмся домой, к Санни.

Снова сосредоточив внимание на нём, я обнаруживаю, что мой муж словно покинул это дерево, уступив место кипящему от ярости зверю, его грудь неровно вздымается. Только не снова.

Я пытаюсь прикоснуться к нему, с некоторой опаской протягивая пальцы. Он не причинит мне боли. Мой муж просто хочет меня защитить. Однако дотронуться до него я не успеваю, потому что в ту же секунду он перехватывает моё запястье своей карающей хваткой.

– Моя. – Это звериный рёв, его заявление прав на меня.

Наступая, он подхватывает меня на руки, как невесту, и прижимает к своей груди.

– Домой. – Рычит он мне в изгиб шеи; эти металлические сферы обрекают меня на гибель.

Для него существует только один дом, и моя ошибка в использовании этого слова стала нашей погибелью.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю