Текст книги "Шторм (ЛП)"
Автор книги: Р. А. Рейн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 23 страниц)
Как только я вижу, что с его тарелки исчезает последний кусочек, я извиняюсь за нас обоих, чтобы подготовить Санни ко сну. Ни фейри, ни Пустой и глазом не моргнули на мой уход, чему я весьма удивлена, учитывая, что Адам угрожал мне в моём туалете на первом этаже во время нашей последней встречи.
Оказавшись в комнате Санни, я хватаю его за плечи. Мы встречаемся взглядами: белки его глаз сверкают в свете лампы, а на розовых губах играет улыбка.
– Какого цвета была кожа у Адама?
Широко распахнутые глаза мечутся влево-вправо, прежде чем мой сын шепчет:
– Зелёная. – Он чуть ли не подпрыгивает на месте от возбуждения.
Для него это словно ожившая история из тех, что я ему рассказывала. Санни знает о фейри с радужной кожей и заострёнными ушами. Я никогда не позволяла ему посещать Астрал или ритуалы соленса. Мой сын знает только то, что я ему рассказывала. В моих историях они всегда наши спасители.
Кивнув, я продолжаю:
– Что ещё ты заметил, малыш?
– У него острые уши. Он выше папы. Я никогда не видел никого выше папы. Он самый высокий, – тоном, не терпящим возражений, констатирует Санни. – Как думаешь, он пришёл, чтобы спасти тебя, меня и папу?
– Ох, Санни. – Я притягиваю его к себе и глажу по волосам. – Я не уверена, почему этот фейри здесь, но ты не должен ничего рассказывать папе, хорошо? На этот раз ты должен сохранить это в секрете. Клянёшься на мизинчиках?
Отстранившись, он хмурит своё маленькое личико с полной серьёзностью.
– Клянусь на мизинчиках, мама.
***
Избежав одного кризиса, я направляюсь в кровать, чтобы обдумать этот новый поворот событий. Голоса доносятся с другой стороны коридора, где находится кабинет Мелека. Мои шаги бесшумны на ковровом покрытии, и как только я кладу руку на ручку двери своей спальни, дверь кабинета открывается, являя зелёного, гибкого гиганта, который устроил настоящий хаос в моей голове.
Я не сумасшедшая. Он настоящий.
Закрыв за собой дверь, он останавливает на мне свой взгляд. Целеустремлённым шагом он направляется в мою сторону. Замерев, он накрывает мою руку своей, открывает дверь в мою комнату и заталкивает нас обоих внутрь.
Моя кожа покалывает от его прикосновения. Я стряхиваю это наваждение.
– Так значит, ты пришёл убить меня? – резко бормочу я, возвращая себе немного самообладания.
Тёмные губы с зелёным отливом дёргаются в усмешке.
– Если бы я собирался тебя убить, я бы уже это сделал. Я не любитель убивать беременных женщин. Это противоречит всем моим принципам.
– И где, по мнению Мелека, ты сейчас находишься?
– В туалете. – Пожав плечами, он крадущимся шагом приближается к тому месту, где я в данный момент распласталась по двери ванной комнаты, стараясь держаться от него на приличном расстоянии.
– Стой где стоишь. Не… – Моё требование бесполезно. Фейри не слушает. Он кладёт одну огромную ладонь на стену рядом с моей головой, свирепо глядя на меня сверху вниз.
– Как ты можешь меня видеть?
Склонив голову набок, он оценивающе смотрит на меня.
– Ты веришь?
– Верю во что? – в замешательстве переспрашиваю я.
– В мой народ, в магических существ?
Конечно, хочется мне сказать. Я должна верить в существ за линией деревьев. Без этой веры и без них у меня нет надежды ни для моих детей, ни для себя самой.
– Да, – тихо шепчу я, и мы сверлим друг друга взглядами на протяжении неисчислимых секунд.
– Но что с тобой делать – вот в чём настоящий вопрос. – Ореховые глаза с золотистыми крапинками скользят вверх и вниз по моему телу в полной оценке.
– Помоги мне. – Эти слова удивляют даже меня саму, когда срываются с моих губ. Может быть, Санни был прав. Этот фейри мог бы помочь нам сбежать из этого пустотного мира. Как бы я ни видела перемены в Мелеке, сама я не изменилась. Это не то место, где я хочу, чтобы росли мои дети. Я всё та же девчонка с полей молний, которая хочет сбежать за линию деревьев. Которая верит в вещи, не имеющие отношения к реальности. Теперь у меня появилось ещё больше стимулов уйти. Я не допущу, чтобы правительство Хало промыло мозги моим детям, превратив их в серондов для какой-то неизвестной цели.
– Хм, и как же мне тебе помочь? – Его палец скользит вверх по моей одетой руке. За его прикосновением следует странное жужжащее ощущение, словно он батарейка, бьющая током мою душу.
– Забери нас с Санни в Земли Фейри.
– В Иву?
– Что? – переспрашиваю я.
– Фейри вот такого роста. – Он демонстрирует это, разведя руки примерно на пятнадцать сантиметров. – И у них есть крылья, мохнатые заострённые уши и хвосты. Народ, о котором ты говоришь, тот самый, из которого халойцы выкачивают соленс – это фэй, и мы живём в Иве.
Серьёзно? Да плевать мне на семантику. Фейри, фэй, Ива… Неважно, лишь бы я смогла увести своих детей в безопасное место. Я балансировала на канате над пропастью смерти почти девятнадцать лет, вечно гадая, не станет ли следующий подъём последним. Жгучая потребность покинуть Хало отчаяннее любого другого чувства, которое я когда-либо испытывала.
– Ладно, хорошо. Забери нас в Иву.
– Ну, раз уж ты так вежливо попросила, позволь мне прямо сейчас с помощью магии перенести вас туда. – Сарказм сквозит в каждом слоге.
Разозлившись, я ударяюсь затылком о стену позади себя. В его глазах вспыхивает огонёк, он наслаждается моим раздражением.
– Услуга за услугу, А-лооор-а. – Он протяжно произносит моё имя Хало. Я морщусь.
– Чего же ты хочешь, фэй?
– О, отлично. Ты быстро учишься. Это всё упростит.
– Что упростит?
– Информацию, которую я собираюсь тебе передать. – Я закатываю глаза – плохая привычка. Он усмехается, его ореховые глаза действуют как успокаивающий бальзам на мою душу. – Теперь я понимаю, что Мелек имеет в виду, когда называет тебя «немного сложной».
– Он ЧТО?! – Не знаю, почему меня так бесит мысль о том, что Мелек обсуждает меня с другими. Это действительно не должно меня удивлять.
– Не волнуйся, человек. – Он щёлкает меня по носу. – На удивление, он отзывается о тебе в основном в хорошем ключе.
Это знание наполняет меня неожиданным трепетом.
– Чего же ты от меня хочешь?
– Я помогу вам с Санни сбежать в Иву, если ты достанешь мне кое-какую информацию.
Информацию? Какую информацию я вообще могу достать для этого фэя? Мне едва ли разрешено покидать территорию поместья, а Мелек держит все свои личные документы под паролями и кодовыми замками.
Может, я и пробовала свои силы во взломе кодов, особенно в первые дни. Но это никогда ни к чему не приводило. На его компьютере стоит пароль. Для открытия сейфа нужен отпечаток пальца. И замок на двери в его кабинет тоже кодовый. Он серьёзно относится к своим секретам. Неважно, насколько близкими, как мне кажется, мы становимся – вы не можете исключить командира из наших отношений. Хало превыше всего.
Однако Адаму совершенно не обязательно всё это знать.
– Какого рода информация тебе нужна? – спрашиваю я, стараясь говорить непринуждённо. Насколько он знает, Мелек предоставляет мне полную свободу действий.
Тонкие морщинки собираются в уголках его глаз. Безупречная кожа, скрытая в тенях, обрисовывает его прямой нос и высокие скулы, притягивая меня, как мотылька на пламя.
– Мне нужно знать, когда состоится его следующая атака. До меня дошли слухи, что она будет масштабной. Достаточно масштабной, чтобы стереть мои земли с лица земли, но в такие секреты посвящены только лорды Эйриэль.
Когда он замолкает, внутри моего живота раздаётся резкий пинок. Я крепко хватаюсь за бок, делая глубокий выдох. Такое впервые.
– Что случилось? – Его слова звучат отрывисто, в них сквозит беспокойство.
– Это ребёнок… толкается. – Выпрямившись и прижавшись спиной к стене, я замечаю, что фэй придвинулся ближе. Он находится буквально в паре сантиметров от того, чтобы коснуться моего выпуклого живота своим подтянутым, плоским торсом. Подняв взгляд, я вижу чарующие глаза, в которых плещется… Беспокойство? Нет, он не может беспокоиться обо мне. Это безумие. Мои гормоны беременности определённо, на все сто процентов, играют со мной злые шутки.
– Я посмотрю, что смогу найти. Когда тебе нужна эта информация?
Он склоняет голову набок; тёмная прядь с золотистым отливом падает на его точёные скулы. Сделав шаг назад, он увеличивает расстояние между нами.
– Я скоро вернусь, – бросает фэй и так же стремительно выскальзывает из комнаты.
Закрыв лицо обеими руками, я тру глаза.
– Блядь.
Как я вообще смогу вытянуть хоть какую-то информацию из Мелека или его неприступного кабинета? И как скоро наступит это «скоро»?
Адам переоценивает мои возможности, но… Возможно, благодаря новообретённой привязанности Мелека ко мне, я смогу каким-то образом хитростью заставить его оставить меня одну в его кабинете. Раньше он никогда этого не делал. Да и у меня никогда не было надежды даже попробовать.
ГЛАВА 13
ШТОРМ!
– Сильнее, Мелек. Пожааааалуйста…
Я врежу этому ублюдку по лицу, если он не ускорит темп. Моё тело прямо сейчас сеет хаос в моём разуме. Мне достаточно лишь почувствовать его запах, чтобы мои трусики промокли насквозь. Такого и в помине не было во время моей прошлой беременности. Это выходило далеко за рамки нашего привычного секса из ненависти.
Хуже всего то, что он делает это нарочно. Его новейшая форма пытки – пожирать моё тело до мучительного медленно. Обычно я бы отплатила ему той же монетой. Вот только мои гормоны вопят, требуя глубоких, жёстких толчков, а не игр.
Сейчас он заставил меня перегнуться через кровать, мой живот тяжело свисает, пока он методично вводит и выводит свой невыносимо огромный член из моей стонущей киски.
Я ненавижу его.
И ненавижу это.
Наверняка это наказание за все мои прошлые нападки на него. Особенно то, как он одной рукой поддерживает мой живот, а другой играет с ноющими сосками. Я могла бы кончить, даже если бы он не прикасался к моему клитору. Моя непреодолимая жажда, чтобы он двигался быстрее, поглощает меня целиком. Простые человеческие мысли покинули мою голову.
Остались только слова «сильнее» и «да».
– М-м-м, моя маленькая шлюшка истекает для меня соками. – Этот мудак констатирует очевидное.
Я издаю рык отчаяния. Его ответный смешок звучит до разочарования соблазнительно.
– Заставь меня уже кончить. – Я выдавливаю эти слова с безудержным, болезненным желанием.
Его член выскальзывает из моего лона. Когда мой мозг наконец догоняет тело, я понимаю, что сказала не то.
– Блядь. – Я стону, зарываясь лицом в кровать. Мне плевать, что этот ублюдок злится. Я буду лежать с задранной задницей, пока он что-нибудь с этим не сделает. У Мелека есть десять секунд, прежде чем мои пальцы сделают эту работу за него.
– Матерь божья. – Я тихо скулю, когда что-то твёрдое и скользкое проникает в мою задницу, вслед за чем Мелек с силой вгоняет свой член обратно в мою киску, выбивая меня из равновесия.
– Ни один бог не придёт, чтобы спасти тебя. Я твой единственный спаситель, – язвительно шепчет он мне на ухо.
Мой разум снова превращается в полнейшее месиво, как и всё остальное во мне. Как же этот мужчина сводит меня с ума. Боль от растяжения наполняет меня, но вскоре сменяется удовольствием, когда он хватает меня за бёдра и начинает вбиваться в меня в ровном ритме, заполняя обе мои дырочки.
Он знал, что это заставит меня заткнуться. Всё, на что меня хватает – это крики чистого восторга; его темп остаётся непоколебимым. За годы, проведённые вместе, он обзавёлся небольшой коллекцией стеклянных приспособлений для удовольствия – нет, приспособлений для пыток, как я их любовно называю. Не думаю, что в Хало «принято» иметь подобные игрушки, но однажды он сказал мне, что они из другой эпохи и являются большой редкостью. Расскажи я о них кому-нибудь, меня бы наказали ради самого наказания, а не ради удовольствия. Не то чтобы кто-то поверил мне, а не Командиру Идеалу. Да и кому бы я могла рассказать? Единственные люди, которых я вижу – это Мэри, Мелек и Санни. В те редкие случаи, когда мы выезжаем в город, «настоящие» жители Хало и на пушечный выстрел не хотят ко мне подходить – грязный серонд, едва ли отмеченный их богом, годный лишь для размножения.
Проводя рукой по внутренней стороне моего бедра, он заставляет меня застонать в предвкушении того, что, как я знаю, сейчас произойдёт. Он всё так же поддерживает свой размеренный, шлёпающий темп, однако теперь, когда обе дырочки заняты, стоит ему лишь коснуться моего клитора, и я рухну. Ожидание лишает меня дыхания. Уверена, он заметил моё прерывистое дыхание. Если бы он не был так хорош в том, чтобы доводить меня до оргазма, я бы уже давно вонзила ему нож в сердце. Возможно. И чёрт с ним, с ножом для масла.
Хотя я думала об этом. Много раз. Может быть, подстеречь его в душе под ложным предлогом с одним из тех огромных разделочных ножей, что Мэри хранит на кухне. Он был бы никудышным командиром, если бы поворачивался спиной к врагу – ко мне. Обычно спиной к нему поворачиваюсь я.
Как, например, сейчас.
Мои ноги дрожат, руки растянуты, как желе, лоно пульсирует, отдаваясь в каждом напряжённом нервном окончании. Удовольствие. Восхитительное, сладкое освобождение так близко.
– Не кончай, пока я не разрешу. – Мелек лениво водит рукой вверх, вниз и вокруг моих бёдер, намеренно избегая бугорка, который молит о внимании наверху.
Он издевается? Я на самом краю. Тааааак невыносимо близко. Трудно сосредоточиться в таком положении, когда я настолько переполнена им.
– Моя хорошая девочка, – добавляет он, и его хриплые слова заливают меня удовольствием.
Неправильно. Это так неправильно. Я не могу контролировать то, как это заставляет меня становиться ещё более влажной для него.
Мысль о его сперме внутри меня подталкивает меня всё ближе к оргазму. Повернув голову к одеялу, я кусаю его. Это – мы – выходит за рамки всего, что имеет для меня смысл. Как он может вызывать такое удовольствие одним лишь прикосновением? Его рука смещается к моей самой чувствительной зоне. Наконец-то. Я с облегчением скулю, когда он касается моего клитора. Моя киска мгновенно сжимается, доя карающий член, который всё ещё жадно вколачивается в меня.
– БЛЯДЬ. – Мелек ругается у меня за спиной.
Он обхватывает меня рукой под грудью и без усилий поднимает моё тело, чтобы я плотно прижалась к нему спереди. Судорожно вздохнув, я подаюсь за ним, наши тела по-прежнему соединены.
– А как же «не кончать, пока я не скажу», жена?
У меня нет слов. Оргазм, затмевающий все оргазмы. Точно в пятёрке лучших. Мой муж дразнил меня с того самого момента, как разбудил в какую-то несусветную рань этим утром – так рано, что солнце ещё даже не взошло. Его крепкая хватка – единственное, что удерживает меня от того, чтобы лужицей не растечься по полу.
– Мама? – В дверь раздаётся тихий стук. Мелек замирает, всё ещё находясь внутри меня сзади.
Мэри должна была забрать Санни завтракать именно по этой причине. Стены здесь едва ли звуконепроницаемы, а я не отличаюсь тишиной.
Дверная ручка дёргается. Замки рулят.
– Где Мэри? – спрашивает Мелек прямо у моей шеи, отчего по спине пробегают мурашки. Прекрати, тело. Мы не пойдём на второй раунд. Твой ребёнок за дверью.
Обретя некоторое подобие сил, я хватаю его за запястье и отталкиваю. Он не отпускает. У этого парня серьёзные проблемы с пониманием того, когда пора остановиться.
– Мама, – снова раздаётся голос, в нём звучат грустные нотки.
– Я не знаю, Мелек, но тебе нужно меня отпустить, чтобы я могла выяснить.
Он громко рычит, помогая мне прислониться к кровати.
– Я сейчас выйду, Сан, – кричу я.
Мелек извлекает свой всё ещё твёрдый член и ту штуку, которую он засунул мне в задницу.
– Ублюдок. – Я стону.
Он шлёпает меня по заднице по пути к шкафу.
Встав, я немного пошатываюсь на дрожащих ногах и пячусь назад, чтобы надеть халат, который Мелек набрасывает мне на плечи.
– Мы здесь ещё не закончили, – добавляет он, направляясь к ванной. Вскоре раздаётся шум воды в душе.
Я согласна; он не закончил. Улыбка озаряет мои губы. Я только что оставила его злым и со стояком. У меня будут неприятности.
– Мама. – Из-за двери доносится всхлипывающий плач.
Я забываю о своей ненормально непристойной потребности в члене мужа и иду на подгибающихся ногах, на ходу завязывая пояс халата. На голове у меня полнейший хаос, поэтому я изо всех сил стараюсь распутать колтуны. Вскоре я бросаю это занятие, так как всхлипывания Санни становятся всё более отчаянными.
Отперев замок со щелчком, я приоткрываю дверь ровно настолько, чтобы протиснуть свою округлившуюся нижнюю половину, и закрываю её за собой. Санни стоит в коридоре в своей серой хлопковой пижаме, прижимая к себе плюшевого мишку. Слёзы катятся по его щекам. При виде этого моё сердце разрывается на части.
– Что случилось, малыш? – Я бросаюсь к нему, со стуком падая на колени. Он бросается ко мне. Его сопливые всхлипывания щекочут мне шею. Поглаживая его по голове, я снова спрашиваю: – Что случилось, малыш?
Отодвинув Санни так, чтобы видеть его лицо, я помогаю ему вытереть слёзы, и он произносит четыре слова, которые я не ожидала услышать ни сегодня утром, ни когда-либо вообще.
– Мэри не просыпается.
Вся кровь отливает от моего лица.
Сколько я знаю Мэри – последние двенадцать лет – она вставала с первыми лучами солнца, и из кухни неизменно доносилась восхитительная симфония запахов, пока она готовила нам еду на день. И всегда свежий хлеб – мой любимый. Она была удивительно непоколебимым источником уюта. Единственным человеком, кроме Мелека, который никогда не делал замечаний по поводу цвета моих глаз.
Этим утром воздух кажется спёртым.
Поскольку у нас нет няни, когда я перестала кормить Санни грудью по утрам, Мэри начала брать его с собой по настоянию мужа. «Мальчик должен узнать, что такое тяжёлый труд». Так что с двух лет она забирала его, и он радостно хвостиком ходил за ней. Мелек спускался к завтраку, они ели вместе, а потом играли в комнате Санни. Я всегда оставляла это время только для них. Обычно потому, что Мелек каждую ночь вдалбливал меня в состояние комы, а это значит, что я не просыпалась до более разумного времени.
Это первый раз, когда Мэри не встала раньше всех нас, поэтому мой первый инстинкт – беспокойство, но что, если она просто заболела? Я никогда не видела эту женщину больной ни дня в её жизни. Всё когда-то бывает в первый раз, поэтому я поднимаюсь с пола и беру Санни за руку.
– Может, ей просто нездоровится. Я проведу её. – С раскрасневшимися щеками и розовым носом, я предлагаю Санни поиграть в своей комнате, пока не позову его на завтрак.
Мне следует позвать Мелека.
Я могу сделать это сама.
За последние двенадцать лет я слишком часто полагалась на него и на те ощущения, которые он вызывает в моём теле. Я смогу взглянуть в лицо тому, что скрывается в той комнате. Моя мать умирала прямо у меня на глазах, когда меня привезли в это место. Я могу справиться с болезнью, и я могу справиться с…
Смертью…
Никсом…
Резко вдохнув, я чувствую, как сердце начинает бешено колотиться, а внутренности сжимаются от дурноты.
Не знаю, почему мои мысли сразу метнулись туда. Всё в этом кажется неправильным – прогнившим, как и весь остальной Хало. Мэри старше Мелека. Насколько? Я не знаю. Я рассчитываю на её помощь с Санни, когда родится ребёнок.
Всё это может измениться из-за предложения фэй. Как только с этим будет покончено, мне нужно будет заняться поиском информации, которая нужна Адаму.
Спустившись на первый этаж, я сворачиваю к комнатам Мэри рядом с кухней. У неё своя небольшая гостиная и спальня, с дверью, ведущей на задний двор. Её единственный выходной – воскресенье. Я спрашивала её, куда она уходит. Её ответ всегда был стандартным: навещает семью и друзей. Хотела бы я знать больше о её жизни. Хотя я знаю, что мы – её жизнь, и это меня печалит. Для меня она больше, чем экономка. С тех пор как я прибыла в поместье, она была мне как мать. Для Мелека же она просто прислуга. Он только раздаёт указания – никаких требований. Единственные эмоции, которые я когда-либо видела у этого мужчины, были направлены на Санни или…
Эх, я не могу думать о тех мимолётных проблесках чего-то большего в командире. Ненавидеть его легко. Это то, что мне нужно, чтобы продолжать бороться. Моя цель – найти информацию для незваного гостя фэй и вытащить нас с Санни отсюда.
И всё. Ничего больше.
Сражайся.
Сила.
Эти две частички Никса теперь живут во мне. Не своди глаз с цели, Шторм.
Войдя в её уютную гостиную, я оглядываюсь и вижу два мягких кресла и какие-то принадлежности для вязания и вышивки. Из этой комнаты открывается прекрасный вид на сад. Я так и представляю, как Мэри сидит в своём кресле, вяжет нам ежегодные зимние свитеры и смотрит, как Санни бегает на улице.
Выбросив навязчивые мысли из головы, я направляюсь к двери спальни. Она уже слегка приоткрыта. Прокравшись внутрь, я вижу рассеянный свет, пробивающийся из-за штор, который помогает мне разглядеть очертания фигуры под одеялом в этой скромной комнате, накрытой монохромным лоскутным покрывалом.
Подойдя к прикроватной лампе, я щёлкаю выключателем и жду, пока жёлтые осколки света заполнят пространство. Серебряные волосы Мэри водопадом рассыпались за её спиной, пока она лежит, отвернувшись к окну. Я делаю глубокий вдох и зову её по имени.
– Мэри?
Справедливости ради, я произношу это не очень громко, прижимая к себе ребёнка в животе. Волоски на руках встают дыбом, пока я выжидаю в этой странной, застывшей тишине, повисшей в воздухе. Это оказалось гораздо страшнее, чем я думала. В основном потому, что, если её не стало, я даже представить не могу, как будет функционировать этот дом. Она – тот клей, который держит нас всех вместе. Мелек думает, что это он. Но это не так. Это Мэри, с её преданностью заботе о каждом в этом доме, с изяществом и лёгкостью, достойными любого звания командира.
– Соберись, Шторм.
Я часто дышу, собираясь с духом, чтобы сесть на край кровати. Пружины подо мной слегка скрипят. Я позволяю лёгким наполниться воздухом, прежде чем громко выдохнуть, потирая ладони друг о друга. Утешение от старых ран больше не помогает.
– Мэри, это Алора. С тобой всё в порядке? – Мягко надавив ей на плечо, я слегка сжимаю его.
Никакой реакции.
Мой живот скручивается в тошнотворный узел ужаса. Я пробую ещё раз.
– Мэри? Мэри, пожалуйста, проснись. – На этот раз я трясу её, и она заваливается на бок.
Я не готова.
Не готова к широко распахнутым, невидящим глазам, которые смотрят на меня. Или к мертвенной бледности её кожи. Или к тому, что я знаю. Я ЗНАЮ…
Её больше нет.
И всё – абсолютно всё – изменится. Мой мир снова рухнет.
Пустые серые глаза сменяются карими, и я застреваю… Застреваю в знакомой, бесконечной сцене: тело молодого парня распято на Иксе, его смерть неизбежна, голод – это его наказание за любовь. Отпрянув от кровати, я едва делаю шаг, прежде чем рухнуть на пол.
Моё дыхание вырывается короткими, судорожными вдохами.
Хотела бы я быть смелее. Прежняя Шторм была бы смелее. А теперь я просто слабовольная жена Хало по имени Алора.
Если бы Никс видел меня сейчас…
Сдавленный крик вырывается изнутри, животная боль пронзает меня, когда я опускаюсь на четвереньки и прижимаюсь лбом к полу, ища хоть какую-то опору.
– ШТОРМ. – Громоподобная симфония вибрирует сквозь дверь. Тяжёлые шаги грохочут по паркету, приближаясь к моему распростёртому телу. – Проклятье, жена, что происходит? – Он плавно поднимает меня на руки. Я цепляюсь за него, словно он мой спасательный круг в этой буре неопределённости.
И тут приходят слёзы. Густые и быстрые, они пропитывают его рубашку, пахнущую пряным мылом. Он крепко прижимает меня к себе, вынося из комнаты на кухню.
– Ш-ш-ш. Что происходит?
Я громко шмыгаю носом, едва способная выговорить слова.
– М-м-Мэри. О-о-она… О-о-она м-м-меррртттв-ва.
Он отчётливо слышит меня и тихо ругается.
– Всё хорошо. Я всё исправлю, – успокаивает он, поглаживая меня по спине. Его полные губы касаются моей макушки, когда он прижимает меня к себе, давая опору.
Мелек умеет исправлять вещи. Он вытащил меня с того света во время родов Санни, и ему всегда удаётся остановить мои приступы плача. Так что, возможно, он обладает каким-то странным даром чинить меня. Контраст между этим мужчиной и моим похитителем вызывает у меня головную боль.
Со стоном я прижимаю руку к виску.
– Санни нужно позавтракать, а ты… – хрипло шепчу я в его мокрую рабочую рубашку.
Он снова нежно целует меня.
– Всё хорошо. Я с тобой.
И тут до меня доходит.
Он назвал меня Шторм.
***
ПЯТЬ ЛЕТ НАЗАД
ДЕЛА КОМАНДИРА
МЕЛЕК
– И это всё, на что вы способны? – Я сплёвываю на грязь перед собой. Эта новая партия рекрутов вызывает у меня отвращение. С каждым годом они всё хуже и хуже, всё моложе и моложе. Со временем эта тренировочная площадка опустеет.
Ради этого я оставил Шторм. Моя жена, находящаяся на позднем сроке беременности, должна родить со дня на день.
Я поднимаю руки, когда очередной мальчишка решает, что может одолеть меня; он пружинит на ногах, подбираясь всё ближе и ближе на открытом тренировочном ринге. Туман густой, воздух влажный, и на лбу парня, подошедшего вплотную, уже выступила испарина.
Это единственное время, когда я даю выход своему гневу. Они все видели, на что я здесь способен. На прошлой неделе одного из этих утырков унесли в лазарет с сотрясением мозга и тремя сломанными рёбрами. Если они лезут на рожон, пусть будут готовы обжечься.
Я терпеливый человек. Всю свою ярость я приберегаю для этих полей.
За исключением тех моментов, когда дело касается её.
Шторм. Моя Шторм.
Моя жена.
Моя.
Это слово крутится в голове заезженной пластинкой. В Хало нас нечасто балуют красками, но в тот день, когда она упала к моим ногам, я нашёл свой первый и единственный любимый цвет – кобальтово-синий, настолько ослепительный, что он очаровал меня во всех возможных смыслах.
Эти бездонные глубины забросили свой крючок и зацепили меня намертво.
Я стал её.
Она стала моей.
Моя Шторм. И она носит моего ребёнка.
Ёбаный ад. У меня стоит.
Мальчишка замахивается, едва не задев мою челюсть. Ему сыграло на руку то, что я отвлёкся. Но одолеть меня – это совсем другое дело. Я выше, быстрее и умнее, чем все эти мелкие засранцы вместе взятые. Они едва достают мне до плеча. Должно быть, всё дело в этом медицински модифицированном инбредном дерьме, которое они сейчас используют для разведения потомства.
Каждый из этих жалких мешков с мясом встретит свой конец в бою с магическими существами, сражающимися за превосходство там, где пролегает линия деревьев. Земли по ту сторону для нас чужие. Ни один надзиратель или фермер Хало ещё не возвращался оттуда. Ничья земля.
Святотатство.
Война между Хало и разноцветными существами по ту сторону – полнейшее безумие. Они постоянно ищут способы проскользнуть за наши границы. Обмануть нас своей магией, захватить наши земли и наших людей. Наши дроны и камеры всегда начеку, и мы в постоянном ожидании атак, которые в итоге наносят урон обеим сторонам.
Эту войну мы ведём уже больше века. Иногда случаются периоды затишья, когда обе стороны отступают, чтобы восстановить силы на несколько лет. Сейчас как раз такое время. Разведка доложила, что твари за деревьями, возможно, готовятся к новой атаке. И вот кого я должен отправить им навстречу. Детей.
Я впечатываю кулак в лицо парня, которому едва исполнилось восемнадцать, рвущегося в мою сторону. Хруст сотрясает воздух; все, кто находился в разных частях тренировочного поля, прекращают спарринги, чтобы посмотреть. Молодой человек, встретившийся с моим кулаком, оседает на землю.
Презрительно фыркнув, я разжимаю кулак, разминаю его и ухожу. С меня хватит. Надзиратели подберут остатки. На поле боя они увидят вещи и похуже, особенно когда будут сражаться со стихиями. Им повезло, что я оставил их в живых. Убить их здесь было бы милосердием.
Я не из тех людей, кого волнуют такие тривиальные понятия, как милосердие. Никто не удостаивал меня подобной благодати. Я тяжело работал ради всего, чего достиг.
Как бы нам ни требовались избранные Хало для поддержания нашего образа жизни, мы постепенно дополняем свои силы технологическим оружием, как описано в кодексе. Драгоценные металлы, найденные в горах, годятся не только на красивые побрякушки. Но за всё приходится платить. Эйриэли хотят, чтобы соленс сохраняли, а не выкачивали на месте. А массовый отлов живых тварей оказался непростой задачей.
Проведя рукой по щетине, которую я позволил себе оставить на челюсти, я размеренным шагом направляюсь к душевым, чтобы остыть перед возвращением домой, к ней.
Война и Шторм.
Шторм и война.
Либо одно, либо другое. Она не знает истинных масштабов Хало, не знает о нашей битве с существами за обречённой линией зелени. Её душевное равновесие пострадало бы. Я позволил ей запереть себя дома, потому что это единственный разумный вариант. Если бы я мог проводить все свои дни в этих четырёх стенах, купаясь в её чистой, бьющей ключом энергии, не осквернённой этой жизнью, полной насмешек, я бы так и сделал.
Застряв во власти её слепящего света, шагая в плену своих иллюзий о ней, я вздрагиваю от неожиданности, когда на моём пути к купальням, прямо на крытой галерее, вырастает мужчина.
– Добрый день, командир Абаддон.
Слова срываются с тонких, иссушенных губ, и этот тон действует мне на нервы. Лорд Азазель, один из семи членов Совета и носителей оригинальной линии соленса, слишком долго обходился без ритуалов, судя по его увядающему внешнему виду – или же последствия наконец-то настигли его. Магический соленс «фейри» не всесилен, если не пить его ежедневно, а у нас нет таких запасов, так как большая часть распределяется по империи.
Азазель – один из старейших членов, первенец, заставший самое первое поселение. Большинство мест в Совете перешли к старшим сыновьям. Я – представитель третьего поколения, в то время как большинство заседающих членов Совета Эйриэль – второго, использующие силу магического соленса существ, чтобы продлить свою жизнь дольше отведённого человеку срока.
– Лорд Азазель. – Я слегка киваю – знак уважения, который является скорее формальностью.
Это был долгий путь – попытки перерасти раны, нанесённые моей психике моим отцом-командиром. Он тренировал меня быть покорным, следовать законам Хало любой ценой, вплоть до самой смерти.
– Слышал, вас можно поздравить. – Его стеклянные глазки-бусинки загораются. – Ваша маленькая шлюшка-серонд доказала, что чего-то стоит.
Словно искра падает на сухой трут; моя кожа вспыхивает. ЯРОСТЬ. Мои костяшки хрустят. Этот звук сотрясает кислород, окружающий нас, запирая нас в этом месте.
Стиснув челюсти и сжав кулаки, я с трудом выдавливаю слова, представляя, как раздавливаю этого клопа передо мной.



























