444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Р. А. Рейн » Шторм (ЛП) » Текст книги (страница 14)
Шторм (ЛП)
  • Текст добавлен: 6 ноября 2026, 22:30

Текст книги "Шторм (ЛП)"


Автор книги: Р. А. Рейн



сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 23 страниц)

Во все предыдущие разы, когда я делилась с ним этим горем, слова никогда не лились так свободно и спокойно, хотя внутри я далека от спокойствия. В самом начале я никогда не могла продвинуться дальше того момента, когда снова и снова кричала «Вы их убили!», пока мой голос не садился настолько, что ему приходилось укладывать меня в постель. Он знал, что я говорю о своей семье, но мой муж, командир, так и не даровал им спасение. Он никогда не хотел о них говорить.

Моей семьёй был Мелек. Хало. Всё, что было за его пределами, надлежало предать забвению.

Но я так и не забыла. Горе не ушло со временем. Время не спасло моё тело от того, чтобы снова не рухнуть на пол. Оно не изменило любовь в моём сердце. Если уж на то пошло, стало только хуже. Агония. Из-за всего того, чего, как я знаю, лишены мама и Никс.

Я сжимаюсь от абсурдности того, что рассказываю всё это своему мучителю, в то время как душевная боль ждёт своего часа, чтобы завладеть мной и превратить в разбитое ничтожество.

– Они распяли его на том Иксе, а я смотрела, как его оставили гнить. И знаешь, что он сделал? – Это вопрос, не требующий ответа. Мелек всё равно отвечает простым кивком. – Свои последние мгновения он потратил на то, чтобы утешить меня. Мой брат видел, как меня убивает вид его страданий. Так и было. Тот момент отнял у меня всё. Когда они заставили меня бросить его, они вырвали половину моей души. Он был моей силой, а они отняли его у меня. Вы отняли его у меня. И теперь, каждый раз, когда я смотрю на нашего сына, я вижу своего брата твоими глазами, и это агония, о существовании которой я даже не подозревала.

Я почти не замечаю поток слёз, струящийся по моему лицу. Все мои усилия уходят на то, чтобы голос не дрожал, а спина оставалась прямой. Мелек встаёт, приподнимает моё лицо к своему и втискивается между моих ног.

– Мне жаль.

Это не помогает. Становится только хуже, и солёная влага продолжает течь по моим щекам. Никакие лживые слова не смогут меня исцелить. И тогда мой командир прижимается ко мне в крепком объятии, успокаивая мою израненную, разбитую душу ровным стуком сердца и утешающим запахом своих пороков.

Больше сказать нечего. В этот момент я могла бы продолжить ненавидеть его. Я так устала – на грани эмоционального разрушения. Он поглаживает меня по спине, не в силах найти ответы, в которых я нуждаюсь. Вместо этого я принимаю утешение и силу, которые он предлагает, позволяя своему сердцу открыться ему впервые за двенадцать лет.

Он видел ту боль, которую его народ причинил моему, ту зияющую рану, с которой я хожу каждый день. Ту, что подтачивает моё сопротивление. Ту, из-за которой в первые дни я умоляла о спасении, когда Мелек заставал меня с его бритвами, готовыми вспороть мне кожу, пока он не запретил все острые предметы в доме до самого рождения Санни, пока не понял, что у меня снова есть ради чего жить. Этот ребёнок в буквальном смысле вытащил меня из могилы.

– Посмотри на меня, жена. – Его приказ бьёт в самое сердце, и сквозь мокрые ресницы я поднимаю лицо, чтобы встретиться с его взглядом. – Я не должен был привозить тебя туда. Прошу прощения. Это было плохим решением, о котором я сожалею.

– И всё же ты привёз. – Я ничего не могу с собой поделать. Я дразню медведя. Это в моей природе. С каких это пор этот человек о чём-то сожалеет?

Его глаза стекленеют, в них сгущаются грозовые тучи.

– Шторм, – рокочет он из глубины груди. – Что мне сделать? Я хочу лишь одного: чтобы ты была счастлива здесь, со мной.

Это место никогда не сделает меня счастливой. Воспитание наших детей здесь лишь породит ещё больше гнева и обид. У меня не хватает духу сказать это и ранить его ещё сильнее. Он крадёт воздух из моих лёгких своей печалью – зрелище, предназначенное только для меня.

Прислонившись головой к его груди, я вдыхаю аромат древесных пряностей. Мне не хочется причинять ему новую боль. Это горькая пилюля.

– Ой, – скулю я, хватаясь за живот.

Мелек мгновенно опускается на пол, садится передо мной на корточки и пытается приподнять моё лицо.

– Что случилось? Это ребёнок?

Я лгу.

Я лгу ради своих детей.

Я лгу ради Мелека.

И, что самое важное, я лгу ради себя и того, во что я превратилась.

– Я… Ох, ай. – Откинувшись на его стол, я для убедительности надавливаю на верхнюю часть живота.

Как я и ожидала, Мелек собирается подхватить меня на руки, всегда пытаясь контролировать ситуацию. Я отмахиваюсь от него.

– Нет. Не надо. Мне нужна ледяная вода.

– Уверена, что это всё, что нужно? Я должен вызвать врача.

Его неуверенная рука замирает передо мной, и я беру её.

– Это просто несварение, и единственное, что мне помогает – это ледяная вода. Пожалуйста.

Командир встаёт, теперь сосредоточенный на задаче. Беспокойство искажает его черты, но он кивает.

– По крайней мере, позволь мне уложить тебя в постель.

– Нет. Если я пошевелюсь, станет только хуже. Просто принеси воды, пожалуйста. – Мои глаза умоляют его оставить меня, сделать так, как я прошу. Выпустив мою руку, он решительным шагом выходит из кабинета – человек с миссией. Его целеустремлённостью можно только восхищаться.

Сработало. Не думала, что это будет так просто. Мне казалось, он сразу раскусит мою ложь.

Услышав, как шаги спускаются по лестнице, я как можно незаметнее соскальзываю со стола и одними губами произношу экрану компьютера: «Что, блядь, я творю?», видя в нём своё отражение. Я сотни раз видела, как Мелек пользуется этой штукой. Это не может быть так уж сложно. Подёргав за щёлкающее приспособление, я вижу, как экран загорается, запрашивая п-а-р-о-л-ь.

Именно здесь нехватка практики чтения за последние двенадцать лет ставит меня в тупик. Мне требуется несколько мгновений, чтобы слово окончательно дошло до меня. Пароль.

Чёрт, каким может быть его пароль? День рождения Санни? Судя по тому, что я теперь знаю о командире, я не сомневаюсь, что он бы использовал что-то сентиментальное. Я ввожу все мало-мальски значимые даты, но безрезультатно. Дата рождения Санни. Дата нашей свадьбы. Какие-то непонятные комбинации имён. Ничего не подходит.

Что этот человек вообще мог поставить в качестве пароля? Единственное, что он любит больше Хало, как я знаю – это Санни. Вслед за этой мыслью одно слово всплывает на поверхность моего разума, и я решаю попробовать. «Ш-Т-О-Р-М».

Произносить буквы вслух – это словно впечатывать их себе в память. Играть в алфавит на земле во дворе с Санни – это совсем не то же самое, что видеть эти буквы здесь, подсвеченные свечением экрана.

Компьютер оживает. Я замираю; на экране открывается страница за страницей. Мой разум хочет сосредоточиться на том факте, что Мелек использовал моё настоящее имя в качестве пароля – какого чёрта, – но у меня нет на это времени.

Вместо этого я быстро просматриваю документы, которые уже были открыты на экране мужа. Некоторые слова мне незнакомы, однако одно привлекает моё внимание, под заголовком: О-п-ер-а – ция Новый Хало. Под названием красуется схема в сопровождении непонятных мне цифр, а за ней следует подзаголовок, выделенный красным жирным шрифтом.

– Яд… Яд – ерные о – сад – ки.

Это только сбивает меня с толку. Это слово мне незнакомо. Я откладываю его в памяти на потом, чувствуя, что оно может быть важным.

Снаружи кабинета раздаётся скрип – звук, хорошо известный в нашем доме, сигнал о том, что кто-то наступил на деревянные ступеньки на середине лестницы. Мой взгляд мечется от экрана к двери; меня охватывает ужас, когда я осознаю свою ошибку. Я понятия не имею, как вернуться к экрану с паролем. Идиотка, ругаю я себя.

Кликнув обратно на первую страницу, которая изначально была открыта, я оставляю компьютер, бросаюсь к дверному проёму и прижимаю руку к стене, делая вид, что пытаюсь удержаться на ногах. Для пущего эффекта я сгибаюсь пополам.

– Мелек, – хриплю я.

Поднявшись на последнюю ступеньку, он замечает меня.

– Тебе нужен врач?

Подняв голову, я заслоняю собой весь дверной проём, чтобы он не увидел, что его компьютер вполне себе работает.

– Ты принёс воду?

Муж подбегает, и я вцепляюсь в его предплечье, когда он протягивает мне стакан. Я залпом выпиваю прохладную жидкость.

Своим взглядом я умоляю: Пожалуйста, не заходи в эту комнату. Пожалуйста, останься со мной. А вслух произношу:

– Помассируешь мне живот? Иногда это помогает. – Скажи да. Пожалуйста, скажи да.

С моим коротким вскриком Мелек подхватывает меня на руки. Не в силах искоренить в себе командира, он запирает за нами дверь, прежде чем быстрым шагом направиться в нашу спальню. Кризис миновал. Я теснее прижимаюсь к нему.

В нашей комнате он осторожно ставит меня на ноги и велит поднять руки. Взявшись за подол ночной рубашки, он стягивает её через голову, обнажая почти полностью голое тело, за исключением белья.

Заметив, как темнеет его взгляд, я предупреждаю его:

– Даже не думай. Прямо сейчас мне нужны твои руки, а не твой член.

Уголок его губ кривится в усмешке. Вспышка жадного возбуждения охватывает моё лоно при виде того, как этот высокий, мускулистый мужчина – мой муж – желает овладеть мной. Продолжая играть свою роль, я потираю воображаемую боль в груди.

Вырвавшись из оцепенения, он делает шаг назад и потирает подбородок, окидывая меня взглядом.

– Прости. Я ничего не могу поделать со своей рефлекторной реакцией при виде тебя голой.

За сегодняшний вечер он извинился передо мной дважды. Беспрецедентное поведение.

Я откидываюсь на нашу кровать.

– Рефлекторной реакцией дикого зверя?

В его глазах вспыхивает огонёк.

– Да, ну… – Мой муж облизывает губы и пожирает меня взглядом с нарастающей интенсивностью. – Мне трудно сосредоточиться, когда… – Когда он нависает над кроватью, всё ещё одетый в свой чёрный деловой костюм, я таю.

– Когда что? – Мои пальцы впиваются в простыни подо мной, заставляя тело оставаться неподвижным.

– Когда каждую ночь в моей постели лежит самая красивая женщина во всех мирах, и я могу называть её своей женой.

Вот опять моё глупое сердце – бьётся неровно, ступает на неизведанную территорию. Это пугает самым волнующим образом.

На этот раз мне действительно больно; я растираю область прямо под грудью, полностью открытая каждому его дюйму. Отодвинув мою руку, он принимается за массаж. С чего это этот ублюдок делает такие сногсшибательные признания сегодня вечером? Если бы я ударила его коленом по яйцам, мне бы наверняка стало легче, я была бы менее до тошноты сентиментальной. Скорее всего, за это меня бы отшлёпали. Не самая худшая из моих идей.

Может, он чувствует то отдаление, которое мне необходимо между нами, чтобы сбежать с фэй? Хотя с его стороны это может быть только догадкой. Верно?

Широкие, уверенные движения разминают мои узлы и натянутые мышцы. Я млею в его умелых руках. Разумеется, его массаж безупречен. Он играет каждой клеточкой моего тела так, словно делал это уже миллион раз. Этот мужчина всегда на шаг впереди. Он чувствует то, что мне нужно, ещё до того, как я сама это осознаю. С нами всегда был этот плотский танец.

Он обхватывает руками мою грудь, намеренно избегая чувствительных сосков. Я едва не умоляю его вернуться. Выше, выше, выше. Ещё чуть-чуть. Но вместо этого он опускается вниз, скользя мозолистыми руками бойца по моему округлому животу. Мои глаза автоматически закрываются, и я слышу его хриплый голос, чувствую, как его тёплое дыхание задерживается на моей коже:

– Будь нежна с мамой, Феникс.

Будь он проклят. Почему он не может снова стать тем прежним Мелеком, который игнорировал меня всё время, за исключением наших ночных баталий в спальне? Отчаянно пытаясь сдержать слёзы, я прикусываю язык. Он не назвал нашего ребёнка Феникс. Он этого не делал. Это всё моё воображение. Когда он целует растяжки, ползущие по бокам моего живота, наша малышка бьёт его прямо в лицо. Я улыбаюсь сквозь бурлящую внутри боль. Наконец-то. Хоть кого-то ещё тошнит от дерьма Мелека.

– Ты была права. Это девочка. – Он придвигается вплотную ко мне, ложась на бок, чтобы продолжить подталкивать нашу малышку, которая сейчас активна как никогда.

– С чего ты взял?

– Она такая же дерзкая, как её мать.

– Хм, и какие же тогда мужчины в этой семье?

Приблизившись ко мне на опасное расстояние, он нависает надо мной. Так близко, почти касаясь.

– Все мужчины в этой семье по уши влюблены в женщин этой семьи.

Я не могу дышать. Дайте мне сил. Когда горло перехватывает спазмом, пухлые, тёплые губы нерешительно касаются моих. Забыв о своей игре и о том, что он – враг моего спасения, я бросаюсь на Мелека, вцепляясь в его волосы, чтобы глубже затянуть его в нашу страсть, изголодавшаяся по нему.

Контроль – это не то, с чем он расстаётся легко. С грубой силой вырвав мои пальцы из своих волос, он прижимает их к гладкой ткани у меня за спиной.

– А как же твоя боль? – спрашивает он.

Подавшись головой к нему, но всё ещё удерживаемая его руками, я выгибаюсь навстречу и задыхаясь скулю:

– Ты меня вылечил. Мне уже намного лучше.

Просто поцелуй меня уже.

Он склоняет голову, оценивающе глядя на меня.

– Вот так просто?

– Да, муж. У тебя волшебные руки, ясно? Это ты хотел услышать? А теперь просто трахни меня.

Это зарабатывает мне дьявольскую улыбку и шлепок по бедру – настолько близко к заднице, насколько он может достать.

Сбросив с себя все ограничения, мой муж не сдерживается, поглощая каждую частичку меня, отдавая мне каждую огрубевшую частичку себя, и, честно говоря, прежний Мелек – это та привычная реальность, по которой, как я думала, я никогда не буду скучать. Этот новый, более мягкий Мелек, говорящий о своих чувствах, заставляет меня сомневаться в каждом решении, которое я собираюсь принять, чтобы оставить его.

В этом новом состязании я потеряла почву под ногами.

ГЛАВА 17

КОНЕЦ НАЧАЛА

За дверями гостиной, где мы с Санни играем в дженгу перед камином, раздаётся топот множества неизвестных ног. Едва услышав шум в прихожей, Санни срывается с места, чтобы проверить, что происходит.

– Мама, мама! – визжит мой сын, подпрыгивая на месте, вернувшись с разведки.

Оперевшись на диван, я с трудом поднимаюсь.

– Что там, малыш?

Кажется, он сейчас лопнет от нетерпения. Его веселье заразительно, и улыбка сама собой появляется на моём лице.

– Я не могу тебе сказать! – кричит он и убегает.

Странно.

Густые чёрные волосы падают мне на глаза, пока я смахиваю крошки овсяного печенья с «полочки», в которую превратилась верхняя часть моего живота. Я давно перестала носить всё, что не приносит комфорта. Сегодня мой выбор пал на одну из безразмерных чёрных футболок Мелека и суперэластичные хлопковые штаны, которые, наверное, предназначались для тренировок. Футболка пропитана его пряным лесным ароматом, и я совершенно не вдыхала его всё утро.

Жёны Хало удавились бы от злости, увидев меня в таком наряде.

Тяжело вздохнув от необходимости покинуть удобную позу, в которой я устроилась, я заправляю волосы за уши и иду в фойе; по коридору разносится громкий гомон. За этим может стоять только один человек, и вообще-то он должен работать в своём кабинете. Однако я нахожу своего мужа с Санни на плечах. Оба они руководят грузчиками, направляя их в спальни на втором этаже. Коробки выстроились вдоль изогнутой стены лестницы.

Мелек замечает моё внезапное появление и пробирается ко мне сквозь грузчиков, поднимающихся по лестнице. Наблюдая за ним, я понимаю, какой же он на самом деле гигант: он возвышается над мужчинами, мимо которых проходит, даже не замечая их.

Щекоча нашего сына за бока, он останавливается передо мной.

– Этот парень меня выдал?

– На удивление, нет. Он сказал, что не может мне ничего рассказать, и убежал. Естественно, я пошла на шум, который вы тут устроили.

Виноватый взгляд, который он бросает на меня – это что-то новенькое, и от него у меня слегка подкашиваются колени.

– У нас для тебя сюрприз.

– Сюрприз? Вы оба храните от меня секреты? – Они оба выглядят крайне довольными собой.

– Видишь? Я же говорил, папа. Я маме ничего не сказал. – Санни изображает, как закрывает рот на замок. Он слишком милый.

– Я впечатлена. Когда же я смогу увидеть этот сюрприз?

– Прямо сейчас. – Мелек протягивает мне руку.

Ни секунды не колеблясь, я переплетаю свои пальцы с его. Меня мгновенно окатывает жаром – искра, которая не угасает ни при одном нашем соприкосновении. Он ведёт меня по лестнице в свободную спальню рядом с комнатой Санни. На втором этаже шесть спален. Мы занимаем только две, остальные просто пустуют. Я подозреваю, что они предназначались для детей.

Грузчики выходят из комнаты с плоскими коробками в руках, кивком давая Мелеку понять, что это последняя партия, и спускаются по лестнице.

– И что вы двое натворили?

– Это подарок для малышки! – радостно восклицает Санни своим нежным голоском.

Точно. Для маленькой девочки, которая должна появиться на свет чуть больше чем через месяц, и к появлению которой я совершенно не подготовилась. Я просто предполагала, что мы спустим с чердака старые вещи Санни. Всё, что нам нужно – это новые бутылочки, запас тканевых пелёнок и одежда.

Но вместо этого, войдя в комнату, я обнаруживаю совершенно новые… Да тут всё новое.

В стороне стоит детская кроватка из кованого железа; прутья сплетены в причудливый узор, напоминающий плавно изогнутые ветви и листья. Я провожу руками по выемкам. Вспышка воспоминаний о словах, вырезанных на деревьях в нашем лесу, застаёт меня врасплох. Рядом с кроваткой стоит плюшевое кресло-качалка кремового цвета и изящный медный торшер. А у противоположной стены – железный пеленальный столик и комод в том же стиле, вокруг которых громоздятся стопки ещё не открытых коробок.

Всё это железо выглядит тяжёлым и дорогим.

– Мы надеялись распаковать чуть больше до того, как ты это увидишь, но теперь ты можешь расставить всё так, как тебе нравится.

Придерживая маленькую девочку в своём животе, я испытываю душевную боль при виде всей этой роскоши вокруг меня. Похожее чувство охватило меня, когда мы обустраивали комнату Санни. Я знала, что с ним в этом мире всё будет в порядке. Мальчики в Хало процветают.

Стоя посреди комнаты моей дочери впервые, я понимаю, почему не обустроила её сама. Я никогда не хотела, чтобы она это увидела. Я никогда не хотела, чтобы она родилась в этом мире – мире, где её тело будет использовать мужчина, который, скорее всего, будет над ней издеваться.

Мои руки сжимаются в кулаки, ногти впиваются в ладони.

Непреодолимая потребность выбежать из этой комнаты отзывается сокрушительной болью. Я не хочу разочаровывать Санни.

– Шторм? – Рука касается моего сжатого кулака. Мелек снимает сына с плеч и велит ему пойти открыть все коробки у комода. Санни с радостью бросается распаковывать вещи сестры, с головой уходя в эту задачу.

Крепкая рука мужа перехватывает моё запястье и выводит из комнаты в коридор.

– Что случилось?

Он поднимает мой сжатый кулак на уровень наших лиц. Я разжимаю напряжённые пальцы.

– Ничего. Я… – Как мне объяснить, что я хочу для нашей дочери большего? Что я хочу увезти её из Хало? Что единственное место, где ей ничего не угрожает – это территория фейри. Он никогда на это не согласится.

Всю свою жизнь Мелека пичкали пропагандой, что «фейри – это зло». Они заставили его сражаться с ними. У нас нет надежды. Мы никогда не придём к согласию. Только не в этом. Как мне оплакивать то, чего я вообще никогда не должна была хотеть? То, что он укрывал меня в этом мире, не делает его лучше остальных Пустых.

Все они лжецы, обманщики и убийцы.

И он ничем не лучше.

– То, что произошло в той комнате – это не «ничего». – Он прав; это не было «ничем». Это был последний гвоздь в крышку нашего гроба. Финал. Конец. Он – моё «никогда». Что мне сказать, чтобы его успокоить? Как бы сильно он ни хотел играть в счастливую семью, мы не такие. Мы не хотим одного и того же. Поэтому я говорю ему то, что ближе всего к правде.

– Мне страшно. – Я хватаюсь за его рубашку и крепко сжимаю её.

Обвив меня руками, Мелек прижимает моё тело к своему.

– В этот раз всё пройдёт хорошо. Я буду работать из дома, пока не родится малышка. Если что-то случится, я буду рядом. – Разумеется, я имею в виду не это. Меня пугают вещи куда более страшные, чем роды. Но, по крайней мере, это не полная ложь.

Тепло его тела стучится в двери моей ледяной стены. Я не могу впустить его. Только не снова. Ради них. СРАЖАЙСЯ. Уткнувшись лицом в его рубашку на пуговицах, я впитываю его, запоминая ту последнюю крупицу утешения, которую когда-либо позволю себе в этом месте. Носить его футболки – совсем не то же самое, что его объятия – ещё одна слабость, от которой мне придётся избавиться. Разделение; вот что мне сейчас нужно. Хватит плыть по течению.

– А если эта маленькая девочка окажется такой же упрямой, как её мать, она задержится там намного дольше положенного срока, потому что не захочет покидать маму, пока это не станет абсолютно необходимо, – добавляет он. Я надеюсь на это. Санни родился раньше срока, и это было травмирующе; я не хочу пережить подобное снова.

А ещё есть Адам.

Ожидание фэя превратилось в какую-то затянувшуюся шутку. Я уже на восьмом месяце беременности, и сама мысль о путешествии кажется кошмарной. И всё же это не идёт ни в какое сравнение с перспективой застрять здесь, в Хало, с двумя детьми, чьи тела будут использовать; чьи выбор и свобода не имеют для Пустых никакого значения. Моя боль никогда не будет важнее их безопасности. Санни и Феникс на первом месте. Слово «скоро» не может наступить достаточно быстро. Прошёл уже месяц, а от этого агента под прикрытием нет никаких вестей, что заставляет меня сомневаться в реальности того, что я видела.

Отлично. Я снова начинаю сомневаться в себе. Разберусь с этим позже. Позже. Всё по порядку. Перво-наперво мне нужно отдалиться от Мелека.

***

Несколько дней спустя, словно я призвала его своим отчаянием, объявляется Адам под предлогом доставки документов на подпись Мелеку. Меня чуть ли не распирает от нетерпения: я жажду рассказать ему о странном документе, который нашла на компьютере Мелека – о новости, смысл которой мне совершенно не ясен.

– Я кое-что нашла, – тихо восклицаю я, спровадив новую горничную, чтобы самой провести Адама в кабинет Мелека.

Гибкий зелёный мужчина провожает меня в официальную гостиную рядом с прихожей, скептически окидывая взглядом окрестности. Но не находит ничего, кроме холодной, тёмной мебели. Эта комната используется только тогда, когда у Мелека гости.

– И что же ты нашла? – Его голос звучит бархатно, плавно растекаясь в воздухе.

Ореховые глаза с золотыми крапинками впиваются в мои, почти гипнотизируя. Зная, что он не найдёт в них ответа, я произношу:

– Операция «Новый Хало», с датой этого года и выделенным словом «яд-ерные».

Услышав это странное слово, Адам оскаливается, обнажая зубы. Я до сих пор не уверена, правильно ли я произнесла вторую часть слова, но на фэя передо мной это производит сильное впечатление; его тело замирает в жутковатой тишине.

– Ты уверена, что там было написано именно это?

– Я нашла это на компьютере Мелека. Я уверена. – Я утрированно киваю, подтверждая свои слова.

Выругавшись, он с силой бьёт рукой по стене у меня за спиной.

– Что ж, похоже, мы договорились, человек. Будь готова уйти на следующей неделе.

И всё? Адам поворачивается, собираясь уходить. Я тянусь к нему, хватаясь за всё, до чего могу дотянуться, и останавливаю его.

– В какой день на следующей неделе? – Неизвестность сводит меня с ума. Мне нужны ответы.

Повернувшись ко мне с раздражением и дёргающейся бровью, он отвечает:

– Я не могу назвать тебе ни дня, ни времени, женщина. Это произойдёт тогда, когда будет удобно мне, и когда риск будет минимальным.

– Хорошо. – Его взгляд скользит вниз, к моей руке, вцепившейся в его рубашку, а затем снова возвращается к лицу; глубокие нефритовые губы кривятся в недовольстве. – Ой, извини, – говорю я, отпуская его. Фэй быстрым шагом выходит из комнаты и поднимается по лестнице, не удостоив меня даже взглядом.

Это было совсем не то, чего я ожидала.

На следующей неделе?

Сегодня уже пятница.

«На следующей неделе» может означать и понедельник.

Я не готова. И всё же я должна быть готова. В конце концов, это мой единственный реальный шанс на спасение за всё это время.

Расхаживая по гостиной, я мучаю себя до полусмерти мыслями обо всём, что мне нужно собрать для Санни. Ему понадобится его плюшевый мишка, пара сменной одежды, зубная щётка и паста. Всё это должно поместиться в рюкзак. И его альбом для рисования с карандашами. Не говоря уже о перекусе и приличном запасе воды.

Я опускаюсь в душное парадное кресло с высокой спинкой напротив большого эркера; ночь безмятежна и равнодушна к моим внутренним терзаниям.

Вздохнув, я сижу и смотрю в пустоту. Вот и всё. Мы действительно всё это бросаем.

– Правильно ли я поступаю, Никс?

Как бы мне хотелось, чтобы он ответил. Любой знак был бы кстати. Но вместо этого меня встречает лишь тишина.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю