Текст книги "Шторм (ЛП)"
Автор книги: Р. А. Рейн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 23 страниц)
ГЛАВА 22
НА ГРАНИ ТЬМЫ
– Пойдём с нами. – Я поднимаю руку и нежно касаюсь его щеки. – Пожалуйста. Мы так близко.
Я прижимаюсь к груди мужа, и от того, насколько он изменился, вблизи становится ещё страшнее. Ослепительно-серебряный свет его глаз теперь струится по венам, просвечивая сквозь кожу… Это пугающе завораживает.
Всё в нём сейчас подавляет, отдаёт чем-то животным. Даже окутывающий его аромат кожи и специй стал резче. От его кожи исходят статические разряды, пронзающие каждый дюйм моего тела. И всё же это заставляет меня прижиматься к нему ещё сильнее. Я безмолвно умоляю его не возвращать меня в Хало. Мы могли бы быть вместе как семья. Мне нужно, чтобы он это понял. А может, я просто хочу, чтобы мы с Санни были для него настолько важны, чтобы он бросил всё ради нас.
– Мама! – истошный крик Санни доносится от входа в тоннель, пронзая моё сердце, превратившееся в сплошной комок нервов. Мне отчаянно хочется броситься к нему. Но вместо этого я вижу, как искажаются в оскале пухлые губы мужа, а его руки смыкаются вокруг меня клеткой, намертво прижимая к себе.
Слава богу, наш сын не увидит, как мы уходим без него, если Мелек заберёт меня. Он будет в безопасности. Я не из тех, кто легко доверяет, но от розовой фэй исходит аура спасения. Я ни за что не пойду на это, если Санни не будет в безопасности, даже если ради этого мне придётся пожертвовать собой.
Всё это не может быть напрасно.
– Ты моя, Шторм. Им тебя не получить. – Пальцы ещё глубже впиваются в мою кожу, сжимая, пока не до боли, но достаточно сильно, чтобы я поняла: я в его власти, я действительно принадлежу ему. И я больше не противлюсь этому. То, как столкнулись наши души – необратимо. Мы сплетены воедино. Я хочу, чтобы было «мы», пусть это и безумие. Но больше всего на свете я хочу, чтобы наши дети росли без жестокости, и в этом кроется наша проблема.
Нашей потребности друг в друге, нашей похоти, нашей близости недостаточно. Любовь – если это она и есть – не может стоять на первом месте. Нам нужно защищать детей.
Возможно, я уже потеряна, но они – нет. У Санни и малышки Феникс впереди долгая жизнь. И я хочу, чтобы в их жизнях не было тех испытаний, через которые прошла я. Голода. Манипуляций. Жадности. Зла.
– Тогда не оставляй меня. – Его сияющие, наливающиеся тьмой серебряные глаза буравят мои.
Он делает шаг вперёд, и в моей груди расцветает надежда.
Смогу ли я убедить его? Самое трудное позади. Мы вырвались из Хало. Фэй на нашей стороне. Можно ведь надеяться. Теперь нам нужно пересечь линию деревьев и войти в Земли Фейри. Магическое убежище из сказок моего брата, которое сулит нам свободу, безопасность и радость. Всё то, чего мы так отчаянно и тщетно искали на территории Хало.
– НЕТ. – Покачав головой, Мелек начинает быстро моргать. – Я сохраню тебя в безопасности в Хало, как и планировал. – Он начинает пятиться назад.
– В Хало нет никаких «нас», Мелек. – Он замирает, его дёрганые движения прекращаются. Из глубины его горячей груди вырывается долгий, рокочущий рык. Именно в этот момент я понимаю, что видят другие люди, когда смотрят на него: вселяющего ужас командира. Мужчину, который не принимает отказа. И это впечатление только усиливается из-за того, как он выглядит сейчас, из-за странного металлического блеска в его глазах и венах.
Может ли это быть из-за соленса фэй? Цвет напоминает то свечение, что исходит от их тел. Как бы то ни было, это явное доказательство опасности, в которой мы все оказались. Один его вид кричит об этом со свирепой яростью.
Это не мой муж. Не мой Мелек.
Этот человек – кто-то другой, чужой.
Как он дошёл до такого состояния, я не знаю.
– Моя. – Шёпот-проклятие, сорвавшийся с его порочных губ, тянет меня к нему, пока я не осознаю, что это не моё тело приближается, а я сама проваливаюсь, падаю в него, сливаюсь с ним, становлюсь единым целым; вены паутиной расходятся от его глаз, рта, поднимаются к линии роста волос и спускаются по мощной шее.
Зрение затуманивается, меня охватывает невесомость – почти как тогда, когда я теряла соленс, но на этот раз я знаю, что не истекаю кровью. На этот раз это он. Меня поглощает Мелек, наши души сливаются в одну.
Где-то на заднем фоне моё внимание привлекает какое-то движение – кто-то говорит, мелодичный женский голос. Я не могу разобрать слова, пока они не звучат прямо у меня над ухом, и я узнаю этот голос – розовая фэй.
– Ты убиваешь её. ОСТАНОВИСЬ. Истинный, прекрати. Ты УБИВАЕШЬ её.
Чьи-то руки ложатся на меня, разрушая связь, загрязняя её, заставляя меня сжаться.
– Отпусти её. Я могу её исцелить.
Я сосредоточена на нём. Только на нём. На моём муже. Моём командире.
Он – всё, чего я хочу.
– СЕЙЧАС ЖЕ.
Меня с силой отрывают от него.
Связь обрывается.
Моя душа болит без него.
Я хочу своего…
– Она угасает. Мне придётся сделать это здесь.
– Так делай уже, Сера. Лианы, которые я вызвал, не выдерживают его связи истинных.
Тьма снова поглощает меня, и на этот раз меня встречает беловолосая богиня в окружении синего пламени.
***
– Человек. – Шипящий шёпот задерживается у моего виска.
– А-а-х. – По телу пробегает покалывание, меня бросает то в жар, то в холод; мой организм не может поддерживать постоянную температуру. Открыв глаза, я вижу перед собой зелёные радужки.
– Ох. Вынуждена признать, это не лучшая моя работа, но я впервые столкнулась с магией Провидцев. – Розовая фэй – та самая, что забрала Санни, – сидит передо мной на корточках; тёмный зев тоннеля служит ей фоном, а сверху её озаряет ореол света. – Но, по-моему, ты выглядишь весьма очаровательно. – Каждая фраза, слетающая с её пухлых, тёмно-розовых губ, приводит меня в абсолютное замешательство.
– Что случилось? – спрашиваю я. Моё тело слегка ноет, пока я лежу на каменистой земле. Солнечный свет льётся сверху, и я щурюсь. Мы выбрались. Слегка потянувшись, я обнаруживаю, что боль в спине полностью исчезла. Маленькие чудеса.
– Похоже, твой истинный оказался крепким орешком для Ренфира. Какое счастье, что я превосходный целитель. – Она накручивает золотистую косу на палец, сияя ослепительной улыбкой.
– Ренфир? Истинный? – Я, должно быть, упала и ударилась головой. О чём она вообще говорит?
– Ну да, глупышка. Твой истинный. Тот здоровяк с сексуальными серебряными глазами. – Что?
Всё вокруг кажется туманным. Я пытаюсь сесть. Объекты то расплываются, то снова обретают чёткие очертания.
– Эй, полегче, человек. Ты всё ещё восстанавливаешься. – Я игнорирую её слова и всё равно поднимаюсь. – Ладно. Можешь меня не слушать, – добавляет она, скрестив руки на груди.
Её дерзкий тон мгновенно излечивает моё похмелье, вызывая улыбку.
– Я не понимаю. Что произошло?
Наконец, живот передо мной возвращает меня к реальности.
– С ней всё в порядке? – Ничто другое не имеет значения. О боже, и Санни. Где он? Неужели она оставила его одного?
Заметив панику на моём лице, она тянется, чтобы дотронуться до моего плеча, но со стороны доносится утробный рык, и её пальцы мгновенно отдёргиваются.
– Все живы-здоровы. Малышка в твоём животе сильная. Как и Санни. А твой истинный, который сейчас привязан к келпи и мечет в меня молнии взглядом, более чем способен о себе позаботиться. – Она наклоняется ближе, словно собирается поведать мне тайну. – Девочка, ну и размерчик у него. – Она порочно подмигивает. Кто эта женщина?
Изящным взмахом руки она направляет моё внимание на причину моего разбитого сердца. Пронзающий душу взгляд Мелека прикован ко мне, в то время как сам он связан, его руки заведены за спину и скреплены чем-то вроде замысловатой зелёной упряжи, натянутой между четырьмя пушистыми, цвета оникса тварями. Они находятся посреди бесплодной пустоши, разделяющей горы, из которых мы вышли, и линию деревьев Земель Фейри, виднеющуюся вдалеке.
Каждое животное переступает четырьмя массивными лапами, удерживающими коренастые туловища; они в четыре раза превосходят по размеру разноцветных фэй, окружающих их. Густые, волнистые чёрные гривы струятся от самых макушек, подметая землю, а хвосты им под стать. Мне не с чем их сравнить, и я пребываю в полном благоговении. Они прекрасны в своей первозданной, мерцающей под солнечными лучами дикости.
– Ты в порядке, человек? – Внезапно Адам нависает надо мной, загораживая величественных животных, которыми я залюбовалась. Следом за ним на мои ноги обрушивается ураган из рук и ног, пытаясь протиснуться к моему круглому животу.
– Мама, мама! Папа обижает фейри. Он всё время делает вот так. – Санни обнажает свои молочные зубы и клацает ими. Когда он останавливается и смотрит на меня, его рот приоткрывается. – Ух ты, мама, что с твоими глазами?
– Эм-м. – Я прикасаюсь пальцами к лицу, и розовая фэй отвечает за меня:
– Побочный эффект пятого элемента.
– Пятого элемента, – тихо бормочу я. Найдя взглядом Адама, я хмурюсь. – А теперь пусть кто-нибудь объяснит мне, что здесь, чёрт возьми, происходит. – В моём голосе появляется та суровость, которая обычно просыпается только во время ссор с мужем. Всё навалилось слишком быстро. Я уже не понимаю, где верх, а где низ.
Сидящие передо мной зелёный и розовая фэй – словно сошли с картинок моих снов. Но в этом конкретном сне оказалось куда больше изъянов, чем я ожидала. Мой связанный муж с серебряными глазами – это самая насущная из всех моих проблем, теперь, когда я знаю, что мы все относительно в порядке. Мой лимит на сюрпризы сегодня стремительно исчерпывается.
– Меня зовут не Адам. Я Рен. Я изменил имя, когда проник в Хало под видом надзирателя. А Мелек совсем не тот, кем ты его считаешь. В нём течёт то, что вы называете соленсом фэй.
Ореховые глаза пристально смотрят на меня, изумрудная кожа Рена плавно переходит в густую копну спадающих каштановых волос, из которых выглядывают изящные заострённые уши. Если бы не зелёная кожа и острые уши, в своей чёрной форме надзирателя он вполне мог бы сойти за человека. И он, и женщина рядом с ним выглядят неземными. Кажется, цвета тянутся к ним, окутывают их.
Соленс фэй. Он имеет в виду, что Мелек его пьёт, или…
– Ты хочешь сказать, что мой муж – один из вас? – Мой взгляд возвращается к разъярённому мужчине, привязанному между четырьмя тварями. И только сейчас я замечаю, что на каждой из них сидит фэй – все разных цветов радуги, – вцепившись в чёрные гривы, чтобы удержать животных на месте.
– Но он же член Совета? – тихо произношу я, не в силах оторвать взгляд от этой странной сцены. Всё это бессмыслица. Он не может быть фэй. Адам – нет, Рен. Мои слова. Мне понадобится время, чтобы привыкнуть называть его так.
– Да, это правда. Я не знаю, на каком этапе в его родословную вмешались наши гены. Судя по тому, что я видел, маловероятно, что в Хало есть кто-то ещё из фэй. Скорее всего, он хранил это в тайне, или же сам почти ничего не знал, поскольку земля, на которой стоит Хало, уже давно покинута матерью-природой. В том месте магия угасла, и нужен очень могущественный фэй, чтобы постоянно черпать энергию из той осквернённой атмосферы, которой пропитан Хало.
Крепко прижимая к себе Санни, я задаю вопрос, который мне и страшно, и не терпится произнести вслух:
– Значит ли это, что Санни – фэй? – Я закрываю ему уши, чтобы он не слышал, и мой мальчик начинает вырываться.
– Мама, я хочу послушать. – Он отбивается от моих рук.
На этот раз отвечает розовая фэй:
– Он полукровка. Его силы истощились после стольких лет жизни в Хало. Ему может потребоваться несколько лет на наших землях, чтобы восстановиться.
– А что будет с моим мужем? Он станет прежним?
– Мы знаем о подобных приступах безумия у истинных только тогда, когда их разлучают, или когда они чувствуют, что их паре угрожает опасность. Такое несколько раз случалось с фэй, которых забрали в Хало, в то время как их истинные оставались в наших землях. – Она бросает взгляд на Мелека. – Твой истинный.
Снова это слово. Полагаю, оно означает то же самое, что и муж.
– С ним всё иначе. После жизни в Хало его силы должны были быть подавлены, но из-за страха потерять тебя он обезумел, и это, в свою очередь, вырвало его силы на свободу. Такого мы не видели уже несколько столетий. Сила, не скованная богинями.
– Какая сила? – спрашиваю я. Мы с Санни как заворожённые вслушиваемся в звуки её чарующего голоса.
– Магия Провидцев. Сила настолько могущественная, что может отнимать и даровать жизнь одним прикосновением. Если бы Рен и остальные не применили к твоему истинному ту кроху магии, на которую были способны, он бы тебя убил.
– Нет. – Я прижимаю Санни к себе ещё крепче, хотя, казалось бы, куда уже крепче.
– Мама, слишком туго, – бормочет он. Я ослабляю хватку.
Мелек не убил бы меня, и он не причинил бы вреда своему ребёнку. Это, должно быть, случайность.
– Как только мы вернёмся в Иву, и Мелек увидит, что мы не представляем для тебя угрозы, он придёт в норму, и его силы, скорее всего, отступят, – добавляет Рен.
– Придёт в норму. – Никакой нормы больше не существует. Не после того, как я узнала, что мой муж обладает достаточной магией, чтобы убивать одним прикосновением, и что наши дети могут унаследовать его проклятие.
– Тебе правда не стоит тревожить из-за этого свои прелестные серые глазки. В Иве всё наладится. Мы защищаем своих и людей, ищущих убежища. – Пальцы с розовыми кончиками тянутся, чтобы отвести прядь белых волос с моего лица.
– У меня белые волосы?! И ты сказала – серые глаза? Что происходит? – В голове звенят тревожные колокола. Сердце сбивается с ритма, и я срываюсь на крик, глядя на женщину передо мной.
– Ой, ну правда, не из-за чего переживать. Это всего лишь одна белая прядь. Я не смогла вернуть ей чёрный цвет, как остальным волосам. Видишь? Смотри. – Она берёт пряди волос с левой и правой стороны, чтобы я могла их рассмотреть: чёрные и белые, как она и описала; весь пигмент исчез с одной пряди спереди. – И в отличие от твоих волос, мне удалось сохранить лишь капельку синевы в твоих радужках, так что теперь твои глаза почти такого же цвета, как у Санни. Прекрасный оттенок серого. – Я понимаю, что она пытается приукрасить ситуацию ради ребёнка, сидящего на моих онемевших ногах, потому что я знаю, что на моём лице отражается сто оттенков ужаса. – Как я уже сказала, не о чем беспокоиться. Магия Провидца просто выжгла часть пигмента, а я восстановила всё, что смогла.
Она не понимает всей глубины своих слов. Того, как они перечёркивают всё, что я когда-то о себе думала.
Серый. То единственное, что отличало меня от них, исчезло.
Кто я теперь, если не грязная убийца из Хало, такая же, как они все?
Санни берёт моё лицо в свои маленькие ладошки и пристально смотрит на меня.
– Мне нравится, мама. Теперь мы одинаковые.
Тёплые, проникновенные серые глаза смотрят на меня в ответ, напоминая о том, что не только Пустые носят этот цвет. Но и мой ребёнок тоже. Единственный человек в этом мире, которому безраздельно принадлежит моё сердце.
– Ты прав, малыш. Теперь мы одинаковые. – Прижав его к себе ещё крепче, я позволяю своему горю раствориться в радости за моё солнышко.
ГЛАВА 23
КАК ПРИРУЧИТЬ ИСТИННОГО
– Меня зовут Серафина, но все зовут меня Сера. – Розовая фэй с золотистыми волосами представляется мне, когда мы собираемся подняться с земли, и протягивает руку, чтобы помочь. Её шёлковые одежды, такие же пронзительно-зелёные, как её глаза, водопадом струятся по её высокому, гибкому телу. – Я бы представилась раньше, но имена казались излишними перед лицом разъярённого истинного.
– Спасибо, что вернула меня к жизни. – Из-за интонации в конце это звучит почти как вопрос. Звенящий смех Серы служит мне ответом. – Я Шторм.
– О, мне нравится! – Сера хлопает в ладоши. – Шторм, Шторми, Штормовое Облако. – Она рассуждает вслух, пока Рен качает головой.
– Прежде чем ты начнёшь заводить дружбу с человеком, как насчёт того, чтобы дать мне то, что нужно? – Он наклоняется к лицу Серы.
– Вечно такой требовательный. Тебе повезло, что ты мне нравишься, кузен. – И на одном дыхании, назвав его кузеном, Серафина впивается губами в губы Рена, их языки сплетаются; оба фэй прижимаются друг к другу так тесно, что превращаются в гобелен, напоминающий, как я представляю, распустившиеся цветы в Землях Фейри.
Я прячу Санни за спину, пока их представление продолжается, не в силах оторвать взгляд от этой красоты и полнейшего неверия. Разве она не назвала его кузеном? В моём мире «кузен» означает родственник. Для фэй это значит то же самое? Блядь, надеюсь, для фэй это не значит то же самое.
Отстранившись от Рена, Серафина стирает немного соленса с его губы – губы, которая больше не разбита.
– Вот так. Всё прошло. Чем-нибудь ещё могу помочь, Ренфир? – Её голос звучит с придыханием. По моей коже бегут мурашки.
– Достаточно, Сера. Я бы предложил тебе опробовать твою магию на вон том звере, но мы оба знаем, чем это обернётся.
– Я предпочитаю не вставать на пути у фэй, которые не могут контролировать свою истинную природу. Это верный путь к катастрофе. – Она смотрит на Мелека, и морщинка пролегает на её розовой коже.
– Нам пора уходить, пока не прислали подкрепление. – Он окидывает нас с Санни взглядом, задерживаясь на моём животе. Инстинктивная потребность защитить от него Феникс заставляет меня обнять себя свободной рукой.
– Я о них позабочусь. – Сера заправляет за ухо косу, в которую вплетена, кажется, золотая нить; раздаётся тихий звон – золотые украшения украшают края её заострённых ушей.
Рен ворчит:
– Пожалуйста, не оставляй на ней свой запах. Мне нужен Мелек в ясном уме, чтобы ответить на кое-какие вопросы, а для этого он не должен быть в состоянии бешенства.
Серафина целует его в щёку.
– Я знаю, прошло несколько лет, друг мой, но я не такая уж катастрофа, как ты помнишь.
– Поверю, когда увижу, – бурчит он, отходя. Остановившись, пока не отошёл слишком далеко, он добавляет: – Делай, что говорит Серафина, человек.
Сера наклоняется ко мне и прикрывает рот рукой.
– Не слушай его. Он тот ещё добряк, и я нутром чую, что мы станем лучшими подругами, а я никогда не ошибаюсь.
Я восхищаюсь её уверенностью. И она только что вытащила меня с того света. Эта женщина обладает силой, превосходящей всё, что я когда-либо видела. Я хочу, чтобы она была на моей стороне.
– Пошли! – зовёт она, практически скользя по мелким камням и грязи к одинокому, чёрному как полночь существу в стороне от остальных.
Взяв Санни за руку, мы идём следом; линия деревьев манит нас вдали, зовя домой.
***
Серафина начинает мне нравиться; её легкомыслие – как глоток свежего воздуха, пока она ведёт нас к густому лесу Земель Фейри. Мужчины плетутся позади, Мелека тащат за собой; он привязан к телам четырёх келпи. По пути Сера рассказала мне об этих магических существах – виде, обитающем в озере внутри Ивы, деревне фэй, которую мы вскоре назовём своим домом.
Рен идёт впереди, а Сера ведёт моего келпи; Санни с широко распахнутыми глазами сидит передо мной, пока я еду боком, не в силах перекинуть ноги из-за большого живота.
Поначалу Санни побаивался ехать на этом массивном животном. По правде говоря, мы оба боялись. Рену пришлось подсаживать нас на келпи, который оказался на удивление сухим, учитывая, что он живёт в озере. Мелеку не понравилось, что ко мне прикасается другой мужчина; он рычал издалека, как бешеное животное. Санни понимает, что его отец сейчас не в себе, и нам нужно отвезти его в Земли Фейри за помощью. Сказки, которые я рассказывала своему маленькому мальчику по ночам, подготовили его к такой судьбе.
Пока мы приближаемся к разрастающейся стене высоких, густых деревьев, Сера рассказывает, что тоннель, по которому мы прошли, был частью старой системы шахт, захваченной фэй лет десять назад, когда они отвоевали эту землю. Он прорезает горный перевал, так что это единственный доступный путь, который Хало не охраняет усиленно. Судя по всему, однажды они сбили огненной магией пару дронов, пролетавших здесь, и с тех пор не видели ни одного. Из-за сокращения числа надзирателей Хало вынуждены отправлять всех на передовую, особенно после того, как вчера фэй снова пошли в наступление и оказались почти у самых фабрик. Увидеть своих собратьев-серондов спасёнными – это за гранью моих самых смелых грёз.
Пока наш келпи неспешно шагает, Сера с энтузиазмом рассказывает мне обо всём, что касается фэй, и говорит о Хало – меланхоличной теме, которую мы обычно избегаем. Думаю, это самый долгий разговор в моей жизни, а её воодушевление может сравниться только с восторгом Санни.
– Существует множество видов фэй. Ренфир – фэй земли. Я – фэй воды с даром исцеления, редкое, но катастрофически сильное сочетание. Ещё у нас есть оракулы, заклинатели и оборотни.
– Что ты имеешь в виду под фэй воды и целительницей? – перебиваю я её.
Она продолжает, едва сделав вдох:
– Мой отец был очень искусным целителем земли. Капля его крови в правильном зелье могла излечить всё что угодно. А моя мать – водная сирена. Врачевательница сердца и души. Она способна почувствовать боль в теле одним лишь прикосновением. Невероятная красавица. Обычно, когда смешиваются два вида фэй, один превосходит другой, и ребёнок наследует только одну специализацию, но мне достались обе. Мой дар исцеления и сила сирены развивались в равной степени, а это значит, что я могу исцелять с помощью прикосновений, поцелуев и с…
Прежде чем она успевает договорить, Серафина замечает, как мои новообретённые стальные глаза лезут на лоб, а мои руки тянутся закрыть Санни уши.
– Упс, извини. В общем, суть ты уловила. Когда я целовала Ренфира, я чувствовала всю его боль, и одной только моей слюны было достаточно, чтобы быстро исцелить все синяки и порезы, которые он получил в бою с твоим истинным. Будь раны глубже, ему бы понадобилась моя кровь. Однако я не вижу смысла колоть палец, когда с этим отлично справляется поцелуй. В этом отношении я настоящая сирена. Не волнуйся, для тебя и пары простых прикосновений я использовала свою кровь – то, что вы называете соленсом. – Она спешит меня успокоить.
Я киваю, словно всё это имеет идеальный смысл, хотя это совершенно не так. Магические существа, способные исцелять поцелуем. Это выходит за рамки историй, которые рассказывал мне Никс. Я убираю руки от ушей Санни.
– Мама, – хнычет он. – Я хочу послушать, что говорит Сера.
– Некоторые вещи не для детских ушей, – шепчу я, щекоча его за бок.
Он заливается смехом. Отдышавшись, он спрашивает нашу розовую спутницу:
– А у вас дома есть другие дети, с которыми я смогу играть?
Сера сияет улыбкой, демонстрируя ровные белые зубы на фоне тёмно-розовых губ.
– Я так рада, что ты спросил, малыш. Там полным-полно детей всех возрастов, и они обожают заводить новых друзей.
Санни едва не подпрыгивает на месте.
– Ты слышала, мама? Ты была права!
Самым тяжёлым в наблюдении за тем, как растёт Санни, всегда была наша изоляция. Чувство вины стало моим постоянным спутником. Я знала, что мы должны держаться от них подальше. А он никак не мог понять, почему. Наконец-то я смогу подарить ему детство, которого он заслуживает. А Феникс никогда не узнает, каково это – быть без друзей. Они будут у нее с самого начала.
Я прощаю себе ту единственную попытку выйти в город Хало, чтобы найти Санни друзей по просьбе Мелека. От одних воспоминаний об этом живот скручивает узлом. За отведённое время я сидела и играла с Санни в серой комнате под пристальными взглядами других матерей Хало. Я – белая ворона, аномалия. Вся эта группа была создана для того, чтобы вдалбливать новым матерям, как они должны воспитывать своих детей. Большую часть времени я боролась с тошнотой. Когда занятие закончилось, я вернулась домой, уложила Санни спать и разрыдалась в душе. Я попыталась снова, когда ему было три, потому что видела, как отчаянно ему хотелось общаться с ровесниками. Во второй раз Мелек не настаивал. Он поехал со мной и ждал в машине, пока я не вернусь. Меня хватило ровно на то, чтобы зайти в игровую и тут же выйти обратно; Санни вцепился в меня, чувствуя враждебность окружающих. В тот день я оставила попытки найти ему друзей.
Единственными товарищами по играм для бедного ребёнка оставались только мы с отцом.
Я чувствовала себя ничтожеством. В те моменты, стоя перед группой женщин Хало, мной овладевала слабость; я была совсем не той девчонкой, которой гордился бы мой брат. Не той женщиной, которая давала отпор Мелеку. Боль в сердце за моего маленького мальчика была невыносимой. Это заставило меня осознать, насколько отчаянно нам нужно найти выход из этого места. Если они не приняли меня, они никогда не примут моих детей.
Теперь истории, которые я рассказывала ему о Землях Фейри, оказались правдой. Истории, которые мне когда-то рассказывал Никс. Я обмякаю от облегчения. Неужели я наконец-то сделала хоть что-то правильно?
Положив руку на свой большой живот, я могу искренне сказать, что с нетерпением жду появления девочки, растущей внутри; жду, как она будет жить в мире, который примет её с того самого момента, как она покинет моё тело и появится на свет. И как бы сильно враждебный командир, связанный позади меня, ни завладел большей частью моего сердца, ни одно место больше не будет держать меня в плену. Подарить моим детям настоящий дом – это для меня всё.
Пока мы продолжаем путь, Санни пускает в ход всё своё обаяние, расспрашивая Серу о том, что его ждёт в Землях Фейри. Я позволяю им болтать, обдумывая всё, что произошло за такой короткий промежуток времени. Одно слово продолжает пульсировать в голове – истинный.
– Что значит «истинный» для фэй? – Мне нужен её ответ на этот вопрос. Я не могу позволить неизвестности терзать мой разум.
– Ах, истинные. – Она изящно вздёргивает идеально очерченную бровь. – Это нечто поистине волшебное. Истинные обретают друг друга, когда две души встречаются и находят себе равных, выбирая связать свои судьбы на всю жизнь. Как только они делают этот выбор, для них больше никого не существует. Они видят только этого человека. – В глазах Серы загораются звёзды, когда она говорит это. – Я всё ещё не нашла душу, к которой взывает моё сердце. Тебе повезло найти свою в столь юном возрасте.
Я бледнею и начинаю лепетать:
– Но я не могу быть истинной Мелека. Я человек. И к тому же он большую часть времени та ещё заноза в заднице. – Последнюю фразу я произношу себе под нос, закрывая уши Санни, но он отмахивается от моих рук, желая слышать каждое наше слово.
Сера смеётся – гипнотическим, звенящим смехом.
– О, милая Шторми, неужели ты не видишь, как он на тебя смотрит?
Мы обе оборачиваемся и смотрим на мрачного мужчину, шагающего между келпи, опутанного зелёными лианами; в пылу драки рубашку с него сорвали, и его обнажённый торс выставлен напоказ. Наши взгляды встречаются, и воздух искрит от напряжения. Блядь.
– Но я человек, а Мелек ненавидит фэй. Он всю свою жизнь пытался убивать ваш вид. Без обид.
– Никаких обид. Люди часто завидуют тому, что хотят получить, но не могут. Ты никогда не задумывалась, почему он так сильно ненавидит мой вид – свой собственный вид?
Я не понимаю, к чему она ведёт. Он ненавидит фэй, потому что все халойцы их ненавидят. Они ненавидят всё, что противится их крылатому богу. Всё, что пытается отнять их земли или вмешивается в дела их серондов. Они ненавидят всех, кто не обладает избранным соленсом.
Они ненавидят. Такова их суть. Они прогнили до самого основания.
– Я не понимаю.
Она вздыхает, проводя пальцем по морде келпи.
– Судя по его запаху, он как минимум на четверть фэй.
– Если бы он не был чистокровным халойцем, они – Совет – знали бы об этом. Его семья была бы опозорена. Их бы пустили на эти их варварские ритуалы. – У них проводятся строжайшие проверки. Настолько строгие, что они даже не знали, что я наполовину Пустая, пока мне не исполнилось девятнадцать? Мои мысли путаются.
– Магия фэй непредсказуема. Земля Хало печально известна тем, что подавляет наши силы. Вполне возможно, что он и сам не знал, кто он такой, и его магия скрывалась от него. В нём больше человеческой крови, чем крови фэй.
– Это… – Я не знаю, что сказать. До этого она назвала его Провидцем. Я не до конца осознала последствия того, что это значит, кроме того, что он чуть не убил меня. Но даже это не кажется реальным. Мелек всегда был ярым сторонником того, чтобы сохранить мне жизнь. Наверняка я бы заметила хоть что-нибудь – что угодно – за время нашего брака. Но из её слов следует, что фэй теряют свою силу в Хало; это объясняет, почему те, кого они захватывают и используют для ритуалов, всегда выглядят одурманенными. Звучит так, будто магия – это самостоятельная живая сущность, не до конца подконтрольная телу, в котором обитает.
– Хорошо, но это не меняет того факта, что я не фэй. – Сера прыскает от смеха, сгибаясь пополам. Клянусь, если она скажет, что я тоже фэй, я свалюсь с этого чёртова келпи.
– Нет, ты человек. Но это не значит, что фэй не может признать в тебе истинную. Для него эта связь более чем реальна. И, к сожалению, поскольку он отказывается признавать свою сторону фэй, она проявляется в своей самой примитивной, животной форме.
– Что это значит?
– Зверь взял над ним верх. Все фэй могут переходить в своё звериное состояние ради выживания. В моменты сильного эмоционального напряжения, особенно когда дело касается истинных, некоторым бывает трудно вернуться в более адекватное, разумное состояние.
– Ты хочешь сказать, что Мелек останется таким навсегда? – Я не знаю, что хуже: если он останется таким навсегда, или если он снова станет командиром Мелеком и потащит нас обратно в Хало.
– Богиня, нет. Это продлится ровно до тех пор, пока он не убедится, что с тобой всё хорошо и никто не пытается причинить тебе вред. Подозреваю, что твоя беременность делу не помогает. Он, наверное, с тебя не слезает, да? – Она выразительно подмигивает. В общем-то, она не ошибается. А когда было иначе?
– И когда обычно возникает эта связь истинных?
Она пожимает плечами, идя рядом с нами по равнине.
– Это может произойти в ту самую секунду, когда ваши взгляды впервые встречаются, а может и спустя годы после знакомства. Я слышала истории о фэй, которые дружили десятилетиями и заводили детей с другими. А потом, в один прекрасный день, просыпались и внезапно чувствовали эту связь. Сюрприз! Такое случается крайне редко.
Спустя несколько часов ходьбы мы пробираемся сквозь линию деревьев, где тундра встречается с Землями Фейри. Лес напоминает тот, что растёт за нашим домом в Хало… Вот только он больше, светлее и прозрачнее. Никакого тумана. Лёгкий гул вибрирует в воздухе, и мои глаза широко распахиваются от обилия новых впечатлений. Цвета, которых, я уверена, никогда раньше не видела, сливаются в невероятную гармонию зелёных, синих и жёлтых оттенков. В этой красоте можно легко потеряться.



























