444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Р. А. Рейн » Шторм (ЛП) » Текст книги (страница 19)
Шторм (ЛП)
  • Текст добавлен: 6 ноября 2026, 22:30

Текст книги "Шторм (ЛП)"


Автор книги: Р. А. Рейн



сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 23 страниц)

ГЛАВА 24

ВЫПУСТИТЬ ЗВЕРЯ

Коттедж оказался уютным и тёплым; интерьер в лесных тонах дополняла потрясающая деревянная мебель ручной работы. Это был совершенно другой мир, далёкий от индустриального духа Хало с его сталью и серым монохромом. Совсем не то, чего я ожидала от шпиона фэй. Высокие потолки и дверные проёмы были рассчитаны на рост фэй, но в остальном этот маленький домик обладал всеми теми же удобствами, к которым я привыкла в Хало. Просто здесь было куда более по-домашнему.

С одной стороны гостиной открытой планировки стояли бархатные диваны, а вдоль стен тянулись полки, уставленные множеством книг. У Мелека за дверью кабинета в Хало хранятся сотни таких томов в переплётах. Но я ни разу не видела, чтобы он к ним притрагивался. Просто для вида. А эти полки пестрели возможностями, открытыми и ждущими своего часа.

Мой взгляд падает на томик стихов с потрёпанными страницами и отрывающейся обложкой. Здесь они могут читать, не боясь наказания. Дыхание перехватывает, у меня едва не подкашиваются колени. Это место не могло быть ещё более идеальным. Напротив зоны отдыха, рядом с входной дверью, располагалась кухня с круглым столом на четверых, а в глубине коттеджа виднелись две отдельные двери.

Стены украшали замысловатые тканые картины, сложные и причудливые. Над лакированной деревянной кухонной столешницей на маленьких крючках висели изящные керамические кружки.

Впервые за целую вечность я чувствую, что могу дышать, что могу расслабиться в пространстве, где мне ничего не угрожает. Стены не давят на меня; напротив, они словно заключают меня в свои объятия. Моя спина прижимается к груди Мелека, и я закрываю глаза, отдаваясь его прикосновениям и запаху.

Не теряя времени, он подхватывает меня на руки и широким шагом направляется к первой двери. Я с готовностью подчиняюсь, больше не в силах сопротивляться его притяжению – или его голодному взгляду. За первой дверью оказывается спальня с большим круглым окном в потолке, сквозь которое виднеются кроны деревьев и клочки голубого неба.

Пока он осторожно опускает меня на пушистый круглый матрас, в точности повторяющий форму окна наверху, я замечаю вьющиеся растения на потолке по краям стекла. Само стекло переливается разными оттенками жёлтого, усиливая цвет проникающих сквозь него солнечных лучей и подчёркивая изгибы моего тела. Мелек возвышается надо мной, разглядывая так, словно я – его первая и последняя трапеза. Дрожь пробегает по позвоночнику, отдаваясь в самых кончиках пальцев ног.

Серебряные галактики закручиваются перед моими глазами. Волосы моего истинного растрёпаны ветром, но он всё равно выглядит идеально. На брови виднеется небольшой порез, но он уже затягивается, как и ссадина на подбородке. О, всемогущие боги, до чего же чертовски сексуальным это его делает. В этом всегда заключалась моя главная проблема. В нём. И дело не только в привлекательности Мелека. Нет, всё дело в том, с какой непоколебимой твёрдостью он придерживается своих убеждений – особенно тех, что касаются меня. Есть что-то притягательное в сильном мужчине, который ради тебя слегка поступается своими принципами. Я могу делать вид, что мне всё равно. В Хало я не хотела поддаваться. Легко забыть о нём, когда ненавидишь его. Но каждый раз, когда он выбирал меня, а не их, я втайне ликовала, и теперь он принадлежит только мне.

Теперь он во власти моих прихотей. И я начинаю понимать, что так было всегда. Нет ничего более опьяняющего.

– Снимай штаны, муж, – приказываю я, приподнявшись на локтях, в предвкушении грядущего представления.

Твёрдые загорелые мускулы перекатываются под кожей, когда он торопливо стягивает штаны. Я даже не пытаюсь скрыть своё нетерпение: между ног становится влажно ещё до того, как он ко мне прикоснулся. Мой взгляд скользит по каждой рельефной линии его тела. Дорожка тёмных волос спускается от V-образного выреза бёдер к его члену.

Я сглатываю; звук рвущейся ткани заглушает мой тихий всхлип – он срывает с себя штаны и бельё, являя моему взору всё великолепие своего тела.

Его напряжённая плоть стоит в полной боевой готовности. Кажется, она вот-вот взорвётся – пульсирующая и воспалённая. Толстые металлические вены змеятся по бокам грибовидной головки, перекликаясь с венами, едва заметно подсвечивающими его глаза; из неё сочится предсеменная жидкость. Он на грани. Неудивительно, что он весь день пытался взобраться на меня.

При виде него меня должен был бы охватить ужас. Но этого не происходит. Я неосознанно облизываю губы. Никогда ещё не видела его член таким багровым. Он сжимает его в кулаке, издавая тоскливый стон, его серебряные глаза прикованы к моей всё ещё одетой фигуре. Будь Мелек в здравом уме, он бы уже пригвоздил меня к кровати, вбиваясь в моё тело. Этому же зверю нужно моё разрешение. Он жаждет его. И это сводит меня с ума.

Я неуклюже сползаю с кровати – из-за живота это получается несколько резковато – и он делает шаг назад, уступая мне место.

– Раздень меня.

Стон, вырвавшийся из его груди, полон облегчения. Бросившись ко мне, он срывает с моего тела каждый лоскуток ткани, не скрывая необузданной похоти в своём взгляде. Он не пропускает ни одной ниточки, стягивая даже обувь и носки.

Мы оба абсолютно обнажены, его дыхание сбивается. Я вплотную подхожу к его груди и обхватываю его твёрдый, напряжённый член. Звук, который он издаёт при моём прикосновении, звериный, дикий. Всё внутри меня изнывает от потребности в нём.

– Я хочу, чтобы ты трахнул меня. Жёстко. – Потянув за толстый ствол Мелека, его же смазка облегчает скольжение; он практически мурлычет в подчинении, полностью находясь в моей власти. – Ты слышишь меня, муж?

Уверенно потягивая его, я чувствую, как от его запаха у меня подкашиваются колени. Вторящие этому низкие грудные вибрации отдаются глубоко в моём трепещущем лоне, наполняя меня желанием к нему. Только к нему. Этого достаточно, чтобы он с готовностью принял моё предложение. Меня подхватывают сильные руки. Мои ноги раздвигаются, обвивая его торс. Запустив руки в тепло его волос, я прижимаюсь своими губами к его. Мой муж отвечает на каждый укус, на каждый поцелуй; наши рты обещают друг другу всё то жёсткое и карающее, что мы намереваемся друг с другом сотворить.

Всё, что было в нашем прошлом, забыто. Никаких угроз на горизонте. Между нами только чистое наслаждение.

Давление его члена, наталкивающегося на мой вход, лишает рассудка; безудержные стоны вырываются наружу, и Мелек жадно поглощает их. Следуя его немому приказу, мой зверь укладывает меня на кровать, мои руки упираются в матрас, задранная задница выставляет мою киску напоказ, и наконец – наконец-то – он с размаху вонзается в меня до самого основания.

Рваный крик вырывается из моих лёгких от внезапного, но такого желанного вторжения. Звук соприкасающихся тел так же эротично пьянит, как и глубокие стоны, которые мы оба издаём; Мелек трахает меня с карающей скоростью – именно то, что нам обоим нужно. Его руки лихорадочно блуждают по моему телу, словно мы не виделись вечность, осыпая поцелуями мои плечи, пока я не чувствую недовольное пыхтение моего истинного – эта поза его не устраивает. Я тоже это чувствую. Наши глаза должны встретиться. Я хочу видеть его душу.

Уложив меня на кровать так, что она уютно обволакивает меня сбоку, Мелек не выходит из меня ни на секунду. Он приподнимает одну мою ногу, входя под идеальным углом, и его взгляд намертво приковывается к моему – именно то, что нам нужно. Настолько, что мне почти хочется отстраниться. Это слишком хорошо. Я почти не могу этого вынести. Только не от моего мужа, единственного мужчины, который завладел моим сердцем так грубо и беспощадно.

Он сводит с ума. Возможно, это его сущность фэй притягивает нас друг к другу; наша связь истинных. Что бы это ни было, сейчас я не могу на это жаловаться. Не тогда, когда он заставляет меня чувствовать… словно моё тело бьёт током в приступе эйфории. Я возьму это удовольствие и этого мужчину, пока это возможно, потому что знаю: когда он очнётся от этого состояния, когда снова станет командиром Хало, он возненавидит меня – возненавидит за то, что я увезла его из его драгоценного избранного города.

Огрубевшие подушечки пальцев Мелека находят мой клитор. Три движения, и я взрываюсь. Больше не нужно сдерживаться. Не тогда, когда он и так уже владеет каждой частичкой меня.

Пока моё тело сжимает его член, он наваливается на меня, с рыком вонзаясь глубже и изливая своё семя. Если бы я уже не была беременна, то точно залетела бы сейчас.

Наши зубы стукаются в поцелуе, и я кусаю его губы. Я обхватываю его руками, пытаясь раствориться в нём, желая продлить этот сон хотя бы ещё на мгновение.

***

Лёжа в ожидании пробуждения мужчины за моей спиной, я не могу остановить шквал противоречивых эмоций. В животе словно поселился свирепый рой саранчи. Я даже не знаю, как долго мы этим занимались вчера. Его звериной форме нужно было дать выход множеству навязчивых идей. Он вылизывал и высасывал каждый дюйм моего тела, не останавливаясь, пока не исследовал каждую складочку на моей коже, пока моё тело не покрылось им, пока его запах не стёр всё моё собственничество, прежде чем мы провалились в глубокий сон.

Моя главная тревога: когда он проснётся, он попытается с боем вырваться из Ивы. Я уверена, что магия, которую он продемонстрировал в тоннеле – та самая сила Провидца, о которой говорила Сера, – была случайным всплеском, реакцией, которую он не контролировал. Он бы не причинил вреда ни мне, ни Санни. А что насчёт остальных?

Я заманила его сюда. Любые его действия лягут тяжким бременем на мою душу.

Отчаянные руки притягивают меня ближе, заставляя вздрогнуть.

– М-м-м. Жена, ты так вкусно пахнешь. – Он утыкается носом в мои волосы, должно быть, вдыхая запах пота и спермы, которым он щедро обмазал меня прошлой ночью.

Не набрасывайся на него сразу, Шторм, – напоминаю я себе, неуклюже поворачиваясь в его объятиях; с моими габаритами это возможно только благодаря тому, что во мне бурлит его соленс. Прошлой ночью Мелек настоял, чтобы я пила прямо из пореза на его шее, и кто я такая – одурманенная оргазмами истинной – чтобы отказываться? Слабая. Вот в кого я превратилась, беспомощная перед каждой его частичкой.

– Доброе утро, муж.

Он встречает меня ленивой улыбкой, и на меня смотрят знакомые тёмно-серые глаза. Обычные радужки. Не знаю, радоваться мне или плакать. В животе всё ещё порхают бабочки от того, что может произойти в следующие несколько минут.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает он хриплым со сна голосом, от которого у меня сжимаются бёдра. Его пальцы лениво ласкают мою щёку. Закрыв глаза, я прижимаюсь к нему, целуя в уголок губ.

– Я чувствую себя великолепно. – Моя улыбка искренняя, несмотря на тревогу. – А ты как?

В его глазах читается недоумение. Я никогда не спрашиваю, как у него дела. Чёрт. Глупый ход, Шторм.

– Я в полном порядке, жена. Пожалуй, я бы не отказался от завтрака.

Я уже собираюсь уговорить его остаться в постели, но тут чувствую, куда направляется его рука, и понимаю, что завтрак – это я. Ненасытный ублюдок.

Утренний солнечный свет льётся из окна над нами, открывая ему отличный обзор на комнату. Однако его взгляд прикован только ко мне, а рука скользит по моей талии. Другой рукой он смахивает прядь чёрных волос с моей щеки, открывая ещё одно последствие его животной страсти. В этот же момент его брови взлетают вверх, когда он проводит рукой под моей ягодицей, напоминая о порке, от которой я, хоть и никогда в этом не признаюсь, кайфовала так сильно, что забрызгала все простыни. Я сгорела бы от стыда, если бы он не перевернул меня и не трахнул прямо в наших соках. Мы были ничем иным, как животными.

Это была лучшая ночь в моей жизни. Вздох срывается с моих приоткрытых губ, щёки заливает румянец. Чёрт. Он сейчас взорвётся, а всё, о чём я могу думать – это как классно он меня оттрахал.

Крепко сжав мой подбородок, он утыкается носом в мой нос, всматриваясь в глаза. Мне говорили, что там осталась крошечная синяя крапинка. Придётся довольствоваться этим. Должно быть, он её тоже видит. Его хватка слабеет.

– Почему твои глаза серые, жена? – В его голосе звучит болезненное замешательство. – Это сон?

Я ожидала, что он будет озадачен, пытаясь собрать воедино кусочки того, что произошло с тех пор, как он потерял контроль, но я даже не допускала мысли, что он может вообще ничего не помнить.

В груди всё сжимается. Я закидываю ногу на него, мои руки ложатся на его острую челюсть, притягивая наши тела невыносимо близко.

– Разве ты не помнишь? Это не сон. Мы в Землях Фейри.

Эти два слова словно выкачивают весь воздух из комнаты.

– Что я должен помнить? Я не настроен на игры, Шторм. Что случилось?

Он изо всех сил пытается держать себя в руках, зрачки расширены, пальцы сжимаются в кулаки. Даже его запах, кажется, стал резче. Мне хочется раствориться в нём, как мы растворялись в нашем сексе прошлой ночью.

– Мы сбежали в Земли Фейри, и произошёл магический инцидент, – говорю я, опуская причину этого «инцидента», потому что, несмотря на то, что он держал меня в плену двенадцать лет, мне ненавистна мысль о том, что он будет считать себя жестоким по отношению ко мне. Он никогда таким не был. Мой командир – надёжный защитник. Он ни разу не поднял на меня руку, чтобы причинить боль, если только я сама этого не просила.

Я должна хотеть раздавить его. Разбить его сердце на миллион осколков. Но, глядя на ту бурю боли, что уже зарождается в его глазах, я просто не могу сделать ему ещё хуже. Притяжение истинных. Это единственное объяснение. И те чувства, что переполняют мышцу, бьющуюся в моей груди.

– Когда мы пересекли границу Земель Фейри, мной завладела неведомая магия. Это сложно объяснить… – И этой неведомой магией был ты. Видя, как его глаза расширяются и он вот-вот сорвётся, я делаю единственное, что может его успокоить. Я впиваюсь губами в его рот, жадно целуя. Мой муж не сопротивляется. Он отвечает мне, обхватив мой затылок. Наши языки сплетаются, и ни один из нас не отрывается, чтобы вдохнуть, пока это не становится жизненно необходимо.

Мелек прижимается своим лбом к моему; моё дыхание сбилось.

– Мы все здесь, и мы в безопасности. Этого достаточно. – Мой горячий шёпот скользит по его щеке.

– Это был мой любимый цвет. Ты моя любимая… – Его хриплый голос обрывается, он снова тянется ко мне, покрывая поцелуями мою шею, пока не замечает багрово-красный синяк.

Его спокойствия хватило ненадолго.

Замерев, он отстраняется, с недоумением разглядывая моё укрытое тело, и наконец решает отбросить оливковые простыни. Я даже не пытаюсь ничего скрыть. То время вчера, когда я чувствовала себя в абсолютной безопасности рядом с ним, было одним из лучших в моей жизни. Я позволила себе выплеснуть всё, что так долго от него скрывала. Это было блаженство.

– Какого хуя, Шторм?

Ах, чёрт. Без сомнения, он заметил те многочисленные засосы, которые оставил на моём теле прошлой ночью после того, как дал мне свою кровь. Он тратил на них уйму времени, потому что они постоянно исчезали, пока он не понял, что если достаточно долго сосать один участок нежной кожи, то он останется ярко-красным, что привело его в неописуемый восторг. И кто я такая, чтобы мешать разгорячённому лорду-зверю удовлетворять свои прихоти?

Я всего лишь человек.

Я так влипла. И на этот раз это совсем не весело.

– Мне нужно тебе кое-что рассказать, только давай без паники.

Без паники большей, чем та, что уже тебя накрыла. Придерживая живот, я сажусь. Наверняка он помнит хоть что-то из того, что было между нами.

Его челюсть сжимается. Я пытаюсь удержать руку на его груди, чтобы он не шевелился.

– Боже, блядь, Шторм, всё твоё тело покрыто синяками. А твои глаза и волосы? Какого хрена… Кто это с тобой сделал?

Моя рука падает на талию, когда он садится рядом со мной. Он видит каждый дюйм моей обнажённой кожи. Светлую, молочную плоть, которую он заклеймил прошлой ночью, отсутствие пигмента в радужках и белую прядь волос. И при этом он ничего не помнит.

Загорелые руки тянутся, чтобы прикоснуться к ним, зависают в воздухе, так и не решаясь на контакт.

Следом приходит гнев. Взяв его руку, я кладу её на один из самых больших синяков на своей груди. Воздух вокруг нас искрит.

– Просто чтобы мы всё прояснили: это сделал ты. – Я провожу его рукой по багровым отметинам на своей коже. – И это. И это.

Резко отдёрнув руку, он вспыхивает от гнева.

– Нет, блядь, это не я, Шторм. Ты с ума сошла? Я бы никогда…

– Что? Ты никогда раньше не ставил мне пару десятков засосов? – Его пальцы яростно зарываются в волосы; он окидывает взглядом комнату. – Мне нужно напоминать тебе о тех многочисленных отметинах, которые ты оставлял на моём теле за последние двенадцать лет?

– Но не таких. – Его голос срывается, гнев перерастает в боль. – Ты сплошной синяк. Я этого не делал. И чья это спальня?

Беглого взгляда на обстановку должно быть достаточно, чтобы он понял: мы больше не в Хало. Но, кажется, до него это ещё не до конца дошло.

– Ой, да брось, Мелек. Не строй из себя святошу. Ты отлично умеешь превращать моё тело в игрушку для своих утех. Ты занимаешься этим уже больше десяти лет. А находимся мы в доме Адама, в Землях Фейри. Знаешь, того самого, твоего самого многообещающего рекрута?

Я сбрасываю ещё одну бомбу в самый неподходящий момент – злость берёт надо мной верх.

Вскочив с кровати, он широким шагом направляется к двойному эркеру и выглядывает наружу.

– Мы не можем быть в Землях Фейри. Это невозможно. Где мы, Шторм? И хватит пудрить мне мозги.

Он как будто вообще не слышал ни слова из того, что я говорила с момента его пробуждения.

– А ты знал, что ты на четверть фэй? – Я небрежно запускаю ещё одну ракету и тут же об этом жалею.

Он медленно поворачивается; его обнажённое тело выставлено напоказ, член стоит в полной боевой готовности. Ярость заполняет уголки его глаз, в них начинают клубиться металлические искры.

– Что ты сказала? – Он наступает хищной походкой, приближаясь к кровати; его твёрдая плоть покачивается в такт шагам. Я бы съёжилась от страха, если бы этот вид не возбуждал меня до одурения.

– Я сказала, что ты на четверть фэй. Тебе слух проверить, старичок?

Мышцы живота напрягаются, из-за твёрдых кубиков пресса вырывается рокочущий смешок, поднимаясь к горлу.

– Ёбаный ад, Шторм. Мне следовало их послушать. Надо было просто жениться на той милой, покорной девчонке из Хало. – Вышагивая по спальне, он скребёт бороду, бормоча себе под нос: – Но я же не послушал, да? Мне достаточно было одного взгляда в твои глаза, и я захотел тебя так, как никогда в жизни ничего не хотел. Я думаю только о тебе. Я мечтаю только о тебе. Я уходил на работу и гадал, чем ты там занимаешься дома. Я тренировался до изнеможения, чтобы приглушить ту жажду, которую испытывал к тебе каждую ночь, но всё равно, возвращаясь домой, я ни черта не мог с собой поделать. Ты поглотила меня. Если бы тебе не нужно было спать, я бы не вылезал из тебя всю ночь. Я не понимал этого. И до сих пор не понимаю. Ты – моя слабость. Я увидел тебя и захотел упасть к твоим ногам, умоляя о пощаде, потому что моё сердце никогда не будет достаточно сильным для тебя. Разве ты не видишь? Я тебя не достоин. Ни твоей смелости, ни твоей любви. Но я заботился о тебе. Я был одержим, и я брал. Я изматывал тебя, пока ты не была готова отдать мне всё, что я хотел. Но ты никогда не была счастлива, правда?

Закончив свой сбивчивый монолог, он останавливается и смотрит на меня; в его глазах мерцает скорбь.

Моё сердце разрывается и за него, и за себя. Я сломала его. И теперь уже слишком поздно, потому что я его люблю.

– Нет. – Прижимая к себе простыни, я вытираю слёзы, текущие по лицу.

Я вижу тот момент, когда сквозь него проступает зверь – серый цвет сменяется серебром. Но мне уже всё равно, я увидела достаточно. В его броне образовалась брешь, и он топит меня в своих тайнах, открывая те части себя, которые я всегда хотела узнать. По крупице. Одно убеждение за другим.

Всё внутри меня рвётся к нему. Утешить его. Но логичная часть моего мозга напоминает мне, как этот человек был готов держать меня и наших детей взаперти во имя безопасности. Каков был его план, если бы я так и не сбежала?

Одинокая слеза скатывается по его бледному от боли лицу. И этого достаточно, чтобы я сломалась. Для кого-то пустяк, но для меня это значит всё. Мелек не плачет. Он не показывает грусти. При виде этого я бросаюсь к нему, забыв обо всём, что привело нас к этой точке. Но вместо раскрытых объятий он разворачивается и пулей вылетает за дверь, едва не сорвав её с петель.

– Будь ты проклят, Мелек, – всхлипываю я.

По ту сторону раздаётся громкий рёв, за которым следует грохот мебели, разбивающейся о стену; я вздрагиваю. Проводя пальцами по цепочке следов на своей коже – от розовых до красных и фиолетовых – я делаю глубокий вдох, заставляя успокоиться тот самый орган, из-за которого я вляпалась во всё это.

Это моя вина. Мелек только-только пришёл в себя, а я устроила разнос, желая сделать ему больно за то, что он ничего не помнит. И теперь мне придётся всё расхлёбывать.

Когда шум за дверью стихает, а затем и вовсе прекращается, какая-то циничная часть меня ожидает, что он ушёл. Но мы в Землях Фейри, и надежда обрела новую форму в стенах моего существа. Здесь кажется, что возможно всё. Найдя на полу забытый плед и свои относительно сухие трусики, я прикрываю отметины на теле и открываю дверь в гостиную; мой широкоплечий командир сидит на диване, устремив пустой взгляд поверх камина и книжных полок.

Я осторожно пробираюсь к нему, огибая сломанные стулья и перевёрнутый стол. Поступая единственным разумным образом, я опускаюсь на колени перед своим мужем – мужчиной, который, несмотря ни на что, нашёл путь к моему израненному сердцу. Примирить этого Мелека с командиром, который, вероятно, совершал чудовищные преступления – это уже другой вопрос. Я всё ещё не уверена, смогу ли я когда-нибудь смириться со всем, что он натворил, в долгосрочной перспективе.

Шаг за шагом, – говорю я себе.

Его глаза закрыты, тело неподвижно. Я кладу ладонь на твёрдые мышцы, чтобы почувствовать его сбивчивое сердцебиение, и произношу слова, которые, как я знаю, ему необходимо услышать, несмотря на все мои страхи. Если жизнь меня чему-то и научила, так это тому, что нужно любить неистово, невзирая на обстоятельства.

– Я знаю, что эта… эта боль, которую ты чувствуешь. Она живёт вот здесь. – Я прикладываю свободную руку к своей груди. – Потому что твоё место здесь, со мной.

Карие ресницы вздрагивают, он открывает глаза и смотрит на меня.

– Мне тяжело это говорить, потому что я никогда не хотела признаваться в этом даже себе, но когда ты уходил на работу, я считала часы до твоего возвращения. Я отчаянно пыталась довести тебя до ручки. – Наши одинаковые улыбки выдают правду. – Оттолкнуть тебя. Из-за того, как ты смотрел на меня с самого начала. Из-за твоих пустых угроз. Я часто лежала в саду и придумывала сценарии, как мы могли бы встретиться при других обстоятельствах. Но ни один из них не был правильным. Единственное «мы», имевшее для меня смысл – это то, которым я жила. Я не могла тебя впустить, но потом… Потом я увидела тебя с Санни. – Мой взгляд затуманивается. – Я даже немного приревновала к тому, как открыто ты любил его, а на меня обрушивал свой гнев. Не жди, что я ещё раз в этом признаюсь. – Нервный смешок срывается с моих губ. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но я качаю головой, и он позволяет мне продолжить. – Увидев эту твою сторону, я поняла, что ошибалась. В моём сердце было ещё так много любви, и я жаждала, чтобы ты заполнил его ею.

Абсурд. Всё это полнейшее безумие. Огромная рука Мелека ложится на мою щёку. Я накрываю её обеими своими ладонями.

– Ты помог мне возродить мою душу. Подарив мне семью. Окружив комфортом. Обеспечив безопасность. И ты позволил мне быть собой, открывая все свои грани, без каких-либо последствий, не считая приятных. – Я наслаждаюсь его стоном. – Теперь твоя очередь говорить. – Никогда в своей чёртовой жизни я не чувствовала себя такой уязвимой. – Пожалуйста.

– Поднимись с пола, Шторм.

Мелек протягивает руку. Я беру её, встаю, и он усаживает меня к себе на колени; мои ноги опираются на подушки дивана по обе стороны от него.

– Расскажи мне, что произошло. Как я мог сделать с тобой это? – Его рука скользит по синякам на внутренней стороне моих бёдер. Хоть какой-то прогресс. Он крепко берёт меня за подбородок. – Не закатывай глаза.

– Я и не закатывала.

Мою задницу обжигает шлепок.

– Ещё как закатывала. А теперь рассказывай, что случилось?

– Ладно. – Я в плену его пряного аромата, который снова превращает меня в податливый воск в его руках. Обхватив его шею, я стараюсь объяснить всё как можно понятнее. – Ты знал, что ты на четверть фэй?

– Да, – отвечает он, и моя челюсть отвисает. Он закрывает мне рот пальцем. – И что с того, Шторм?

– Откуда ты знаешь?

Сдавленный вздох помогает ему расслабить напряжённое тело; он проводит руками по моей спине, забираясь под плед и касаясь голой кожи.

– Солдат-фэй изнасиловал мою бабушку.

– Что? Как?

– Это всё, что я знаю. Это был величайший грех и самое слабое место моей семьи. Мы – одна из семей-основательниц Хало. Если бы просочился слух о том, что она осквернена, нас бы уничтожили. На тот момент она была замужем и смогла выдать ребёнка за Абаддона, что она и сделала. Ей повезло, что мой отец родился с нормальным цветом кожи. Чуть более склонным к загару на солнце, но вполне сошёл за чистокровного халойца. – Его ловкие пальцы отвлекают меня, поглаживая выступающие позвонки на моей спине – я сладко вздрагиваю. – Моя мать умерла при родах, она так и не узнала о тайне происхождения моего отца. А он рассказал мне только на смертном одре. Он считал себя неуязвимым, но погиб во время мятежа фэй. Когда я узнал о своём происхождении, это только подстегнуло моё желание быть лучшим, чтобы сокрушить их. Моя семья заседает в Совете Эйриэль. Чистые, избранные. – Он горько усмехается. – Было легко занять место отца. Он тренировал меня с самого рождения, готовя себе замену.

Пиздец. Я и понятия не имела. Я знала, что у него есть секреты. Но не такие, из-за которых у него могли бы быть проблемы с Хало и Советом. Они убьют его, если узнают.

– Скажи мне, жена, какое отношение это имеет к этим синякам, этому коттеджу и твоим глазам?

– Ну, я не знаю, что ты помнишь до сегодняшнего утра, но Адам – который, к слову, фэй – согласился помочь нам с Санни сбежать в обмен на кое-какую информацию. – На удивление невозмутимый от этой новости, мой муж просит меня продолжать. Наверное, приберегает истерику на потом. – Ты погнался за нами. Мы добрались до старой шахты, прежде чем ты нас настиг, и тут в тебе проснулся зверь.

– Зверь? – Его густая бровь изгибается, и я решаю, что мне слишком нравится эта его игривая сторона.

– Серафина сказала, что такое иногда случается с фэй, когда они находят истинную, и не могут контролировать свои базовые инстинкты, особенно если их паре угрожает опасность. Когда в тебе проснулся зверь, мы обнаружили, что ты владеешь магией стихий. – Я избавляю его от подробностей своей почти-смерти. Лучше ему этого не помнить. – Короче говоря, единственным, что смогло тебя успокоить, была я.

Ему требуется минута, чтобы переварить эту информацию; его руки замирают на моей спине, а голова медленно кивает.

– И кто такая Серафина?

Серьёзно, это всё, что он усвоил?

– «Кто такая Серафина?» – Я дёргаю его за волосы на груди.

– Жена, – ворчит он.

– Ладно. Это фэй, которая помогла нам добраться сюда. Она очень милая. Санни провёл ночь у неё, потому что тебе не терпелось пустить в ход свои руки и член.

– Санни в безопасности? – Паника прорывается в его голосе, туман в голове рассеивается.

– Да. Меня бы здесь не было, если бы это было не так. Он просто в доме напротив, вместе с Адамом, чьё имя фэй – Рен.

Напряжение в его мышцах не спадает от этих новостей, челюсти стиснуты.

– Я не в восторге от того, что Санни находится рядом с двумя фэй. – Волоски на моих руках встают дыбом, я гадаю, не придётся ли мне снова его успокаивать. – Но я доверяю твоему суждению.

Я выдыхаю. Он изо всех сил старается не перекинуть меня через плечо и не броситься к нашему ребёнку, я в этом уверена. Это его персональный ад.

Как всё изменилось.

Поглаживая его по затылку, слегка царапая ногтями, я придвигаюсь ближе, устраиваясь на его бёдрах.

– Ты знал про Рена?

– Нет. – Одно это слово звучит хрипло, выдавая эффект, который я уже оказываю на него и его обнажённое тело подо мной. Между нами всего лишь лоскуток моей одежды. – Я подозревал, что он слишком хорош, чтобы быть правдой. Ни один человек не набирал баллов выше меня как на физических, так и на письменных экзаменах. – Он презрительно фыркает. – Меня больше интересует, как его магия работала в Хало. И ты до сих пор не сказала мне, откуда у тебя всё это? – Сбросив плед с моих плеч, его взгляд опускается к соблазнительным изгибам, которые я выставляю напоказ специально для него.

– Ты хотел вылизывать, сосать и оставлять свои метки на каждой частичке моего тела. По крайней мере, я так думаю, потому что ты ничего не говорил. – От его жадного взгляда по моим конечностям разливается жар.

– Я не говорил?

– Нет, только много кряхтел и стонал, когда я сосала твой член.

– Боже, Шторм. – Он откидывает голову на спинку дивана, крепко зажмурившись. Он сжимает мои бёдра с мучительной силой, и я не могу удержаться, чтобы не потереться о его твёрдость подо мной. – Я не знаю, как реагировать на эту информацию. Я правда изо всех сил пытаюсь держать себя в руках. – Руки, сжимающие меня, дрожат. – Меня всю жизнь учили, что фэй – это зло, потом я узнал, что сам отчасти фэй, и возненавидел их ещё больше. Я не могу просто так взять и смириться со всем этим. – Его полные муки серые глаза выворачивают мне душу. – Единственная причина, по которой я ещё держусь из последних сил – это потому, что мне нужно, чтобы ты, Санни и Феникс были в порядке.

Он издаёт судорожный вздох, снова закрывая глаза.

Я наклоняюсь ближе, скользя губами по его небритой челюсти.

– Обещаю, с нами всё хорошо. Более того, здесь нам будет лучше, потому что у них есть фэй, которые умеют исцелять. – Мой шёпот ласкает его ухо.

Мой истинный безнадёжно вздыхает.

– Здесь никому не будет лучше.

Он резко отстраняется, и мы смотрим друг другу в глаза – серые в серые. В глазах Хало мы теперь одинаковые. Нас больше ничто не различает, кроме крошечной синей крапинки, которая так и не покинула мой глаз.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю