Текст книги "Шторм (ЛП)"
Автор книги: Р. А. Рейн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 23 страниц)
Но вместо этого другой ураган мыслей кружит в моей голове – тот, что не даёт мне покоя.
Мелек на четверть фэй. А значит, у Санни есть «кровь» фэй, как и у малышки, и…
– А если бы Мелек отдал мне свою кровь, что бы со мной стало?
Мы идём сквозь густые заросли, и Сера склоняет голову набок. Экстремальная жара или холод, царившие в воздухе, бесследно исчезли, сменившись приятным, мягким теплом.
– Ну, если бы ты была фэй, ничего бы не произошло. Однако, поскольку ты человек, она, скорее всего, связалась бы с твоей кровью и быстро исцелила тебя, особенно если бы ты была чем-то больна. Могло бы и не произойти ничего, но так как он Провидец, а ты его истинная, она, вероятнее всего, оказала бы на твоё тело исцеляющий эффект.
– Поооняяятно.
Внезапно я осознаю свою реакцию на вчерашнее переливание от Мелека. Как и во время ритуалов, он отдал мне свой соленс. Эффект, который получают Пустые, выпивая кровь фэй – это именно то, что я испытываю от присутствия крови Мелека, как называет её Сера, внутри меня. Я ни разу не простудилась с тех пор, как родился Санни – именно тогда Мелек впервые дал мне свой соленс. Шрамы на моих руках теперь почти незаметны. А когда я проснулась вчера, я чувствовала себя готовой свернуть горы, несмотря на поздний срок беременности. Немыслимо для моей первой беременности. Единственная болезнь, с которой когда-либо сталкивались Пустые – это их кризис рождаемости.
Что подводит меня к единственно возможному выводу… Мелек отдавал мне свой соленс, зная, что он поможет. Он знал.
Так много вопросов, а мой муж сейчас – разъярённый зверь, не способный ответить ни на один из них.
Сера ведёт келпи сквозь густые заросли. Мы идём ещё какое-то время, прежде чем выходим на поляну и решаем сделать привал, в основном ради нас с Санни. Я стараюсь держать Мелека подальше от глаз сына, но при этом слежу, чтобы свирепый зверь всегда видел меня. К сожалению, моё желание утешить его никуда не делось.
Внутри меня постоянно борются два противоречивых желания: дать ему отпор и прижаться к нему. Это сводит с ума. Таким он был всегда, и теперь я знаю, почему.
Мы устраиваемся в кольце деревьев, поросший мхом поваленный ствол служит нам идеальной скамьёй; жёлтый свет пробивается сквозь просветы в листьях и ветвях над головой. Моя задница протестует после многочасовой тряски. Мы с Санни перекусываем сладкими апельсиновыми пирожными из рюкзака; мужчины-фэй держат Мелека на расстоянии нескольких деревьев, но он всегда остаётся в поле моего зрения.
Его немигающий серебряный взгляд прикован ко мне, разжигая жар внутри.
Стараясь не обращать внимания на своего сталкера, я осматриваю наши новые окрестности. Странно. Сидя в тишине, я замечаю одну небольшую деталь: на этих деревьях нет тех символов, что были на наших в Хало. Никаких тайн, которые нужно разгадать, кроме их собственной красоты. Забавно.
Серафина приседает передо мной, застав меня врасплох и вырвав из задумчивости.
– Позволишь? – спрашивает она, занося руки над моим животом.
– Давай. – Знание о том, что эта фэй может почувствовать, всё ли в порядке с моим ребёнком, перевешивает любую мою потребность защитить своё тело. Она уже доказала свои намерения, сохранив Санни в безопасности.
Пальцы с розовым оттенком мягко ложатся на округлость моего живота; моё пальто расстёгнуто, а нижняя половина ночной рубашки покрыта слоем грязи.
– О. Она сильная. – Глаза Серы стекленеют. Сквозь термобельё под ночной рубашкой я чувствую жар её рук – её сила выходит на первый план. – Она здорова. – Я с шумом выдыхаю. – И хотя её магия разбавлена, я чувствую её гудение, ожидание, почти на той же частоте, что и у чистокровного фэй.
От этой новости на глаза наворачиваются слёзы. Сера мгновенно улавливает перемену в моём настроении.
– Шторм, с ней всё в порядке. Не волнуйся. – Она обвивает меня руками и крепко прижимает к себе.
– Что случилось, мама? – с беспокойством спрашивает Санни с набитым пирожным ртом.
Я смотрю на его идеальное маленькое личико, стараясь запомнить каждую чёрточку, и тут тишину леса прорезает оглушительный треск. Зловещий рёв окутывает всё вокруг.
Сера отскакивает назад, увеличивая расстояние между нами. Я ищу источник звука.
Я вижу Мелека, несущегося прямо на нас, его лицо искажено яростью. Рен преграждает ему путь, но мой муж с лёгкостью отбрасывает его на землю. Я удивлённо моргаю: фэй, в котором нет и капли «чистой» крови, в котором соленс лишь на четверть, раскидывает четырёх чистокровных фэй, после чего снова бросается в нашу сторону.
– Сер, уходи! – кричит Рен, и Серафина отступает за группу деревьев, исчезая из виду.
Видеть, как он наконец-то теряет контроль – это странно эйфорическое чувство. Словно я всё это время была права. Я – та, кто заставляет его терять контроль. Приди в себя, Шторм. Это всё связь истинных. Чёрт бы её побрал.
Мелек резко тормозит передо мной и падает на колени; серебристая паутина проступает сквозь его кожу, сплетаясь в красивый узор. Запрокинув голову, он издаёт мучительный стон. Волосы падают ему на лоб. Моё желание откинуть их назад и упасть перед ним на колени – это отчаяние, которого я никогда не понимала. Он. Он всегда лишает меня разума. Это была одна из причин, почему я так сильно его ненавидела. Теперь же всё изменилось. Теперь это нечто большее…
– Папа? – раздаётся тихий голос Санни рядом со мной. Я выставляю руку вперёд, чтобы он оставался сидеть на бревне.
Взгляд Мелека молниеносно перебегает на нашего сына, затем возвращается ко мне, устанавливая зрительный контакт. Шесть фэй окружают нас кольцом. Я не обращаю на них внимания. Если то, что рассказала Серафина, правда, мой истинный просто хочет убедиться, что со мной всё в порядке, и я знаю только один способ доказать ему это.
Поднявшись, я велю Санни оставаться на месте. Он нехотя соглашается, его брови сдвигаются от беспокойства. Вторгнувшись в личное пространство Мелека, я кладу руки ему на плечи.
– Шторм, не смей… – Голос Рена заставляет меня перевести на него взгляд.
Мой муж рычит в ответ на слова фэя. Я поднимаю руку, останавливая его. Он не причинит мне вреда. Не в этот раз.
Чем дольше мы с Мелеком смотрим друг другу в глаза, тем сильнее я чувствую всё, что бушует внутри него. Боль, сожаление и невероятную грусть. Это чувство притягивает меня к нему.
Сделав ещё шаг навстречу, я провожу рукой по его плечу к линии челюсти; манящее покалывание достигает моего сердца, наполняя меня желанием принадлежать ему, познать каждую его частичку, исцелить его раны и позволить ему исцелить мои – снова и снова, как он делал это столько раз в тайне.
Мой истинный подаётся навстречу, лаская мою протянутую руку щекой и губами.
Он поднимается во весь рост передо мной, и я встаю на цыпочки, чтобы обвить руками его шею. Мелек замирает.
Я смотрю в эти озёра бесконечного мерцающего расплавленного серебра и вижу, как на их периферии проблескивает он сам.
– Я в порядке. Мы в безопасности…
И этого оказывается достаточно, чтобы его губы обрушились на мои, прижимая наши тела друг к другу. Грубо. Животно. В этом весь Мелек. Я крепко обнимаю его и растворяюсь в этом чувстве. Я думала, что мне придётся оставить всё это, оставить его, но что, если у нас всё ещё есть шанс? Мы. Мы можем жить здесь. Мы можем быть счастливы – все четверо.
– Фу-у-у. Какая гадость, – с отвращением тянет Санни.
Я запускаю пальцы в волосы на затылке мужа и тяну его голову назад. Он подчиняется.
– Хороший командир. – Я прикусываю его губу, и он громко стонет. Теперь моя очередь быть главной.
Повернувшись к Рену, я вижу, что фэй с завороженным видом наблюдает за нами.
– Если я заставлю его слушаться меня, он сможет поехать на моём келпи?
Фэй переглядываются, и в итоге все соглашаются.
– Он может ехать с тобой, при условии, что перестанет калечить моих людей.
Потянувшись вверх, я провожу своими губами по его губам.
– Ты понял, командир? Если будешь меня слушаться, сможешь прикасаться ко мне и целовать, сколько захочешь.
Я отпускаю его волосы, хотя это вряд ли его удерживало, и он тут же впивается в мою шею. Я судорожно вздыхаю. Он сосёт и вылизывает кожу, заставляя моё лоно пульсировать от желания. Мои пальцы снова зарываются в его волосы, оттягивая назад.
– Так, здоровяк, на этом всё. Санни здесь, – шиплю я. Низкий рокот зарождается в его груди.
Взяв Мелека за руку, я подвожу его к нашей прекрасной вороной лошади. Втроём с Санни мы не поместимся, и есть только один человек, которому я доверяю присмотреть за ним.
– Санни может поехать с тобой? – обращаюсь я к Сере, которая теперь в моём поле зрения, раз Мелек перестал меня тискать.
– Давай, Санни, – зовёт она. – Можешь сам выбрать, на каком келпи мы поедем.
Остальные мужчины-фэй начинают возмущаться, но в конце концов уступают её приказу. В животе всё переворачивается – или, может быть, это сердце радуется, видя, как счастлив мой мальчик, получив собственного келпи и новую подругу, к которой он радостно бежит.
Мелек приклеивается к моей спине, пока я стою перед нашим скакуном, держась за шёлковые пряди гривы, спадающие по боку животного. Оставшись наедине, мой муж не теряет времени даром и тут же начинает тереться своим твёрдым членом о мою задницу. Извиваясь от его прикосновений, я говорю:
– Небольшая помощь не помешает, муж.
Он многозначительно рычит, когда я называю его мужем, и кладёт руки мне на ягодицы, крепко сжимая их сквозь толстые слои одежды. Никакие преграды не способны остановить влагу, проступающую от его прикосновений. Он подсаживает меня на келпи и не отпускает до тех пор, пока я не оказываюсь в безопасности, перекинув обе ноги на одну сторону.
Ухватившись за гриву, Мелек запрыгивает следом за мной. Его руки мгновенно обвивают мой большой живот, и он снова принимается за мою шею. Я пищу и извиваюсь, пока он сосёт, лижет и слегка покусывает кожу.
– Мелек, – скулю я, не в силах сопротивляться его власти надо мной.
Рядом с нами раздаётся громкий кашель. Рен подводит своего такого же келпи к нашему.
– Что ж, это определённо один из способов укротить зверя, коротышка.
Я тяжело дышу от ласк мужа.
– Ну, твой способ не сработал. Мне нужно, чтобы Санни ехал впереди. – И подальше от чрезмерных проявлений привязанности его отца.
– Сделано, – говорит он и направляет своего зверя к Сере, которую сзади крепко обнимает Санни, расплываясь в широкой улыбке. Она склоняет голову набок, на её губах играет лукавая усмешка. Проклятая фэй. Что, по её мнению, я собираюсь делать с Мелеком, будучи на позднем сроке беременности, верхом на скачущем животном?
Они срываются рысью сквозь деревья. Рен пристраивается позади нас.
– Я поеду за вами. Просто следуйте за остальными. Далс знает дорогу.
– Далс? – переспрашиваю я.
– Так зовут эту великолепную леди, на которой вы едете.
– Понятно. Спасибо.
Приподняв гриву Далс, я направляю её вперёд, почесав за ухом, как учила Сера, и она послушно шагает следом за остальными келпи.
Рен держится в самом хвосте нашей группы, пробирающейся сквозь дикие заросли. Я рада, что он единственный, кто прикрывает наши тылы, учитывая, как открыто Мелек ласкает моё тело. Это определённо не тот мужчина, с которым я прожила последние двенадцать лет.
Такое поведение без проникновения – для него в новинку. Мои бёдра непроизвольно сжимаются.
И я не могу сказать, что мне не нравится то, как его руки и губы заявляют на меня свои права, даже если признаваться в этом кажется настоящим сумасшествием.
Просунув мозолистые пальцы под ворот ночной рубашки, поддерживающей мою грудь, зверь добирается до моей упругой плоти, его руки двигаются вверх-вниз в такт нашей тряской езде. Он мурлычет мне в шею, его губы задерживаются на коже, и от его близости моё сверхчувствительное тело в таком состоянии покрывается мурашками. Его руки дразняще блуждают, пока не добираются до сосков, которые служат прямым проводником к моему клитору.
Он пощипывает затвердевшие бугорки, заставляя меня глубоко застонать.
– Вам нужно сделать остановку? – громко спрашивает Рен.
Что? Мы едва проехали милю… Мелек дёргает меня за сосок, и мои руки взлетают к его рукам, крепко удерживая их, пока волна наслаждения накрывает меня с головой.
– Я… – Мой голос звучит слишком хрипло, и я снова стону, когда мой истинный вжимается мне в спину. Это совсем не похоже на то, как он прикасался ко мне в последний раз. – Я… Блядь, Мелек. Прекрати… – Он рычит мне в шею, посылая по телу дрожь. Что это? Какие-то феромоны истинных, перед которыми я не могу устоять? А как же разговоры о том, что это касается только фэй?
Он игнорирует мою мольбу, его руки продолжают массировать мою набухшую грудь.
– Нет. Всё в порядке, – цежу я сквозь зубы. Рен даже не пытается скрыть смешок. Конечно, ему это кажется забавным. – Сколько нам ещё до вашего города?
– Думаю, не больше часа. – В его голосе слышится веселье.
Себе под нос я шепчу: «Ублюдок».
Далс неспешно шагает сквозь постоянно меняющийся лес, бережно неся свою ношу. Нас окружают деревья всех форм и размеров: некоторые со стволами такой ширины, что внутри можно было бы жить, другие настолько высокие, что не видно конца их крон. Чем дальше мы продвигаемся, тем больше я начинаю замечать магию этих земель и то, насколько они отличаются от нашего лесного массива в Хало. Вокруг нас порхают крошечные светлячки, прямо из деревьев растут грибы, а всё, куда ни кинь взгляд, покрыто мхом.
Чем дальше мы уходим от бесплодных пустошей Хало, тем гуще становятся деревья; в свисте ветра слышится лёгкий птичий щебет. Воздух здесь кажется другим, не таким тяжёлым и давящим. Более свободным. Настоящее убежище.
Никакой напыщенности стен Хало и их мнимой божественности. Вот оно. Вот что такое настоящая связь, настоящая жизнь. Быть окружённым природой. Осознавать её как часть себя. Теперь для меня нет пути назад.
За время нашей поездки мне удалось усмирить прижатого к моей спине командира, закинув руку назад и перебирая пальцами его густые волосы. Я знала, что втайне он обожал это, когда мы были вместе. Он практически подтверждает это: его голова откидывается набок от моих ласк, а из груди вырывается ровное урчание – самый неестественный звук для человека. Его руки крепко обнимают мой живот, чувствуя малышку, которая проснулась час назад; мягкие толчки нашего ребёнка ещё больше успокаивают его. Как только он почувствовал, как её ножка упирается мне в кожу, он был покорён окончательно.
Шорох листьев позади нас ускоряется, и Рен появляется рядом с нами.
– Это ориентир. – Он бросает быстрый взгляд на извилистый, петляющий круг, вырезанный на дереве перед нами. – Если когда-нибудь наткнёшься на один из таких символов, знай, что до внешнего кольца Ивы остаётся всего минут пять.
Рен оказывается прав, и через несколько минут мы встречаемся с остальными у заставы, представляющей собой гигантскую деревянную статую. Необузданная красота женской фигуры с заострёнными ушами и вырывающимся из кончиков пальцев пламенем – великолепное зрелище.
– Первая огненная фэй. Вокруг нашей деревни ты найдёшь статуи каждой из богинь стихий. Они поддерживают невидимый барьер. Пройти сквозь него могут только фэй.
– Но я не фэй.
Рен окидывает взглядом меня и новоиспечённого фэя-на-четверть у меня за спиной.
– В данный момент ты носишь фэй в своей утробе, не так ли?
– Я-я полагаю, что так, но…
Он перебивает меня:
– А когда ребёнок родится, если тебе понадобится выйти или войти, тебе нужно будет сопровождение фэй.
Ну, ко мне намертво прикреплён один фэй, так что, думаю, это не будет проблемой.
У статуи нас ждут Сера и широко улыбающийся Санни верхом на своём келпи. Они оба машут мне рукой, а затем внезапно пришпоривают своего зверя и исчезают.
У меня перехватывает дыхание, сердце бешено колотится, а Мелек рычит в унисон с моей внезапной тревогой. Наш сын растворился в воздухе.
– Где он? Где Санни? – в панике оборачиваюсь я к Рену.
– С ним всё хорошо. Санни просто на другой стороне барьера. Все, кто пересекает барьер, становятся невидимыми для невооружённого глаза. Ещё одна мера предосторожности на случай, если кто-то из надзирателей Хало наткнётся на наше убежище.
Услышав это, моё сердцебиение замедляется, и я с облегчением вздыхаю; ароматы кожи, специй и свежей сосны наполняют лёгкие, успокаивая чувства. Я убираю руку из волос Мелека и сжимаю его пальцы.
– Я в порядке.
Он фыркает, тяжело выдыхая, его тёплое дыхание щекочет мои волосы.
– Пошли, – подгоняет Рен. Я направляю Далс ближе к невидимому барьеру. Под определённым углом в воздухе заметно лёгкое мерцание. За ним – всё те же деревья. Ни намёка на обещанную деревню.
Наша келпи без малейших колебаний шагает сквозь барьер. При переходе по коже пробегает лёгкий разряд тока. И я оказываюсь совершенно не готова к тому, что ждёт нас на другой стороне.
Ослепительное море красок, калейдоскоп красных, оранжевых, фиолетовых, розовых, синих и зелёных оттенков. Я даже не знаю, как назвать некоторые из них. Цвета, которые я видела только во сне – такие чуждые мне, ни с чем не сравнимые. Цветок, распускающийся на свисающей вниз ветви дерева, который сначала показался мне фиолетовым, теперь сменил цвет на нечто среднее между жёлтым и оранжевым, не являясь при этом ни тем, ни другим. Словно мои глаза играют со мной злую шутку. Или же это просто магия этого места. Завораживающая магия.
Вокруг нас витают голоса. Далс держится позади келпи Рена. Звенящие звуки их речи кажутся музыкой по сравнению с грубыми голосами, к которым я привыкла с детства.
Маленькие дети-фэй с изящно заострёнными ушками и кожей всевозможных расцветок подбегают к Рену, протягивая ему охапки цветов. На их синих, розовых и оранжевых лицах светится восторг. Вдоль травянистых улиц выстроились деревянные дома с соломенными крышами, повсюду разбиты сады. Огромные деревья возвышаются над нами, к некоторым из них пристроены лестницы, ведущие к домикам на деревьях. Санни. Мир распахнулся передо мной, и надежда больше не кажется просто красивым словом для преодоления той грязи, которой бросалась в меня жизнь в попытках урвать хоть крохи счастья. Она кажется реальной.
Вот оно.
Мы добрались. Это и есть надежда, мечты и счастье. Свобода и безопасность. Я уверена в этом. Слёзы застывают в уголках глаз, готовые пролиться.
Чем дальше мы идём, тем больше крошечных деталей я замечаю. Маленькие крылатые человечки снуют во всех направлениях, яростно хлопая крылышками. Один из них, лавандового цвета с оранжевыми волосами, легко планирует прямо перед моим лицом, бросая звонкое: «Прошу прощения».
Дети фэй свободно бегают по улицам, играя в свои игры. Нас окружает гармония абсолютного восторга. Матери зовут своих детей к столу. Запах восхитительных фруктовых пирогов бьёт прямо по моему урчащему желудку.
Всё это ошеломляет, но в то же время приносит невероятное облегчение. Он был прав. Всё это время Никс рассказывал мне об этом месте. Об этой утопии среди деревьев, и вот она. Без всяких сомнений. Это полная противоположность Хало.
Слеза скатывается по щеке. Я быстро её смахиваю. Это для тебя, брат. Я тебя не подведу. Мы сражались, и посмотри, где мы теперь. Я почти тянусь к его с мамой медальону, но вспоминаю, что он всё ещё в рюкзаке у Санни.
Далс останавливается у большой деревянной лестницы, ведущей вверх по огромному, древнему дереву, толщина которого может поспорить с нашим поместьем. Сера помогает Санни спуститься с их келпи. У него такие широко распахнутые глаза и открытый рот, что я не могу сдержать улыбку.
– Пора слезать. – Я похлопываю Мелека по руке, покоящейся на моём животе. Он не в восторге, с минуту трётся носом о мою шею, прежде чем спрыгнуть. Не в силах вынести расстояние, он стаскивает меня с келпи сразу после себя, прижимая моё тело к своему. Мои ладони скользят по его грубым щекам, жидкое серебро кружится перед глазами. Давай же, Мелек, когда ты уже вернёшься ко мне? У меня возникает искушение задать этот вопрос вслух. Но вместо этого я велю мужу поставить меня на землю. И снова он недоволен увеличившейся дистанцией, но всё равно слушается. К такой его стороне я могла бы привыкнуть. Теперь, когда мой муж прошёл стадию «избить всех до полусмерти», он стал весьма податливым. Хотя я знаю, что со временем буду скучать по нашим словесным баталиям.
– Мама, папа! Вы видели всех этих детей?
Мой истинный притягивает меня к себе. Я тянусь к Санни, и Мелек недовольно ворчит. Личико нашего сына вытягивается при виде такого поведения отца. Я поворачиваюсь к суровому зверю.
– Это наш ребёнок, глупый ты дурак. Так что начинай вести себя как его отец, иначе больше никогда не прикоснёшься ко мне.
Он щурится, пытаясь осознать мой ультиматум.
Наконец, он кивает.
Опустившись на одно колено перед нашим мальчиком, он протягивает Санни руку. Наш ребёнок в замешательстве смотрит на меня.
– Почему папа не разговаривает?
– Ему просто грустно уезжать из дома. Как только мы устроимся, ему станет лучше. – Я надеюсь. Этот рычащий, защищающий Мелек, конечно, сексуален. Но мне больше нравится тот Мелек, который разговаривает и играет с нашим сыном.
Пока Санни устраивает моё объяснение, и он обхватывает своей маленькой ладошкой широкую ладонь отца. Притянув нашего ребёнка ближе, муж подносит его руку к своему носу и втягивает воздух, затем ведёт носом вверх по руке, заставляя Санни хихикать до хрипоты.
– Мама, мама! Он меня щекочет. Скажи ему, чтобы перестал, – визжит он.
– Ладно, Мелек, достаточно.
Он оживляется при звуке моего голоса, отпуская руку Санни. Сбежав от отца, наш сын возвращается к Сере. Она целует его в висок, и он смотрит на неё влюблёнными глазами. Ох, мальчик. Не знаю, готова ли я к тому, что Санни будет ходить хвостиком за кем-то, кроме меня или его отца.
– Сюда. – Рен начинает подниматься по винтовой лестнице.
Схватив Мелека за руку, я тащу его за собой по лестнице с затейливой резьбой. Остальные мужчины-фэй, помогавшие сдерживать моего мужа, отделились от нашей группы после того, как мы прошли барьер, так что теперь за нами идёт только Сера с Санни; он увлечённо рассказывает ей, что у него в старом доме тоже есть домик на дереве. И что он хотел бы жить в таком же здесь. Она так терпелива с ним, разделяя его энтузиазм. В груди щемит, и мне приходится отвести взгляд, опасаясь, что сердце разорвётся от счастья.
К тому времени, как мы преодолеваем четверть пути, я начинаю задыхаться, и когда Мелек подхватывает меня на руки, я не жалуюсь, зарываясь в его твёрдые мускулы.
Я ожидала, что мы направляемся к какому-то одному дому. Но всё оказалось иначе. Мы выходим на просторную деревянную платформу с множеством пересекающихся мостов и лестниц. Из-за листьев и ветвей невозможно оценить, как далеко мы на самом деле забрались.
– Мой дом вон там. – Рен указывает на скромный с виду дом в коттеджном стиле, встроенный в толстую, но чуть меньшую ветвь по сравнению со стволом, по которому мы поднимались. – Вряд ли в нём остались какие-то запахи, всё-таки меня так долго не было. – Я киваю, восхищённая этим волшебным миром, даже не осознавая, на что соглашаюсь. – Мы с Серафиной можем забрать Санни к ней на ночь, если ты не против, Шторм?
Я опешила. Я могу только представить, что Мелек захочет сделать со мной за закрытыми дверями. Во мне всё кричит о том, что мы должны быть вместе как семья. Как бы ни было здесь идеально, как я могу провести целую ночь вдали от своего ребёнка?
– О, мама, можно? Я хочу поиграть с Серой.
Морщинки снова собираются у меня на лбу. Оставить Санни на ночь в другом безопасном месте было бы лучшим решением. Сила Мелека непредсказуема, а Сера – целительница. Технически, с ней он в большей безопасности, чем со мной. Ведь так?
Сера делает шаг вперёд.
– Я обещаю беречь его. Ценой собственной жизни. Твой ребёнок – мой ребёнок.
В ней есть какая-то чистота, она кажется почти ангельской. Я не знаю, умеют ли фэй лгать так же, как Пустые. Но то, как она говорит и смотрит мне в глаза, не отводя взгляда, убеждает меня в её искренности.
– Если ты этого хочешь, малыш, – обращаюсь я к Санни.
Он бросается ко мне, обнимая мой живот.
– Правда можно?
– Да, конечно, если это сделает тебя счастливым. – Я глажу его по волосам и наклоняюсь, чтобы поцеловать в щёку. – Если мы вам понадобимся, скажи Рену или Сере. Можешь прийти к нам в любое время.
– Хорошо, мама. – Сладкие губы целуют меня в щёку. – Пока, папа.
Мелек хрюкает рядом со мной. Мы смотрим, как они втроём идут по противоположному мосту, который заканчивается у такого же коттеджа, как тот, что предназначался нам с Мелеком. Совсем недалеко. Я справлюсь. Всего одна ночь порознь. Тревога нарастает, но тут чья-то рука обвивает мою талию, щетина щекочет ухо, и губы мужа заставляют меня почти обо всём забыть.



























