444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Р. А. Рейн » Шторм (ЛП) » Текст книги (страница 12)
Шторм (ЛП)
  • Текст добавлен: 6 ноября 2026, 22:30

Текст книги "Шторм (ЛП)"


Автор книги: Р. А. Рейн



сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 23 страниц)

– Я бы настоятельно рекомендовал вам, лорд Азазель, воздержаться от того, чтобы называть мою жену шлюхой, если только вы не хотите, чтобы я перекроил ваше лицо. – Одно предупреждение. Он даже этого не заслуживает.

Безжизненные глаза едва удостаивают меня вниманием. Он может считать себя неуязвимым, но я на целую голову выше него. Мы оба знаем, кто выйдет победителем из этой схватки.

– Ну-ну, Мелек. Это была всего лишь шутка, сынок.

– Я не шучу, – рычу я в ответ.

– Да. Всегда такой серьёзный молодой человек. Даже когда ты был совсем юнцом и носился по этим тренировочным площадкам, вызывая всех нас на бой. Ты стал всем тем, кем воспитывал тебя твой отец, и даже больше. Ценный актив для Элизийской Империи.

Мой ответ – невнятное ворчание. Шутки лорда Азазеля здесь не к месту. От них к горлу подступает кислота.

– А я-то волновался одно время… Брать жену с фабрики. Нам не нужен ещё один отщепенец. Предатель, – тихо рычит он себе под нос, старые обиды берут верх.

– Моя жена доказала свою ценность. Мы зачали без какого-либо медицинского вмешательства.

– Совершенно верно. Большое достижение, учитывая то, через что мы недавно прошли.

Какое-то время мы стоим в тишине. Я не хочу больше ничего добавлять к этому разговору и рисковать тем, что задержусь вдали от Шторм ещё дольше.

– Увидимся завтра на собрании? – После короткого кивка я разворачиваюсь, чтобы уйти.

– Мелек, ещё кое-что…

Мои коренные зубы скрипят от напряжения.

– Да?

– Прибыла свежая партия тварей для ритуала. Ожидаю вашего присутствия.

Я пропустил последние три месяца. И, конечно же, этот старый кретин ведёт учёт.

– Я буду. – Не дожидаясь ответа, я ухожу.

***

В моём первом браке всё было совсем не так. Мои пальцы никогда не горели желанием прикоснуться к атласной коже. Мои глаза никогда не жаждали увидеть сверкающие кобальтовые радужки. Мой разум никогда не фантазировал о том, как меня будут жалить острые шипы порочного языка. Мой член никогда не пульсировал от потребности глубоко погрузиться в жену.

С громким хлопком дверь машины за моей спиной закрывается, и чёрный седан разворачивается на каменистой подъездной дорожке, направляясь обратно к железным воротам. Передо мной возвышается мой дом – ослепительно-белая громада из камня, эпохи до Хало. По сравнению с металлическими конструкциями самого города он кажется неземным. Лишь первые семь семей могли позволить себе такую роскошь, передаваемую из поколения в поколение.

Я поднимаюсь по серым каменным ступеням к изящно вырезанным двойным дверям из железа и тонированного дымчатого стекла. Ещё до того, как я касаюсь ручки, внизу живота поселяется нечто сродни тревоге, заставляя меня замереть, когда тишину разрывает пронзительный крик.

И не просто крик. Её крик.

Он пронзает мою грудь, как нож – острый и мстительный. Вот что я получаю за свой обман. За то, что брал. За то, что был эгоистом.

Счастье не для меня.

Оно никогда не было для меня.

Распахнув двери и сорвав замок, я бросаюсь к первому же человеку, которого вижу – Мэри; от её хрупкой фигурки волнами расходится шок.

– Где она? – реву я.

ГЛАВА 14

ПОЕЗДКА

Мелек всё уладил. Как и обещал. В тот день он работал из дома и позаботился о том, чтобы мы с Санни были накормлены остатками еды, которые Мэри заранее приготовила и оставила в морозилке.

После обжигающего, колючего душа мне удалось собрать мысли в кучу ровно настолько, чтобы отвлечься, играя с нашим сыном. Коронеры приехали рано утром и забрали её тело, предполагая сердечный приступ. А уже к обеду на кухне орудовала новая женщина, готовя нам ужин. Я была не в восторге. Как и Санни.

Мы с Мелеком усадили его и рассказали, что Мэри ушла в лучший мир. Мой муж начал плести какую-то безумную историю о боге с крыльями. Когда он завёл свою заученную пропагандистскую чушь, я просто отключилась. Мама всегда говорила, что после смерти мы возвращаемся домой. Раньше мне это казалось странным. Она говорила, что эта жизнь дана нашим душам для того, чтобы играть, учиться и расти. А когда мы возвращаемся домой, мы отдыхаем. Когда целыми днями торчишь на высоте, обслуживая стержни на влажных полях, и думаешь только о том, как бы напиться, отдых звучит как освобождение. И когда она медленно угасала на моих глазах, она напомнила мне, что эта жизнь – не прощание навсегда; это лишь «до скорой встречи».

Поэтому, пока муж объяснял нашему сыну концепцию своего замысловатого, эгоцентричного бога, я тихонько прошептала: «До скорой встречи, Мэри».

И вот сейчас, пока мы сидим в унынии, поедая жареного бикена с овощами и не проронив ни слова, Мелек внезапно подаёт голос.

– У меня есть новости.

Елозя куском бикена в, к сожалению, вкусной подливке – заслуга нашей новой экономки, – я поднимаю на него взгляд. Его волосы отросли чуть больше обычного, поэтому ему приходится заправлять их за уши. У него густая борода, потому что он не брился уже месяц, хотя и поддерживает её в аккуратном виде. И сокрушительные стальные глаза. Глаза, которые так и кричат о жестокости, но сейчас смотрят на меня с таким благоговением, что мне становится страшно.

Это не тот Мелек, которого я встретила двенадцать лет назад. Тот мужчина держал всё под строгим контролем, пока не понял, что мне нравится зарываться пальцами в его волосы во время секса, а эта борода… Что ж, это уже история.

Я ёрзаю на стуле. Его пронзительный взгляд разжигает во мне пламя. Это чувство приводит меня в ярость. Помимо очевидного, отчасти я ненавижу его так сильно потому, что с того самого момента, как я его увидела, я захотела его – его тело, и ничего больше. До него я никогда не хотела чувствовать на себе мужские прикосновения. Это было нечто первобытное. Животное. Чистая, греховная похоть.

Он излучал тайны, которые мне хотелось поглотить.

Будь это другое время, другое место – чёрт возьми, другой мир, – из этого могло бы выйти что-то большее… Но меня заставили принадлежать ему. Как мне переступить через это?

Никак.

Я не могу…

Закрыть глаза на всё, чем он является, было бы предательством по отношению к моей семье.

– Жена. – Мелек берёт меня за руку так, словно делал это на протяжении всех последних двенадцати лет. Спойлер: это не так. Спальня не в счёт.

Не позволь этому красавчику-ублюдку снова затянуть тебя в свои сети, Шторм. Только не снова.

– Что за новости, Мелек? – спрашиваю я с лёгким раздражением, выдёргивая свою руку из его.

Он смотрит на мою убранную руку, закипая от злости. Отлично. Теперь у нас обоих паршивое настроение.

– На эту неделю у меня была запланирована поездка по фабрикам. – Мстительно пронзив кусок бикена вилкой, я запихиваю его в рот и жую с открытым ртом. Он сужает свои обрамлённые густыми ресницами глаза и продолжает: – Я собирался её отложить, но решил, что вы оба поедете со мной.

Я выплёвываю еду.

Без шуток, она вылетает у меня изо рта и попадает прямо в грудь Мелеку. С другой стороны стола доносится хихиканье.

– Мама, папа сказал, что за столом плеваться едой нельзя, помнишь? – Санни пытается говорить строго, но его детский восторг всё равно прорывается наружу.

В три года у Санни был период, когда он обожал выстреливать горошинами изо рта, что Мелеку совершенно не нравилось. Я же была просто счастлива, что ребёнок хоть иногда ест овощи, ведь тогда у него была фаза «ем-только-бежевую-еду».

– Всё в порядке, сынок. Мама просто удивилась. Она не специально. – Мой муж заступается за меня, и я тянусь, чтобы убрать кусок бикена с его рубашки.

– Я бы извинилась, но ты это заслужил, – говорю я, снимая наполовину пережёванную еду с его одежды. Он крепко перехватывает моё запястье и притягивает к себе.

– Сынок, сходи на кухню и спроси, что у нас на десерт. – Глаза Мелека не отрываются от моих, но мы оба знаем: стоит только упомянуть десерт, и нашего сына как ветром сдует. Он пулей вылетает из комнаты.

– Ау, полегче можно? – требую я, когда его рука скользит под моё платье и поднимается вверх по бедру.

Его взгляд сверлит мой, безмолвно говоря: Кто твой командир? Ты подчинишься мне? Мне было бы почти смешно, если бы я не знала наверняка, что он там найдёт.

Я хватаю его за плечо свободной рукой и сжимаю. Его мозолистые пальцы касаются моих насквозь промокших трусиков.

– Именно поэтому я беру тебя с собой. Ты становишься слишком дерзкой, жена, и без Мэри я не могу быть уверен, что ты будешь делать то, что тебе говорят. – Он вычерчивает сводящие с ума линии вверх и вниз по тонкой ткани, скрывающей мою истекающую соками киску. Мои глаза автоматически закрываются, пока я борюсь с желанием начать тереться о его пальцы.

– А как же Санни? – Удовольствие начинает простреливать внизу. Не трись о его пальцы, Шторм. Только не за обеденным столом.

– Он поедет с нами.

– Но… – Мне хочется сказать так много всего, столько слов вертится на языке, но руки Мелека творят магию. Моё тело прогибается под его волю.

Он никогда не вывозил нас за пределы Хало. Ни разу даже не заикался об этом. Он каждый год ездил с инспекциями на передовую и на разные фабрики, но ни разу не приглашал меня. Впрочем, Мэри всегда была рядом. И как бы я ни относилась к ней как к матери, в первую очередь она всегда оставалась покорной надзирательницей Мелека – ещё одной жертвой этой войны.

С грохотом распахнув дверь, возвращается Санни с тарелкой шоколадного торта.

– Смотри! Смотри! – восклицает он. Мелек как ни в чём не бывало убирает руку из-под моей юбки и встаёт.

– Я пойду собирать вещи. Мы уезжаем завтра утром. – Он проводит рукой по моему животу, нежно целует меня в лоб и подходит к Санни, который смотрит на нас с подозрением.

– Вы с мамой съедите по куску торта. А потом тебе нужно собрать вещи, потому что завтра мы отправляемся в рабочую поездку.

Тарелка едва не выпадает из рук нашего сына. Мелек быстро подхватывает роскошный торт и аккуратно ставит его на стол.

– А потом – сразу спать, обоим.

Как и всегда легковозбудимый ребёнок, Санни бросается отцу на шею. Мелек с готовностью отвечает на объятия. Глядя на них, я на мгновение содрогаюсь от ужаса, вспоминая о своей сделке с фэй. Лишь на мгновение. А потом вспоминаю, где мы находимся. В Хало.

Как только Мелек уходит, я отрезаю нам два двойных куска торта, называя их одним. Санни впечатлён моими способностями к нарезке не меньше моего, и мы безболезненно расправляемся с каждым куском.

***

Прошлой ночью я проспала до самого утра, ни разу не проснувшись. На фоне смерти Мэри и этой странной поездки, в которую Мелек твёрдо решил нас взять, мой муж действительно позволил мне выспаться. Утром я ожидала хотя бы какого-то намёка на минет, учитывая, что я оставила его неудовлетворённым. Но ничего не было.

Вместо этого он собрал наши сумки, помог мне в душе, избегая всех чувствительных зон, а потом просто обнимал меня в постели. Была ли это первая ночь без секса со времён рождения Санни и последовавшего за ним вынужденного постельного режима? Наверняка нет.

Как я ни ломала голову, пытаясь вспомнить другие подобные случаи, ничего не приходило на ум. Этот мужчина – просто животное, требующее от меня оргазмов каждую ночь. Не имею понятия, нормально ли это, потому что мне не с кем об этом поговорить. Это наша нормальность. И, возможно, я упиваюсь этим не меньше, чем он. Возможно. Почему он имеет надо мной такую власть?

Разочарование, возможно, и настигло меня при пробуждении, но я подавила его на корню.

Я нервно комкаю руки на коленях, пытаясь не обращать внимания на туманные, бесплодные земли, мимо которых мы проезжаем в огромном чёрном семиместном полноприводном внедорожнике. Санни спит на заднем сиденье.

Мы на пороге окончания самых холодных месяцев в году. Хотя по окружающей природе этого не скажешь. Твёрдая земля остаётся потрескавшейся, плоской и безжизненной под вечно клубящимися серыми тучами. Это напоминает мне о детстве, о том, как я находила зелёные сорняки в трещинах размером с кулак и радовалась им, как золотым самородкам. Единственная растительность, которую я когда-либо видела – это граница Земель Фейри за нашим поместьем и еда на моей тарелке.

Как им удаётся выращивать фрукты и овощи в этом пустынном месте – такая же загадка, как и ночные удары молний, которые мы обслуживали. Мэри как-то обмолвилась, что на одной из фабрик есть места, которые называются теплицами. Там всё выращивают в закрытых помещениях, чтобы урожай не сгорел.

Один из тех прискорбных вопросов, который бьёт меня наотмашь – это то, как много я всё ещё не знаю об этом месте. Следовало ли мне больше времени уделить изучению общества Хало, вместо того чтобы потакать своим эмоциям? Возможно, это помогло бы мне сбежать.

Как только эта мысль приходит мне в голову, я вспоминаю о цветных радужках – о том самом голубом цвете, который отрезает меня от людей за пределами нашего поместья Хало. В первые годы мне и так запрещали выходить из дома без сопровождения Мелека из-за моих попыток побега. Но после рождения Санни он позволил мне выезжать с Мэри и доверенным надзирателем. Нескольких поездок оказалось достаточно, чтобы понять: в Хало меня ничего не ждёт. Презрительные взгляды и шепотки «шлюха-свинья» за спиной превратили мои первые дни материнства в настоящий кошмар. Дети должны приносить радость, а не страх и страдания. И тогда поместье стало для меня тюрьмой в совершенно новом смысле. Я должна была защитить Санни любой ценой.

Ему не промоют мозги.

Ни одному из моих детей.

Судя по тому, что мне рассказали об этой поездке, мы проедем по какому-то кольцевому маршруту.

Оказавшись здесь, я задаюсь вопросом, не является ли это наказанием. Окажемся ли мы в итоге там, откуда я родом? В том месте, где я оставила мать и Никса гнить?

Мелек рядом со мной что-то печатает в своём телефоне – чёрном прямоугольнике, который всегда при нём, за исключением тех моментов, когда он запирает его на ночь в сейфе вместе с оружием. Я поворачиваюсь к нему; ремень безопасности, прижимающий меня к сиденью, врезается в большой живот.

– Долго нам ещё ехать? – Мои ноги затекли. Малышка внизу живота потягивается, давя на мочевой пузырь. Консервная банка, в которой мы заперты – полная противоположность тому, в чём я выросла, когда вокруг были только земля и небо, а клеткой служила лишь иллюзия пространства.

Со стоном я откидываю голову на подголовник, массируя виски. Мелек отрывается от своего занятия.

Его хищный взгляд действует как наркотик.

– Что тебе нужно? – спрашивает он только для моих ушей, наклоняясь ко мне и кладя руку на нашего ребёнка.

– Мне нужно выйти из этой машины. Мне нужно размять ноги. – Мои глаза умоляют его.

На его лице отражается задумчивость, меж бровей пролегает морщинка. Крепкая пяточка упирается мне в живот, растягивая шерстяную ткань моего чёрного платья. Мелек накрывает это место рукой и мягко поглаживает.

– Мы не можем остановиться, это выбьет нас из графика. – Мы не можем нарушить его драгоценный график. – Но ты можешь прилечь. Отстегни ремень и откинься назад. Ты поместишься, если положишь ноги мне на колени. – Он похлопывает широкой ладонью по своим бёдрам. Мои мысли тут же переключаются на кое-что другое у него на коленях. Мысленно дав себе пощёчину, я позволяю своему телу сдаться и сползаю своей всё увеличивающейся задницей вниз по сиденью.

Устроившись почти параллельно сиденью подо мной, я поворачиваюсь набок, чтобы втиснуться в углубление в спинке, и закидываю ноги мужу на колени. Как ни странно, его предложение срабатывает, и я с облегчением вздыхаю так громко, что слышит вся машина. Командир стягивает с меня чёрные замшевые ботинки и начинает массировать ступни прямо поверх колготок. Эта вынужденная близость бросает меня в жар; одежда, надетая для холодной погоды снаружи, теперь сжигает меня изнутри.

– Сними с меня колготки, – командую я, ничуть не смущаясь присутствия двоих мужчин на передних сиденьях. У Мелека дёргается челюсть, его взгляд метнулся к моему лицу, оценивая раскрасневшиеся щёки. В этом взгляде я слышу его без единого слова: «Следи за языком».

Я одними губами произношу: «Пожалуйста, сэр. Командир», и он, хмыкнув, отправляет телефон в карман сиденья перед собой.

– Приподнимись, – говорит он одними губами, взмахнув рукой над моим животом. Я закатываю глаза. Легче сказать, чем сделать. Его взгляд темнеет от моего непроизвольного жеста. Мягко моргнув пару раз, он видит мои усилия и запускает руки мне под платье, проводя ими вверх по ногам до самой талии. Он нащупывает край колготок и стягивает их с меня, слегка похлопав по бокам задницы. Он продолжает тянуть ткань вниз по ногам, пока последние сантиметры цепкого материала не соскальзывают с моих пальцев. Простонав, я краснею уже по совершенно другой причине.

Я ничего не могу с собой поделать. Его глаза снова встречаются с моими, полные новой свирепости.

– Отдыхай, жена, – хрипло произносит он.

Закрыв глаза, я наконец позволяю себе расслабиться на мягком сиденье, а Мелек продолжает массировать и разминать мои ступни самым восхитительным образом. Малышка больше не толкается, даруя мне некоторое облегчение. Каждое нажатие снимает напряжение, отправляя волны покалывания прямо к моему несчастному лону – потому что, по-видимому, одной ночи без члена мужа достаточно, чтобы превратить меня в лужу безумного желания. Она и так слишком жадна до сурового командира, а этот заботливый жест и вовсе отправляет её прямиком в пиздяной рай.

Одна из его рук начинает спускаться вниз по моей ноге. Я не уверена в его намерениях. Разминание мышц – это приятно. Другая рука продолжает массировать ступни по очереди. Я крепко сжимаю губы и зажмуриваюсь. От затяжных ласк, подбирающихся всё ближе и ближе к внутренней поверхности бёдер, по телу пробегают судороги. Постучав по ним пальцами, Мелек даёт понять, что хочет получить доступ к земле обетованной. У меня возникает соблазн держать их сжатыми. Но он непреклонен и прибегает к лёгкому щипку, чтобы заставить меня раздвинуть ноги.

Сердце бешено колотится. Мне хочется открыть глаза и одарить его испепеляющим взглядом. И всё же я лежу здесь, желая этого ничуть не меньше, чем он.

Я ненавижу это.

И если судить по твёрдости в его штанах, я бы сказала, что он близок к тому, чтобы приказать своим надзирателям остановить кортеж, выгнать их из машины вместе с Санни и позволить командиру выместить своё разочарование на жене.

Если бы они оглянулись, то увидели бы дикость в его чертах – тот самый взгляд, которым он одаривает меня каждый день. И, скорее всего, ту его взвинченную сторону, которую они никогда не видели. Эта мысль вызывает у меня улыбку как раз в тот момент, когда его рука касается моих трусиков. Дааа, блядь.

Моё тело растекается под его прикосновениями.

Широкая ладонь Мелека дразняще скользит поверх моего белья, и, к моему полному, изголодавшемуся восторгу, он просовывает руку под край хлопковых трусиков и направляется прямо к источнику соков, струящихся из меня. Проводя толстым пальцем вверх и вниз по половым губам, он раздвигает меня. Я изо всех сил стараюсь держать губы плотно сжатыми, хотя стон так и рвётся наружу. Ещё один большой палец кружит по моему клитору, и мои бёдра дёргаются. Я зажимаю рот рукой, чтобы подавить любые звуки, и не убираю её.

С закрытыми глазами я сосредотачиваюсь на ощущениях: два пальца нежно нащупывают вход и, о-о-о, тааааак медленно скользят внутрь.

Будь он проклят.

Будь он проклят.

Будь он проклят.

Я подавляю очередной звук, пытающийся вырваться у меня изо рта. Его пальцы двигаются поршнем, ударяя по той самой мягкой стенке, которая идеально совпадает с клитором. Это действие полностью поглощает меня. Он безраздельно забирает моё удовольствие – ту часть меня, которая принадлежит только ему. И я отдаю её добровольно. Больше нет никакого начала и конца нас. Мы просто есть – как наши кольца, вечные. Мои зубы впиваются в тыльную сторону ладони. Он добавляет большой палец к моему перевозбуждённому клитору, нажимая на него каждый раз, когда его пальцы пронзают меня изнутри. Я мысленно веду обратный отсчёт до неизбежного взрыва. Пять… Четыре… Три… Два… Ох, Мелек…

Его рука удерживает меня на месте изнутри, пока стенки моего лона содрогаются вокруг него; перед глазами лишь темнота.

Командир извлекает пальцы из моей киски, и я впервые делаю судорожный вдох; мои глаза резко распахиваются под хлюпающий звук, повисший в воздухе, и я вижу, как он смотрит на меня из-под полуопущенных век, засовывая оба пальца себе в рот. Словно сладчайший нектар, он слизывает с них всё до последней капли.

Моё лоно трепещет от этого многозначительного жеста. Пошевелив ногами у него на коленях, я натыкаюсь на твёрдый ствол. Мелек готов взорваться от возбуждения. Выдохнув весь воздух из лёгких, я полностью погружаюсь в сиденье – удовлетворённая, и мне больше не нужно в туалет.

Инстинкт так и подмывает меня заползти на него и взять то, что я хочу. Но я сдерживаюсь. Может, подразнить его ногами, заставить пожалеть о том, что он так долго продержал меня в этой машине, совершенно не заботясь о моих потребностях. Но мой муж, командир, прекрасно знал, что делает: сон уже начинает овладевать каждым моим чувством. И это я ненавижу больше всего: то, насколько хорошо он на самом деле меня знает.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю