Текст книги "Утро дней. Сцены из истории Санкт-Петербурга"

Автор книги: Петр Киле

ПРОЛОГ

Санкт-Петербург. Зал в колоннах в доме Олениных на Фонтанке. Шарада, то есть в живой картине молодая женщина поразительной красоты изображает Клеопатру, в руке у нее корзина с цветами. Среди гостей баснописец Крылов с его колоритной фигурой, мелькают также Дельвиг в очках, генерал Керн, Полторацкий, – все как бы в дымке воспоминаний. На переднем плане останавливаются Пушкин и офицер.

П у ш к и н. Слишком юна и невинна для Клеопатры Анна Керн.

О ф и ц е р. Однако она замужем и молодая мать.

П у ш к и н. А кто ее муж, этот счастливец?

О ф и ц е р. Боевой генерал.

П у ш к и н. Ого! Значит, он стар. На твое счастье, я думаю.

О ф и ц е р. Я ее двоюродный брат.

П у ш к и н. Тем лучше! И что же такое, скажи, Анна Керн?

О ф и ц е р. Она робка и серьезна; с увлечением читает Руссо и мадам Сталь. Она умна.

П у ш к и н. Зачем хорошенькой женщине ум? Подойдем к ней. (Осмотрев корзину с цветами и указывая жестом на офицера.) А роль змеи, как видно, предназначается этому господину?

                 Анна Керн, отвернувшись, уходит.

О ф и ц е р. Ах, Пушкин! Твоя шутка не понравилась госпоже Керн.

П у ш к и н. Я же говорю: зачем хорошенькой женщине ум? Красота в ней – всё! В досаде на меня она и вовсе блистательна. ( Наблюдая за Керн издали, застывает в задумчивости, как в шараде, привлекая внимание окружающих.)

АКТ I

Тригорское. Гостиная и другие комнаты в большом сельском доме; окна раскрыты настежь, видны небеса, лесные дали, река, сад. Осипова со всем семейством, Анна Керн и Пушкин с большой черной тетрадью.

 
           П у ш к и н
    Цыганы шумною толпой
    По Бессарабии кочуют,
    Они сегодня над рекой
    В шатрах изодранных ночуют...
 
 
( Проносится смех и не только у юных барышень.)
 
 
Смеетесь? Кабы после не заплакать.
 

Чтение продолжается, как в шараде, освещение меняется.

 
    Старик на вешнем солнце греет
    Уж остывающую кровь;
    У люльки дочь поет любовь.
    Алеко внемлет и бледнеет.
               Земфира
 

 
               З и з и
А песню лучше я спою, позвольте?
        ( Поет, вызывая смех.)
      Старый муж, грозный муж,
      Режь меня, жги меня:
      Я тверда, не боюсь
      Ни ножа, ни огня.
 
 
      Ненавижу тебя,
      Презираю тебя;
      Я другого люблю,
      Умираю любя.
 

 
           П у ш к и н
               Алеко
    Молчи. Мне пенье надоело,
    Я диких песен не люблю.
            Земфира
    Не любишь? мне какое дело!
    Я песню для себя пою.
 

 
              З и з и
       Режь меня, жги меня;
       Не скажу ничего;
       Старый муж, грозный муж,
       Не узнаешь его.
 
 
       Он свежее весны,
       Жарче летнего дня;
       Как он молод и смел!
       Как он любит меня!
 
 
       Как ласкала его
       Я в ночной тишине!
       Как смеялись тогда
       Мы твоей седине!
 

Все смеются над пением юной барышни, однако чтение продолжается.

 
             П у ш к и н
    Восток, денницей озаренный,
    Сиял. Алеко за холмом,
    С ножом в руках, окровавленный
    Сидел на камне гробовом.
    Два трупа перед ним лежали...
 

     Кто-то из барышень плачет. Пушкин засматривается на Керн, все переглядываются, Прасковья Александровна качает головой.

 
                 К е р н
Ах, что такое? Слушаю, как все,
Я чудную поэму со вниманьем,
С восторгом, в упоеньи, – что за диво?
 

 
              О с и п о в а
Ну, хорошо. Прости. И я в восторге,
Хотя хорошего уж не ждала
С минуты, как... Зизи... Земфира спела,
Смеясь над мужем, песенку свою,
Еще не старым, возбуждая ревность
У вольного от всех условий света
Алеко...
 

 
                П у ш к и н
    Но счастья нет и между вами,
    Природы бедные сыны!
    И под издранными шатрами
    Живут мучительные сны,
    И ваши сени кочевые
    В пустынях не спаслись от бед,
    И всюду страсти роковые,
    И от судеб защиты нет.
 

А л е к с и с. Чудесно по впечатлению и, как всегда, стихам, хотя все словно в обрывках, и характер Алеко неясен, откуда он и кто.

               Все поднимаются и уходят кто куда.

О с и п о в а. Мы запоздали с ужином. ( Уходит.)

К е р н. Мне кажется, это лучшее из всего, что вы написали.

П у ш к и н. В замысле, может быть, но исполнение меня почти всегда разочаровывает, как бледный список задуманного. И все же благодарю вас! Ваш благосклонный взгляд отныне навсегда будет связан для меня с этой поэмой.

Керн и Пушкин отказываются от ужина и остаются на некоторое время одни в гостиной с просиявшим на закате небом в окнах.

К е р н. Однако вы долго дичились меня, что было для меня неожиданностью, и я сама терялась, не зная, как себя держать с вами.

П у ш к и н. На меня напала робость, не знаю, с чего, когда первый раз я увидел вас здесь, за обеденным столом, рядом с Прасковьей Александровной, представившей меня вам.

К е р н. И я не нашлась, что вам сказать. Обычно у меня нет середины: я либо холодна, либо горяча уже при первом же знакомстве.

П у ш к и н. Нашему первому знакомству шесть лет.

К е р н. И каких! Ваших прославленных, вопреки гонениям, и моих безвестных.

В гостиную возвращаются Анна Вульф, Зизи, а позже и все другие.

З и з и. Алексис, не приготовить ли мне вам с Пушкиным жженку?

А л е к с и с. А он не ужинал, так и от пунша, верно, откажется. Хотя надо было отметить окончание поэмы "Цыганы".

О с и п о в а. Ночь прекрасна и восхитительна без всякого вина, не правда ли, Пушкин?

П у ш к и н. Сударыня, вы правы. Без вина бывают пьяны лишь влюбленные, а быть среди вас и не быть влюбленным – это немыслимо.

О с и п о в а. Ночь так хороша. Милый Пушкин, попросите госпожу Керн спеть вам "Венецианскую ночь" Козлова на известный мотив баркаролы.

К е р н. Прасковья Александровна, какая из меня певица?

П у ш к и н. На стихи слепца Козлова – баркарола? Я непременно сделаю так, чтоб он узнал о том. Сударыня!

               За фортепиано садится Анна Вульф.

 
               К е р н
    Ночь весенняя дышала
    Светло-южною красой;
    Тихо Брента протекала,
    Серебримая луной;
    Отражен волной огнистой
    Блеск прозрачных облаков,
    И восходит пар душистый
    От зеленых берегов.
 
 
    Свод лазурный, томный ропот
    Чуть дробимыя волны,
    Померанцев, миртов шепот
    И любовный свет луны,
    Упоенья аромата
    И цветов и свежих трав,
    И вдали напев Торквата
    Гармонических октав -
 
 
    Всё вливает тайно радость,
    Чувствам снится дивный мир,
    Сердце бьется, мчится младость
    На любви весенний пир;
    По водам скользят гондолы,
    Искры брызжут под веслом,
    Звуки нежной баркаролы
    Веют легким ветерком.
 

П у ш к и н. Восхитительно! Продолжайте! А я побреду восвояси и буду в ночи слышать ваш голос. ( Выпрыгивает в окно и исчезает в ночи.)

Тригорское. Парк над рекой. Шум ветра в верхушках деревьев; лиловые тучи закрывают солнце, и воцаряются ранние летние сумерки. У скамьи Анна Вульф и Анна Керн.

 
                К е р н
Поднялся ветер и свежее стало.
И нету комаров. Как хорошо!
 

 
               В у л ь ф
А не принес бы ветер дождь с грозою.
 

 
                К е р н
Что за беда? Еще свежее станет.
Я рада солнцу, также и дождю,
Как из темницы вышедший на волю...
 

 
               В у л ь ф
Так плохо с мужем?
 

 
                К е р н
                                     Будет обо мне!
Как рада я, что вырвалась до вас.
Сей мир, где нет мундиров и чинов
И детством нашим веют лес и дали.
 

 
               В у л ь ф
А Пушкин?
 

 
                 К е р н
                     О, то щедрый дар судьбы!
Но с ним ведь невозможно знать, что выдаст,
Спускаясь к нам с небес, где он творит.
Мы с ним едва разговорились. Странно,
День-два робел он явно предо мной,
А с вами в ту же самую минуту
Беспечно весел, простодушен, мил,
А то угрюм до тучи, – как ребенок.
 

 
               В у л ь ф
Да, невозможно мил, когда влюблен
И ласки просит взглядом, даром слова...
 

 
                 К е р н
Да все мы таковы.
 

 
                В у л ь ф
                                  В поэте все
Видней и все сильней, и грусть, и нежность,
Что и тебя захватывает всю.
 

 
                 К е р н
Итак, ты влюблена, ты любишь, вижу.
Но он, затронув сердце, не идет
Тебе навстречу, множа только встречи.
 

 
                В у л ь ф
            ( вспыхивая вся)
Все влюблены в него. И маменька.
А ты? Ведь нынче он тобою занят.
Ты взором нежным увлекла его...
 

 
                 К е р н
Что делать, если с полным восхищеньем
Я слушала поэта – и глядела,
Не помня о себе, забыв тревоги,
Истаивая вся от наслажденья,
Конечно, поэтического только,
Без всякой мысли о любви, хотя
Поэзия всегда поет любовь,
Как музыка, как свет небес весенних.
 

 
                В у л ь ф
Ты рада сладострастно, как цыганка,
Что пляшет и поет от всей души;
Нас в детстве навещал в деревне табор
Всегда к весне, ты помнишь?
 

 
                 К е р н
                                                Да, конечно.
Всю жизнь сынов природы он представил,
С явлением Алеко среди них,
Лишь для себя желавшего свободы
И счастия, с готовностью в душе
На дикое убийство двух влюбленных.
 

 
                 В у л ь ф
Но как он мог помыслить даже это?
 

 
                  К е р н
Как был хорош он в вдохновенном чтеньи,
В сиянии зубов, как бриллиантов,
И глаз, что синева с цветеньем роз
В весенний день; а голос, столь певучий,
И впрямь: «И голос, шуму вод подобный»,
Как про Овидия сказал в поэме.
Скажи, кто голову вскружил кому?
 

 
                 В у л ь ф
             ( впадая в полное отчаянье)
Нет, в самом деле ты в него влюбилась!
 

 
                  К е р н
            (в раздумьи качая головой)
Я в полном восхищеньи – это счастье!
Да, счастье, несравнимое ни с чем.
 

 
                 В у л ь ф
С любовью даже?
 

 
                   К е р н
                                Даже и с любовью.
Здесь музыка, объемлющая небо, -
В любви же много муки и страданья.
Поэзия – то лучший мир для смертных,
Куда возносит нас питомец Феба.
Как это хорошо! Я в упоеньи.
Вот жизнь, какой всегда желала я.
Здесь рай земной, как в детстве нашем было.
 

 
                 В у л ь ф
Но он влюблен скорее, как Алеко.
 

 
                   К е р н
Тем хуже для него, да и для нас.
 

 
                 В у л ь ф
Мы с ним, как брат и сестры, поневоле.
А ты – другое дело.
 

 
                  К е р н
                                   Почему же?
Мы все здесь сестры. Он же наш поэт,
Питомец муз и Феба. Я мечтаю:
Тебя бы выдать замуж за него,
Чтоб мне иметь пристанище у вас.
 

 
                В у л ь ф
Ты говорила с ним?
 

 
                  К е р н
                                   Ах, нет, конечно.
 

 
                В у л ь ф
Прошу тебя: не заикайся даже.
Прислуга прожужжала уж ему
Все уши.
 

 
                  К е р н
               Да? И что он?
 

 
                 В у л ь ф
                                          Лишь смеется,
Что он не моего романа, мол,
Иль я умна уж слишком для жены.
 

 
                   К е р н
Он молод. О женитьбе думать рано.
Да он же в ссылке здесь, как в заточенье,
И обязательства не может взять.
 

 
                 В у л ь ф
Мы здесь на воле.
 

 
                  К е р н
                                 Он-то на цепи.
Как кот ученый.
 

 
                В у л ь ф
                              Ты смеешься?
 

 
                 К е р н
                                                         Я?
Скорее плачу – и на мне оковы.
И что за чудные стихи твердит,
Со слов, как говорит, старушки-няни.
 

 
                В у л ь ф
    У Лукоморья дуб зеленый;
 

 
                  К е р н
    Златая цепь на дубе том;
    И днем и ночью кот ученый
    Все ходит по цепи кругом;
 

 
                В у л ь ф
    Идет направо – песнь заводит,
    Налево – сказку говорит.
 

 
                  К е р н
    Там чудеса: там леший бродит,
    Русалка на ветвях сидит;
 

 
                В у л ь ф
    Там на неведомых дорожках
    Следы невиданных зверей...
 

Солнце, выглядывая из-под туч, освещает поляну над рекой, где происходит некое шествие самых причудливых существ, а также зверей и птиц.

 
                 К е р н
Чудно, не правда ли? Да это разве
Не наши ряженые?
 

 
               В у л ь ф
                                   Может статься.
И освещенье, как нарочно. Пляшут
И речи произносят, и поют.
 

 
                К е р н
Шарада, несомненно. Пушкин – мастер
На неожиданности – что представил?
 

Показывается юная барышня, одетая под крестьянку.

 
               В у л ь ф
          ( с изумлением)
Кто ж это?
 

 
                К е р н
                     Разве не сестренка наша?
Прошла, как будто не видала нас,
Хотя не без опаски озиралась.
Шарада? Или здесь какая тайна?
Пойдем за нею.
 

 
               В у л ь ф
                             К озеру идет.
Вот спряталась за деревом поспешно.
 

 
                К е р н
У берега, у самых камышей
Стоит не пастушок, а явно барин.
Не знаешь, кто?
 

 
               В у л ь ф
                              Пожалуй, да. Иль нет.
 

 
                К е р н
При сумерках в лесу вода сияет,
Как будто длится день там без конца,
И плавает там лебедь величаво...
 

 
               В у л ь ф
Царевна-лебедь.
 

 
                 К е р н
                              Можно согласиться.
В ней женственность девичья проступает,
И дум исполнена веселых, нежных,
Купаясь в зеркале воды и света.
 

 
               В у л ь ф
А юноша столь ею очарован,
Что, кажется, к ней обращает речь
На диво барышне-крестьянке нашей.
 

 
                 К е р н
Постой! Не сон ли это?
 

 
               В у л ь ф
                                            Чудеса!
 

 
                 К е р н
За ними наблюдают, кроме нас,
Смотри, медведь и заяц вислоухий...
 

 
               В у л ь ф
И ворон с белкой на дубовой ветке,
И лось, вошедший в воду, с серой цаплей.
 

 
                 К е р н
И речь ведут между собою мирно.
 

 
             М е д в е д ь
    А князь-то, верно, помешался.
 

 
                  З а я ц
          Не подвергай суду.
 

 
              М е д в е д ь
    А я в любви не забывался.
          Всегда изрядно дрался
          И славно забавлялся.
 

 
                    З а я ц
          Но то ведь раз в году.
 

 
               М е д в е д ь
          А больше и не надо.
    Иначе, слышь, не будет лада.
 

 
                    Л о с ь
          Когда ж ты все влюблен,
          Прощай покой и сон.
 

 
                   Б е л к а
    А барышня-крестьянка здесь.
              Теперь все в сборе.
 

 
                   В о р о н
          А князь в великом горе,
          Что он задумал днесь?
 

 
                 М е д в е д ь
           Умора! И в кого же он,
               Сей князь, влюблен?
               Ужели в птицу,
               Или в девицу?
 

 
                    Л о с ь
    Ей вздумалось знакомство свесть
           Под видом поселянки.
 

 
                  В о р о н
    Отцы в вражде. А где же честь
           У барышни-крестьянки?
 

 
                    Л о с ь
           А князь, томясь любовью
           И молодою кровью,
Ее писать уж научил – на бересте;
Признавшись ей в своей несбыточной мечте,
Однако тут же руку жал ей нежно
    И целовал в уста прилежно.
 

 
                  В о р о н
    Девица млела от стыда
И поклялась: уж больше никогда,
           Пока влюблен он в птицу,
           На честь ее не покусится.
 

 
       Б а р ы ш н я-к р е с т ь я н к а
Да полно вам болтать здесь всякий вздор.
 

 
                М е д в е д ь
У князя с лебедем послушай разговор.
    Итак, великое молчанье.
    Здесь ныне тайное свиданье.
 

 
                   К н я з ь
            Чарующе чудесна,
            Как вод и света песня.
            Ты – Леда; нет, скорей
            Одна из дочерей
            В стремительном полете
            Ликующих столетий.
 

 
                   Л е б е д ь
          Я – Леда? Дочь ее? Не знаю.
         Но долг дочерний пред отцом,
         За бога ли его признаю,
         Исполню я и под венцом.
 

 
                     К н я з ь
         Грозит нам скорая разлука?
         Зачем тогда явилась здесь?
 

 
                   Л е б е д ь
         Не здесь я, только наша мука,
         Вся жизнь и сны земного круга;
         Разлучены ж давно и днесь.
 

 
                     К н я з ь
         О, нет! В шарады не играю я.
         Ничьей не будешь, – ты моя!
 

Князь накидывает сети; лебедь исчезает не то в бездне вод, не то неба; он в отчаянии бросается сам в сети. Барышня, являясь в настоящем виде, вытаскивает князя из воды.

 
                  Б а р ы ш н я
Вы дышите? Вы живы. Слава Богу!
 

 
                    К н я з ь
Зачем за мной следила?
 

 
                Б а р ы ш н я
                                            Вздор какой!
Я к озеру пришла своей тропой.
А вы что сделали с царевной-лебедь?
 

 
                     К н я з ь
Уплыла, унеслась; то греза и мечта;
Таинственна, как жизнь и красота.
            ( В восторге.)
        Или как вы! Кто вы, о дева?
             Царевна-лебедь с неба,
                  Сошедшая сейчас
        Спасти меня ж в моих сетях?!
 

Звери и птицы, гадая, будет свадьба или нет, расходятся; между тем гаснет свет над озером и воцаряется ночь.

 
                 В у л ь ф
Погасли небеса. Какая темень!
Бушует ветер, дождь идет, все мокро.
 

 
                  К е р н
И это длится с вечера, наверно.
И ночь уже давно. А где ж мы были?
В театре будто. Выйдя, в дождь попали.
 

 
                В у л ь ф
Коль так, пускай карету подают.
Смотри, огни! И голоса. Нас ищут.
 

 
               Г о л о с а
Ау! Одна, другая Анны, где вы?
Не лешие вас унесли с собою?
 

 
         М у ж с к о й  г о л о с
Смотрите, лешие, я вам задам
За баловство такое!
 

Являются с фонарями Осипова, Алексис, Пушкин и другие.

 
              О с и п о в а
                                     Слава Богу!
Куда вы забрели? Боялась я,
В болота топкие.
 

 
                 К е р н
                                У озера
Мы были. Пушкин! Прямо уж признайтесь,
Как чудно вы нас разыграли?
 

 
              О с и п о в а
                                                       Пушкин?
Да он сейчас примчался под дождем,
Чтоб голову, горячую, как солнце,
От мыслей и страстей его героев
Ушатом с неба охладить слегка,
Иначе волосы завьются слишком,
Как у природных негров, говорит.
 

 
                 З и з и
Мы думали, вы забрели к поэту.
А вас нигде и нет, в грозу и дождь.
 

 
               В у л ь ф
Да дождь сейчас начался. Разве нет?
И ночи тьма надвинулась внезапно.
 

 
                 К е р н
Все здесь сияло ярким светом вод
И неба на закате – как в театре,
И в озере, прозрачном, как кристалл,
Царевна-лебедь плавала предивно;
И звери разные здесь речь вели
О барышне-крестьянке и о князе,
Пришедших на свиданье...
 

 
                В у л ь ф
                                                  Не поймешь,
Кого с кем.
 

 
                  К е р н
                     Князь-то явно был влюблен
В царевну-лебедь; между тем крестьянку
Он грамоте учил на бересте,
А поцелуями – азам любви.
 

 
             О с и п о в а
Ну, право, милые мои, я смысла
Не вижу в ваших шутках.
 

 
                П у ш к и н
                                       Отговорки!
 

 
                  К е р н
Нет, тетя, мы не шутим. Если Пушкин
К шараде не причастен, я не знаю,
Что и подумать.
 

 
              О с и п о в а
                              В дождь, в грозу шарада?
 

 
                  К е р н
То было вроде представления -
На сцене, ярко освещенном, мирном,
И не было вокруг дождя и ветра.
 

 
                 В у л ь ф
Влюбленный князь, боясь разлуки с птицей,
Набросил сети на нее внезапно.
Поймать же не сумел. В отчаяньи
Решил он утопиться не на шутку
В сетях же собственных; спасла его
Крестьянка, барышней представ премилой;
Безумный князь вообразил, что птица
Не унеслась, а обернулась девой.
И звери все гадали, будет свадьба
Иль нет, как ночь сошла и дождь пошел.
 

 
              О с и п о в а
Прекрасно, милые! А князь не Пушкин?
Не он ли здесь ловил царевну-лебедь,
Забрасывая сети? Я дознаюсь,
Кто барышня-крестьянка...
 

 
                   К е р н
                                                 Тетя, здесь
Совсем не то, что можно бы подумать.
Не мы шараду сочиняли. Пушкин!
Скажите, что все это значит?
 

 
               П у ш к и н
                                                     Сон!
Видение, быть может. Здесь природа
Срослась с поверьями минувших лет,
И камыши нам шепчут были. Буря
Уж пронеслась, и облака бегут,
Светлея; в небе словно длится день.
Природа здесь – как таинство преданий
И ваших грез, о, милые мои,
Я ими жил здесь, счастлив и угрюм,
Все скажется в романе, сотворенном
Не мной, а вами в жизни. Русская
Деревня – скука, думаешь, – нет, чудо,
Приют наш милый, вечный, как природа.
 

 
                О с и п о в а
О Пушкин! Вы прощаетесь как будто...
 

 
                П у ш к и н
Я с вами каждый день прощаюсь. Здесь,
Едва сойду я с вашего крыльца,
Мой конь уносит далеко, в эпохи
Былинные и смут и потрясений,
Прошедших некогда, иль уж грядущих,
И я, трагедией своею занят,
Томим предчувствием все новых смут
На сцене, где в актерах все друзья,
И вы, и недруги, сам царь и я.
 

Между тем все выходят к скамье над рекой, ибо взошло солнце, осветившее неоглядные дали лугов и лесов.