Текст книги "5 Братьев (ЛП)"

Автор книги: Пенелопа Дуглас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 30 страниц)

Она наклоняется, опираясь руками на подлокотники моего стула. Я отворачиваюсь, когда ее лицо оказывается вплотную к моему.

– Затем вы перейдете к нескольким ужинам, когда я буду позволять ему привозить тебя домой всё позже и позже, а твои платья будут становиться всё более облегающими и короткими, и затем, наконец, я дам тебе знать, когда придет время позволить ему соблазнить тебя, потому что он захочет провести тест-драйв, прежде чем брать на себя обязательства.

Я закусываю губы, чтобы подбородок не дрожал.

– Ты сделаешь то, что должна, и ты сведешь его с ума, ты меня поняла?

Я с трудом сглатываю. Я отказываюсь с ней спорить.

– И я не сумасшедшая, – заявляет она. – Я знаю, что звучу ужасно, и в твоем возрасте я, наверное, убила бы свою мать, скажи она мне то же самое, но это дерьмо про «слушай свое сердце и упорствуй» редко работает для большинства из нас. Тебе придется повзрослеть и трахать людей, которых ты не хочешь трахать, потому что на этой планете есть лишь одна вещь похуже, и это быть бедным. Гарантирую, как бы сильно ты его ни ненавидела, ты будешь ненавидеть то, что Пейсли придется расти в жилом комплексе «Vista View», гораздо больше. Ты нужна нам, ты понимаешь?

Блядь...

– Ты позволила Майло трахать тебя, потому что хотела популярного парня. – Она возвращается к кровати и сует ноги в туфли на каблуках. – С таким же успехом можешь поиметь хотя бы сумочки и туфли со следующего.

Каждая мышца в моем теле сжимается, пока она снова исчезает в ванной, и в голове мелькает фантазия о том, как я запихиваю всё, что могу, в рюкзак и сбегаю отсюда автостопом. Куда угодно. В Сиэтл. Монтану. На Аляску.

Но я бы никогда не бросила Пейсли и Марса.

Я не хочу, чтобы мои родители умерли, но иногда меня посещают и другие фантазии, в которых они таинственным образом исчезают. Однако ни молитвы, ни побег меня не спасут. Мне просто нужно придумать, как из этого выпутаться. Я умная.

Я выхожу из ее комнаты, по-быстрому принимаю душ и переодеваюсь.

Я не могу сегодня здесь находиться. Мне нужен отец.

Если бы он только откупился от нее и появлялся в жизни своих детей... Ему даже не обязательно появляться ради меня. Я уже взрослая.

Но он нужен им. Если бы он поступил по справедливости, у меня могли бы быть другие варианты.

И ирония всего этого от меня тоже не ускользает. Умолять одного мужчину спасти меня от другого.

Нет. Я разберусь. Мне нужно подумать. И явно не в церкви.

Сбегаю вниз по лестнице и беру банан из вазы с фруктами. Обнимаю Пейсли:

– Хочешь провести день со мной?

Она быстро кивает.

Достаю бумажник из рюкзака, хватаю ключи от старой папиной машины и быстро подхватываю ее на руки.

– Просто приготовь ей одежду и ланч в школу на завтра, а потом можешь быть свободен, хорошо? – говорю я Бейтману.

Он щурится.

– Уверена? – Но в его голосе слышится легкое воодушевление от перспективы неожиданного выходного.

– Да. – И я практически выбегаю с Пейсли за дверь, пока мать не спустилась вниз.

Сажаю сестру на заднее сиденье «Benz», пристегиваю ее в бустере, а затем снимаю фиксаторы с крыши и опускаю ее в такой солнечный день.

– Ура! – хихикает она. – И сделай музыку погромче!

– Будет сделано, принцесса. – Я завожу машину, в магнитоле всё еще стоит старая папина кассета. Из динамиков на полную громкость звучит Оливия Ньютон-Джон, и мы мчимся в единственное место, где я чувствую себя в безопасности, выкрикивая слова песни, пока переезжаем через пути.

3

Айрон

Я захожу в дом, бросая ключи в тарелку у двери. С кряхтением смотрю на полустояк, всё ещё выпирающий в джинсах. Блядь, клянусь, она делала это нарочно. Вжималась в меня, так крепко держалась, дышала мне в шею… Я чуть не проехал на красный, отвлекшись.

Арасели стоит в гостиной и протирает один из столиков. Заметив меня, она бросает тряпку и вразвалочку подходит ближе. Выбившиеся из небрежного пучка пряди падают ей на лицо, а стрелки делают её карие глаза ещё сексуальнее. Она всё ещё меня заводит. Жаль только, что она, блядь, сумасшедшая.

– Это ты порезала ей шины? – спрашиваю я.

– Ну а как иначе ты бы стал героем? – воркует она. – Она так же крепко и нежно прижималась к тебе на заднем сиденье байка, как когда-то я?

А затем она поглаживает баллончик с полиролью для мебели в своей руке точно так же, как когда-то… поглаживала меня.

Я усмехаюсь. Я расстался с ней, когда мы были подростками, чтобы не приходилось иметь с ней дело каждый день, и всё же мы здесь.

– Раньше я думал, что твои выходки – это забавно, – говорю я ей, – но потом мне исполнилось восемнадцать, и я, блядь, повзрослел.

– И тем не менее, именно ты отправляешься в тюрьму, – огрызается она, вытаскивая что-то из заднего кармана. Она поднимает пару белых хлопковых трусиков. – Нашла их в диване.

– Они не мои.

Она тянется и дёргает меня за ухо.

– Ай! – Я отстраняюсь. – Селли, чёрт возьми…

Она придвигается вплотную к моему лицу:

– Я ожидала чего-то более изысканного от девочки из Сент-Кармен.

Она имеет в виду Крисджен.

Она бросает трусики в меня, и я ловлю их, парируя:

– Девочка из Сент-Кармен знает, что конфеты продаёт не обёртка.

Она хмурится и уходит, а я не могу сдержать улыбку ей вслед. Мне будет её не хватать.

Мы платим ей за уборку пару раз в неделю, но, честно говоря, думаю, она бы делала это и бесплатно. Она твёрдо намерена стать частью этой семьи.

Она уже встречалась с Далласом и со мной, и я не сомневаюсь, что в конце концов кто-то на ней женится. Только не я. Она слишком собственница. Даже спустя шесть лет после нашего расставания.

Хотя, уверен, дело скорее в том, что я подвёз Святую до дома. Женщины в Заливе ревностно защищают свою территорию. Им не нравится, когда богатые девочки приходят сюда и крадут их мужчин. Даже на одну ночь.

Но мне вот интересно, насколько Крисджен действительно богата. Я не жду, что она заплатит мне за ремонт. Мы друзья. Вроде как. Но почему у неё нет денег? Что-то здесь не так.

Я иду на кухню, засовывая трусики в карман, открываю холодильник и делаю глоток апельсинового сока прямо из пакета.

Арми застёгивает ланч-бокс Декса и закручивает крышку на его бутылке с водой.

– Она пытала тебя насчёт трусиков? – спрашивает он.

Я слышу смех в его голосе.

Я улыбаюсь, киваю и убираю сок.

– Я позабочусь о том, чтобы Крисджен получила их обратно.

Или нет. Судя по её словам, мы её больше не увидим. Или, по крайней мере, я не увижу до своего отъезда.

Арми захлопывает дверцу посудомоечной машины, запускает её и натягивает футболку.

– Ладно, – громко говорит он. – Я закину малого к Жасмин и поеду с Далласом и Трейсом. Можешь поехать со мной, если не хочешь пораньше начать с бассейнами в «Bay Club» и Фокс-Хилл.

– Я не поеду. – Я снимаю телефон с зарядки, проверяя сообщения. – С меня хватит, – говорю я ему.

Я чувствую на себе его взгляд.

И отказываюсь смотреть на него в ответ.

– Айрон… – произносит он.

Но я его игнорирую.

– Мейкон в гараже?

– Айрон…

Я медлю, затем смотрю через плечо.

– Что?

Он смотрит на меня, и я знаю, что он собирается сказать, даже без слов.

– Сам знаешь что. – Он качает головой. – Тебе же хуже.

Я подхожу к двери и открываю её, видя Мейкона внизу в гараже: он возится с зелёным «Wagoneer» семидесятых годов. Его владелец – постоянный клиент. Коллекционер из Сент-Кармен, который доверяет свою машину только Мейкону.

Этим он теперь занимается большую часть времени. Он управляет деловой стороной наших услуг по ландшафтному дизайну и чистке бассейнов, но редко выходит для этого из дома. Арми – тот босс, которого видят все. С ним людям гораздо проще общаться. Мейкон не пересекал пути уже несколько месяцев. Да и до этого делал это крайне редко.

Я закрываю дверь и спускаюсь на три ступеньки, пока Даллас проходит мимо открытого гаража с термоконтейнером на день, который он только что наполнил из шланга. Я слышу, как откидывается задний борт пикапа, и плач Декса, пока Арми несёт его по улице к няне.

Звонит телефон Мейкона, и я перевожу взгляд с него на мобильник, который он усердно игнорирует. На ящике для инструментов позади него стоит наполовину пустая бутылка бурбона.

Я расправляю плечи.

– Застройщики всё равно придут, ответишь ты на звонок или нет.

Он не поднимает глаз.

Я подхожу ближе, вытирая пот с задней стороны шеи.

– Слушай, я нашёл кое-какие проблемы в машине Крисджен, – говорю я ему. – Я собираюсь сегодня остаться здесь и заняться ей.

– Нет, не собираешься, – отвечает он, продолжая крутить гаечный ключ. – Ты нужен нам на работе.

– Вы отлично справитесь и без меня.

Он затягивает болт, и мышцы на его руке напрягаются так сильно, что я едва не делаю шаг назад.

– То есть того факта, что ты оставляешь меня без рабочих рук на три года, недостаточно, – говорит он, – так ты ещё и не можешь выполнять свою часть работы до самого отъезда?

– У меня осталось восемь дней свободы, и я хотел бы ими насладиться.

Он поднимает взгляд.

– О, ты уже повеселился, – замечает он. – Потеря свободы стала за это платой, помнишь? – Он бросает инструмент, поворачивается, роется в ящике и достаёт плоскогубцы. – Скажи ей, пусть отвезёт машину к механику в Сент-Кармен. Она не будет тратить наше время только потому, что ты думаешь, будто тебе перепадёт. – Затем он снова останавливается и хмурится. – И меня достали эти девицы, которые тут ошиваются. Понял? Арасели хотя бы, блядь, приносит пользу. Хватит таскать их в дом.

Он возвращается к работе, а я просто стою и смотрю на него; любые аргументы, готовые сорваться с моих губ, исчезают без следа. С ним бесполезно разговаривать. И всегда было бесполезно. Восемь лет назад на него свалилась обязанность растить нас, и с тех пор он злится на весь мир.

Хотя не могу сказать, что помню его другим и до этого. Когда мне было шестнадцать, всё, чего я хотел, – это чтобы он улыбнулся. Или сказал, что я сделал что-то хорошо. Но он всегда был призраком.

Я даже не думаю, что он плакал на похоронах наших родителей.

– Мейкон… – бормочу я.

Он снимает крышку двигателя, переворачивает её и кладёт на верстак.

Я говорю чуть громче:

– Можешь посмотреть на меня, пожалуйста?

Он ссыпает болты внутрь крышки и поворачивается обратно к машине, словно я уже ушёл из гаража. Он меня ненавидит.

Я делаю глубокий вдох и снова вскидываю подбородок.

– У Крисджен нет денег, – говорю я ему. – Ей нужно, чтобы я починил машину.

– Я починю эту блядскую машину, – рычит он. – Как будто мне больше нечем заняться. Просто иди на работу, потому что очень скоро ты будешь целыми днями сидеть на жопе ровно, и тебе всё равно понадобятся от меня деньги.

Я сглатываю мерзкий гнилостный привкус во рту, потому что он не ошибается. Он, блядь, никогда не ошибается, а я всегда остаюсь куском дерьма.

Судя по каждому нашему разговору за последние восемь лет, от меня вообще нет никакого толку.

Я и так чувствую себя полным идиотом. Если бы я мог вернуться назад и всё изменить, я бы надеялся, что не ввяжусь в ту драку. Не напьюсь, не позволю своему темпераменту взять верх и не изобью случайного человека так сильно из-за чего-то, чего даже не помню, что отправлю его в больницу.

Я знал, что это ошибка. Я всегда это знаю, но словно не могу себя остановить.

Я не боюсь сесть в тюрьму. Я боюсь, что это меня не изменит.

– Я облажался. – Мои глаза начинает жечь от слёз, за которые я себя блядски ненавижу. – Я постоянно лажаю.

Но он больше не удостаивает меня ни единым взглядом.

Я лезу в карман и бросаю ключи Крисджен на стол.

– Развал-схождение, тормоза, – говорю я ему, – радиатор течёт, и, держу пари, масло там густое как грязь.

Его губы кривятся, и я едва не улыбаюсь, но сдерживаюсь.

Когда я выхожу из гаража, Трейс забирается в кузов пикапа, а Арми переходит улицу уже без Декса.

– Давай ключи. – Я протягиваю руки.

Арми с улыбкой качает головой, понимая, что Мейкон победил.

Он бросает ключи, и я их ловлю.

– Не смейся, – говорю я.

– Эй, тут нечего стыдиться, – дразнит он. – Я старше тебя, а он до сих пор пугает меня до усрачки.

– И в этом нет ничего, чем можно гордиться.

– Нет, зато тем, что остался в живых, вполне можно.

Арми собирается повернуться, но я замечаю Далласа у пикапа: он бросает на нас вороватые взгляды, пытаясь запихнуть пиво в термоконтейнер до того, как Арми это увидит.

Я тяну Арми за руку, отвлекая его, чтобы дать Далласу время.

– Эй.

Арми останавливается и поворачивается ко мне.

– Тебе нужно разобраться с Арасели, – говорю я ему.

Он выглядит озадаченным:

– Она не моя девушка.

– А хочет ею быть. – Я стягиваю футболку и запихиваю её в задний карман. – К тебе она прислушается. Скажи ей, чтобы перестала творить херню, пожалуйста.

Он улыбается.

– Вроде того, как воспользоваться принцессой из Сент-Кармен? – задумчиво тянет он, потому что знает: это она порезала шины Крисджен. – Как мы все любим делать время от времени? С каких это пор ты кого-то подвозишь до дома?

– Я джентльмен.

Он выгибает бровь.

– Ну, я самый обходительный.

Он фыркает:

– Пожалуй, это правда.

– Ну, от меня джентльменских поступков точно никто не ждёт, – произносит Даллас, подходя ко мне. – Это уж наверняка.

Он ухмыляется Арми, и наш старший брат переводит взгляд с одного на другого, пока Даллас закидывает руку мне на плечо.

– Слушайте. – Арми вздыхает. – Я знаю, что вы средние дети и всё такое, но ваши бунтарские периоды уже, блядь, давно пора сворачивать, так что завязывайте, потому что я вымотан. – Затем он щёлкает Далласа по лбу. – И вытащи чёртово пиво из контейнера. Сейчас восемь утра, и я не идиот.

Он уходит; мы с Далласом направляемся к пикапу.

– А теперь можно начать пить? – ворчу я.

– В полдень. – Он сжимает мои плечи. – Будет чего с нетерпением ждать.

Он забирается в кузов к Трейсу, а я открываю кабину и забрасываю туда футболку. – Господи, как же, блядь, жарко. Думаю, сегодня переночую на пляже. Я не вынесу его дерьма следующие восемь дней.

– Мейкон доёбывается до меня почти так же часто, как до тебя, – встревает Даллас. – Мог бы и остаться побыть буфером, прежде чем мне придётся терпеть его в одиночку следующие три с половиной года.

– В чём, блядь, вечно его проблема? – бормочу я себе под нос.

– Всё изменилось в тот момент, когда ему пришлось стать нашим отцом, а не братом, – говорит Даллас.

Но я не согласен. Он никогда не был таким братом, как Арми.

– Ему нужно, блядь, отпустить это, – говорю я. – Его злость не спасёт меня от тюрьмы.

– Он не злится.

Я поворачиваюсь к Трейсу, который вдруг подаёт голос. Он перевешивается через борт пикапа, опираясь на локти.

– Он переживает, – говорит он мне. – Что, чёрт возьми, останется у Мейкона, когда мы разъедемся?

Он смотрит поверх моего плеча, и я прослеживаю за его взглядом, видя, как Мейкон вышвыривает две шины из гаража. Солнце палит ему в спину, а голова опущена, словно весит целую тонну.

– У него нет любящей женщины, – продолжает Трейс. – Нет своих детей, которые бегали бы вокруг. У него нет никого, кроме нас. Лив уехала. Ты тоже уезжаешь, – говорит он мне, затем смотрит на Далласа. – А ты как долго тут продержишься без него? – Он не ждёт ответа. – Следующим буду я, а Арми останется только из-за Декса на буксире. Что тогда Мейкон будет делать со своей жизнью?

Я впиваюсь ногтями в ладони.

Но прежде чем я успеваю обдумать его слова, его низкий голос сменяется резким восклицанием:

– Ого, какого хрена?

Я поднимаю глаза и вижу то же, что и он.

Майло Прайс выходит из небольшого мотеля рядом с баром ниже по улице.

В животе закипает жгучая ярость. Знакомое чувство, которое я так люблю.

Одетый только в джинсы, он прислоняется к колонне и прикуривает сигарету.

В мотеле всего шесть номеров, которые почти всегда пустуют, за исключением тех случаев, когда такие парни, как он, платят за пару часов, чтобы поразвлечься в трущобах.

– Какого хрена он здесь делает? – Арми подходит ближе, забрасывая свой пояс с инструментами в пикап.

Я делаю шаг, но останавливаюсь: прямо передо мной проезжает белый кабриолет «Mercedes-Benz» девяностых годов. Музыка орёт на всю улицу, и Крисджен направляется прямиком к «Мариетт», идеально паркуясь на месте прямо перед входом.

– Какого чёрта она вернулась? – спрашивает Даллас.

Я перевожу взгляд на её бывшего, всё ещё стоящего перед мотелем, и чётко вижу тот момент, когда он её замечает. Я снова смотрю на неё, но она его не видит.

Даллас и Трейс выпрыгивают из кузова, а я захлопываю дверцу кабины, и мы все вместе направляемся к дороге. Крисджен вылезает из машины в сотне ярдов ниже по улице, достаёт из неё ребёнка и, держа его за руку, заходит в ресторан. Майло наблюдает за ней, а я жду, пока она скроется из виду, прежде чем броситься к нему. Ему здесь не рады, и это почти не имеет отношения к ней. Нужно быть невероятно тупым, чтобы думать, что он может показываться здесь после того, что натворил.

С братьями за спиной я направляюсь прямо к этому сукину сыну.

Он видит моё приближение и выпрямляется.

– Полегче, мужик. – Блядская ухмылка играет на его губах. – Я не ищу неприятностей.

– Айрон… – пытается успокоить меня Арми.

Но я его не слушаю.

– Тебе здесь не рады, – цежу я.

Майло затягивается сигаретой; шрам, который девушка моей сестры оставила на его лице прошлой весной, всё ещё выглядит красным и свежим. Удивляюсь, как он мог забыть предупреждение держаться подальше, когда оно каждый день пялится на него из зеркала.

– Я заплатил, – заверяет он нас.

Камилла Гонсалес выходит из номера позади него, поправляя чашечки своего топа. Заметив нас, она замирает.

– Иди внутрь, – рычу я.

Будь она проклята.

Она проскальзывает обратно в номер, а я делаю шаг к Майло.

– Держись подальше от наших женщин.

– В то время как вы вовсю развлекаетесь с нашими? – Он бросает взгляд в сторону «Мариетт» и припаркованного перед ним «Mercedes», намекая на Крисджен. Он усмехается. – Вы все хотите их, потому что они молодые, тугие и чистые между ног. Они хихикают и носят розовое, но, чёрт возьми, с ними так хорошо, правда? Твоя сестра это знала. Она тоже любит киски Святых.

Я дёргаюсь вперёд, но чья-то рука хватает меня сзади, останавливая.

– И они текут от любого члена, на котором висит пояс с инструментами. – Майло сотрясается от смеха. – Но, Айрон, они не остаются. Нашим женщинам нужны деньги, чтобы так хорошо выглядеть.

– Клэй не нужны деньги от Лив, – говорю я ему. – И если бы ты, блядь, хоть на что-то годился в постели, то понял бы, что они всегда будут пересекать пути ради того, чего вы не можете им дать.

Он делает затяжку и выдыхает дым, не сводя с меня глаз.

– А вы знали, что в Сент-Кармен есть клуб по обмену жёнами? – говорит он нам. – Мой отец перетрахал жён всех своих друзей. Однажды ночью я проследил за матерью до вечеринки, где она была королевой бала.

Я хмурюсь.

Становится всё понятнее, почему он такой ёбнутый. Господи, какие же эти люди мерзкие.

– Люди женятся по множеству причин, – объясняет он, – которые не имеют ничего общего с любовью, и становятся несчастными. Чтобы сохранить браки, они делятся друг с другом. Исключительно в своём кругу, разумеется, потому что так нет опасности влюбиться или разрушить семьи. Они все повязаны совместным бизнесом, так что каждому есть что терять, и мотивации держать рот на замке у них предостаточно.

Это правда? Они, блядь, пускают своих жён по кругу?

Майло понижает голос, дразня нас:

– Я слышал, Джером Уотсон положил глаз на Крисджен. – Он ухмыляется, и к горлу подступает ком, а живот каменеет. – В качестве молодой жены из Сент-Кармен она получит столько внимания. Может, со временем и до меня снова дойдёт очередь с ней позабавиться.

Я стискиваю зубы, а он вздыхает, вспоминая что-то.

– Что мне больше всего нравится в Крисджен, – шепчет он, – так это то, что она даёт сдачи.

Я бросаюсь на него, хватая за шею сзади и швыряя на землю. Ублюдок.

Кто-то хватает меня со спины.

– Нет, чёрт возьми! – ревёт Арми, обхватывая меня за шею и оттаскивая назад, прижимая к себе.

Я рычу, вырываясь, и он отшвыривает меня в сторону, вставая прямо передо мной.

– Прекрати! – орёт на меня Арми. – Он же тебя провоцирует!

Он оборачивается, а я сверлю Майло взглядом, понимая, что нам следовало, блядь, убить его ещё в мае.

Арми тычет пальцем в лицо Майло:

– Проваливай на хрен отсюда!

Майло пятится к своей машине, но останавливается, чтобы плюнуть на нашу землю.

– Наслаждайся своей последней неделей, Айрон, – тяжело дыша, бросает он. – К тому времени, как ты выйдешь, здесь ничего не останется твоим.

И я прекрасно понимаю, о чём он.

Мы смотрим, как он выезжает из Залива, и я стираю пот над губой.

Почему они просто не могут оставить нас в покое? У них есть всё. Наша земля – лишь малая часть того, чем она была раньше, а им всё мало, и они продолжают лезть за добавкой.

К тому времени, как я выйду, всё это исчезнет.

Я вижу, как Крисджен несёт напитки посетителям на террасе, и направляюсь к ней.

– Айрон, – окликает Трейс.

Я игнорирую его, наблюдая, как Крисджен возвращается внутрь.

– Крисджен, – зову я.

Она оборачивается, видит меня и закатывает глаза.

– Я знаю… – Она заходит в ресторан, и я следую за ней. – Мне понадобилось около трёх секунд после твоего отъезда, чтобы понять, что я не хочу сегодня терпеть общество своей матери, так что я принимаю твоё предложение. Но только на сегодня. – Она кивает, заверяя меня: – Я не вернусь. Честно.

Она пытается шутить, но сейчас совсем не подходящее время.

– Просто уходи прямо сейчас.

Она оборачивается и смотрит на меня, а я чувствую, как позади останавливаются мои братья.

– Я серьёзно, – говорю я ей. – Уезжай.

Кто-то шумно выдыхает. Наверное, Трейс. Он хочет быть на моей стороне, но не понимает, что я творю.

Крисджен хмурится и выпрямляется, когда мы все встаём перед ней.

– Что случилось? – спрашивает она нас.

– Ты слышала его, – говорит Даллас. – Уходи.

– Мы тут, блядь, не туристический аттракцион, – заявляю я. – Не херы, на которых вы, девицы, можете скакать, пока вам не надоест. Ищите себе трущобы в другом месте.

– Айрон, хорош, – рявкает Трейс. – Крисджен не такая.

– Для них мы просто посмешище, – говорю я через плечо. – Для них всех. Они нами пользуются.

– Можно подумать, ты, Даллас или кто-либо из вас искал любовь, когда вы бегали за юбками из Сент-Кармен? – презрительно фыркает она. – Умоляю.

– Разница в том… – Я подхожу к ней, понижая голос. – Что мы бы на вас женились.

Её дыхание слегка перехватывает.

– Если бы любили вас, – говорю я ей. – Я был бы так, блядь, горд, если бы ты была моей. Любой из нас был бы. А ты бы стала хвастаться мной перед своими друзьями? Ухватилась бы за шанс жить с нами здесь, в этой помойке?

Она сглатывает ком в горле, но её суровое выражение лица не дрогнуло.

– Если бы я когда-нибудь полюбила кого-то из вас, тогда, может быть.

Даллас хихикает у меня за спиной, но она больше не вступает со мной в перепалку. Сорвав с талии фартук, она хватает за руку маленькую девочку – рискну предположить, это её младшая сестра – и выбегает из ресторана.

– Нет! Я не хочу уходить! – кричит малышка. Альбом для рисования выпадает из её рук, а мелки остаются на столе.

– Прости, – выдавливает Крисджен. – Всё в порядке.

– А что я сделала?

– Ничего, милая. Я с тобой.

Трейс подбирает альбом, и мы все идём за ней, спускаясь по ступеням ресторана.

– Трейс пригонит твой «Rover», когда он будет готов, – говорю я ей.

– Я заберу его сейчас.

– На нём нельзя ездить.

Она резко разворачивается:

– Как будто мне не насрать!

Арми тихо смеётся, и я иду следом, пока она направляется к своему «Rover», всё ещё припаркованному перед нашим домом. Старый «Benz» отца она оставляет у «Мариетт». Неужели она действительно собирается везти младшую сестру домой на небезопасной машине?

– Ты упрямая, – издеваюсь я. – Мне это всегда нравилось. Но никто и никогда не сможет обвинить вас, девчонки, в большом уме. Это уж точно.

Она сажает сестру на заднее сиденье, закрывает дверь и поворачивается ко мне лицом.

– Видишь это? – Она хватает себя промеж ног. – Я родилась со всеми необходимыми инструментами, чтобы наделать столько сыновей, сколько потребуется, чтобы они сожгли эту дыру дотла.

– О-о-о-о. – Трейс смеётся.

Арми фыркает:

– Чёрт.

– Заткнитесь, – рычу я на них. Это совсем не смешно.

Я поворачиваюсь к Крисджен.

– Он тебя лупил? Майло? Он бил тебя, так? И не один раз?

В её глазах вспыхивает огонь. Она знает, что прошлой весной я был на вечеринке у маяка и всё видел. В ту ночь мы задали Майло жару, хотя это не особо помогло.

Я нависаю над ней, прижимая её к машине.

– Ты знаешь, что он пытался сделать с моей сестрой прошлой весной. И если бы ты заговорила раньше – о том, какой он на самом деле, – возможно, у него бы даже не было шанса попытаться.

– Заговорила с кем? – кричит она. – С полицией, которую нанимает городской совет, где заседает его мать?

Я сверлю её взглядом.

– Или с моим дедом, который готовит двоюродного брата Майло на своё место окружного судьи? – продолжает она, и на её глазах наворачиваются слёзы. – Или, может быть, со школьной администрацией, которая принимает пожертвования от его семьи? Или с моими одноклассниками, которые ни за что бы не встали на мою сторону вместо его? С кем?!

Красивый румянец заливает её щёки, и я почти чувствую жар её дыхания, пока она изо всех сил сдерживает слёзы.

– Может, я и дура. – Её подбородок дрожит, но взгляд остаётся решительным. – Потому что, возможно, однажды ночью он сказал нужные слова, когда я думала, что кроме него у меня никого нет, и мне стало его жаль. – Она смеётся над собственной глупостью. – А может, я хотела верить, что ему не плевать на меня. Возможно, я была наивной, у меня были возвышенные представления о любви, и я думала, что склонность к насилию не делает его плохим человеком, а борьба того стоит.

Её слова пробирают меня насквозь. Во мне тоже есть жестокость. Но я не плохой. Я совсем не такой, как он…

– Или, возможно, мне это нравилось. – Она горько улыбается. – Потому что я ни в чём не находила радости, так что, когда всё было блядски ужасно, вид крови заставлял меня чувствовать, что я выживаю. И это давало мне чувство власти.

Я чувствую кривую кость на среднем пальце правой руки, который однажды сломал в драке. Левую ноздрю, через которую никогда не могу дышать, потому что она неправильно срослась после очередной стычки. И все шрамы от всех тех раз, когда я жил ради того, чтобы истекать кровью, потому что только тогда я чувствовал себя сильным.

– Или, может, я сама этого хотела, – продолжает она, – потому что тогда я могла дать сдачи, а миссис Джордж, жившая по соседству, пока я росла, никогда этого не делала. Никакой финансовой независимости, чтобы уйти с тремя детьми. Она была такой тихой, потому что муж почти убил её, и она останется с ним навсегда. И, возможно, иногда я надеялась, что Майло замахнётся, просто чтобы я могла ударить в ответ: и его, и мистера Джорджа, и моего отца, и всех, кто самоутверждается за счёт тех, кто слабее.

Слеза скатывается по её щеке.

Она убивает меня.

– Я бы хотела, чтобы у вас были все деньги мира, о которых вы только мечтали, чтобы вы поняли, что это не выход, – говорит она. – Мне нравилось приходить сюда, потому что здесь никто не прячет синяки. У ваших женщин есть свои мотоциклы, и все либо смеются, либо орут. Здесь… по-другому. Я хотела друзей, а вы не бросаете своих. – Её голос срывается на шёпот, и я вижу, как она изо всех сил старается не расплакаться. – Это хорошее место.

Она отворачивается, но я хватаю её. Притягиваю к себе, крепко обнимаю и утыкаюсь носом в её волосы.

Она пытается отстраниться:

– Прекрати.

Я не отпускаю её.

– Прости. – Я зажмуриваюсь, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. – Мне так жаль. Я придурок. Господи.

Она дрожит в моих объятиях, и я слегка отстраняюсь, глядя на неё сверху вниз.

Она качает головой, отказываясь смотреть на меня.

– Вы думаете, что внутри меня абсолютная пустота.

– Я так не думаю.

Она пытается отвернуться, но я не позволяю.

– Ты не дура, – говорю я ей. – Не твоя вина, что у тебя есть сердце, и ты попыталась отдать его ему. Я даже не знаю, почему набросился на тебя сегодня утром. Прости меня.

Я злюсь на себя и на свои блядские ошибки, я ненавижу её семью и её окружение, но мне нравится Крисджен.

Она вырывается и открывает дверцу своей машины:

– Просто отпусти меня.

Но я упираюсь в неё рукой, захлопывая дверь.

– Сегодня ты туда не вернёшься.

Она оборачивается и хмуро смотрит на меня.

Я смотрю на неё сверху вниз.

– Я не хочу, чтобы ты находилась среди этих людей.