Текст книги "5 Братьев (ЛП)"

Автор книги: Пенелопа Дуглас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 30 страниц)

9

Крисджен

Трейс спал в моей постели, и мы не занимались сексом. Я всё еще улыбаюсь два дня спустя. Он был таким милым. Никогда раньше не видела его таким.

Если я буду рядом, то когда-нибудь помогу ему открыть этот паб. Я бы правда с удовольствием это сделала.

Я закатываю сушилку с посудой обратно в посудомойку, представляя себе это место.

Я бы гордилась, увидев, как он воплощает эту мечту в жизнь. Очень гордилась. Правда, насчет коттеджа я всё еще не уверена. Он едва ли достаточно велик для семьи. Или для его братьев, если они приедут в гости. Не уверена, что он продумал этот момент до конца.

Я плюхаюсь на стул рядом с рабочим местом повара, забирая фляжку Сантоса, пока он раскатывает тесто для пирогов.

Делаю глоток и морщусь, почувствовав вкус виски. Он приподнимает брови – какая я смелая несовершеннолетняя, да? Но вслух ничего не говорит, просто возвращается к выпечке.

– Дерьмовый выдался день, – я закручиваю крышку и ставлю фляжку на место. – И такой долгий.

– Но держу пари, та пачка чаевых в твоем фартуке совсем не дерьмовая.

Я усмехаюсь. Нет, не дерьмовая. На следующий день Бейтман вернулся к Марсу и Пейсли, так что моя мама, должно быть, как-то ему заплатила, но Арми сказал мне, что если мне нужно уйти в любой момент, то я могу это сделать. Они с этим разберутся.

На патио еще осталось несколько посетителей, но внутри ресторан пуст, если не считать Джессики, которая моет пол. Уже начало десятого. Мне пора домой. Моя мама сейчас наверняка допивает свой третий водка-тоник.

– Как семья? – спрашивает Сантос.

– Грех жаловаться, – я могла бы, но не буду. – А твоя?

– Мой старший хочет стать сантехником, – бормочет он. – Его приняли в Техасский университет A&M.

Впечатляет. Но...

– Не всем обязательно идти в колледж, – напоминаю я ему.

– Легко говорить, когда это чужой ребенок.

Я на мгновение задумываюсь над его словами.

– Справедливо, – соглашаюсь я. – Вернемся к этому разговору, когда речь зайдет о моем ребенке.

– Договорились.

Несмотря на совершенно разные ситуации, он исходит из того же, что и моя мать. Они хотят для своих детей лучших возможностей, но разница в том, что моя мать готова пойти на всё – или заставить меня пойти на всё, – чтобы это обеспечить.

Не уверена, что она позволила бы мне пойти в колледж, даже если бы отец не забрал все деньги.

И я не уверена, что пошла бы туда в любом случае.

Я хочу работать, но лишь для того, чтобы наслаждаться жизнью. Чтобы оплачивать поездки в кинотеатр под открытым небом с Марсом и Пейсли, большие застолья с семьей и друзьями, и милую одежду, чтобы мой муж не сводил с меня глаз.

И чтобы помогать тем, кто в этом нуждается.

Колледж был бы пустой тратой денег. По крайней мере, сейчас. У меня нет никакого желания строить карьеру.

В заднюю дверь врывается тяжело дышащая Айрис.

– Кто-нибудь, помогите мне в баре, пожалуйста! – ноет она, снимая со стеллажа пакеты с ореховой смесью и сгребая их в охапку. – Пришли Торресы с целой толпой. Я сейчас сдвигаю столы, но мне понадобится помощь с приемом заказов.

Сантос заглядывает через мармит, вероятно, пытаясь понять, кто еще здесь остался, потому что я уже отработала двойную смену.

Я колеблюсь долю секунды, но затем говорю:

– Я могу задержаться еще ненадолго.

Меня накрывает чувство вины, но я отмахиваюсь от него. С детьми всё в порядке. Моя мама до сих пор вырастила нас троих без единого смертельного исхода. Я останусь всего на пару часов.

Айрис улыбается, ее плечи расслабляются.

– Спасибо. Пожалуйста, поторопись.

Я быстро набираю сообщение Марсу: Задержусь на работе. Напиши, если что-то случится.

Я встаю, чтобы пойти за ней, но Сантос всовывает мне в руки коричневый бумажный пакет.

– Сначала отнеси это.

Я беру ужин Мейкона; я так и не сказала Мариетт, что он почти никогда его не ест.

И всё же... он продолжает позволять ей присылать его.

Сунув телефон в задний карман, я закатываю рукава своей черной толстовки и выхожу из ресторана, видя свет из гаража в конце улицы.

Я не видела Мейкона весь день, и пикапов парней перед домом тоже не видно. Лучше, когда с ним в гараже Арми или Трейс. Ненавижу оставаться с ним наедине. Я ему не нравлюсь.

Всем остальным я нравлюсь.

Но когда я сворачиваю направо, в гараж, то вижу, что капот моей машины поднят, внутри висит рабочая лампа, а из Bluetooth-колонки на полке играет альтернативная версия «Something in the Way» группы Nirvana.

Но здесь никого нет.

– Эй? – я осторожно прохожу внутрь, заглядывая под машину в поисках ног. Дверь на кухню открыта, и я снова зову: – Эй?

Но он не отзывается. Я тянусь и ставлю пакет на его верстак, но тут слышу крик вдалеке:

– Пожалуйста!

Я замираю, уловив приглушенные всхлипы.

– Нет! – снова вопит мужчина.

Голос не кажется знакомым.

Я перевожу взгляд на заднюю дверь гаража и вижу, что она слегка приоткрыта.

Ступая легко и бесшумно, я направляюсь вглубь мастерской.

– Пожалуйста, просто выпусти меня!

Какого хрена? Я заставляю себя идти дальше, проскальзываю через заднюю дверь и оглядываю бассейн, но никого не вижу. Звук доносится из леса. Я перехожу через террасу, углубляюсь в заросли и вижу свет.

– Пожалуйста, Мейкон, – умоляет мужчина.

В поле зрения появляется Мейкон; он стоит в дверях контейнера. Из тех, что ставят на полуприцепы, без окон и с замком снаружи. Он всегда здесь стоял? Я никогда его не замечала.

Он держит мужчину за воротник; мышцы на спине Мейкона напряжены, а вены на шее вздулись так, что видно даже отсюда. Я делаю шаг, но под ногой хрустит листва; я резко отскакиваю влево, прячась за деревом.

Пульс бешено колотится; я закрываю рот рукой, потому что слишком тяжело дышу.

Мгновение спустя я слышу рычание Мейкона:

– Где еда, которую мы купили твоей семье?

– У Ф-Фишера были друзья, и эм... – мужчина жадно глотает воздух. – Нет, Мейкон, пожалуйста!

Я выглядываю из-за дерева и вижу, как он окунает голову мужчины в бочку, которая, надеюсь, наполнена просто водой.

Мужчина сопротивляется, вцепившись в края бочки и пытаясь вырваться из хватки Мейкона.

Но Мейкон не отпускает его до тех пор, пока сам этого не захочет. Когда он вытаскивает его лицо из воды, я всматриваюсь в парня, пытаясь понять, знаю ли я его. В глубине болот живет много людей, с которыми я еще не встречалась.

– Посмотри на меня, – цедит Мейкон сквозь зубы, снова вздергивая его за рубашку. – Посмотри на меня!

Мужчина тяжело дышит, его ноги подкашиваются.

– У тебя были шансы, – говорит ему Мейкон. – Я был вежлив, затем был строг, но на этом всё. Если ты выпьешь еще хоть раз или потратишь деньги на то, что лишит твоих детей еды, я тебя убью. Я, блядь, убью тебя.

Мужчина всхлипывает:

– Дело не только в выпивке, чувак. Я... в смысле... у меня еще и с наркотиками проблемы.

– Заткнись, – Мейкон снова толкает его в воду.

Мужчина – один из них. Не враг. Мейкон пытается вернуть его на путь истинный. Неужели он действительно может его убить?

Он выдергивает мужчину за воротник, заталкивает в контейнер, и я перебегаю к следующему дереву, а затем к еще одному, пытаясь заглянуть внутрь; но всё, что я успеваю заметить – это футон и свет, который, должно быть, исходит от лампы или чего-то подобного. Мейкон с силой захлопывает дверь и запирает ее, а парень внутри колотит по ней с обратной стороны.

– Пожалуйста! – умоляет он. – Пожалуйста, выпусти меня!

– Три дня, – говорит Мейкон. – Когда это дерьмо выйдет из твоего организма.

– Я не могу остановиться, – он горько рыдает. – Мейкон, я не всегда был таким. Ты меня знаешь. Пожалуйста, мужик. Мне страшно.

Мейкон опирается рукой на металлическую дверь, его голова медленно опускается. Его грудь тяжело вздымается и опускается.

– Мейкон... – продолжает парень. – Мне больно!

В животе всё скручивается в тугой узел, пока я смотрю, как стоит Мейкон Йегер. Его плечи пару раз вздрагивают; его внешняя броня медленно осыпается, когда он позволяет себе ослабить защиту.

Потому что прямо сейчас он не знает, что за ним наблюдают.

– Пожалуйста... – молит парень.

Я моргаю, и по щеке скатывается слеза. Я быстро смахиваю ее.

Он должен знать, что неправильно проведенный детокс может убить человека. Знают ли остальные, что он держит этого парня здесь?

Парень кричит и колотит в дверь, а Мейкон отворачивается и начинает уходить. Его брови сходятся на переносице, а рот слегка приоткрыт, словно ему не хватает воздуха.

Парень не унимается, и Мейкон снова закрывает глаза, как будто единственный способ увидеть что-то хорошее – это не видеть вообще ничего.

Схватившись за край бочки, он погружает руку в воду и плескает ее себе в лицо и на заднюю часть шеи. Он идет к дому, а я огибаю дерево, оставаясь незамеченной.

Но вдруг он останавливается, и я наблюдаю, как он смотрит на оставленную на улице газонокосилку, в подстаканниках которой стоят пара пивных банок. Трейс должен был подстричь газон еще неделю назад. Я осматриваю разросшиеся сорняки и траву. Если он это и сделал, то я этого не замечаю.

И он не убрал газонокосилку. Мейкон проводит рукой по дождевой воде, скопившейся на сиденье.

Черт бы побрал этого Трейса.

Мейкон решительно направляется в гараж, срывает веревку с крюка сбоку от двери и исчезает внутри.

Что-то здесь не так. Мейкон его задушит.

Я иду за ним. Заглядываю в мастерскую, вижу, как он щелкает выключателем, закрывая ворота гаража, и поднимается по трем ступенькам в дом, на кухню. Веревка всё еще у него в руках.

Я колеблюсь.

Трейса нет дома. Перед домом не было никаких пикапов. Что он делает?

Я срываюсь с места, вбегаю в дом и тут же слышу шаги наверху. Медленно поднимаюсь, прислушиваясь на ходу.

С фотографий на меня смотрит их мать, пока я иду вверх. Она повесилась восемь лет назад, через два месяца после смерти мужа.

Но, насколько я понимаю, не его смерть стала причиной того, что она наконец решилась на это. Он просто был тем, кто удерживал ее в этом мире до тех пор, а когда его не стало, она просто не смогла остаться. Триста Йегер.

Последние несколько месяцев Мейкон много пьет. Ничего не ест. Почти никогда не выходит из дома. И мне плевать, если всем остальным это кажется нормальным. Это не так.

Какого хрена Трейс не мог достричь этот газон? Или хотя бы убрать газонокосилку? Ему уже почти двадцать один. Мейкону не должно приходиться постоянно стоять у него над душой.

Я добираюсь до верхней площадки, вижу пар, просачивающийся сквозь щель в двери ванной, и слышу шум душа.

Но свет у него не горит. Что он делает в темноте?

Я бросаю взгляд на соседнюю, закрытую дверь его спальни. Старая комната его родителей.

Она сделала это там. В комнате, где он теперь спит каждую ночь.

Я подхожу к ванной.

С ним всё в порядке. Он всегда был угрюмым. Даже немного пугающим. Никогда не был счастливым. Или улыбчивым. Или разговорчивым.

Я наклоняюсь, пытаясь уловить изменение в шуме воды. Что-то, что подсказало бы, что он моется или намыливает голову, но всё звучит по-прежнему.

Прикладываю руку к деревянной двери, раздумывая, стоит ли приоткрыть ее настолько, чтобы заглянуть, но в этот момент она распахивается, и я резко выпрямляюсь. Мейкон выходит и идет прямо на меня.

Я пячусь.

– Прости, – говорю я. – Извини.

Он смотрит на меня сверху вниз; на его бедрах лишь полотенце, но он еще не мокрый. Душ всё еще включен. Дерьмо. Он знает, что я шла за ним?

– Просто проверяла, здесь ли ты, – я пытаюсь сглотнуть, но во рту пересохло. – Твоя еда...

Я указываю куда-то в сторону, глядя на него, но сбиваюсь с мысли под его тяжелым взглядом. Он делает шаг ближе, и меня охватывает страх. Я одна в доме с ним.

И у него в контейнере за домом заперт похищенный им человек.

Я опускаю глаза; его свирепый взгляд буквально втаптывает меня в землю.

Но затем... пульс между моими бедрами делает один сильный толчок, и я с шумом выдыхаю весь воздух из легких, едва не издав стон.

Резко развернувшись, я бегу, стараясь не споткнуться на лестнице, пока его взгляд прожигает мне спину. Спускаюсь вниз, хватаюсь за ручку, рывком открываю входную дверь и выбегаю во двор.

Делаю несколько шагов и оглядываюсь: какое облегчение, что он не гонится за мной с этой веревкой, чтобы задушить и затащить мое тело обратно в дом, потому что я увидела слишком много.

Затем я делаю глубокий вдох и через пару секунд закатываю глаза.

Господи. Серьезно, Крисджен? Отличная паранойя.

Слухи есть слухи. Я никогда не видела доказательств того, что он делал и половину из того, что говорят люди, не говоря уже об убийстве. И, возможно, он поступает неправильно, удерживая того человека против его воли на заднем дворе, но он делает это из лучших побуждений. Большинство людей в Заливе не могут позволить себе рехаб.

Это не мое дело.

Должно быть, я выглядела полной идиоткой в его глазах. Страх внезапно улетучился, сменившись смущением. Мне не следовало заходить в дом. Это было глупо.

Он просто выглядел...

Невероятно.

На заднем дворе он выглядел уязвимым. Словно что-то сжимало его изнутри, он был одинок, и всё причиняло ему боль. Словно ему тяжело, и почему мне никогда не приходило в голову, что так оно и есть? Никто не замечает его боли.

Бросив еще один взгляд на дом, где везде погашен свет, я иду к бару, не желая сейчас уезжать.

Но я ускоряю шаг, переходя на бег, потому что Айрис просила поторопиться и, вероятно, уже гадает, где меня, черт возьми, носит.

Как только я открываю дверь бара, из колонок оглушительно гремит какая-то старая песня Avenged Sevenfold; вечеринка уже в самом разгаре. Я не снимаю свою легкую толстовку, так как температура здесь явно ниже предпочтительных мной восьмидесяти пяти градусов, запрыгиваю за стойку, беру полотенце и начинаю натирать до блеска стаканы, стоящие на сушилке. Один за другим расставляю их на полках.

– Вообще-то, ты можешь идти, – слышу я позади себя. – Я помогу.

Я смотрю через плечо и вижу Арасели, завязывающую фартук на талии. Толпа людей позади нее громко разговаривает, и я замечаю Трейса и Далласа среди них. В дверь входит Арми, уже без ребенка, в свежей черной футболке. Я могу это сказать, потому что следы от складок всё еще немного заметны. Его руки стали более загорелыми. У них был долгий день.

– Я еще немного задержусь, – говорю я ей.

– Я не хочу делиться чаевыми.

– Тебе и не придется.

Я всё равно не останусь здесь так долго, чтобы заработать много чаевых.

Я поворачиваюсь к ней, складывая полотенце и кладя его на стойку. Она выглядит недовольной тем, что я не даю перевести это в ссору. Нам бы напиться вместе.

– Эй, – зовет кто-то с другого конца бара.

Я быстро наполняю стакан льдом, наливаю шот «Джека», беру сифон с газировкой и доливаю диетическую колу. Вставляю трубочку и двигаю стакан по стойке к Арасели.

– За мой счет, – говорю я ей.

Не даю ей шанса послать меня на хрен.

Я иду вдоль стойки и поднимаю глаза, замечая Трейса. Начинаю улыбаться, вспомнив про его паб с креслами честерфилд, но тут же подавляю улыбку, вспомнив про газонокосилку, которую он бросил под дождем.

– Чего желаете? – сухо спрашиваю я.

Но он, похоже, не замечает моего тона.

– Водка-содовая, два «ЛэндШарка», а невеста будет...

Он оглядывается на женщину позади себя, которая, как я могу лишь догадываться, и есть миссис Торрес. На ней узкие черные кожаные штаны, топ с животным принтом и белая фата. Ее длинные темные волосы ниспадают чуть ниже подмышек, а помада ярко-красная. Dragon Girl от NARS. Один из моих любимых оттенков.

Но мужчина рядом с ней отвечает за нее:

– «Капитан» с диетической, – кричит он Трейсу.

Она смотрит на него, обожание так и читается на ее раскрасневшихся щеках.

– Спасибо, детка.

Должно быть, это жених. На нем джинсы и гавайская рубашка.

Я выдаю напитки, и Трейс забирает их, не расплачиваясь, так что я просто записываю всё на бумажке, чтобы вести счет.

Еще несколько человек подходят за коктейлями; я наливаю четыре кувшина, отдавая их вместе с дополнительными стаканами всем подходящим парням. Никто не платит, так что я просто продолжаю всё записывать.

– За жениха и невесту! – Трейс поднимает свое пиво.

Все присоединяются к нему; Арми – с водка-содовой, которую я сделала, а Даллас – с одним из «ЛэндШарков».

– И за еще десять лет секса в любом, блядь, месте, кроме вашего собственного дома!

Зал взрывается хохотом, таким громким, что я не слышу музыку. Я смеюсь.

Жених притягивает невесту к себе, и она смеется вместе со всеми.

– Мы любим вас, – говорит им Трейс. – Мейкон не смог прийти, но он дал мне кредитку, так что заказывайте что хотите. Мы угощаем!

Он поднимает бутылку еще выше, в воздухе раздаются одобрительные возгласы, и внезапно бар заполняется людьми, когда в музыкальном автомате начинает играть песня Брэнди Карлайл.

Я наклоняюсь, насыпаю лед в пять стаканов и добавляю водку, табаско, вустерский соус и смесь для «Кровавой Мэри», в то время как Айрис стоит на другом конце стойки, выполняя все заказы официантов. Кому-то нужны кальмары, кому-то – сырные палочки, и я очень рада, что кассовая система здесь точно такая же, как у «Мариетт», иначе бы я сейчас расплакалась.

Постепенно толпа редеет, все получают по первому кругу напитков, и Трейс забегает за барную стойку, хватая еще одно пиво.

Я ставлю еще одну черточку, чтобы следить за тем, сколько он выпил. Если инвентаризация не сойдется, на меня орать не будут.

Он открывает пиво и чмокает меня в щеку, пока я снимаю крышки с четырех бутылок «Короны».

– Разве они уже не женаты? – спрашиваю я его, когда он снова огибает барную стойку.

– Они обновили клятвы, – говорит он мне. – Говорят, делают это каждые десять лет.

Я наблюдаю, как мистер Торрес пытается положить коктейльную вишню в рот жене, но она смеется слишком сильно, чтобы позволить ему это сделать. Он обхватывает ее шею рукой, притягивает к себе и вместо этого целует ее в губы.

Он оставляет ее и подходит к бару, хлопая Трейса по спине.

– Знаешь, Мейкону не стоило так тратиться.

– Он сам захотел, – отвечает Трейс, указывая на меня и передавая мне кредитку на хранение. Я кладу ее в пустой стакан рядом с кассой. – Он вас ценит.

– Как он? – спрашивает Торрес. – Я уже несколько недель видел его только мельком.

Но Трейс лишь кивает, поднося бутылку к губам.

– В порядке. Занят. Будешь еще по одной?

Я замечаю, как быстро Трейс меняет тему, но мистер Торрес, похоже, этого не улавливает. Он откидывается назад, качая головой.

Но Трейс подносит стакан Торреса к его рту, приказывая:

– Пей до дна.

Торрес выпивает остатки своего чистого виски, и я начинаю делать ему новый. Я протягиваю ему новый стакан как раз в тот момент, когда какая-то женщина обвивает Трейса руками.

Его взгляд метнулся ко мне, но я отхожу в сторону, убирая пустые стаканы и бутылки.

Мне всё равно.

Он не мой. Я не его.

Но я стараюсь не смотреть в их сторону, потому что меня это всё-таки немного задевает, и я знаю, что так быть не должно.

Это чисто девичья фишка, да? Остатки территориального инстинкта? Чувство собственничества? Типа, я не хочу, чтобы обо мне забыли?

Я выдыхаю. Я это переживу.

Он уводит ее на небольшой танцпол, и они двигаются, ее тело прижато к нему, а руки обвивают его шею. Темные волосы длиннее, чем у невесты; гладкая кожа на ее пояснице светится под его руками. Зеленый шелковый топ потрясающе смотрится на ее смуглой коже.

– Ты никогда не будешь смотреться с кем-либо из нас так же хорошо, как она, – раздается знакомый голос.

Я сдерживаю стон, протирая барную стойку.

– О, мы этого не знаем, – я бросаю взгляд на Далласа, который стоит с пустой пивной бутылкой. – Я ведь еще не перебрала всех в вашем доме.

В его глазах пляшут смешинки, потому что он знает, что я никогда этого не сделаю и просто несу чушь. Я открываю еще одно пиво, протягиваю ему и ухожу, прежде чем он успевает сказать что-то еще.

Музыкальный автомат проигрывает каждую песню по второму кругу, и я трачу кучу времени на то, чтобы не сорваться, когда Арасели нужна помощь с уборкой рвоты в туалете. Она в гневе пинает дверцу кабинки, и та бьет меня по носу; но после того, как боль утихает и мы убеждаемся, что крови не будет, она покупает мне шот, хотя так и не извиняется.

Жених с невестой начинают целоваться на танцполе, и я вижу, как рука Трейса скользит под футболку его девушки. Даллас сверлит меня взглядом каждый раз, когда я смотрю на Трейса. Мне правда кажется, что когда-нибудь я закончу свои дни в багажнике Далласа.

Я домываю посуду, навожу порядок в баре, выношу партию мусора и прислоняюсь к стойке; вечеринка продолжается, официанты начинают танцевать и болтать.

Но время от времени я поворачиваю голову и смотрю в окно. Какое-то время в доме было темно, но сейчас ворота гаража снова открыты, и внутри горит свет. Он не спит. Всё еще там.

Не знаю, почему я волновалась. Я слишком много надумываю по поводу его поведения. Он много пьет. Это влияет на аппетит. И уж точно на его настроение. В этом и заключается его проблема.

Мне не следовало пытаться помешать ему переспать с Турин на Хэллоуин. Все остальные занимались сексом. Все пили. Ему нужно почувствовать близость с кем-то.

Тогда почему он не вышел сегодня? Почему он вообще никогда никуда не выходит?

– Ты отработала полную смену, – говорит Арми, подходя к бару.

– Вообще-то, две полные смены. Тебе пора домой.

Я поворачиваюсь к нему, выпрямляясь.

– Мои брат и сестра в постели, и, если я пойду домой, я реально боюсь, что мама пригласила туда Джерома Уотсона, чтобы устроить мне засаду.

Он со смешком выдыхает, но не просит меня ничего объяснять.

Разве я рассказывала ему про Джерома Уотсона? Я точно кому-то рассказывала.

В любом случае, больше он меня ни о чем не спрашивает.

– Мне понравилось, как ты описала наш дом своим брату и сестре, – его глаза блестят из-под темных бровей. – Это заставило меня снова почувствовать гордость. Может, трава всегда казалась зеленее где-то в другом месте, или, может быть... может быть, мне просто нужно было вспомнить, как видеть красоту в вещах. В мелочах, – он пристально смотрит на меня. – Ты делаешь вещи красивыми, Крисджен.

Правда?

Он выпрямляется.

– Мы едем в стриптиз-клуб. Тебе стоит поехать с нами.

– Я несовершеннолетняя.

– Я знаю, – он ухмыляется. – Я прослежу, чтобы ты была в безопасности. Это не совсем в моем вкусе, но, думаю, мне бы хотелось посмотреть, как ты испытаешь это на себе.

В его глазах вспыхивает озорной огонек, и на секунду я не уверена, что мне это нравится. По закону я уже совершеннолетняя, но он старше меня на десять лет. Мейкон бы никогда не пригласил меня в стриптиз-клуб. Уверена, он бы счел это неуместным.

Я снова перевожу взгляд на окно, видя, что его свет всё еще горит, и что-то внутри меня теплеет.

– Думаю, я буду ревновать, если поеду, – бормочу я.

– Смотреть, как Трейс пялится на других танцующих женщин? – спрашивает он.

Я качаю головой, снова глядя на него.

– Смотреть, как вы все пялитесь на танцующих женщин.

Его улыбка становится мягче, между нами повисает тишина. Мгновение спустя он понижает голос:

– Это мой единственный вечер вне дома. Декс остается с ночевкой у няни. Тебе стоит поехать.

Что означает: сегодня его комната в его полном распоряжении. Я бросаю взгляд на его браслет, словно могу определить, тот ли это браслет, который я сжимала в кулаке на диване в ту ночь.

Я думала, это был Айрон, но...

Всё было иначе.

– Могу я спросить... – я медлю, но затем просто решаюсь: – Кто мама Декса?

Его взгляд тяжелеет, красивые зеленые глаза становятся серыми.

– У него ее нет.

Я открываю рот, собираясь перефразировать свой вопрос, но он знает, о чем я спрашиваю. Если бы он хотел ответить, он бы это сделал.

– Прости.

– Мне тоже жаль.

Я уверена, что могла бы узнать это у Лив или Трейса, но посыл Арми ясен. Он не собирается о ней говорить.

Он начинает отступать.

– Тебе стоит поехать сегодня с нами.

Все начинают вываливаться из бара, запрыгивая в машины с открытыми бутылками алкоголя, и мне вроде как хочется поехать. Все остальные женщины едут.

Сняв фартук, я достаю из него чаевые из ресторана и засовываю их в задний карман, следуя за всеми к выходу из бара.

– Увидимся завтра, – кричу я Айрис, даже не спрашивая разрешения уйти. Заведение почти пустое, и закрывать его – это ее смена.

Я выхожу на парковку; шины шуршат по лужам от разъезжающихся машин, и я замечаю Арми, который остановил свой пикап и ждет, чтобы посмотреть, что я буду делать. Даллас сидит на переднем сиденье, Трейс с девушкой – на заднем.

Но я отворачиваюсь и продолжаю идти, краем глаза замечая, как он наконец отъезжает. В стриптиз-клуб без меня.

Я иду к свету в гараже. Мейкону не следует так много быть одному.