Текст книги "5 Братьев (ЛП)"

Автор книги: Пенелопа Дуглас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 30 страниц)

11

Крисджен

Я не расстроена. Прошло несколько дней, я всё еще думаю об этом, но я не расстроена. С тех пор Мейкон ни разу не взглянул на меня и не назвал по имени. Он не улыбался и вообще не подавал вида, что произошедшее хоть немного помогло ему расслабиться. Вы бы слышали, как он орал на Трейса сегодня утром, когда я выходила из машины на работу; а Мариетт вся на взводе после того, как он позвонил по какому-то поводу и заставил ее нервничать еще больше. Она поручила мне каждый день относить ему еду, которую я выбрасываю в мусорный бак прямо за входной дверью ресторана на террасе, как только выхожу на улицу.

Он не заметил пропажи еды, потому что не звонил с жалобами. Не знаю, чем он питается.

Ладно, я немного расстроена. Я унизилась. И сделала это с собой сама, но ради чего? Потому что думала, что стану тем самым человеком, которому он наконец-то откроется? Потому что сделать Мейкона Йегера счастливым что-то бы да значило. Потому что я высокомерная и самовлюбленная. Богатая девчонка-подросток, на тринадцать лет младше его, которая понятия не имеет, что такое настоящая боль. Или что такое борьба.

Я думала, что стану для него кем-то значимым или типа того, не так ли?

Иисусе Христе. Я прикусываю уголок губы.

Или, может быть, он просто блядский мудак, который заплатил мне за услуги, потому что я ничего не значу в его жизни.

Двадцать баксов... Я тру уставшие глаза – с каждой ночью я сплю всё хуже и хуже.

– Привет...

Клэй заходит в бар и плюхается на один из многочисленных пустых табуретов передо мной. У нее почему-то пляжная укладка, что совсем на нее не похоже. Но мне нравится.

– Налей мне, – говорит она, бросая свою сумочку «Прада» на соседнее сиденье.

Я удивленно вскидываю брови.

– Пожалуйста? – она надувает губки. – Я высплюсь в кровати Лив. Я не сяду за руль. Обещаю.

Я делаю глубокий вдох, отталкиваюсь от задней стенки бара и расцепляю руки на груди. Наполнив стакан льдом, я беру ее любимую водку, доливаю немного тоника и выдавливаю лайм. Пододвигаю напиток по стойке своей подруге, которая так же несовершеннолетняя, как и я.

Она стонет, поднося стакан к губам и делая три больших глотка.

– Сегодня я поняла, как сильно люблю работать с мертвыми людьми, – говорит она, ставя стакан обратно.

На моем лице появляется легкая улыбка. Клэй работает в похоронном бюро, параллельно проходя онлайн-курсы.

– У нас есть визажист, так? – спрашивает она, хотя это звучит не как вопрос. – Они и прически делают. Но о нет, дочь покойной женщины захотела сделать всё сама, поэтому я разрешила ей прийти. Я провожаю ее в комнату, и она устраивает истерику из-за того, что ее мать голая.

– Она была голая?

– Нет, конечно, она была накрыта простыней! – она хмурится на меня, как, вероятно, хмурилась на ту бедную скорбящую. Клэй не любит, когда ей указывают, что делать. – Но дочь хотела, чтобы ее одели, а я пытаюсь объяснить, что не могу надеть на нее похоронную одежду, пока не будут сделаны прическа и макияж, на случай если она просыплет пудру или уронит помаду.

Звучит логично. Но, полагаю, теперь она будет знать, что нужно предупреждать следующего человека, который захочет сам сделать прическу и макияж своему родственнику. Видите? Она чему-то научилась, хотя и не готова этого признать.

Она морщится.

– Не думаю, что у меня подходящий такт для общения с родственниками.

– Подходящий, – я опираюсь локтями на барную стойку, пододвигаясь ближе. – Просто мы не привыкли прислуживать другим, Клэй.

Разве что когда наряжаемся в милые коктейльные платья на благотворительных ужинах по тысяче долларов за тарелку. Вот так мы проявляем эмпатию. Издалека. С чековой книжкой.

– Ты же понимаешь, что выбрала странную карьеру, да? – дразню я, всё еще не в силах переварить то, что ей приходится видеть каждый день. – Но нет никого другого, кому бы я доверила позаботиться обо мне, если я уйду раньше тебя.

– О боже, – она запрокидывает голову. – Пожалуйста, не говори так. И, пожалуйста, не указывай меня в своем завещании, потому что я не смогу отказать тебе в последней воле, но и справиться с этим тоже не смогу. Слава богу, Лив сказала, что в случае чего я могу поручить заботу о ее теле моему боссу, – она тянется и берет барное меню. – Чего не случится, потому что умру я.

– Вы обсуждали свои смерти?

– Это всплывает в связи с моей работой, – она переворачивает меню, читая обратную сторону. – Мейкон даже не хочет прощания. Сразу кремация. Похоже на него. Никакой помпы.

Я резко выпрямляюсь.

– Он так сказал?

– Да нет, это в его завещании, – отвечает она. – Лив мне показывала. Вообще-то, он только переделал его этим летом.

Я стою как вкопанная, пока Клэй изучает закуски, не замечая моего шока. Он только что переделал завещание? Зачем?

Потеря аппетита. Усталость. Выпивка. Перепады настроения. Он болен?

Или предвидит раннюю смерть? Многие были бы рады видеть его мертвым. Люди, которым нужна эта земля и которые знают, что, хотя они не могут отнять ее у него, пятеро его братьев и сестра не смогут дать столь же сильный отпор. Они бы никогда не пошли на то, на что готов пойти Мейкон, чтобы ее сохранить.

Но тут Клэй вырывает меня из раздумий.

– Креветки в кокосовой панировке! – кричит она, сияя. Она встречается со мной взглядом, хлопая меню по барной стойке. – Ой, да ладно тебе. Две порции.

Я вздыхаю.

– Но мне же придется идти за ними в ресторан.

– О-о-о-о, я зна-а-а-ю, – передразнивает она мое нытье. – Ты выбрала странную карьеру.

Я хихикаю, обожая то, как она обращает мои же слова против меня. Отворачиваюсь и вбиваю заказ в кассовый терминал.

– Просто я не привыкла прислуживать другим.

– А я слышала другое.

Я резко перевожу взгляд через плечо. Что она сказала?

Она ухмыляется, опираясь коленом о барную стойку и скрестив руки на груди.

– Айрон?

Я глухо рычу:

– Дерьмо. Откуда ты об этом узнала?

– Лив.

– Айрон рассказал ей? – выпаливаю я.

– Трейс рассказал.

– Угх, – я заканчиваю вводить ее заказ и поворачиваюсь обратно, чувствуя на себе ее самодовольную улыбку.

– Так это был он? – допытывается она. – На диване? Это был Айрон?

Я наполняю стакан льдом и делаю себе коктейль.

– Мог быть. Я никогда не спрашивала его, и это было хорошо, но... честно говоря, я не думаю, что это был он.

Мои щеки заливает краска от смущения после того, как я ей в этом призналась. Я не хочу чувствовать стыд, но Клэй спала только с одним человеком. Не знаю, почему имеет значение то, что я спала с большим количеством парней, но для некоторых людей это важно, и это важно для меня. Что Лив обо всем этом думает?

– Я не знаю, – я делаю глоток, снова опираясь на стойку. – Я всё больше запутываюсь. Может, я вспоминаю чувство или запах из той ночи, которых на самом деле там не было. Может, я помню это как нечто большее, чем это было на самом деле.

В ту ночь у меня было такое тяжелое настроение, и, возможно, всё ощущалось лучше, чем могло бы быть при других обстоятельствах.

Но дело было не только в том, что я чувствовала. Дело было в том, что он делал.

– Кто бы это ни был, – говорю я ей, понизив голос, – это было так, словно он говорил со мной, не произнося ни слова.

Это был секс. Но он был интимным.

– Дерьмо, – выдыхает Клэй.

Я киваю.

– Да.

Именно.

– Ну, тогда, – говорит она. – Тебе нужно его найти.

Я улыбаюсь, она улыбается в ответ, и я делаю еще один раунд напитков.

Занятия в Академии Мэримаунт закончились сегодня в полдень, но на парковке всё еще задерживаются ученики. Несколько человек слоняются по коридорам. День благодарения через два дня, и он всегда был моим любимым праздником – чувство, которое никто в моем окружении никогда не разделял. Нет этого стресса из-за необходимости выглядеть определенным образом, как на Хэллоуин, или давления из-за покупок, как на Рождество. Это просто возможность остаться дома с кучей людей и по-настоящему вкусной едой. В этом году будет полное дерьмо, учитывая, что моя семья разваливается на части, но я постараюсь сделать так, чтобы дети ничего не заметили. Мы должны поехать к бабушке с дедушкой, но маму не пригласили. Уверена, отец не появится, чтобы не сталкиваться с нами.

– Крисджен, привет! – зовет кто-то.

Я поднимаю глаза и замечаю Кейт Лорел, Эмалин Труакс и Антуанетту Виегу – в прошлом году, когда я была в выпускном, они учились в предпоследнем классе. Они идут ко мне по коридору.

Кейт подходит обняться.

– Чем занимаешься? Мы скучаем по тебе.

Мы никогда не тусовались вместе.

Я бросаю взгляд на женскую раздевалку позади них, надеясь, что мой бывший тренер всё еще там.

– О, просто работаю, – я улыбаюсь, радуясь, что накрасила губы. Хотя одежда на мне выглядит дерьмово. – Официанткой.

Лицо Тони вытягивается.

– Зачем?

Я тихонько усмехаюсь про себя.

– А вы тут какими судьбами? – спрашиваю я вместо ответа. Они не в школьной форме и со свежим макияжем. Явно не домой собираются.

Кейт склоняет голову набок:

– Ты всё еще мутишь с Трейсом Йегером?

Я вскидываю брови.

– Где они будут сегодня вечером? – допытывается она.

Я медлю, чувствуя, как по коридору гуляет ветер из открытых двойных дверей у входа.

– Думаю, дома. Надвигается буря.

Она ухмыляется, и лица двух других озаряются.

О нет.

В смысле, я их понимаю. Я тоже вторглась в Залив в прошлом году, но...

Я опускаю взгляд на открытый живот Эмалин и короткие шорты Кейт.

Теперь я знаю Залив. Всё изменилось.

– Не суйтесь за железнодорожные пути, – предупреждаю я их.

– Ничего не можем обещать, – Кейт начинает отступать, остальные следуют за ней. – Нам скучно. Сама понимаешь.

– Мы будем держаться подальше от Трейса, – говорит Эмалин. – Но остальные – честная добыча.

– А который из них отец-одиночка? – спрашивает Антуанетта у подруг. – Я хочу его.

Она даже имени его не знает.

Коридор наполняется смехом; они разворачиваются и выбегают за дверь.

Покачав головой, я подхожу к двери раздевалки и дергаю за ручку.

Пусть приходят, если хотят. Парни могут сами о себе позаботиться. Я даже не собираюсь туда сегодня вечером. Я закончила свою смену.

Я захожу в раздевалку; воздух пропитан запахом баскетбольных мячей и всё еще влажный от душевых, которые ученики принимали сегодня. Вокруг ни души, ряды шкафчиков пусты, если не считать забытого где-то полотенца или брошенного кроссовка.

Я вроде как скучаю по этому месту. По старшей школе. Здесь еще не было давления кем-то становиться.

Но, пожалуй, это всё, по чему я скучаю.

Я направляюсь в кабинет тренера, потому что, хотя я и не была выдающейся лакроссисткой, на меня можно было положиться. Я приходила на тренировки, выкладывалась на полную, и Рева Кумер согласилась написать мне рекомендацию для колледжа, если она когда-нибудь понадобится. На прошлой неделе я написала ей на почту, чтобы воспользоваться этим предложением. Я всё еще не испытываю особого интереса к учебе, но это может стать моим единственным путем к спасению. Это может быть даже что-то не очень далеко отсюда, чтобы я могла быть ближе к Пейсли и Марсу.

Но когда я подхожу к кабинету тренера и заглядываю в окно, то вижу, что там пусто. Поворачиваю ручку и открываю дверь. Не заперто. Должно быть, она всё еще здесь. Я писала ей, что заберу письмо к трем.

Она могла бы отправить его по электронке, но я хотела поздороваться. Ее уроки я ненавидела меньше всего.

Пересекаю кабинет, открываю дверь на противоположной стороне и выглядываю в коридор, которым пользуются только тренеры. Напротив находятся кабинеты главных тренеров по мужским видам спорта, а за ними – их раздевалка.

Майло сидит в кабинете тренера Давенпорта, а Ана Морено устроилась у него на коленях. Она из предпоследнего класса.

Я смотрю, как они сплетают пальцы, и она глубоко и медленно целует его. Мерзость.

Сколько ей лет? Шестнадцать? Я достаю телефон, поднимаю его, подхожу к окну и приближаю картинку, словно снимаю видео. Чего я не делаю, потому что она несовершеннолетняя.

Хотя Майло тот еще идиот.

Ана замечает меня и быстро спрыгивает с него, пятясь назад и сжимая кулаки.

Майло оборачивается ко мне и что-то ей говорит, отправляя ее через противоположную дверь. Я пытаюсь сдержать улыбку, убирая телефон в карман.

Он обходит стол и открывает дверь в коридор, а я держу руку за спиной, готовая в любой момент схватиться за ручку двери в кабинет Кумер и дать деру, если придется.

Он останавливается, прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди. – Что ты здесь вынюхиваешь?

– А ты что здесь делаешь? – выпаливаю я.

– Я помогаю тренерам по футболу и баскетболу.

– Они подпускают тебя к старшеклассницам?

Прошлой весной он буквально заканчивал выпускной класс на домашнем обучении, и хотя официальных обвинений не было предъявлено, все знали почему.

Но на его лице расплывается ухмылка.

– Ммм, – он кивает. – И с ними, кстати, тоже ничего не изменилось, – он оглядывает меня с ног до головы, ведь когда-то и я была такой же наивной. – Если не считать того, что здесь больше нет детей из Залива, как в прошлом году, – отмечает он.

Лив Йегер была единственным ребенком из Залива, который когда-либо здесь учился.

– Знаешь, половина родителей здесь заинтересована в том, чтобы эту дыру сровняли с землей, – говорит мне Майло. – Они все гадают, как Йегерам удается держать застройщиков подальше от себя.

– Они знают?

Он ухмыляется.

– Теперь знают.

Что это значит? Я никому не рассказывала о камерах в Фокс-Хилл. Они нашли какие-то из них?

И тут до меня доходит. Кейт, Эмалин и Антуанетта – не единственные, кто сегодня вечером направляется в Залив.

– Там будет оцепление, – напоминаю я ему. – Копы остановят этих мелких засранцев еще до того, как они пересекут пути.

В сильную бурю каналы затапливает. Будет введен комендантский час.

– Эти мелкие засранцы, – отвечает он, – раньше были твоими одноклассниками. Думаешь, ты теперь Йегер?

Если у Мейкона есть камеры на нашей территории, возможно ли, что у Святых есть камеры в Заливе? Сент-Кармен хочет устроить там сегодня проблемы. Они идут туда, чтобы устроить неприятности. Намеренно.

– Местные новости завтра должны быть очень занимательными, – говорит Майло.

– Зачем ты предупреждаешь меня о том, что сегодня что-то намечается? Ты же знаешь, я им расскажу.

Он отступает обратно в кабинет.

– Чем больше, тем веселее, – и закрывает дверь, направляясь в мужскую раздевалку.

Сукин сын.

Резко развернувшись, я достаю телефон, напрочь забыв о Кумер.

Клэй берет трубку, но я начинаю говорить еще до того, как у нее появляется шанс поздороваться.

– Лив в городе?

Клэй секунду медлит, но затем отвечает:

– Только что приехала. А что?

Блядь. Я бы предпочла, чтобы ее здесь не было в такой момент, но скоро праздники. Конечно, она вернулась.

– Мне нужна ваша помощь сегодня вечером, – говорю я. – И мне нужно, чтобы вы обе мне доверились.

12

Арми

Боже, как же я не хочу домой.

Он там. Он, блядь, всегда там, и он больше никуда не уходит. Это как находиться в горящей комнате. Ты постоянно об этом помнишь. Ни на секунду не забываешь о том, сколько у тебя осталось времени, пока огонь не доберется до тебя.

Я стягиваю футболку, вытираю ею пот со спины и лба, а затем бросаю ее в кабину пикапа. Тучи закрывают солнце, а ветер приятно холодит кожу.

– Думаю, она бы мне заплатила, – подает голос Трейс.

Я прослеживаю за его взглядом и вижу Элейн Бертран с ее идеальным чувством времени – она направляется к своему бассейну, который мы только что почистили, за живой изгородью, которую мы только что подстригли; на ней белый бикини. Она бросает на нас взгляд, который задерживается ровно настолько, чтобы не осталось никаких сомнений в том, чего она хочет. Молодая жена Дэниела Бертрана явно не стала бы рутиной.

Я затягиваю ремень, закрепляя оборудование.

– Я бы взял больше.

– Это спор?

Он смотрит на меня сверху вниз, стоя в кузове пикапа с удивленно поднятыми бровями.

– Ой, заткнись на хрен, – я качаю головой. – Если ты сделаешь что-то подобное ради денег, мы оба покойники.

Мейкон убьет и меня тоже.

Даллас забрасывает мешки с обрезками в кузов, пока Трейс спрыгивает на землю; волосы на его висках слиплись от пота.

– Но ты ведь уже делал, не так ли?

Я замираю, уставившись на него.

– Сколько именно слухов ходит обо мне и Мейконе?

– Нет, этот только про тебя.

Я ворчу:

– Замечательно.

Беру кулер с подъездной дорожки и ставлю его на пол на заднем сиденье.

Трейс идет за мной.

– Знаешь, мне было бы плевать, – говорит он мне. – Ты был в моем возрасте, когда вам с Мейконом пришлось заботиться о целом доме детей. И это даже не считая тех, о ком вы заботились в Заливе. Если ты делал то, что должен был, тогда...

Я не смотрю на него, каждая мышца в моем теле напряжена.

– Тогда что?

– Тогда я рад, – говорит он. – В смысле, не то, чтобы прямо рад-рад. Я бы хотел, чтобы тебе не приходилось этого делать, но я благодарен. Я бы никогда не смог пойти на всё ради того, чтобы позаботиться о нас.

Я не шел на всё. Мне никогда не приходилось.

Я делаю вдох.

– Когда тебя испытывают на прочность, ты узнаешь, на что именно способен, – я понижаю голос до шепота. – И на что нет.

– Так, значит, ты...

– Я не трахался за деньги, – выпаливаю я. – Придурок.

Он улыбается, и я закатываю глаза. Трейс никогда не задает вопросов. Обычно.

Я знаю, что они все в курсе слухов о том, что мы с Мейконом делали, чтобы оплачивать счета. Что-то из этого правда, что-то нет, но мне не хочется вспоминать ни то, ни другое. Айрон достаточно взрослый, чтобы кое-что помнить, поэтому у него хватает ума не спрашивать. Даллас не лезет в душу, а Лив не хочет ничего знать, потому что ей было бы больно узнать, через что мы прошли ради них. Что сделано, то сделано.

Кто бы мог подумать, что самым смелым окажется Трейс?

– Ну, я-то знаю, на что способен, – вмешивается Даллас, подходя ближе. – Возможно, я бы смог смириться с тем, чтобы мне платили за то, что мне перепадет.

Я бросаю на него взгляд.

– Мейкон только и ищет повод убить тебя.

Но он лишь фыркает, подставляет сложенную лодочкой ладонь под краник кулера и набирает воду. Запрокинув голову, он плещет воду на волосы, приглаживая их назад.

– Он едва может оторвать свой зад от этого стула в гараже. Ты видел его? В последнее время он выглядит как дерьмо.

Он и раньше так выглядел; они просто слишком малы, чтобы помнить. Я закрываю задний борт, игнорируя взгляд Элейн, который, как я знаю, всё еще прикован к нам.

Мейкон не убил бы Далласа, если бы тот переспал за деньги, которые нам больше не нужны. Он бы просто осознал, что всё это было зря.

Трейс смотрит на меня.

– С ним что-то происходит? – спрашивает он.

– Нет.

– Ты бы рассказал нам, если бы что-то было?

– Нет.

Он бьет меня по затылку, я смеюсь и бегу спиной вперед вокруг пикапа, пока он гонится за мной.

– Но только представьте! – кричу я. – Если бы он убил Далласа, стало бы на один рот меньше! А учитывая, что Айрона нет, освободилась бы целая спальня. Мы могли бы переселить к нам Крисджен.

Трейс бросается на меня, но я упираюсь ладонью ему в лоб, отталкивая его.

– Не мог бы ты просто уже трахнуть ее, – кричит мне Даллас, – чтобы она могла перейти к Мейкону и наконец-то свалить, когда пройдет по всему кругу?

Трейс останавливается, глядя на Далласа.

– Оставь ее в покое.

– Она хорошая девчонка, – добавляю я, возвращаясь к водительской двери. – И я не собираюсь с ней спать.

– Но ты на нее смотришь.

Я бросаю взгляд на Трейса, хотя это сказал Даллас. Айрон уже подкатывал к Крисджен. А Трейса я растил как отец. Это другое.

– Она красивая, – это всё, что я говорю. – Я визуал.

Трейс смеется, распахивает дверь и падает на сиденье рядом со мной. Даллас забирается на заднее.

– Всё нормально, – говорит мне Трейс. – Я тоже какое-то время не мог отвести от нее глаз. И она Святая. В них есть что-то немного более волнующее, потому что они нам недоступны. Кажутся запретным плодом, – он смотрит на меня. – Как ты, должно быть, помнишь.

Я замираю, сжимая ключ в замке зажигания.

– В чем, блядь, твоя проблема?

Он должен понимать, что лучше не поднимать эту тему.

– Она хороша, – говорит он, и улыбка исчезает с его лица. – Чертовски хороша. К сожалению, лучшее, что у меня было.

К сожалению, потому что он ее не любит и жалеет об этом.

– Когда ты не трахаешь ее, – продолжает он, – ты думаешь о том, как бы ее трахнуть.

– Не говори о ней так, – я завожу машину, надеясь, что это заставит его заткнуться.

Она много работает; на нее можно положиться, она заслуживает доверия и чертовски милая. И она проницательна. Иногда даже больше, чем мне бы хотелось.

У меня нет никаких намерений насчет Крисджен. Она еще ребенок. Но она человек, и она его друг. Ему не следует вести себя так, будто она – просто вещь для выпуска пара.

– Думаю, тебе нужна другая Святая, – говорит он. Прежде чем я успеваю сказать ему заткнуться, он смотрит назад на Далласа. – И, возможно, тебе тоже нужна одна, – он улыбается брату. – Она кусается.

Иисусе Христе.

– Дай мне пиво, – рявкаю я Далласу.

Трейс смеется, утыкаясь в телефон, пока Даллас лезет в кулер и передает мне банку через сиденье. Я открываю ее, делаю глоток, ставлю в подстаканник на консоли и переключаю коробку передач на Drive.

Но тут Трейс рычит:

– Ах, сукин сын!

И я бью по тормозам.

– Черт бы его побрал! – кричит он, и я поворачиваюсь и вижу, как он пристегивает ремень безопасности, чего никогда не делает.

– Что случилось? – спрашиваю я.

– Эта мелкая дрянь! – он хмурится. – Постоянная заноза в заднице!

– Кто?

– Крисджен! – произносит он так, словно только что не пел ей дифирамбы. – Нам нужно ехать к ней в ее чертов дом.

– Но мы же ждем бурю.

Он поднимает телефон, и я не уверен, что именно вижу, но я знаю, что это Майло, и знаю, что это наша сестра. Лив и Майло. На одном фото. В доме Крисджен.

Я вжимаю педаль газа в пол, даже не проверив поток машин, и мы с визгом шин вылетаем на дорогу, резко свернув налево.

Я говорю Трейсу написать Мейкону, чтобы предупредить, что мы будем дома позже. Уже темнеет, а Декса нужно забрать от няни и накормить ужином.

Не знаю, о чем сейчас думает Лив – или Крисджен.

Когда мы подъезжаем к ее дому, ворота широко распахнуты, а подъездная дорожка заставлена машинами.

Трейс вздыхает:

– Блядь...

Да уж. Что-то не так. Крисджен никогда не устраивала вечеринок у себя дома. По крайней мере, за то время, что я ее знаю.

И я мог бы понять, если бы Майло услышал об этом и заявился сам, но она пила с ним какой-то шот. На фото, опубликованном два часа назад. Два, блядь, часа назад. Кто знает, что произошло с тех пор?

Лив тоже была там – вместе с Клэй – после того, что он сделал прошлой весной? В этом нет никакого смысла.

К тому же, Крисджен нас не пригласила. А она приходит на все наши вечеринки.

Я объезжаю аккуратно подстриженные деревья посреди подъездной дорожки и паркуюсь вдоль черного BMW, не заботясь о том, что блокирую ему выезд. Мы выскакиваем и направляемся к дому, но я сворачиваю к заднему двору. На заднем сиденье кабриолета целуется какая-то парочка, и я быстро оглядываюсь в поисках копов или родителей.

Обогнув угол дома, мы проскальзываем между двумя кипарисами, служащими частью живой изгороди, и выходим на заднее патио.

Если это можно так назвать.

Оно размером чуть ли не с половину футбольного поля. Красивая светлая каменная плитка и бассейн, который выглядит почти как фигура из тетриса: квадрат, примыкающий к прямоугольнику, который, в свою очередь, примыкает к еще одному квадрату. Деревья затеняют три разные зоны отдыха, в двух из которых есть места для костра. Толпа тусовщиков танцует и слоняется без дела, разговаривая и выпивая.

Я узнаю некоторые лица. Кто-то выпускался вместе с Лив и вернулся из колледжа на праздники. Некоторые старше, а кто-то... гораздо моложе.

Крисджен стоит по пояс в бассейне, одетая в желтое бикини, и разговаривает с моей сестрой, которая откинулась на руки Клэй.

Я оглядываю террасу. Майло нет.

Трейс направляется к ней, но я выставляю руку, останавливая его. И иду сам, а он и Даллас следуют за мной по пятам.

Я подхожу к краю бассейна и вижу, как сначала вверх взлетают глаза Лив, а затем Крисджен поворачивается, прослеживая за ее взглядом.

Я фиксирую взгляд на ее лице.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я.

Она приоткрывает губы, но всё, что ей удается выдавить, – это:

– Привет.

Выбившиеся пряди из пучка на макушке танцуют перед ее голубыми глазами, которые сейчас огромны и смотрят прямо на меня. В них читается легкий испуг.

Присев на корточки, я маню ее пальцем, приказывая подойти.

Она подходит, медленно, потому что знает, что у нее проблемы.

– Поверить не могу, что они пришли, – слышу я чей-то голос в бассейне, но не свожу глаз с Крисджен.

– Каллум тоже здесь? – спрашивает Даллас.

Но тут вмешивается Клэй:

– Не беспокойся о Каллуме. Не думаю, что он вернется на День благодарения.

Даллас замолкает, а я понижаю голос, чтобы только Крисджен могла меня услышать.

– Ты пригласила Майло?

– Не совсем.

– Но ты впустила его?

Она медлит.

– Вам не обязательно было приходить, – говорит она вместо ответа. – Я хотела только Трейса и Далласа.

Я выгибаю бровь. Значит, она опубликовала это фото специально. Она хотела, чтобы здесь появились Йегеры. Только не я?

Я позволяю своему взгляду скользнуть по ее телу. Майло здесь. А она одета вот так. Зачем?

Я достаточно зол на Лив за то, что она здесь, но моя сестра может за себя постоять. А Крисджен нет. Не в той ситуации, где она могла бы победить.

Она мягкая. И мне это в ней нравится.

Желваки играют на моих скулах.

– Почему ты тусуешься с ним?

– Не думаю, что должна тебе это говорить.

Ее брови сдвинуты от беспокойства; я наклоняюсь, хватаю ее под мышки и вытаскиваю из бассейна. Она тихо вскрикивает, Лив и Клэй бросаются ко мне, чтобы остановить, но я уже ставлю Крисджен на ноги на террасу. Я свирепо смотрю на нее сверху вниз.

– Тогда пойдем в какое-нибудь уединенное место, где ты сможешь вывести меня из себя.

Я беру ее за руку и тащу за собой; взгляды провожают нас, пока мы проходим мимо костра, а затем и сквозь толпу людей у дверей, ведущих во внутренний двор.

Она идет следом, сжимая мою руку так же крепко, как и я ее, и мое сердце пропускает удар.

Однако, как только мы оказываемся внутри дома, я останавливаюсь. Какого хрена?

В темном пространстве повсюду светится неон. На животах людей, на их голых ногах, на спинах...

Почти везде выключен свет, и я замечаю ультрафиолетовую лампу под люстрой на кухне. Делаю шаг и прохожу мимо лестницы в переполненный вестибюль, где в такт музыке двигаются полуголые потные тела, раскрашенные в желтый, фиолетовый и розовый цвета. Некоторые в купальниках, другие – в нижнем белье.

Я снова останавливаюсь; в тусклом свете, обои на лестнице кажутся синими. Из колонок звучит «Your Woman», и я удивлен, что она вообще меня слышит, когда я спрашиваю:

– Что это за чертовщина?

– Это блэклайт-вечеринка, – отвечает она. Подходит ко мне и оглядывается с несколько самодовольным видом. – Я сказала всем прийти полуголыми, а маркеры я обеспечу.

Какая-то девчонка топлес, а другие разрисовывают ее; какой-то парень расписывается на ее заднице, пока другая девушка раскрашивает ей соски. На одних нарисованы пошлые картинки и дурацкие слова, на других – экзотические узоры, цветы и надписи типа «Выпуск...».

– Кое-что даже красиво, да? – спрашивает она.

Я поворачиваюсь к ней и вижу, что она тоже вся разрисована. У бассейна я этого не заметил.

На щеке нарисовано сердечко, на животе – кубики пресса, и я улыбаюсь, увидев символ Чудо-женщины у нее на груди. Вдоль обеих рук написаны слова, и я могу разобрать несколько: «Красивая», «Вкусно пахнешь», «Счастливая», «Милая», «Добрая», «Безопасное место», «Жаль, что я тебя не поцеловал».

– Это написал один парень, с которым мы выпускались, – она осматривает свою правую руку сверху вниз. – Тогда он был довольно тихим, но, наверное, я была с ним мила, и он это запомнил.

Я смотрю на ее лицо, беру ее за подбородок и провожу большим пальцем по следам от маркера в уголке ее рта.

– Это Майло нарисовал?

Мне приходится сдерживаться, чтобы не тереть слишком сильно, пытаясь это стереть.

– А что? Что там написано? – спрашивает она.

Почему она не проверила, что он нарисовал?

Я наклоняюсь; розовый маркер медленно сходит, но размазывается.

Она смотрит на меня снизу вверх, я смотрю на нее, и меня охватывает непреодолимое желание. Я не думаю. Наклоняюсь и слегка посасываю уголок ее рта.

Она упирается руками мне в живот, ее дыхание сбивается, но она не отталкивает меня.

Я действую нежно, слизывая краску с ее кожи, мои губы едва касаются ее губ.

Боже. Я уже давно не прикасался к Святой.

Выпрямившись, я не отрываю взгляда от ее глаз, пока начисто вытираю ее рот большим пальцем и достаю свежий маркер из миски справа от себя. Рисую толстую линию посередине ее лба, пять лепестков маргаритки под левым глазом и цепочку треугольников от носа до верхней губы, а затем вниз по подбородку и шее. Отстраняюсь и закрываю маркер колпачком.

– Что ты нарисовал? – спрашивает она.

– Понятия не имею.

Что-то вроде боевого раскраса, может? Выглядит хорошо.

Забрав маркер у меня из рук, она подтягивает стул и запрыгивает на него, оказываясь передо мной. Сняв колпачок, она наносит его на губы, как помаду, не отрывая от меня взгляда, и я едва сдерживаюсь, чтобы не поднять руки и не провести ими по задней стороне ее бедер.

Но я этого не делаю. Просто смотрю.

Отбросив маркер куда-то в сторону, она обвивает руками мою шею, и я ловлю ее, когда она обхватывает мою талию ногами и повисает на мне.

Она целует меня в плечо, оставляя отпечаток своих губ как единственное доказательство того, что я был здесь и что прикасалась ко мне только она.

Крепче сжав объятия, она прислоняется к моему уху:

– Майло заперт в кладовке, – сообщает она.

Она не шепчет, но из-за музыки никто другой ее не слышит.

– Все эти люди сегодня собирались в Залив. На кладбище, – затем она отстраняется и смотрит мне в глаза, давая возможность ответить.

Кладбище. Наше кладбище.

– Почему ты нам не сказала? – спрашиваю я.

– Потому что вы бы стали защищать свою собственность, – снова говорит она мне на ухо. – И кто знает, чем бы это закончилось.

– И поэтому ты заманила их сюда вечеринкой?

– Вроде того, – она кивает, выглядя довольно гордой собой. – А еще я пообещала, что Йегеры будут здесь, что гарантировало, что девчонки тоже придут и будут держаться подальше от Залива.

Значит, мы всё-таки были ей нужны здесь.

– Так вот почему ты опубликовала фото, – говорю я скорее себе, чем ей. – Ты знала, что Трейс его увидит.

– И он придет, и приведет с собой как минимум Далласа, и двое самых неуравновешенных, не считая Айрона, окажутся здесь, а не в Заливе, на случай если Майло с дружками всё равно туда сунутся.