Текст книги "5 Братьев (ЛП)"

Автор книги: Пенелопа Дуглас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 30 страниц)

Так что, когда она сказала: «Вам не обязательно было приходить», она не беспокоилась обо мне. Она знает, что я не полезу с кулаками, если Святые вторгнутся в Залив.

Но она бы не хотела, чтобы Трейс и Даллас оказались здесь, если бы тут был Майло, верно? Драка была бы неизбежна.

И тут всё сходится. Кладовка.

– Но тебе нужно было избавиться от Майло до того, как появится Трейс, – размышляю я вслух.

Она улыбается, как мать, гордящаяся тем, что ее ребенок наконец-то всё понял.

– Майло плевать, где это произойдет. Он нанесет удар везде, где это приведет к аресту Йегера. Так что теперь Майло колотит в дверь кладовки, ты здесь, как я всем и обещала, а Залив в безопасности. Серьезно, это было так же сложно, как ракету построить.

Я содрогаюсь от смеха, прижимая ее к себе крепче.

– Рад, что кто-то еще мыслит так же, как я. Из нас вышла бы отличная команда.

Мне бы не помешала помощь в присмотре за Айроном, Далласом и Трейсом.

– Но... – замечаю я, – если кто-то собирается раскапывать могилы, в будущем я должен об этом знать.

Я точно знаю, что именно они бы там искали.

Она парирует:

– Нет, не должен. Ты знаешь, чем это обернется, если вы попытаетесь их остановить. Святые не всегда побеждают, но они никогда не расплачиваются. Ты выжидаешь своего часа.

Я держу ее, хотя мне никогда не нравится, когда Святой считает, что вправе решать за меня или мою семью.

Но она может решать за меня когда угодно. Она заботится о нас.

– Кроме того... – она начинает покачиваться в такт музыке в моих объятиях. – Святые? Копают? Шесть футов вглубь? Под дождем? Ну уж нет.

Я смеюсь.

– Они бы просто стали крушить надгробия, – говорит она, но тут же торопливо продолжает, когда я пытаюсь вставить слово: – Я понимаю, что они старые и священные, но тела бы они никогда не потревожили.

Однако это не остановит их навсегда. Они докапываются до нас с тех самых пор, как причалил их корабль.

– Спасибо, – я вдыхаю фруктовый аромат ее спрея для тела и смотрю на ее неоново-фиолетовые губы. – У тебя это хорошо получается.

– Что именно?

Я качаю головой, пытаясь подобрать слова.

– Быть... другом.

Она улыбается, в ее глазах вспыхивает прекрасный свет.

– Спасибо.

Она говорит это так мило и искренне, словно это лучший комплимент, который она когда-либо получала. Она обвивает руками мою шею, крепко прижимаясь ко мне.

– Но я всё равно не хочу, чтобы ты делала это снова, – говорю я, пока она меня обнимает. – Я про Майло. Он причинит тебе боль. Обязательно причинит.

– Хорошо, – соглашается она, и мне нравится, как быстро она это делает. – Я больше так не буду.

Не уверен, что верю ей, но надеюсь, что в следующий раз, когда она решит взять дело в свои руки, она быстрее привлечет меня.

Я продолжаю держать ее; мимо проходят люди, грохочет музыка, и я ни за что на свете не стану танцевать, но и оставлять ее здесь тоже не собираюсь. Только не с ним.

– Я слишком стар для этой вечеринки, – говорю я.

Должно быть, я здесь самый старший.

Она отстраняется, ее улыбка становится мягче.

– Я тоже.

Она продолжает обнимать меня одной рукой, а другой распускает свой пучок.

– Но если я скажу им убираться, – констатирует она, – Трейс и Даллас услышат, как Майло колотит в стены кладовки. И ты знаешь, что тогда будет.

Ее каштановые волосы рассыпаются по плечам, но я едва могу сосредоточиться из-за жара между ее ног, прижатых к моему животу.

– И как долго нам нужно ждать? – подыгрываю я.

– Пока не начнется дождь.

После этого копы никого не пустят в Залив, кому там не место.

– И что нам делать? – спрашиваю я.

– По-моему, выглядит так, будто мы уже чем-то заняты.

Я крепче сжимаю ее бедра, Крисджен прижимается своим телом к моему; меня захлестывает дежавю, и по всему телу разливается тепло. Боже, как же с ней хорошо.

– Почему Даллас меня не любит? – спрашивает она.

Я щурю глаза.

– А ты хочешь, чтобы любил?

– Конечно.

Скорость ее ответа удивляет меня почти так же, как и сам ответ.

– То есть я переживу, если нет, – тут же добавляет она, – но я надеюсь, что мы будем знакомы вечно. Будет гораздо проще, если он перестанет нарываться на ссоры. В чем его проблема?

– Дело не в тебе, – говорю я ей. – Он уже давно такой.

Хотя за последний год или около того всё стало хуже. Он был нетерпимым, вспыльчивым и раздражительным годами, но признаю, с Крисджен он ведет себя просто отвратительно. И я не знаю почему.

– Наши родители умерли в неправильном для Далласа возрасте, – рассказываю я ей. – Ему было четырнадцать – слишком молод, чтобы с ним обращались как с мужчиной, и слишком взрослый, чтобы его опекали как ребенка. Мейкон не знал, что с ним делать. Я тоже. Он просто... Он хотел много времени проводить в одиночестве, и мы ему позволяли, – я делаю паузу. – А не должны были.

У нас хватало других забот. Было проще пустить всё на самотек и надеяться, что то, что его грызло, пройдет само собой.

– Не думаю, что Мейкон знал бы, как поступить иначе, даже если бы мог вернуться в прошлое, – признаюсь я.

– А ты? – она склоняет голову. – Как ты справлялся тогда? Тебе было всего-то... двадцать?

Я медлю. Мне не нравятся эти вопросы.

Но приятно, что кто-то спрашивает. Лив, Даллас и Трейс были слишком малы, а я никогда не хотел, чтобы Мейкон еще и из-за меня переживал. Ему и так хватало.

– Когда тебя испытывают на прочность, – говорю я ей, – ты узнаешь, на что именно способен, а на что нет.

Я сказал эти же слова Трейсу меньше часа назад, но не объяснил, что имел в виду, а он и не спросил. Я откашливаюсь.

– Через несколько месяцев после того, как всё это случилось, мы с Мейконом изо всех сил пытались удержать всё на плаву. Люди в Заливе нуждались в помощи, а мы едва могли прокормить детей в собственном доме. Когда умер мой отец, клиенты ушли к другим, а Сент-Кармен дышал нам в затылок. Мы могли потерять землю в любой день, – я не отрываю взгляда от ее глаз. – Они били нас, когда мы были на самом дне.

Она испытующе смотрит на меня, и я вижу беспокойство, залегшее у нее между бровями. Она понимает, что эта история не приведет ни к чему хорошему.

– Мы заканчивали работу в одном доме, – продолжаю я, – занимались их ландшафтным дерьмом. Было поздно. И я помню, как еще подумал: почему они попросили нас приехать так поздно. Обычно этот дом был одним из первых в нашем графике первого числа каждого месяца.

Кто-то взвизгивает, но я не оборачиваюсь. Я больше даже не замечаю вечеринки.

– Муж позвал нас в дом, – рассказываю я ей, – завел светскую беседу. Мейкон просто хотел уйти, – я издаю слабый смешок, понимая, что в этом он совсем не изменился. – А потом он нас спросил.

Она замирает в ожидании моих слов.

– Он хотел, чтобы мы поднялись в спальню к его жене, – я делаю паузу. – Вдвоем. А он хотел посмотреть.

Выражение ее лица меняется.

– Ты ведь не...

– Может, мне и стоило. Речь шла о тысячах долларов, – объясняю я. – Но вот в чем дело, Крисджен. Я узнал, на что я не способен, но, возможно, я мог позволить себе такую роскошь только потому, что у меня был Мейкон. И он всегда о нас заботился. Он где-то находил деньги. А потом еще. И еще. И я, честно говоря, не знаю, воровал ли он их или убивал за них, я был просто благодарен, что он больше никогда не позволял подвергать меня подобному унижению.

Дело было даже не в сексе. Возможно, я бы смог трахнуть ее. Возможно, я бы смог взять за это деньги, и, возможно, даже на глазах у ее мужа.

Дело было в том унижении, что они всегда думали, будто нас можно купить и продать, и в стыде от того, что мы живем по другую сторону железнодорожных путей. От необходимости видеть их годами и постоянно вспоминать о том, что они могли с нами такое сделать. Мне было двадцать. Меня чуть не стошнило на подъездной дорожке, когда мы уходили.

Я никогда не позволю Дексу оказаться в подобной ситуации.

Я смотрю в ее глаза, свирепо глядя в эти голубые омуты, и сжимаю эту мягкую кожу, которая нравится мне больше, чем я когда-либо признаюсь, потому что все Святые на ощупь одинаковые. Как будто они ни дня в жизни не работали и не гнули спину под палящим солнцем. – Ты думаешь, что Даллас единственный, кто не любит богатых маленьких сучек, которые держат нас на коротком поводке. – Я приближаю свое лицо к ее, так что мы почти соприкасаемся носами. – Но какой бы милой ты ни была, думаю, лет через десять ты станешь одной из них, не так ли?

Она делает короткий, прерывистый вдох, ее пальцы сжимаются, и ногти впиваются в мою кожу. Она качает головой, а я встряхиваю ее.

– Ты ничем от них не отличаешься, – заявляю я. – Не отличаешься. Мы можем притворяться сколько угодно, но мы оба знаем, чем закончится эта история.

Я сжимаю заднюю поверхность ее бедер, слышу ее тихий стон и не знаю, почему вымещаю это на ней.

Но это чертовски приятно. Мне больше не двадцать, и я хочу трахнуть одну из дочерей этого города, даже несмотря на то, что сказал Трейсу, что не притронусь к ней. Ее растили для того, чтобы она была желанной. Для этого они и нужны.

Мой член твердеет в джинсах.

Но она заговаривает, прикасаясь к моему лицу:

– Посмотри на меня, – просит она.

Я смотрю.

– Я смотрю только на тебя, – шепчет она.

Вокруг нас бурлит вечеринка, но с тем же успехом мы могли бы быть совершенно одни, потому что ничего больше не существует. В ее глазах отражаюсь только я, ее голос звучит ровно, и она будет моей, пока я сам не опущу ее на землю.

– Хочешь заплатить за меня? – я слышу улыбку в ее поддразнивании. – У тебя больше денег, чем у меня. Теперь ты можешь играть с нами.

Она подается вперед, легко касаясь губами моей щеки, и я обхватываю ее руками, как стальным обручем.

О да, блядь.

Я затаскиваю нас за дерево в кадке, прижимаю ее к стене в тот момент, когда начинают бить напольные часы рядом с нами. Я сбиваюсь со счета ударов, поднимаю руку и провожу большим пальцем вверх-вниз по ее горлу.

– Я бы позволил тебе заплатить за меня, – я трусь губами о заднюю часть ее шеи. – Но тебе бы это не понадобилось.

Я приподнимаю ее выше и снова опускаю, с силой потираясь между ее ног. Она ахает, обнимает меня крепче, а затем накрывает мой рот своим, издавая стон. Я собираюсь сорвать с нее верх бикини, но она останавливает меня, удерживая его на месте.

Боже, мне нужно прикоснуться к ней.

Вращая бедрами, она трется об меня, и я беру ее за задницу, устраиваясь между ее ног и прижимая ее к стене. Я открываю рот, проникая языком в ее рот. И вздрагиваю. Иисусе. Что-то электрическое пробегает по моим губам, спускается по челюсти и вонзается прямо в живот, пока я растворяюсь в ее влажном жаре.

Оторвавшись от ее губ, я прижимаюсь лбом к ее лбу и смотрю ей в глаза, потирая большим пальцем один из сосков, торчащих сквозь ткань топа. Плоть твердеет, и я хочу взять его в рот. Приподняв ее выше, я покусываю его зубами и языком прямо через ткань.

Она тихо стонет и извивается:

– Арми...

Звучит как протест, но она продолжает тереться об меня.

Мы тяжело дышим и стонем, моя спина покрывается потом, член напряженно упирается в джинсы. Я целую ее и отшатываюсь, когда она кусает меня за нижнюю губу.

Я тянусь вниз, расстегивая ремень и пуговицу на джинсах.

– Нет, – наконец говорит она. Отстраняется от моего рта и опускает взгляд на бугор между нами.

Я мягко вдавливаю ее в стену.

– Нет? – дразню я.

Я провожу языком по ее нижней губе, но я просто играю с ней. Я не злюсь. Только немного разочарован.

Опускаю руку ниже, потирая ее киску через ткань и нащупывая ее твердый маленький бугорок.

Я стону. Боже, она чертовски горячая.

– Ты не дашь мне повеселиться, да? – дразню я.

Она качает головой.

– Разве это не весело?

И она снова накрывает мой рот своим, прижимаясь грудью к моей, и возобновляет трение об меня; единственное, что нас разделяет – это ее плавки и мои боксеры.

Мои руки блуждают повсюду: по ее заднице, груди, лицу... Она права. Это весело. И я бы всё равно захотел кровать, если бы мы собирались зайти дальше.

Она отрывается от моего рта с искаженным от боли лицом и стонет, и я клянусь, что чувствую ее влагу сквозь нашу одежду.

– Медленнее, – шепчу я, не решаясь посмотреть назад. – Иначе они поймут, что мы трахаемся.

Мы всё еще одеты, и мы спрятались за деревом в кадке, но не полностью.

Я крепко держу ее, пытаясь задать темп и замедлить ее, но мне всё время хочется двигаться жестче. Я вжимаюсь в нее так сильно, что чувствую кость.

– Я не могу остановиться, – говорит она, целуя меня снова и снова.

– Медленно, – я сжимаю ее бедра, пытаясь ее контролировать. – Делай движения короче.

Но она этого не делает. Она скачет на мне, откинув голову назад, пока я впиваюсь в ее шею, целуя и кусая.

– Я не войду внутрь, хорошо? – я оттягиваю ее плавки в сторону, обнажая киску и впитывая ее жар, пока она снова и снова толкается бедрами.

Мой оргазм нарастает, кровь горячими толчками пульсирует в животе и между бедрами.

– О боже, – стонет она короткими, прерывистыми вздохами. – Так... хорошо.

– Держись за меня, – я кусаю ее за челюсть. – Держись крепко.

Она вскрикивает, а я даже не смотрю, заметил ли нас кто-нибудь.

Я впечатываю руку в стену, с шумом втягивая воздух и пытаясь не кончить. Но она вздрагивает и задыхается, ее грудь сотрясается с каждым толчком, когда она достигает пика, и я больше не могу сдерживаться.

– Черт бы всё побрал, – выдыхаю я. Блядь.

Я отстраняюсь, проводя рукой по всей длине члена, и изливаюсь ей на живот. Она тихо стонет, опуская взгляд между нами и глядя, как я кончаю.

Пот проступает на моем лбу, я опускаю голову ей на плечо и чувствую, как ее рука обвивает мою шею.

– Прости, – тяжело дышу я. – Я пытался сдержаться.

– Я хотела, чтобы ты это сделал, – шепчет она.

Потянувшись назад, я достаю футболку из заднего кармана и вытираю ее. Она продолжает целовать меня, и я не могу перестать улыбаться.

Мне давно не было так хорошо.

Я запихиваю футболку обратно в карман и обнимаю ее, а она обнимает меня в ответ. Вечеринка всё так же бушует вокруг нас, ничего не замечая.

– Поехали со мной сегодня, – говорю я. – Нам не обязательно делать что-то еще. Просто поехали со мной домой.

Но она качает головой:

– Если я сегодня поеду с тобой, что-то обязательно случится.

– Да, мы можем пораньше позавтракать, – отшучиваюсь я, выпрямляясь и глядя ей в глаза, пока опускаю ее на ноги. – И мне не придется тащиться сюда, чтобы заехать за тобой. У меня, знаешь ли, есть свои стандарты. Как минимум одно свидание, прежде чем я пересплю с тобой.

Она улыбается, но лишь на мгновение. Ее дыхание выравнивается, и она начинает поправлять купальник, проверяя, всё ли на месте.

Мы закончили. Она не хочет большего.

– Ты не заинтересована, – констатирую я.

Во мне.

Со мной было весело, как с Трейсом. Или это был секс из жалости, как с Айроном.

Но она вскидывает глаза:

– Нет, – возражает она. – То есть да. Я заинтересована. Дело не в этом. Я просто, эм... – она сглатывает и вдруг снова кажется мне слишком юной. – Я чувствую себя так, словно нахожусь в свободном падении, Арми, – признается она. – Сначала Трейс, потом Айрон... Мне нужно остановиться на минуту.

Я беру ее лицо в свои руки:

– Тогда ухватись за что-нибудь.

Ее взгляд смягчается, и она подается навстречу моему прикосновению. Не знаю, что в ней такого, но мне даже не обязательно спать с ней. Мне просто очень нравится видеть ее по утрам.

– Ты хочешь сводить меня на завтрак, прежде чем мы переспим... – произносит она, но звучит это так, словно она говорит это сама себе. Она понижает голос, и я почти не слышу ее слов. – Мы ведь еще не спали...

Я изучаю отстраненное выражение ее лица. О чем это она?

Она поднимает на меня глаза.

– Это ведь были не мои родители?

– Что?

– Тот мужчина, который предлагал тебе деньги за секс со своей женой?

Оу.

– Нет.

– И не родители Клэй?

– Боже, нет.

Она кивает один раз, удовлетворенная ответом.

Поправляет волосы и собирается уходить.

– Я буду у Мариетт рано утром. Приходи позавтракать.

Я останавливаю ее:

– Я хочу, чтобы ты была в моей постели сегодня.

– Нет.

– Почему?

Она поворачивается ко мне всем телом.

– Потому что я хотела, чтобы всё было просто, и Трейс хотел того же, поэтому всё и было просто. И еще до того, как прикоснуться к Айрону, я знала, что это будет только на один раз, потому что он уезжал, так что я была готова попрощаться. Но ты? – она делает паузу, а затем целует меня в уголок рта. – Мне кажется, в тебя слишком легко влюбиться. Мне нужна минута.

Хорошо. Не самое ужасное, что можно услышать. Хотя и немного раздражает, что она слишком молода для меня, но при этом почему-то гораздо мудрее.

Она отступает на шаг.

– Мне нужно снять этот купальник.

Я выгибаю бровь, и она смеется, понимая, насколько заманчиво это для меня прозвучало. Она уходит, поднимается по лестнице, и я смотрю, как она скрывается в своей комнате.

Какого черта я делаю?

Я провожу рукой по волосам, глядя ей вслед.

Это потому, что она чуточку под запретом, и я хочу снова почувствовать этот трепет?

Или, может быть, я просто хочу быть счастливым, потому что Мейкона взбесит, если у меня появится что-то свое?

А может, дело в том, что она добрая.

Возможно, она из тех, кого хочется оставить навсегда, и кто никогда не причинит боли.

Я бы с удовольствием сходил с ней на свидание, чтобы это выяснить.

Я бросаю взгляд в окно сбоку от себя и вижу Далласа, курящего на подъездной дорожке, и Трейса, который возится под капотом машины какой-то девушки, смеясь и болтая с ней.

Я качаю головой и направляюсь к кухне. Он наверняка использует свой коронный прием: «Можно заглянуть под капот?». Через пару дней она позвонит ему, чтобы он проверил «этот странный звук», который она услышала во время поездки. Поразительно, как часто это у него срабатывает.

Пробираясь сквозь толпу подростков на кухне, я отчаянно хочу надеть футболку, но она вся в сперме.

Пройдя мимо плиты, я открываю единственную дверь, которую могу найти, и захожу внутрь. Тянусь наверх в поисках шнурка от лампочки, но ничего не нахожу. Ощупываю стену по обе стороны от двери и наконец нахожу выключатель. Щелкнув им, я не вижу Майло, но слышу стук и приглушенные крики:

– Вытащите меня отсюда!

Прямо перед собой я замечаю еще одну дверь и закрываю ту, что за моей спиной. Беру навесной замок, дергаю его для верности – да, всё надежно закрыто. Осмотревшись, я быстро нахожу ключ, лежащий на полке перед какими-то банками с соусом песто. Крисджен вряд ли могла бы спрятать его в купальнике.

Я беру его.

Майло Прайс тоже на десять лет младше меня. Полгода назад самым ответственным поступком было бы выдвинуть против него обвинения за попытку нападения на мою сестру. Но всё, чего я хотел, – это убить его.

И я мог бы. Намного легче, чем заниматься сексом за деньги. Я часто задаюсь этим вопросом. Каким бы я был, если бы не боялся сесть в тюрьму?

Даллас, Трейс, Айрон... они все считают меня скучным. Я знаю это.

Но я не скучный. Я просто беспокоюсь. Постоянно. Боюсь. Постоянно. За них. За Мейкона. За Декса. Кто-то должен быть осторожным. Тем, на кого можно положиться.

Я вставляю ключ, поворачиваю его, снимаю замок и отступаю назад, когда дверь резко распахивается. Майло вылетает наружу, потея как свинья и жадно хватая ртом воздух, словно он только что выбрался из чертова гроба.

– Ах ты сукин сын, – рычит он.

Но останавливается в шаге от моего лица.

Он переминается с ноги на ногу, его темные волосы влажные от пота, а рубашка почти насквозь мокрая. Уверен, он думает, что я помог его запереть.

– Собираешься ударить ребенка? – бросает он мне вызов. – А?

Надо отдать ему должное. Он знает, что я надеру ему задницу, но всё равно говорит так, будто собирается надрать мою.

– Клэй здесь, если ты предпочитаешь, чтобы это сделала она, – я кладу ладонь ему на лицо, проводя пальцем по шраму на его щеке, прежде чем оттолкнуть. – Благодаря ей ты стал только красивее.

Оказалось, моей сестре не нужны были братья для защиты. Та Святая была только рада сама с ним разобраться. А учитывая ее связи, она знала, что ей ничего не будет за то, что она пустила ему кровь.

Но Майло не напуган.

– Ты знаешь, куда я пойду, – он подходит ближе, останавливаясь в нескольких дюймах от моего лица. – Пожалуйста, останови меня.

Я улыбаюсь на его вызов. С чего он вообще взял, что я выпустил его из кладовки?

– Тебе лучше поторопиться, – я отступаю в сторону. – Дождь уже начинается.

Он стоит на месте еще несколько секунд, а затем проходит мимо меня, так ни разу и не повернувшись ко мне спиной, пока не выходит за дверь кладовки.

– Не задерживайся, – бросает он.

– Я прямо за тобой.

Он уходит, и я следую за ним, лавируя сквозь толпу, пока не добираюсь до вестибюля. Музыка грохочет, ультрафиолет подсвечивает все рисунки на голых телах, и я оглядываюсь в поисках Крисджен.

Но, к счастью, не нахожу ее.

Зато я замечаю ее брата – двенадцатилетний пацан о чем-то болтает с сыном Сантоса, Джей Си. Марс без рубашки, и у него на руке нарисован какой-то анимешный персонаж.

Я бросаюсь к ним, хватая Джей Си за руку.

– Эй! – я сердито смотрю на парня. – Что ты здесь делаешь?

Его глаза округляются, и он выпрямляется, явно шокированный моим появлением.

– Что? Эм... – он с трудом подбирает слова. – Ну, они же всё время пробираются на нашу сторону, – выдает он, словно это какое-то оправдание.

Он опускает руки, пытаясь спрятать пиво, но я выхватываю его.

– Дай сюда.

– Здесь же темно, – спорит он. – Никто не знает, что я Болотный.

Но я перевожу свой суровый взгляд на Марса.

– А ты где, черт возьми, должен быть?

Он сглатывает.

– У бабушки.

Я забираю и его пиво.

– А ну-ка оба валите отсюда. Черт побери, – я бы тоже не позволил им приходить ни на одну из наших вечеринок. – Живо по домам!

Они срываются с места и выбегают через входную дверь, а я собираюсь крикнуть Марсу, чтобы он тащил свою задницу наверх, но тут всё равно слишком шумно, чтобы он мог уснуть. Лучше пусть возвращается к бабушке, где, как, вероятно, думает Крисджен, он до сих пор и находится.

Я ставлю бутылки с пивом на столик и выхожу на улицу как раз вовремя, чтобы увидеть, как темно-серая «Ауди» на огромной скорости вылетает с подъездной дорожки. И если это Майло, то он не один. В машине с ним еще двое.

Я бросаю взгляд на Далласа.

– Погнали!

Он швыряет сигарету на землю и бежит ко мне, а Трейс выныривает из-под капота девчонки.

– Эй, что происходит? – спрашивает Трейс.

– Оставайся здесь, – говорю я ему. – Помоги Крисджен выпроводить отсюда этих людей.

Даллас запрыгивает в пикап, и я открываю водительскую дверь. Но тут слышу, как Трейс кричит:

– Не наделай глупостей.

Я забираюсь на сиденье и захлопываю дверь. Встречаюсь взглядом с Трейсом через окно Далласа.

– Я?

Я спрашиваю на полном серьезе, и он это знает. Он смеется, а я завожу двигатель и срываюсь с подъездной дорожки.

Я стану дедушкой раньше, чем Трейс женится. Я здесь не самый незрелый.

Вылетаю на улицу и торможу, видя, как задние фары машины Майло ярко-красным светом горят слева по дороге. Он поворачивает и исчезает, а я резко кручу руль и мчусь за ним.

Крупные капли дождя, как дротики, бьют по лобовому стеклу; я включаю дворники, пытаясь разглядеть его вдалеке.

Передо мной несколько машин.

– Так что происходит? – спрашивает Даллас.

– Просто небольшой сдерживающий маневр.

Мне нужно было вытащить его из ее дома. Если бы я остался там на ночь, я бы позволил ему повариться в собственном соку, но раз я уезжал, то и он должен был уехать.

Даллас указывает вперед.

– Вон он.

Я перестраиваюсь, обгоняю внедорожник и останавливаюсь на светофоре; Майло на соседней полосе, через две машины от нас.

– Они нас видят, – говорит он.

Майло регулирует боковое зеркало, пока не встречается со мной взглядом.

– Они собираются гнать, – предупреждаю я Далласа.

А я не могу. Не на этой стороне путей.

– Если повезет, они попадут в аварию, – говорю я.

Он усмехается.

– Такие игры на тебя не похожи.

– Да, она сводит меня с ума.

Я говорю это прежде, чем успеваю себя остановить.

Я уже какое-то время думаю о ней. Мне не следовало звать ее в стриптиз-клуб. Это место, куда ты идешь с женщиной, с которой встречаешься уже давно, просто чтобы весело провести вечер, наверное. Но не с той, в которую хочешь влюбиться. Не с той, на которую хочешь произвести впечатление.

Загорается зеленый, и Майло срывается с места, несясь так, словно его родители заседают в городском совете.

Я бью по газам, не сводя глаз с дороги и ускоряясь всё сильнее и сильнее.

Дождь льет по лобовому стеклу сплошным потоком; я включаю дворники на максимальную скорость и крепче сжимаю руль. Фары Майло расплываются в пелене дождя.

– Просто держись рядом со мной, – говорю я Далласу, – и не натвори никаких глупостей.

– Он заслуживает того, чтобы просто исчезнуть, – огрызается он.

Да, но я не собираюсь оставлять своего сына сиротой и садиться в тюрьму из-за этого мудака.

Я щурюсь, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь лобовое стекло в темноте и сквозь бурю.

– Блядь, ну и ливень, – ворчу я.

Он останавливается у знака «Стоп», я нахожусь через две машины позади него и вижу, как он поворачивает налево.

Я улыбаюсь, когда машина между нами следует за ним, и подъезжаю к знаку, готовясь затормозить.

Но Даллас кричит:

– Гони!

Я пролетаю знак «Стоп», но не поворачиваю налево за Майло. Вместо этого я резко кручу руль вправо, давлю на газ и мчусь по улице; асфальт в мгновение ока сменяется разбитой дорогой. Вода брызжет во все стороны, когда я проношусь по лужам, и нас с Далласом подбрасывает в кабине.

В Саноа-Бэй ведет одна дорога, и две другие сливаются с ней. Святые обычно ездят по свежезаасфальтированной улице, которая проходит мимо заболоченных земель, кишащих туристами, и всякой херни для катания на аэроглиссерах и рыбалки, полностью избегая этой полузаброшенной дороги.

Мы влетаем в выбоину, Даллас хватается за ручку над дверью, когда его подбрасывает в воздух, а я вжимаюсь спиной в сиденье, чтобы стабилизировать положение.

Но тут с задних сидений раздается визг, и я резко перевожу взгляд на Далласа.

Он смотрит на меня, и мы оба в шоке оборачиваемся назад. Не отрывая глаз от дороги, я протягиваю руку назад и нащупываю два тела.

– Какого хрена? – ору я.

Джей Си и Марс высовываются из-за сидений; Джей Си закусывает губы, пытаясь не рассмеяться, в то время как Марс выглядит более виноватым.

– Ах, блядь, – ворчит Даллас.

– Черт бы вас побрал! – рявкаю я. – Мелкие засранцы.

– Просто продолжай ехать! – кричит Даллас. – Быстрее!

Нас окружают высокие деревья и густые заросли; мы перескакиваем через железнодорожные пути и въезжаем в Саноа-Бэй. Поворот налево, затем направо, но я не вижу впереди никаких задних фар.

Впереди на дороге небольшая развилка, и я мчусь изо всех сил, виляя из стороны в сторону, когда низко висящие ветки бьют по лобовому стеклу.

– Надо успеть до того, как он повернет! – кричит Даллас.

– Я и сам знаю! Ни хрена не видно.

Появляется подъездная дорожка Бена Кальдерона; я резко кручу руль вправо, взлетаю на небольшой подъем и бью по тормозам. Густой ряд деревьев скрывает вид на улицу с подъездной дорожки; я рывком открываю дверь и, бросив взгляд на заднее сиденье, выскакиваю из машины.

– С вами двумя я разберусь позже, – цежу я сквозь зубы. – Сидите здесь!

– Ага, конечно, – отвечает Джей Си, но я слишком спешу, чтобы ругаться с ним.

Выпрыгнув из пикапа, я подбегаю к заднему борту и откидываю его. Подвигаю к себе один из многочисленных контейнеров, откидываю крышку и нахожу шипы.

Хватаю их.

– Быстрее! – кричит Даллас.

Я протягиваю ему один конец, берусь за ручку другого, и пробираюсь сквозь деревья, оглядываясь по сторонам. Машин нет. Я перехожу на другую сторону, Даллас остается на месте, и мы растягиваем цепь с шипами поперек дороги.

– Это же их не убьет, так? – кричу я.

В свое время Айрон здорово развлекался с этими штуками. Если они не будут ехать слишком быстро, всё должно быть нормально, верно?

Но Даллас кричит мне в ответ:

– Он напал на нашу сестру! И ему нравится избивать женщин!

– Верно.

В смысле, не может же это быть настолько опасно. Их на «Амазоне» продают.

Я бросаю цепь, убеждаясь, что она лежит ровно.

– Они едут! – кричит он и бежит обратно в кусты.

Я следую за ним, мы оба прячемся из виду, а Джей Си и Марс подходят, чтобы посмотреть.

Я хватаю их и оттаскиваю назад.

«Ауди» приближается всё быстрее, дождь пляшет в свете фар. Почти на месте, почти на месте. Я задерживаю дыхание; в животе немного сводит от страха, что дурацкая выходка может обернуться трагедией.

Машина проносится мимо, и воздух пронзают выстрелы. Хлоп, хлоп, хлоп, хлоп.

Машину заносит, шины выпускают воздух, и в ушах стоит только шум дождя и звук сдувшейся резины, бьющейся об асфальт.

Машина съезжает с дороги и исчезает в неглубоком кювете, ее задние фары торчат в воздухе.

Даллас улыбается.

– Никогда не надоест.

Джей Си будет держать рот на замке. Я опускаю взгляд на Марса.

– Стукачи получают по лицу.

Он коротко кивает – он полностью в деле.

Я перебегаю на другую сторону улицы и слышу, как какая-то девушка и парень кричат; звучит так, будто они злятся, а не ранены, в то время как ремень безопасности Майло бьется об окно, и он распахивает дверь.

Я отступаю назад, пока он нас не заметил.

– Кто это? – слышу я вопрос Далласа.

Я прослеживаю за его взглядом и вижу, как приближается еще одна машина.

– Убери цепь! – кричу я полушепотом.

Но он стоит на месте.

– Наверное, это еще кто-то из их дружков.

Я наблюдаю, и осознание накрывает меня, когда я узнаю марку и модель машины, которой принадлежат эти фары.

– Это Конрой! – говорю я ему. – Оттащи ее!

Он не шевелится. Просто пожимает плечами.

– Даллас!

Будь он проклят.

У меня нет времени ее остановить. Она проносится мимо, и ее шины лопаются в то же мгновение.

Ах, блядь. Мейкон нас убьет за очередные выброшенные на ветер деньги на шины.

Сукин сын.

Она виляет вправо и влево, наконец со скрежетом останавливаясь впереди, и я подбегаю к ней, вытаскивая ее из машины. Трейс выскакивает с пассажирской стороны.

Я держу ее за плечи.

– Ты в порядке?

– Вы серьезно? – кричит она, хмурясь. – Мои шины!

Она оглядывается на дорогу и шипы, а я бросаю взгляд в сторону кювета; Майло с приятелями всё еще там и не видят нас.

Пока что.

Нам нужно убираться отсюда.

Я беру ее за руку, утягивая в деревья и обратно к своему пикапу, бросив «Мерс» ее отца посреди дороги.

– Где мой брат? – требует она. – Зачем ты его забрал? Марс!

– Тсс, – настаиваю я.

Майло ее услышит.

Я тащу ее обратно к своему пикапу на подъездной дорожке Кальдерона, а Даллас и Трейс идут следом.

Я указываю на Марса.

– Ты ночуешь у него дома, – говорю я, кивая на Джей Си. – Живо домой! Оба. Быстро!

Джей Си берет Марса под локоть, уводя его. Мы недалеко от дома.