Текст книги "5 Братьев (ЛП)"

Автор книги: Пенелопа Дуглас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 30 страниц)

33

Крисджен

Ну почему у меня ничего не получается? Каждый раз всё не так.

А ведь я несколько раз пыталась следовать рецепту. Снова окунув палец, подношу его ко рту, слизывая начинку. Даже близко не похоже на лаймовый пирог Мариетт. Что она, черт возьми, туда кладет?

Беру карточку с рецептом, который она мне выписала, и изучаю ее. Она дала мне фальшивый рецепт. Я это знаю. Я бы тоже сохранила такой секрет при себе.

Добавляю еще сока лайма и перемешиваю.

– Ты меня слушаешь? – спрашивает Клэй. – Ты не можешь довести это до конца.

Она сидит за кухонным островком в новом пляжном доме своей мамы и наблюдает, как я готовлю. Мы с Марсом и Пейсли живем здесь уже два дня, пока я ищу жилье поскромнее. Не то чтобы нас выгнали из нашего дома, но он никогда не был нам настоящим домом. Не таким, как тот маленький коттедж, который Трейс показал нам в тот вечер. Я хочу, чтобы они жили в чем-то подобном.

Я провожу пальцем по начинке, снова пробуя ее. Скулы сводит от кислоты, и я пожимаю плечами. По крайней мере, теперь в ней больше вкуса. Наливаю еще сока.

– Крисджен!

Я мельком смотрю на нее и продолжаю мешать.

– Он меня не любит, – говорю я ей.

Я говорила ему это несколько раз. Он не сказал мне ни разу.

– Ты так думаешь? – огрызается она. – Как он может тебя не любить?

– Ты не знаешь всего, Клэй, – я выливаю начинку в форму для пирога. – Я не то, что ему нужно. Я у него в долгу.

– Крисджен...

Но тут звонит мой телефон, и я поспешно ставлю миску обратно на стол, радуясь тому, что меня прервали.

– Алло? – быстро отвечаю я.

– Привет, это я, – говорит Бейтман. – Дети так и не появились у твоих бабушки с дедушкой.

– Что?

Я отхожу от пирога, глядя на часы на стене. Почти семь. Уроки закончились четыре часа назад. Марс написал мне, что они там.

– Твоя бабушка не придала этому значения, – продолжает он. – Из-за ваших родителей и всего такого она решила, что возникла путаница, но я нашел домашку Пейсли у себя в машине и позвонил, чтобы спросить, могу ли завезти. Ее нужно сдать в понедельник. И тут мы поняли, что не знаем, где дети.

Я всовываю ноги во вьетнамки и хватаю ключи.

– Ты звонил моим родителям?

– Обоим, – отвечает он. – Твой папа не берет трубку, а твоя мама сказала... что они в Заливе.

– Что? – выпаливаю я, чувствуя на себе взгляд Клэй. – С чего бы...

– Я не знаю, – говорит он, и его голос звучит прерывисто. – Хочешь, я кому-нибудь позвоню?

Я перекидываю сумочку через голову и одними губами говорю Клэй: «Мне пора».

Толкаю сетчатую дверь и сбегаю по ступенькам крыльца.

– Пока не надо, – говорю я ему. – Держи телефон при себе на всякий случай.

– Понял. Дай мне знать, когда они будут у тебя.

– Пока, – и я вешаю трубку.

Почему дети в Заливе? И откуда моя мать это знает?

Что происходит?

Я запрыгиваю в машину; небо черное, ни одной звезды не видно. Густой воздух врывается в открытые окна, но я позволяю волосам хлестать меня по лицу, слишком занятая звонками всю дорогу до Залива.

Марс не отвечает. Моя мать не отвечает. Я колеблюсь, борясь с искушением позвонить Арми. Я не хочу встречаться с Мейконом.

Но всё равно звоню ему.

Телефон просто гудком. Автоответчик не срабатывает.

Я мчусь в Залив, по небу раскатывается гром, а я продолжаю звонить Марсу и матери снова и снова.

Вспыхивают фары, я смотрю в зеркало заднего вида и замечаю позади машину. Я сбрасываю скорость, наблюдая, как она равняется со мной, и тут же узнаю пикап Арми. Слегка выдыхаю с облегчением.

Он кивает мне, я сворачиваю на обочину и останавливаюсь. Он делает то же самое, паркуясь передо мной.

Выпрыгивает и идет ко мне, опираясь на открытое окно моей машины.

– Я как раз ехал за тобой.

– Где Марс и Пейсли?

– Я отвезу тебя.

Я прищуриваюсь.

Его взгляд скользит по моему телу, но так, что это кажется снисходительным, а не похотливым.

– Поезжай за мной, – говорит он.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но снова закрываю. Мне просто нужно добраться до брата и сестры, а потом я смогу выяснить, какого черта происходит.

Я смотрю, как он забирается обратно в кабину своего пикапа; других силуэтов внутри не видно. Я медлю лишь мгновение, когда он дает по газам.

Еду за ним след в след, поворачиваю налево, потом направо, но вместо того, чтобы продолжать путь в Залив, он снова сворачивает налево. Въезжает на территорию марины, притормаживая на «лежачих полицейских». Я следую за ним, сердце бьется всё быстрее. Что-то не так. Их здесь нет. С чего бы им тут быть?

Он заезжает на парковочное место, и я паркуюсь рядом, глушу двигатель и быстро выхожу.

Он ждет меня у кузова своего пикапа.

Я смотрю направо, затем налево, слыша, как лодки покачиваются на воде; воздух кажется тяжелым.

– Арми...

– Всё в порядке, – говорит он. – С детьми всё хорошо.

Я иду за ним по дорожке и выхожу на причал, проходя мимо спортивных катеров и яхт, пока мы не останавливаемся у лодки для глубоководной рыбалки. Он ступает на палубу, протягивая руку, чтобы помочь мне. Я смотрю мимо него, ничего не видя в темной каюте.

Игнорируя его руку, я запрыгиваю сама, прохожу мимо него и отодвигаю дверь.

И замираю.

Гостиная заполнена мужчинами. Я обвожу их взглядом, узнавая большинство из них, пока все они поворачивают головы, чтобы посмотреть на меня.

Джером Уотсон. Гарретт Эймс. Адвокат по имени Стюарт Коул. Трейс. Даллас.

Мейкон стоит в центре, в темном костюме, темно-синей рубашке и черном галстуке. Его руки скрещены на груди.

– Вы оставляете себе дом, – говорит он.

Но он обращается не ко мне.

Он говорит с Гарреттом Эймсом.

– Я оставляю себе пять лет, – продолжает он. – Как только это время истечет, если стоимость земли не будет оценена как минимум на триста процентов выше вашего первоначального предложения, вы получите ее. Без споров.

Я бросаюсь вперед.

– Нет.

Но они продолжают, как будто меня здесь нет.

– Повтори, – требует Гарретт, указывая на всех присутствующих в комнате. – Повтори это перед всеми ними.

– Без споров, – повторяет Мейкон.

Какого хрена? Он хоть понимает, через что я прошла, чтобы защитить его?

Мейкон переводит взгляд на Джерома Уотсона.

– Перестань на нее пялиться.

Я бросаю взгляд и вижу, как Джером отворачивается от меня.

Гарретт Эймс протягивает руку, и Мейкон пожимает ее; этот жест отнюдь не выглядит дружеским. Они оба знают, что Мейкон не нарушит свое слово. Гарретт просто убеждается, что все это видят.

Через мгновение они уходят, и на лодке остаются только Йегеры.

Я налетаю на Мейкона.

– Что ты наделал?

– Выкупил тебя обратно, – он приподнимает мой подбородок. – Не тебе было себя продавать.

Я качаю головой. Он убрал меня со стола переговоров и вместо этого поставил на кон каждого человека, живущего в Заливе. Как он мог так поступить? Пять лет на то, чтобы повысить ценность земли, – это что-то, но этого может оказаться недостаточно. Что, если у него не выйдет? Я того не стою.

– Где мои брат и сестра? – спрашиваю я.

Он берет сигарету и зажигалку.

– Застилают свои новые кровати и украшают новую комнату.

Мамина художественная комната...

Я пячусь назад, к дверям.

– Я забираю их домой.

– Они и так дома, – он прикуривает сигарету. – У меня есть доверенность. А у тебя?

– Что? – выдыхаю я.

Доверенность. Он мог получить ее только от кого-то из моих родителей.

Он пододвигает ко мне документ по приставному столику. Я подхожу, беру его и читаю, пока он ждет.

Моя мать – доверитель. Она дала ему полномочия действовать от имени Марса и Пейсли в ее отсутствие. Это не значит, что у него над ними опека, но прав у него больше, чем у меня. Я еще не успела уладить этот вопрос со своими родителями.

– Я только что дорого за тебя заплатил, – шепчет он. – Иди сюда.

Сколько денег он заплатил ей за это? Вдобавок к тому, что я вытрясла для нее из отца, моя мама, должно быть, сейчас чертовски неплохо устроилась.

На заднем плане я слышу голос Далласа.

– Весь Залив за нее заплатил.

Я медленно подхожу к Мейкону.

– Сколько? – спрашиваю я его. – Сколько ты ей заплатил?

Дым вьется к потолку, его взгляд прикован к моему.

Я тяну за завязки своей накидки, позволяя ей упасть на пол. Я остаюсь в раздельном купальнике, в котором сегодня днем была на пляже.

– Достаточно, чтобы вы все смогли мной попользоваться?

Его грудь тяжело вздымается; я завожу руки за спину, дергая завязки лифа. Стянув его с себя, я стою посреди комнаты топлес. Парни позади меня замолкают.

– Достаточно, чтобы ты мог делать всё, что захочешь?

– Достаточно, чтобы обрюхатить тебя, – шепчет он. – Я хочу ребенка, и хочу его от тебя.

Я почти давлюсь воздухом. Желудок ухает вниз, и я едва замечаю, как он тушит сигарету и подхватывает меня на руки. Комната плывет перед глазами.

Он это серьезно?

– Подождите снаружи, – говорит он братьям.

Он уносит меня, мы уединяемся в задней комнате, и он ставит меня на ноги. Я не могу поднять на него глаза. Мне страшно.

Он пропускает пряди моих волос сквозь пальцы и проводит большим пальцем по моему подбородку.

– Ты бы стала его женой?

Я пытаюсь заговорить, но мне требуется время.

– Или твоей местью, – тихо говорю я. – Вот кто я?

Любит ли он меня? Хочет ли он меня?

Его руки скользят по моим бокам, по животу, вокруг бедер и вверх по спине. Затем он возвращает их вперед, проводя большими пальцами под моей грудью.

Но всё, что я по-настоящему чувствую, – это его взгляд. Ничто не ощущается так хорошо, как его взгляд на мне. Он прижимает меня к себе и целует в лоб.

– Как долго я должна расплачиваться? – спрашиваю я.

Он стягивает с меня плавки, оттесняет к кровати и толкает на нее, прежде чем сорвать с себя одежду.

– Пока не умрешь.

Я отползаю по кровати назад, пытаясь отодвинуться, но он нависает надо мной, вдавливая в покрывало. Я упираюсь руками ему в грудь, пока он смотрит на меня сверху вниз, уже твердый и давящий между моих ног.

Я впиваюсь в него ногтями, и он склоняет голову набок.

– А что, если я ждала возможности стать миссис Уотсон? – дразню я, вздергивая подбородок. – Что, если я хотела его?

Он силой раздвигает мне ноги, издавая рычание, когда его пах прижимается к моему теплому центру.

– Если ты еще раз, блядь, скажешь мне это... – рычит он.

А затем толкается бедрами, проникая внутрь меня. Я судорожно вздыхаю, чувствуя, как его твердый член заполняет и растягивает меня.

Я толкаю его в грудь, но не отталкиваю. Он двигает бедрами, вбиваясь между моих ног, скользя внутрь и наружу, а затем наклоняется и берет в рот мой правый сосок.

Мои веки трепещут.

Я смотрю, как он лижет и кусает, врываясь в меня всё быстрее и жестче, трахая меня так, словно я принадлежу ему.

– Я боюсь тебя, – шепчу я. – Немного.

Всё еще.

Если я когда-нибудь снова скажу ему это, блядь – подразню его Джеромом Уотсоном – что он сделает? Убьет кого-нибудь?

– Но мне кажется, я тебе тоже нравлюсь, – он обдает мою кожу горячим дыханием. – Совсем чуть-чуть. Разве нет?

Это не вопрос. Он знает ответ.

Мои ноги широко раздвигаются, я обвиваю его талию руками, выгибаюсь навстречу и прикусываю его нижнюю губу.

Он дрожит, замедляясь.

– Я тоже тебя боюсь.

Я знаю.

Перевернув нас, я сажусь верхом на его член и наклоняюсь, целуя и вылизывая его живот, грудь и шею. Затем покачиваю бедрами, снова вбирая его в себя, смотрю на него и двигаюсь плавно и медленно.

– Она ведь не пыталась прикоснуться к тебе, правда? – спрашиваю я.

Я не хочу, чтобы ему когда-либо снова пришлось с ней разговаривать.

Он впивается пальцами в мои бедра, откидывая голову назад и пытаясь заставить меня двигаться всё быстрее и быстрее.

– Никто ко мне не прикасается, кроме тебя.

Только я.

– Крисджен, – стонет он. – Быстрее.

– Нет.

Я хочу, чтобы он двигался медленно.

Он цедит сквозь зубы:

– Блядь.

Медленно и нежно я скольжу вверх и вниз по его члену; оргазм дразнит меня, когда я начинаю ласкать себя. Он наблюдает за мной, и я чувствую, как напрягаются его мышцы.

– Быстрее, – умоляет он сквозь стиснутые зубы.

Я откидываю голову назад, упиваясь тем, как сильно он меня хочет.

Я подпрыгиваю на нем, он резко подается навстречу, и мы оба крепко обхватываем друг друга руками. Я трахаю его, прижимая к себе, пока в животе нарастает жар. Я вбиваюсь в него бедрами снова и снова, впиваясь губами в его рот, когда начинаю кончать.

Я скулю и стону, эти звуки тонут в поцелуе, но когда оргазм прошивает мое тело, я открываю глаза и вижу, что он смотрит. Наблюдает за мной.

Я покачиваю бедрами плавно и медленно, мои губы прижаты к его, пока он сжимает мои ягодицы, с силой вжимает меня в свой пах и... изливается в меня.

Он рычит мне в рот, не отвечая на поцелуй, пока я оставляю легкие поцелуи на его губах и чувствую, как он пульсирует между моих ног.

Он откидывается на кровать, увлекая меня за собой, и я просто хочу свернуться калачиком в его объятиях на всю оставшуюся жизнь. Он хочет меня. Я знаю, что он хочет меня.

Любит ли он меня?

Я наклоняюсь над ним, целую его глаза, между ними и спускаюсь к щекам. Добравшись до его рта, целую, скользя по губам, наслаждаясь каждой секундой.

Я отстраняюсь и смотрю на него сверху вниз, и на мгновение мне клянусь кажется, что я вижу улыбку, но потом она исчезает. Он моргает, выражение его лица становится жестким, и он выбирается из-под меня.

Сев, он спускает ноги с кровати, берет свою одежду и начинает одеваться.

Я сажусь, скрестив ноги, и натягиваю простыню на себя.

– Посмотри на меня.

Он продолжает стоять ко мне спиной. Что не так?

– Мейкон, посмотри на меня.

Он качает головой.

– Как ты можешь смотреть на меня? – говорит он едва слышным шепотом.

Он встает, натягивая брюки и всё еще не встречаясь со мной взглядом.

– Я всегда буду видеть тебя, – говорю я, но мой голос срывается от слез. – Даже когда закрываю глаза.

Я говорила ему это меньше двух недель назад.

Он снова садится и надевает носки и ботинки. Я прижимаюсь к его спине, обхватывая его руками.

– Я знаю, что ты меня ненавидишь. Из-за того, что она с тобой сделала...

Он снимает мои руки, берет свою рубашку с тумбочки и снова встает.

– Я прекрасно знал, кто ты такая, когда ты спала рядом со мной все те ночи, Крисджен, – я откидываюсь назад, пока он продевает руки в рукава рубашки. – Когда ты каталась на моем байке, сидела за моим столом, кормила меня и наполняла мой дом своими чертовыми духами. Я знал, кто ты, с самого начала.

И всё равно хотел меня. Зная, что я ее дочь.

Так почему же он этого не говорит? Скажи, что любишь меня.

Как я могла на него не смотреть?

– Я была создана для тебя, – бормочу я.

Я смотрю на его спину, ожидая ответа. Просто скажи это. Пожалуйста. Если он любит меня, тогда всё хорошо.

– Просто одевайся, – он встает, оставляя галстук, но надевая пиджак. – Они отвезут тебя обратно в дом, – он поворачивается ко мне, натягивая пиджак, но по-прежнему не смотрит в глаза. – Если ты не спишь со мной, ты спишь одна, – говорит он. – Теперь ты живешь с нами.

Он направляется к выходу, а я обхватываю руками колени.

– Я заберу свою подушку.

Он останавливается, положив руку на дверную ручку.

Я улыбаюсь, немного грустно.

Я буду в его постели. Я всегда буду в его постели.

Я знаю, чего хочу. Он считает, что за нами тянется слишком большой груз прошлого, и думает, что я слишком молода. Но он увяз в своем дерьме. Он чувствует себя слишком виноватым, чтобы заявить на меня права, но и отпустить не может. Я не хочу терять время. Хочет ли он меня так же, как я его?

Я сглатываю ком в горле.

– В детстве я всегда думала, что я какая-то особенная, – говорю я.

Он всё еще стоит ко мне спиной.

– Мне говорили, что я умная, – продолжаю я. – Что я покорю мир, и все будут знать мое имя. Что я стану кем-то великим, и никто не окажется вне сферы моего влияния.

Взрослые говорят каждому ребенку, что он значим. Мы хотим в это верить.

– Но дело в том... – продолжаю я, – что я не уникальна. Я никогда не была такой уж умной. Я никогда не стану ни астронавтом, ни капитаном корабля, ни профессором биологии или философии. Я не выдающаяся спортсменка, и мне вполне достаточно смотреть на горы, оперы и Аляску просто по телевизору.

Ничего из этого я не хотела от жизни. Я не хочу ничего из того, чего меня учили хотеть.

– Никто не вспомнит обо мне после моей смерти, – говорю я, – и я никогда не стану той, о ком дети будут учить в школе.

Я опускаю глаза; щеки заливает жар, пульс болезненно колотится.

– Я просто хочу любить тебя, – всё, что я могу, – это шептать. – И уж это я буду делать безупречно.

34

Мейкон

Я выхожу из комнаты, с силой захлопывая за собой дверь. Вдавливаю основания ладоней в глаза, пытаясь сдержать слезы. Боже, как же я, блядь, тебя люблю.

Она идеальна.

И я без тени сомнения знаю, что не должен ее удерживать. Она ничего не знает обо всех возможностях, которые перед ней открыты. Через пять лет она уже не будет меня любить. Я вообще серьезно? Я хочу от нее ребенка?

Я не хочу, чтобы у нее был ребенок от кого-то другого.

К черту всё. Возможно, это и есть конец.

Это конец.

Я не могу остановиться. Я даже пытаться не буду, и если однажды я покончу с собой, то это будет не из-за того, что у меня в голове творится дерьмо. Это произойдет после того, как я разрушу ее жизнь, потому что, несмотря на всё то, что пойдет не так, время, проведенное с ней, будет того стоить.

Я застегиваю рубашку, заправляю ее, поправляю галстук и покидаю лодку.

Клэй сидит на капоте моего пикапа, моя сестра откинулась назад между ее бедер.

Я бросаю ключи Арми.

Мы с Трейсом и Далласом направляемся к дверцам.

– Отвези Крисджен домой, – говорю я Лив. – В наш дом.

– А вы что собираетесь делать?

Я киваю в сторону Арми:

– Поехали.

Он садится за руль.

– Мейкон, – Лив идет за мной. – Что вы делаете?

Я резко распахиваю пассажирскую дверь.

– Езжай домой.

Она наблюдает за нами; Клэй спрыгивает с капота и встает рядом с ней, пока мы все забираемся внутрь, и Арми дает по газам, сдавая назад.

Лив знает достаточно, и в том числе понимает, что лучше не допытываться ответов. Ей есть что терять. Я не хочу втягивать ее в это.

Я бросаю последний взгляд на лодку, представляя Крисджен дома, когда я вернусь, но она не будет в постели, потому что она, блядь, не слушается. Я слегка улыбаюсь. Я готов ссориться с ней всю ночь, если она захочет. Лишь бы она не ушла.

Мы выезжаем, и я убавляю музыку, ловя взгляд Трейса в зеркало заднего вида. На нем вязаная шапка, а из-под застегнутой кожаной куртки виднеется воротник клетчатой рубашки. Я никогда не видел его в рубашке с воротником.

Его лицо отвернуто к окну.

– Тебе не обязательно ехать, – говорю я ему.

Он кивает, всё еще глядя в окно:

– Я знаю.

Как и Крисджен, и Лив, я никогда не хотел разрушать иллюзию того, что мы хорошие люди.

Арми бросает на меня взгляд, а затем снова на дорогу.

– Ты уверен в этом? – спрашивает он. – Чем больше мы это делаем, тем легче это становится. Это скользкая дорожка.

Я пропускаю волосы сквозь пальцы и поправляю галстук.

– Это нужно было сделать еще прошлой весной, – заявляю я. – Он представляет угрозу для их безопасности.

– И его не остановить, – встревает Даллас у меня за спиной. – По крайней мере, целым и невредимым.

Даллас и Айрон – две стороны одной медали. В них есть какая-то отстраненность. Если они решают, что что-то должно быть сделано, то выбора не остается.

Арми и Трейс – другая сторона этой медали. Они преданы, но совесть занимает в них слишком много места.

Лив – это смесь того и другого. Некоторые вещи нужно делать, и она принимает то, что иногда будет чувствовать себя из-за этого дерьмово.

Я пока не уверен, к какому типу отношусь я. Я всегда чувствовал себя паршиво, причиняя кому-то боль, но точно так же я чувствовал себя, когда смотрел телевизор.

– Я сделаю это, – заявляет Даллас.

– Я сделаю это, – говорю я.

Я не хочу, чтобы он марал руки больше, чем это необходимо.

Я смотрю на Арми:

– У тебя есть Декс. Тебе не обязательно быть здесь, – в прошлый раз у него не было ребенка, о котором нужно было беспокоиться. Я бы понял, если бы он захотел пойти на попятную.

Он не отрывает взгляда от дороги:

– Нам всем есть что терять.

Я наблюдаю за ним краем глаза, пока мы пересекаем пути; дождь крапает по лобовому стеклу, и его молчание заполняет машину так, что Даллас и Трейс, вероятно, даже этого не замечают.

Мы мало разговаривали на прошлой неделе. Думаю, я, как и он, не знал, с чего начать.

Он знал, что творилось у меня в голове на прошлой неделе.

В то утро, когда я вернулся от Крисджен.

Он смотрел, как я поднимаюсь по лестнице, и всё понял.

Я был рад, когда он ушел, но теперь только об этом и думаю.

Он ушел.

– Прости, – шепчу я.

Арми резко переводит взгляд на меня, а я открываю бардачок и достаю пару черных кожаных перчаток.

– За всё, – говорю я ему, натягивая их. – Это всё твое в той же мере, что и мое. Ты можешь взять всё, что захочешь.

Он украдкой поглядывает на меня, стараясь следить за дорогой.

Я с трудом сглатываю ком, похожий на иглы, в горле:

– Только не ее, хорошо?

Он молчит. Ничего не говорит.

Он злится.

Но затем он произносит:

– Я хочу свою собственную комнату.

Я улыбаюсь про себя.

Да, полагаю, это нелепо, что он делит комнату с Дексом.

– У тебя право первого выбора, – уверяю я его.

Новая пристройка будет готова до лета. Марс сейчас делит комнату с младшей сестрой, но ему тоже понадобится свое пространство. Как и Айрону, когда он вернется домой. Остается две комнаты.

– Сейчас неподходящее время года, – говорит нам Трейс. – Уровень воды низкий, а аллигаторы...

– Его не найдут, – говорю я.

Я знаю, о чем он беспокоится, но мы уже делали это однажды. Не десятки раз, как гласят слухи. Один.

Из болота ничто не возвращается.

Мы въезжаем обратно в Залив, огибаем центр и углубляемся в темно-зеленые заросли. Ивы и дубы нависают над водой, мерцающей в тусклом лунном свете, дождь барабанит по темной поверхности. Животное, плывущее под водой, оставляет за собой расходящиеся круги.

Мы съезжаем на обочину, паркуемся, выходим из машины и идем к деревянному мосту в черном лесу.

Майло Прайс стоит на коленях посередине, Сантос держит его за шиворот.

Я останавливаюсь перед ними, братья у меня за спиной.

– Где он был? – спрашиваю я Сантоса.

– В мотеле.

Я смотрю сверху вниз на этот кусок дерьма, который пытался напасть на мою сестру и из-за которого Крисджен истекала кровью. Мотель – это не бордель, но он ведет себя так, будто это именно он.

Впрочем, это хорошее место, чтобы исчезнуть на несколько часов. Такие парни, как он, могут позволить себе роскошные гостиничные номера, но грязь захудалого, затасканного матраса – это половина того, что их заводит.

Я рассматриваю шрам, тянущийся по его лицу. Это сделала девушка моей сестры, но на этом всё никогда бы не закончилось. Он должен был знать, что в конце концов мы придем за ним. Мы не доверяем полиции Сент-Кармен: они защищают только своих сент-карменских мудаков.

Майло улыбается мне:

– Тебе пришлось дождаться, пока я сам сюда приеду.

Я киваю:

– Камеры на дорогах и всё такое.

Камеры повсюду. Если они отследят его последнее местоположение, то могут выйти на нас; но когда он приезжает в Залив, камеры теряют его из виду задолго до того, как он пересекает пути. Оттуда он мог поехать куда угодно. Нет никаких доказательств того, что он был здесь.

– Ну, давай покончим с этим, – выплевывает он. – Понадобится больше, чем пятеро таких, как вы, чтобы избить меня так, чтобы я не выдержал.

– Я не собираюсь тебя бить.

Его улыбка меркнет, но всё же... он не выглядит испуганным.

Сантос протягивает мне охотничий нож; по рукам пробегает жар, когда я беру его. Сжимаю пальцы на рукояти.

– Могу я кое-что спросить? – я смотрю на него сверху вниз. – Почему ты за это платишь? За секс, я имею в виду.

Он не всегда трахает женщин из Залива, но кто бы это ни был, он приезжает в мотель и платит им.

– Не похоже, чтобы у тебя были проблемы с тем, чтобы получить это бесплатно, – продолжаю я. – Это потому, что так для них это становится работой? Ублажать тебя?

Я никогда не спрашивал женщин, которые платили мне.

Но он качает головой:

– Нет, – говорит он мне. – Когда я им плачу, они становятся животными, – он делает паузу. — Скотом.

Пальцы на рукояти ножа ноют от напряжения.

Он пожимает плечами:

– Когда я заканчиваю есть, я просто сую грязную, липкую тарелку под душ, чтобы подготовить к следующей ебле.

Во рту пересыхает.

Я хватаю его за воротник, вырывая из рук Сантоса.

– Спасибо за честность.

Я заношу нож, не сводя глаз с его горла, но тут появляется она, втискиваясь между мной и им. Позади меня по мосту стучат шаги, и я могу только предположить, что это моя сестра и Клэй.

Крисджен вцепляется мне в рубашку на животе, ее глаза смотрят на меня снизу вверх с мольбой.

– Уйди с дороги, – рычу я. – Я не повторю ошибку своего отца.

Если бы он поставил мою маму на первое место, она бы не умирала изнутри на протяжении двадцати лет. Я не дам Майло Прайсу шанса на успех, когда он в следующий раз придет за моей сестрой или Крисджен. Семья на первом месте.

Я свирепо смотрю на Прайса, но слышу слезы в голосе Крисджен:

– Единственной ошибкой будет сделать то, из-за чего тебя могут у меня забрать.

Никто не заберет меня у нее.

– Посмотри на меня, – умоляет она, и краем глаза я замечаю Лив. – Посмотри на меня.

Я встречаюсь с голубыми глазами Крисджен.

– Я люблю тебя, – шепчет она. – Ты – единственное, в чем я когда-либо была уверена. Я так сильно тебя люблю. У него нет ничего из того, что есть у тебя, – шепчет она. – Посмотри, что есть у тебя.

Ее взгляд скользит вокруг меня, и мне не нужно оглядываться, чтобы знать: моя семья повсюду. Мои братья, моя сестра, мои друзья – в безопасности и живы.

– Мы на первом месте, – приказывает она, а затем наклоняется и шепчет: – И его день еще придет.

– Мы с Крисджен сами можем вести свои битвы, – добавляет Лив.

Моя рука с ножом дрожит. Это должно произойти. Он должен исчезнуть.

– Не оставляй меня, – умоляет она. – Ты же не хочешь смотреть на меня – она прижимается телом к моему – через стекло.

В памяти вспыхивает образ: я разговариваю с ней в тюрьме и не могу прикоснуться. Образ того, как она спит без меня.

Настоящий мужчина так не поступает.

Я скрежещу зубами. Она права. Убедиться в том, что я всегда буду рядом с ней, – вот что на первом месте.

Я опускаю нож и отпускаю Майло. Обхватываю ее руками, прижимаю к себе и впиваюсь губами в ее рот, сжимая ее затылок и держа так крепко, что она стонет.

Боже, как я ее люблю. Я зарываюсь лицом в ее волосы. Я так сильно ее люблю.

– Ты умный, – шепчет она мне на ухо. – Ты придумаешь, как от него избавиться. Выжди время.

Чертовски верно. Я прижимаю ее к себе, целуя в лоб.

– Наслаждайся своей шлюхой, – цедит Майло. – Грязный кусок Болотного дерьма.

Сжав кулаки, я отстраняюсь от Крисджен, не сводя с нее глаз.

И она всё понимает.

– Мейкон...

– Я его не убью, – я целую ее еще раз, а затем задвигаю себе за спину, бросаю нож, хватаю Прайса за воротник и обрушиваю кулак ему на лицо.

– О, Иисусе, – ворчит моя сестра.

Майло падает на настил моста, а я снова поднимаю его и бью так сильно, что костяшки пронзает боль, словно меня ударили ножом.

Я толкаю его к Сантосу.

– Закинь его в пикап.

Он закидывает его на плечо и уносит с моста. Мы все идем следом.

– Что ты делаешь? – спрашивает Крисджен.

– Просто отвожу его домой.

Мы забираемся в кабину пикапа; Сантос и Майло в кузове вместе с Далласом и Трейсом, женщины – на заднем сиденье.

Арми ведет машину; начинает накрапывать дождь, но мы добираемся до центра Сент-Кармен еще до того, как он превращается в ливень. Мы проезжаем мимо ресторанов, магазина одежды, где работала Лив, и рыбацкой лодки «Харбор-Пойнт». Проезжаем кольцевую развязку.

Люди едят под навесами на тротуарах и провожают нас взглядами; полагаю, их внимание привлекает мой пикап, а не наша скорость. Вкатившись на парковочное место, Арми игнорирует паркомат, и мы оба выпрыгиваем, направляясь к заднему борту. Откинув его, я забираю Майло у Сантоса и даже не утруждаю себя тем, чтобы поставить его на ноги. Волоча его, пока он брыкается и пытается нащупать опору, я тащу его к полицейскому участку и вижу, как Чавес медленно спускается по ступенькам.

Я бросаю Майло у подножия лестницы.

– Передай своему начальству, чтобы держали свой мусор подальше от Залива, – говорю я офицеру.

Майло сплевывает кровь, кашляя и пытаясь встать.

– Арестуйте его, – брызжет он слюной.

– Заткнись, – предупреждает его Чавес.

Майло с трудом поднимается на ноги.

– Арестуйте их!

Я поворачиваюсь, нахожу взглядом Крисджен, но тут ее глаза расширяются от ужаса.

– Мейкон!

Я оглядываюсь и вижу Майло, летящего на меня с занесенным кулаком. Он сбивает меня с ног, моя скула врезается в асфальт. Я морщусь, боль от рассеченной кожи расползается по лицу, как огонь. Пытаюсь подняться, тряся головой, чтобы прояснить сознание, но краем глаза замечаю движение и успеваю перехватить его ногу за мгновение до удара.

Я хватаю его, дергаю на себя, поднимаюсь и впечатываю кулак ему в челюсть.

Он падает на землю, а я встаю на ноги; вокруг нас собирается толпа. Чавес так и стоит на ступеньках.

Я кружу вокруг Майло, ожидая его следующей попытки.

Он поднимается, фокусирует на мне взгляд, а затем... Срывается с места и бросается на меня. Врезаясь в меня, он валит нас обоих на асфальт, и я чувствую, как гравий впивается мне в ногу. Локти скрежещут по дороге.

Мы перекатываемся, я оказываюсь сверху; кровь из раны на лице капает мне на одежду. Я наношу один удар.

А затем еще один. Его глаза закатываются, я встаю, беру его за шиворот и тащу обратно к ступенькам.

Чавес смотрит на парня сверху вниз, не делая попыток ему помочь.

Я делаю шаг назад, затем еще один. И еще.

Майло глуп, но он боец. С теми, кто не знает, когда остановиться, всегда весело. В следующий раз будет особенно приятно, потому что он станет старше. Как и его друг Каллум Эймс. Свалить их будет настоящим вызовом. Слава богу.

Я прислоняюсь к заднему борту пикапа, глядя на посетителей ресторанов; полицейские высыпают из участка, а Болотные, работающие в их заведениях, замирают с подносами в руках.

Лив держит Клэй за руку, а я притягиваю Крисджен к себе, закидывая руку ей на плечи.

– Я так, блядь, сильно тебя люблю, – шепчу я.

Она откидывает голову мне на грудь.

– Я так и подозревала.

И я улыбаюсь, целуя ее волосы.

На следующее утро мы всё еще не спали.

Мы проговорили всю ночь: о любимых праздниках, худших воспоминаниях, о том, верим ли мы в Бога, о моей любимой части ее тела и о том, почему счет за электричество вырос более чем в два раза с тех пор, как она начала оставаться здесь в последние пару месяцев. Мы сошлись во мнении. Всё дело в ее долгих горячих душах.

И много времени мы провели в молчании. Часы молчания. Но нам всё-таки нужно вылезти из этой постели. Хотя бы ради того, чтобы я мог с нетерпением ждать ее сегодня вечером.