Текст книги "5 Братьев (ЛП)"

Автор книги: Пенелопа Дуглас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 30 страниц)

Я знаю Трейса. Обычно он готов на всё, а ко всему остальному ему просто нужно время, чтобы привыкнуть.

Я еще раз оглядываю толпу, замечая множество людей из Залива и множество Святых. Майло Прайс набирает сообщение в телефоне, и я обращаю внимание на камеры на фонарных столбах и дроны, летающие вокруг и снимающие кадры, которые обычно транслируют на страницах города в соцсетях. Камеры телефонов записывают видео, а у камеры прямой трансляции на крыше туристического центра есть объектив на 360 градусов, который, как я знаю, находится в полном рабочем состоянии.

Прямо сейчас нас может увидеть любой желающий, в какой бы точке мира он ни находился.

По телу разливается тепло. Достав телефон, я набираю сообщение.

Я знаю, что ты смотришь.

Статус сообщения меняется на «Доставлено», затем на «Прочитано».

Я улыбаюсь, убирая телефон.

17

Крисджен

Если бы только Айрон был здесь, это был бы идеальный день. Мне нужно съездить к нему. Поддерживать с ним связь, чтобы он помнил, почему должен вернуться. Вчера я отправила ему посылку с едой, открыткой, где расписались все наши, с фотографиями нашего вечера жареных устриц у Мариетт и стопкой журналов. Но я хочу увидеть его лицо. Убедиться, что он там ни с кем не дерется.

– Спасибо, – я беру миску с чили, прихватываю пластиковую ложку и дарю миссис Чедвик последнюю улыбку, прежде чем отойти.

Это моя любимая часть Ежегодного «Баг Джема». Конкурс по приготовлению чили. Здесь как минимум дюжина палаток, от которых исходит аромат специй; некоторые из них принадлежат семьям, хранящим свои секретные рецепты, а некоторые – местным компаниям, пытающимся наладить связь с местными жителями. Следующая палатка – со сладкой ватой. У них двадцать один вкус.

Я неспешно прогуливаюсь и замечаю Далласа, всё еще сидящего на своем байке на парковке в окружении трех женщин. Я качаю головой. Этому парню даже не нужно вставать, чтобы получить желаемое.

Декс сидит на плечах у Трейса; Арми я сейчас не вижу, но он говорил, что хочет пойти посмотреть на выставленные машины.

Я бы всё же вернулась на мотоцикле Далласа. Это было весело. Он так старался меня напугать, но я не была против, потому что он бы не стал намеренно причинять вред себе только ради того, чтобы навредить мне. Он бы не стал специально разбивать байк, когда мы оба на нем.

Но я медлю, обдумывая эту мысль секунду.

– Забавно на них смотреть, да?

Я вскидываю голову и вижу Джерома Уотсона. Мое лицо вытягивается. Мне даже в голову не приходило, что я могу встретить его сегодня.

Он полусидит на краю стола своей палатки с чили, непривычно выглядя в джинсах. На нем фланелевая рубашка в бежево-сине-зеленую клетку, в которой он выглядит более привлекательным, чем мне бы хотелось. Вокруг его стройной талии повязан белый фартук.

– Есть что-то достойное восхищения в том, как долго они удерживают эту землю.

Он не смотрит на меня, и я поворачиваю голову, прослеживая за его взглядом. Трейс и Декс танцуют вместе с Лив и Клэй. Арасели что-то выговаривает Далласу прямо в лицо, пока тот курит очередную сигарету и явно изо всех сил пытается не рассмеяться.

– Мне нравятся выжившие, – говорит мне Джером. – Никто не может сказать, что Йегерам не хватает стойкости.

Я снова смотрю на него, чувствуя, как жар от чили просачивается сквозь миску к моей руке.

– Но для них каждый год одно и то же, не так ли? – спрашивает он меня. – Ничего не меняется. Стычки, потрясения, одни и те же лица, то же дерьмо, те же грунтовые дороги и ветхие дома... В Заливе только выживают; там ничего не растет.

Я сжимаю челюсти, мое дыхание тяжелеет. Это неправда. Джером встает, и я не отступаю, когда он медленно сокращает расстояние между нами.

Он понижает голос.

– Что ты будешь делать, когда тебе наскучат их тела и ты поймешь, что даже не подозревала, как сильно тебе будет не хватать жизненных перспектив? М-м? – он смотрит на меня сверху вниз. – Красивого дома? Возможности отправить своих детей в колледж и дать им будущее? Может быть, открыть свой собственный бизнес? – он склоняет голову набок. – Детский бутик, – наконец говорит он. – Я могу представить, как ты управляешь чем-то подобным. Это мило, как и ты.

Я начинаю отступать, но он берет мою руку и кладет ее себе на грудь.

– У меня тоже есть тело, – шепчет он.

Я не успеваю даже попытаться вырвать руку, как кто-то отнимает ее у него и заключает меня в свои объятия. Я напрягаюсь, но опускаю взгляд и вижу эмблему «Трист Сикс» на кожаном браслете. Он крепко прижимает меня к своей груди, его подбородок покоится на моей макушке.

Я расслабляюсь. Арми.

Джером смотрит на него поверх моей головы, и краем глаза я вижу, как люди вокруг начинают обращать на нас внимание.

– Рад тебя видеть, – говорит ему Джером. – Давненько не виделись.

Хизер Линч и А.К. Уэзерс глазеют на меня, держа свои ледяные лимонады. Должно быть, они вернулись из Университета штата Флорида на праздники.

– Не знаю почему, – Джером усмехается, – но я скучаю по тем временам в старшей школе, когда мы пускали друг другу кровь.

Старшая школа? Арми было лет пятнадцать, когда Джерому было восемнадцать.

– Славные были деньки, – продолжает Джером. – Но вот из-за женщины мы еще ни разу не дрались.

Взгляд Джерома опускается на меня, когда он делает шаг вперед. Руки Арми почти не двигаются, но я чувствую, как мышцы вокруг меня слегка напрягаются. Взгляд Джерома поднимается к его глазам; выражение его лица становится суровым и лишенным эмоций.

– Однажды я пообещал тебе, что заберу всё, что принадлежит тебе, – говорит он Арми. – И я это сделаю.

Я вцепляюсь в запястье Арми, чувствуя браслет под своей рукой.

– Не сделаешь, – раздается сильный, глубокий голос у меня за спиной.

Но это не Арми.

Мое сердце колотится о грудную клетку. Я опускаю взгляд на свои пальцы, обхватившие запястье с браслетом; мой мизинец касается длинных костей на тыльной стороне ладони Мейкона.

Джером разворачивается и уходит обратно к своей палатке, а руки, обнимавшие меня, опускаются, когда я оборачиваюсь и смотрю снизу вверх на Мейкона. Его голова повернута, он смотрит вслед Джерому; его брови сдвинуты в тяжелом взгляде. Краем глаза я замечаю Арми, Далласа и Трейса, стоящих поодаль; пульс бьется в шее, а кожа на спине и руках всё еще гудит от его прикосновений.

Даже не взглянув на меня, он уходит, и я замираю в нерешительности, пока ко мне наконец не подходит Арми и не берет за руку. Мои пальцы безвольно лежат в его руке; я едва слышу, как он спрашивает:

– Ты в порядке?

Всё, что я могу сделать, – это кивнуть. В голову закрадываются мысли, с которыми я не хочу сталкиваться.

Это ощущалось как он. В точности как он.

На диване...

Но я трясу головой, отгоняя эти мысли. Это был не он. Часть меня просто хочет, чтобы это был он.

Когда я услышала его голос, мое сердце словно завели ключиком, и оно начало безумно колотиться, как одна из тех заводных игрушек, которые прыгают вверх-вниз, вверх-вниз, вверх-вниз. Я просто удивилась. Обычно он не делает таких вещей.

Он сделал это ради Джерома, не в силах удержаться от продолжения их школьного состязания «кто круче». Не ради меня.

– Внимание всем! – раздается голос из громкоговорителя. – Если у вас есть команда, пожалуйста, пройдите на восточную парковку! Сорок первый ежегодный «Баг Джем» начнется через десять минут!

Арми начинает уводить меня, и я вижу, как Трейс запрокидывает голову и допивает свою бутылку пива.

Подушечки моих пальцев всё еще вибрируют, помня ощущение его браслета.

Меня накрывает дежавю.

Просто Мейкон – это загадка, которую я пытаюсь разгадать, вот мое воображение и разыгралось. Я знаю, что это был не он.

– Участники должны быть старше восемнадцати лет, зрители...

– Так что он тебе сказал? – спрашивает Арми.

Я качаю головой.

– Ничего.

Мейкон редко со мной разговаривает.

Но затем я понимаю, что Арми спрашивает о Джероме.

– О, эм... – я поднимаю глаза и трясу головой, чтобы прояснить мысли. – Просто какую-то чушь о том, что в настоящем чили должна быть фасоль.

Нет смысла повторять бредни Джерома. Сегодня день для веселья.

– Тупой ублюдок, – бормочет он себе под нос. – Если там есть фасоль, это не чили.

Я качаю головой.

– Это просто рагу.

Голос диктора продолжает вещать, пока мы подходим к толпе, пробираясь к светло-зеленому «Фольксвагену Жуку», о котором я знаю, что он 1969 года выпуска, только потому, что однажды летним вечером наблюдала, как Трейс с приятелями его реставрировали.

– Рекорд составляет тринадцать человек, – объявляет женщина в микрофон. – Он принадлежит книжному клубу «Ураганные Леди».

– Названному так в честь всех коктейлей «Ураган», которые они выпивают, пока делают вид, что обсуждают книги, которых не читают! – громко и с вызовом выкрикивает Бэйлор Кейн, старшеклассник из Мэримаунта и сын одной из мамочек из этого клуба.

Все смеются, и я оглядываюсь, чтобы посмотреть, кто в нашей команде. Арасели, Арми, Трейс и Даллас. К нам подходят Лив и Клэй. Должно быть, кто-то присмотрит за Дексом эти несколько минут, пока мы всё это делаем.

Я приподнимаюсь на цыпочках, высматривая людей позади себя. Мейкон ушел домой?

– И это тоже нечестно! – кричит другой парень. – Женщины меньше размером.

– А ты у нас довольно мелкий, – парирует в ответ другая женщина.

– О-о-о-о-о, – несется из толпы, сопровождаемое смехом и укором: – Здесь вообще-то дети!

Арми тянет меня за собой.

– Давай сделаем это.

Команды начинают подходить к своим машинам; поднимается ветер, я снова собираю волосы в хвост и натягиваю капюшон толстовки. Оглядываюсь на Далласа:

– Ты тоже участвуешь?

Его губы кривятся в усмешке, но я вижу веселье в его глазах. Он сбрасывает куртку, и все они складывают свою кожу рядом с задним колесом.

– Сначала мальчики, – командует Клэй. – Я не хочу, чтобы меня раздавили.

Мейкон, наверное, пошел домой. Не знаю, был ли вообще какой-то толк в том, чтобы вытаскивать его сегодня. Вероятно, я лишь укрепила в его сознании мысль о том, что Святые легкомысленны и глупы.

Ведущий объявляет все команды, и как только они называют Саноа-Бэй, я бросаю:

– Глаза вверх.

Парни поднимают подбородки, уловив намек. Не избегайте зрительного контакта. Пусть они вас видят. Мы с Клэй болеем особенно громко – Лив слишком крута для этого, – пока диктор не переходит к следующей команде.

– Персонал будет ходить вокруг, чтобы убедиться в безопасности каждого, – говорит она, – и предложить помощь, если она вам понадобится. Вы готовы?

Все кричат и воют, звучат какие-то торопливые инструкции о правилах насчет рук и ног, которых я не слышу, а затем воздух прорезает звук сирены, оглушая меня в тот самый момент, когда все начинают запрыгивать в машины.

Всё начинается слишком быстро, чтобы я могла понять, что происходит, но первыми идут мужчины, скользя на сиденья и запрыгивая назад.

– Крисджен! – зовет Арми. Я резко перевожу взгляд на него: он на пассажирском сиденье и жестом приглашает меня запрыгнуть на крышу к люку. – Залезай. Спускайся ко мне на колени.

Трейс пододвигает свое сиденье вперед с водительской стороны, втискивая ноги в максимально узкое пространство, пока Арасели наваливается всем весом на дверь Арми, чтобы закрыть ее. Наступив на открытое окно, я запрыгиваю на крышу машины, собираясь сначала просунуть ноги внутрь, но кто-то втягивает меня вниз, на заднее сиденье. Я визжу.

– Эй! – смеюсь я, заражаясь общим весельем. Подо мной возится Даллас, а Арми бросает на него суровый взгляд с переднего сиденья.

– Нам нужно сложить всё это дерьмо как пазл, – рявкает Даллас. – Те, кто поменьше, – на пол.

Он толкает меня вниз, между своих ног, но я оказываюсь в какой-то странной позе на боку; моя левая нога не помещается так, чтобы я могла сесть.

– Нам нужно будет положить кого-нибудь вот так! – слышу я команду Трейса. Он сдвигает свое сиденье передо мной, и я отдергиваю руки назад, проверяя, не попали ли в полозья мои волосы. Морщусь. Кажется, это небезопасно.

– Она же дышать не сможет! – орет Арми, и я надеюсь, что он говорит обо мне. Мне нужно больше места.

Я пытаюсь сдвинуть ноги, но натыкаюсь на другие ноги и вижу, как сверху спускается Арасели, ногами вперед. Я вздрагиваю:

– Осторожно, моя голова!

Снаружи начинают кричать болельщики; я пытаюсь повернуть голову, но всё, что вижу, – это промежность Далласа. Пытаюсь сделать глубокий вдох, но это просто смешно. Почему я должна быть на полу?

– Арасели, сюда! – кричит Даллас. – Нам нужно использовать каждый дюйм пространства. Крисджен, двигайся!

Что-то врезается мне в голову, и я наконец рычу:

– Я умру здесь внизу! – Вцепившись в бедро Далласа, я подтягиваюсь наверх.

– Не будь ребенком, – огрызается он. – Тогда просто сядь на меня.

– Сесть на тебя? – выпаливает Арми. – Она ни на чем твоем сидеть не будет.

– Я сяду на его бывшую, – предлагаю я, наблюдая, как Арасели протискивается через люк.

Кто-то смеется, и Даллас хватает меня за талию, пытаясь перетащить к себе на колени и впиваясь пальцами мне в живот. Я пытаюсь сдержать смех, потому что его пальцы щекочут.

– Отпусти меня! – кричу я.

– Нет...

Но тут я вырываюсь из его рук, его слова обрываются, меня переворачивают, и я оказываюсь верхом на чьих-то коленях на соседнем сиденье. Моя улыбка исчезает; я не моргая смотрю на Мейкона, а он смотрит на меня. Спускается Арасели, надавливая мне на спину и вжимая меня в Мейкона.

– Да, да, именно так, – слышу я голос Трейса. – Арасели, садись к Далласу на колени, как Крисджен к Мейкону. Ваши кусочки пазла однажды уже сошлись.

– Заткнись! – слышу я ее огрызающийся ответ.

Кусочки пазла.

Кто-то снова толкает меня, и еще раз, пока я не оказываюсь почти нос к носу с Мейконом.

Его глаза не отрываются от моих.

Удерживая меня, он берет мои руки и закидывает их себе за шею, плотно прижимая меня к своей груди. Крепко.

Его рука ложится мне на затылок, защищая его, и мне требуется всего мгновение, чтобы понять, что мы делаем, и последовать его примеру. Крепко обняв его, я обвиваю его шею обеими руками и утыкаюсь лицом ему в шею, пока машина под нами раскачивается от всё новых тел, набивающихся внутрь.

– Ара, черт, – стонет Даллас. – Ты что, вес набрала?

– Даллас? – говорит она с сильным акцентом, и я понимаю, что она собирается сказать что-то по-испански. – Yo fingí mis orgasmos contigo. (Я симулировала свои оргазмы с тобой)

Я узнаю смех Арми, потому что он, Мейкон и Айрон – единственные, кто говорит на двух языках. По какой-то причине родители воспитывали Лив, Трейса и Далласа, обучая только английскому.

Пальцы Мейкона впиваются мне в кожу. По рукам бегут мурашки. Я закрываю глаза. Вот оно.

Даллас продолжает возмущаться:

– Что она, черт возьми, сказала?

– Тебе лучше не знать, – отвечает Арми.

Джерома нигде не видно. Мейкон держит меня, и когда его объятия становятся крепче, мои тоже. Кто-то снова в меня врезается, но мне не больно. Мейкон держит меня.

Места в машине становится всё меньше.

Я не могу дышать.

Здесь жарко.

Я не хочу отсюда уходить.

– Клэй, тебе нужно побриться! – кричит кто-то.

– Я побрилась!

– Убери ногу от моего лица.

Голоса, кряхтение, чье-то оскорбление по поводу запаха изо рта...

Его шея теплая. Я чувствую складки кожи на его шее своими губами. Я ерзаю, пытаясь прижаться животом к его животу, но только трусь об него. Затаиваю дыхание, он держит меня.

– Мы закончили? – спрашивает кто-то.

Нет. Я закрываю глаза.

– Пусть кто-нибудь крикнет! Скажите им, что мы всё!

– Всё! – слышу я крик Арми и Далласа.

– Всё! – вторит им кто-то еще.

– О боже, быстрее, – цедит Даллас. – Я не могу дышать.

Я вдыхаю его запах, я...

Раздается гудок сирены, и я крепче зажмуриваю глаза...

прежде чем наконец открыть их.

Воздух наполняется радостными криками, двери машин распахиваются, и все начинают вываливаться наружу. Снаружи раздается смех, но пока машина пустеет, я отстраняюсь, задерживаясь, хотя и не могу встретиться с ним взглядом.

Не знаю, что здесь происходит. Чего он хочет? Он сбивает с толку. Я это ненавижу.

Но мое внимание продолжает возвращаться к нему.

– Мы, блядь, проиграли, – ворчит Трейс.

– Эти старые калоши снова выиграли?

– Будь вежливее, – говорит Лив. – Как будто мы могли выиграть, когда вы четверо занимаете тут столько места.

– Боже, как же жарко, – жалуется Клэй.

Все вылезают, и я нерешительно следую за ними. Присоединяюсь ко всем снаружи; Арми притягивает меня к себе. Книжный клуб «Ураганные Леди», заливаясь смехом и отлично проводя время, забирает свой кубок и подарочную корзину.

– Пивная палатка, – объявляет Трейс.

Арми идет за ним, увлекая меня за собой.

Но я упираюсь.

– Идите, – говорю я ему.

Он открывает рот, чтобы возразить, но я уверяю его:

– Всё в порядке. Мне всё равно нужно забрать брата и сестру. Они на батутах с друзьями. Моя мама уехала на выходные, – я приподнимаюсь и целую его в губы. – Увидимся завтра.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но он тянет меня обратно.

– Эй, – он делает паузу, заглядывая мне в глаза и понимая, что что-то не так. – Давай я тебя подвезу.

– Тут идти всего ничего. Мы доберемся, – я стараюсь говорить легко, улыбаясь ему. – Иди. Веселись.

Он смотрит на меня так, словно хочет сказать что-то еще, но я разворачиваюсь и ухожу, пока он не успел.

Чувство вины грызет меня, но я бы даже не знала, что сказать, если бы захотела всё объяснить.

Я не лгала. Мои брат и сестра на батутах, и мне действительно нужно присмотреть за ними сегодня вечером, но я могла бы отвезти их в Залив на пикапе Трейса. Им там нравится.

Я просто...

Мне нужно побыть одной.

Я пробираюсь сквозь толпу, но тут кто-то вырастает прямо передо мной, преграждая путь.

– У меня есть ключи от пикапа. Давай лучше я отвезу тебя домой.

Поднимаю глаза и вижу Далласа. Он склоняет голову набок, но взгляд у него отнюдь не игривый.

– Мне несложно, – говорит он мне, поднимая ключи.

Я оглядываюсь, чтобы проверить, там ли еще Арми, но он уже ушел.

– Я думал, мы становимся друзьями, – дразнит Даллас.

Я изучающе смотрю на него.

– И что же для тебя значит это слово?

Он усмехается, и я спешу ретироваться как можно быстрее.

– Увидимся завтра, – говорю я ему.

Я не уверена, что Даллас делает хоть что-то по доброте душевной. И хотя я рада, что он со мной разговаривает – причем довольно дружелюбно, – я знаю: у него всегда есть скрытый мотив, или он ожидает оплаты за свое беспокойство.

Он не так сложен, как Мейкон. Думаю, если узнать о Далласе то, что он пытается скрыть, многое в его поведении станет понятным.

Но при этом, в отличие от Мейкона, Даллас утащит вас на дно, чтобы спастись самому. Возможно, у него и бывают светлые моменты, но я не уверена, что он хороший человек.

Я проскальзываю между игровой палаткой и туристическим центром, направляясь к батутам, но как только я скрываюсь из виду с «Баг Джема», чьи-то руки толкают меня в спину, и я лечу на землю.

Какого хрена? Я ахаю, машинально выставляя руки, чтобы не разбить лицо, и быстро переворачиваюсь, глядя снизу вверх на того, кто на меня напал.

Там стоит Майло, а затем он приседает на корточки.

– Ты в порядке?

С обеих сторон от него стоят три девчонки, и все четверо смотрят на меня сверху вниз.

О, черт.

18

Крисджен

Я смотрю на Майло, Кейт Лорел, Эмалин Труакс и Антуанетту Виегу – старшеклассниц из Мэримаунта, – стоящих позади него. Мои пальцы впиваются в грязь за спиной.

– Хочешь сделать это прямо здесь?

В его глазах читается ухмылка, губы сжаты в тонкую линию.

– Я быстро.

Он хватает меня за переднюю часть толстовки, рывком поднимает с земли, разворачивает и вцепляется в волосы у самого основания хвоста. Я крякаю от жгучей боли.

– Майло... – укоризненно тянет одна из девчонок.

Но он швыряет меня в стену туалета, и я едва успеваю выставить руки, чтобы не разбить лицо.

– Болотная шлюха, – рычит он, снова разворачивая меня. – Его сперма всё еще в тебе? – он хватает меня между ног. – Чьим запахом от тебя несет?

Я тяжело дышу.

– Эм... – я судорожно соображаю. – Не знаю. Я не мылась между тем, что был прошлой ночью, и тем, что был сегодня утром.

Он снова швыряет меня в салатовую стену, и я вижу, как летит его рука, успевая лишь сжаться перед ударом. Щеку обжигает огнем, а он так сильно стискивает кожу у меня на животе, что к горлу подкатывает крик.

Но, прежде чем я успеваю его издать, он швыряет меня на землю.

Я падаю на живот; острый камешек впивается в ладонь.

– Хватит! – произносит тот же голос. Теперь я узнаю Тони Виегу.

– Она привыкла, когда мужчины распускают руки, – говорит Майло девушке. – Разве ты не слышала?

Я поднимаю глаза в поисках Йегеров. Вижу Трейса. За игровыми палатками, в толпе. Я не хочу, чтобы кто-то из них это видел. Не здесь. Не в Сент-Кармен.

Перевернувшись, я не свожу глаз с Майло, пока поднимаюсь на ноги.

Раньше я била его в ответ. Ему это нравилось, потому что злило еще больше.

Но теперь он для меня ничего не значит. Посмотрим, сможет ли он заставить меня кричать.

– Нам стоит быть понежнее? – спрашивает он меня.

Он подходит вплотную; Кейт и Эмалин следуют за ним, когда он снова хватает меня за воротник.

Но Тони отступает.

– Я ухожу.

Она уходит, а я улыбаюсь сквозь боль на лице; кожа горит так, словно ее разрывают.

– Уведем ее куда-нибудь? – спрашивает их Майло.

Кейт ухмыляется:

– Давай.

Моя грудь быстро вздымается и опускается.

– Да, чтобы вы могли сделать то, что мужчины делают с женщинами, чтобы доказать, какие они мужчины, верно? – я чувствую, как в моих глазах вспыхивает огонь, когда я провоцирую своего бывшего. – Язык Трейса у меня между ног. Руки Айрона, сжимающие мои бедра, пока я скачу на нем. Рот Арми, который сосет меня так сильно, – дразню я. – Они заставляют меня кончать по первому зову и делать то, что мне говорят, и всё, что они делают, чтобы поднять на меня руку, – это манят меня пальцем.

В его глазах вспыхивает ярость.

Я широко улыбаюсь.

– Жаль только, что в меня не влезут все пятеро одновременно.

Одним быстрым движением он хватает меня за волосы, дает пощечину, затем хватает за шею и швыряет на землю.

Я падаю, чувствуя резкую боль в спине; весь воздух выбивает из легких. Наклонившись, он снова рывком поднимает меня, и я не успеваю его оттолкнуть. Его рука наотмашь бьет меня по лицу; от силы удара голова идет кругом, а шею пронзает боль. Изо рта течет теплая кровь.

Он снова бросает меня на землю, и я лежу там, пытаясь вспомнить, что должна делать. Инстинкты требуют действовать. Я должна бежать. Я должна кричать, звать на помощь. Дать отпор.

На глаза наворачиваются слезы.

Но Майло отступает, говоря им:

– Не останавливайтесь, пока что-нибудь не сломается.

Я оглядываюсь через плечо, изо всех сил стараясь подняться на ноги.

Когда я встаю и оборачиваюсь, Майло уже нет, остались только Кейт и Эмалин, чтобы прикончить меня.

Я сглатываю, кровь течет по горлу.

– Мы закончили?

Эмалин бросается на меня, заводит мои руки за спину, а Кейт хватает за плечи и бьет коленом в живот.

К горлу подкатывает желчь, и они снова швыряют меня на землю. Они кружат вокруг, готовясь к моему следующему шагу.

Но я просто слабо смеюсь, одновременно чувствуя, что меня сейчас стошнит. С трудом поднимаюсь на ноги, но тут же получаю еще один удар по лицу. Падаю на колени – понятия не имею, кто меня ударил в этот раз, – но снова встаю.

И снова, и снова.

Я чувствую, как капля крови скатывается по скуле – а может, это слеза. Глаза слезятся, зрение затуманено. Меня тошнит.

Они валят меня на землю: одна бьет ногой в спину, другая – в живот. Отступают, ждут меня, переминаются с ноги на ногу, готовые к продолжению. Мои руки дрожат, когда я пытаюсь встать, но я кашляю, чувствуя, как подступает рвота.

Я делаю три глубоких вдоха, напрягаю мышцы и заставляю себя подняться.

Смотрю на них сквозь упавшие на лицо волосы и чувствую, как по животу и лицу разливается огонь.

– Давай, сопротивляйся, – требует Кейт.

Я шмыгаю носом.

– Да нет, мне и так норм.

По лицу прилетает еще один удар. Кажется, от Эмалин.

– Сопротивляйся!

Я стону, по щекам катятся слезы, которые я не могу остановить. Уголок рта саднит. Колени дрожат.

Кейт толкает меня на землю, они обе набрасываются, и я обхватываю живот, чтобы защититься, но тут... ничего не происходит.

Кейт резко отлетает назад, схваченная за волосы, и тут же появляется Арасели, сбивая Эмалин с ног звонкой пощечиной.

Я облегченно вздыхаю, роняя голову на землю, и на мгновение вся боль уходит. Боже, да. Не думаю, что смогла бы вынести больше.

Вокруг раздаются визги и рычание, но я даже не смотрю, зная, что Арасели помощь не нужна. Вообще... ни... ка... кая.

Собрав все оставшиеся силы, я переворачиваюсь на живот и начинаю отрывать себя от земли.

– Мы можем засадить тебя за решетку! – визжит Кейт, у которой из носа капает кровь.

Но Арасели лишь сверкает белыми зубами, указывая на камеру прямой трансляции на крыше туристического центра.

– И вы даже сможете это доказать.

Они замечают камеру, которая засняла бы, как Арасели их избивает, но она также засняла бы, как они напали на меня. И как Майло напал на меня.

Эмалин в ступоре пялится на камеру.

– Дерьмо.

Я тихонько смеюсь, вытирая кровь под носом. Конечно, они добьются того, чтобы городскую запись удалили. У них есть нужные связи. Но это прямой эфир. Вряд ли его смотрит много людей, но кто-то точно смотрит, и хотя бы один наверняка записывает. Они поспешно уходят, разворачиваются и растворяются в толпе на фестивале.

– Спасибо, – выдыхаю я Арасели.

Она изучает меня взглядом.

– Почему ты не дала сдачи?

Я оттягиваю рукав, чтобы промокнуть скулу и рот.

– Я Святая, Арасели. Единственный способ победить нас – это заставить нас постоянно подниматься.

На ее лице мелькает улыбка, но она прячет ее, закатывая глаза. Их было четверо против одной. Как еще, по ее мнению, я должна была победить?

– Почему ты мне помогла? – спрашиваю я ее.

Я думала, ей доставит удовольствие смотреть, как мне надирают задницу.

– Ну... – она пожимает плечами. – Я немного посмотрела.

Я фыркаю. Еще бы.

Впрочем, я не злюсь.

– Но потом ты всё продолжала вставать, как какой-то герой, – продолжает она. – Мелкая сучка.

Я смеюсь, пока она стряхивает траву и грязь с моих колен, и уже собираюсь пригласить ее к себе домой на маргариту, но мне становится нехорошо. Всё плывет перед глазами, и я смутно слышу крик: – Какого хрена?

Я смотрю поверх плеча Арасели и вижу, как к нам бежит Трейс. За ним следует Арми. Я встречаюсь взглядом с Арасели.

– Не говори им. Пожалуйста. Ты же знаешь, что будет.

Дело не во мне. Майло провоцирует их, и если они собираются рисковать собой, то не из-за этого.

– О боже мой, ты в порядке? – подбегает Клэй.

Все собираются вокруг, но мой лоб словно в огне, и мне нужно снять толстовку. Меня вдруг бросило в жар. – Я в порядке, я просто... я...

Мир кружится вокруг меня, рот приоткрывается, меня тошнит. Сейчас меня вырвет.

– Крисджен, – слышу я голос Арми. Кажется, он дотрагивается до меня.

– Кто, блядь, это с тобой сделал? – бросается вперед Даллас.

Мои колени подкашиваются.

– Мне что-то нехорошо, – я падаю. – Мне нужно сесть...

Чьи-то руки подхватывают меня прежде, чем я успеваю удариться о землю; я роняю голову ему на грудь и закрываю глаза.

– Заберите ее брата и сестру с батутов, – голос Мейкона вибрирует у меня над ухом.

– Что?

– Живо! – кричит он кому-то.

Лоб покрывается испариной, живот скручивает; я позволяю ему унести меня.

– Арасели, кто это сделал? – спрашивает Лив, когда мы уходим.

– Я не видела.

Умница.

Больше никаких Йегеров в тюрьме.

Полчаса спустя я сижу на раковине в ванной Мейкона и потягиваю фруктовый пунш «Капри-Сан». Он сказал, что мне нужно что-нибудь холодное для желудка.

Мои ноги болтаются в воздухе, пока он промокает ватным диском с физраствором уголок моей губы и вытирает нос. Парни и дети шумят внизу, и я даже не могу разобрать, кто из них громче.

– Ну, повеселился? – спрашиваю я, болтая ногами и глядя на него снизу вверх.

Он держит меня за лицо, нанося мазь на порез на щеке.

– Тебя избили до полусмерти, а ты улыбаешься?

– Я всё еще дышу.

Он встречается со мной взглядом, выглядя не слишком довольным, прежде чем снова переключить внимание на мое лицо.

Я не могу этого объяснить. Я ранена, но мне не больно. Всё, что я сейчас чувствую, – это его руки.

– Тебя всё еще тошнит? – спрашивает он меня.

Я качаю головой, допивая сок.

– Кто это был? – требует он.

Я бросаю пакетик из-под сока в мусорное ведро.

– Просто какие-то девчонки. Мы с Арасели разобрались, – а затем добавляю: – В основном Арасели.

– Крисджен...

– Так ты повеселился? – снова допытываюсь я, пытаясь заставить его посмотреть на меня. – Было довольно круто видеть, как ты противостоишь Джерому. Я нечасто вижу тебя в деле. Мне понравилось.

Он замирает, его дыхание слегка учащается.

– Он твой давний соперник? – спрашиваю я тихим голосом.

Он выбрасывает окровавленные диски и разламывает пакет со льдом, активируя его.

– Святые против Болотных – в этом нет ничего нового.

Он прикладывает лед к моей челюсти и берет мою руку, прижимая ее, чтобы я держала его на месте.

– Теперь он захочет тебя еще больше, – говорит он, почти шепотом. – Потому что думает, что ты моя.

Мое сердце гулко стучит.

– Может, мне стоило дать сдачи, – говорю я ему. – Все болотные женщины – бойцы, так ведь?

– Моей женщине не понадобится стальная челюсть, – он убирает аптечку. – Только стальные нервы.

Я наблюдаю, как он избегает моего взгляда, делая всё возможное, чтобы не смотреть на меня. Боже, как же я хочу узнать ее. Женщину, которая будет принадлежать ему.

Он отрывает несколько тонких полосок пластыря, заклеивая порез на моей щеке. У него это неплохо получается. Мои родители бы просто наняли кого-нибудь для этого.

– Иногда мне интересно, какую часть своей военной подготовки ты готов использовать, чтобы обеспечить безопасность Залива, – размышляю я вслух, загибая пальцы. – Похоже, ты разбираешься в компьютерах, механике, и ты определенно хорош в стратегии... Чем ты занимался в морской пехоте?

– Был военным медиком.

Я смеюсь, чувствуя жжение, когда он наклеивает последний кусочек пластыря на мой порез. Ну конечно. Могла бы и сама догадаться.

– А в боях участвовал?

Он кивает.

– Должно быть, это было тяжело, – я чуть подаюсь навстречу его пальцам, когда они касаются моей кожи, но вовремя останавливаюсь. – Особенно видеть эту сторону войны. И всё же... ты скучаешь по большому миру?

Он сглатывает, отворачивается, чтобы взять еще один кусочек пластыря, а затем возвращается ко мне.

– Чем больше я узнавал о том, насколько велик мир, тем меньше я хотел, чтобы мой собственный был таким, – говорит он. – Я многое видел, путешествовал... И понял, что единственное, что приносит мне радость, – это знакомые вещи.