Текст книги "5 Братьев (ЛП)"

Автор книги: Пенелопа Дуглас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 30 страниц)

Я прижимаю ее к себе, легко поглаживая спину.

– Нам стоит подождать с детьми, – говорю я. – Хорошо?

Я не хочу говорить об этом сейчас, но она может воспринять мои предыдущие слова как призыв отказаться от противозачаточных.

– Ты их хочешь? – спрашиваю я ее.

Она поднимает на меня глаза и кивает:

– А ты?

– Думаю, да, – мне почти тридцать два. Я не хочу быть старым отцом, но и плохим тоже быть не хочу. – Мне стоит... Мне нужно немного времени.

Сегодня я чувствую себя хорошо. В последнее время мне часто бывает лучше, но это может не продлиться долго. Я не могу дать ей никаких гарантий. Я не готов к детям. Пока нет.

Она дотрагивается до моего лица:

– Я хочу, чтобы ты кое с кем поговорил.

Я ерзаю под ней. Мне правда не хочется этого делать.

– Я буду уничтожена, если с тобой что-то случится, – шепчет она. – Тебе нужен кто-то, кто знает, что делает. Попробуешь?

Я с трудом сглатываю. Я сделаю всё, о чем она попросит. Не то чтобы я был готов потерять кого-либо в своей жизни, но ее я потерять не могу. Я хочу, чтобы мы были счастливы.

Не каждый день должен быть легким, но я хочу, чтобы каждый день она знала, что я люблю ее.

– Хорошо, – отвечаю я.

Она улыбается, и я чувствую, как ее тело расслабляется в моих объятиях.

– Знаешь, со мной будет нелегко, – предупреждаю я ее.

И я имею в виду не только перепады настроения.

Она смеется:

– У меня две руки.

Она скользит по мне, садясь верхом и целуя мои губы.

– Я знаю, кто ты, – говорит она. – И я хочу каждую минуту этого.

Я сжимаю ее ягодицы, притирая ее к своему паху.

– Уверена?

– О, детка, я тоже не подарок, – она глубоко целует меня, снова и снова проникая языком в мой рот. – Но ведь тебе нравится, когда тебе выносят мозг.

Я расплываюсь в улыбке. Кажется, это мой удел.

В этот момент за дверью раздается вопль.

– А-а! – кричит кто-то.

Это был Марс?

На лестнице раздается топот, а затем я слышу Далласа:

– Убери эту одежду из сушилки!

Мы обнимаем друг друга, прислушиваясь.

– Мейкон! – кричит Трейс. – Мы не можем так жить. Нам нужна еще одна ванная. Желательно еще вчера!

Да уж, нам нужно закончить пристройку к дому, желательно еще вчера. Мы забиты под завязку.

Я зарываюсь лицом в шею Крисджен, пересматривая свое желание вообще когда-либо покидать спальню.

Но она вскакивает, садясь на меня верхом:

– О, мы можем сегодня купить рождественскую елку?

Я качаю головой:

– Я сейчас и ногой не ступлю в эту дыру.

Она одаривает меня дерзкой улыбкой и демонстрирует грудь.

– В этой дыре можно найти хорошие вещи, – она поигрывает бровями. – Ты же знаешь, что любишь захаживать в трущобы.

Я выгибаюсь навстречу, целуя ее грудь, ее шею.

– Моя маленькая принцесса с неправильной стороны путей...

Она обвивает руками мою шею, мы оба снова заводимся.

Но как раз в тот момент, когда я думаю, что успешно ее отвлек, она отстраняется и смотрит на меня сверху вниз.

– Сегодня вечером, – говорит она мне. – Мы сводим всех куда-нибудь поесть, выберем елку, уложим детей спать, а потом вломимся к Мариетт за десертом и займемся сексом на одном из столов.

Я посмеиваюсь. Отлично.

– В роликах? – с надеждой спрашиваю я.

Она широко улыбается, но потом останавливает меня, когда я снова начинаю целовать ее шею, и через плечо смотрит туда, где они валяются на полу моей спальни.

– Эй, кстати, как они оказались в твоей спальне?

Я падаю обратно на кровать, крепко зажмурив глаза.

– Ах, черт. – Блядь. Я совсем об этом забыл.

– Мейкон?

– Я могу всё объяснить, – я тру глаза. – Просто дай мне секунду...

Но она хватает меня за горло; ее глаза впиваются в меня, как пули.

– Объяснить... что?

– Ничего не было.

Она хмурится еще сильнее:

– Чего не было?

Я вскидываю руки, сдаваясь; мне безумно нравится, что она в моей постели, и я изо всех сил пытаюсь сдержать смех.

Да уж, с ней будет нелегко.

И я готов к этому на все сто.

Эпилог

Крисджен

Четыре года спустя

Думаю, следующей я выйду замуж за Арми. Или за Трейса. Он сговорчивый и легко обучаемый. Почему бы и нет? Это будет здорово.

Или... я могла бы просто править Заливом сама. Недавно овдовевшая королева, которая берет власть в свои руки, потому что теперь она, блядь, вдова, потому что она убьет Мейкона Йегера!

– Мне нужен душ, – говорит он со смехом, входя в дверь вместе с братьями.

Я вынимаю ноготь большого пальца изо рта и резко поворачиваюсь к нему от окна.

Он проходит в темный дом, дедушкины часы бьют 5:00 утра.

– Сначала дай мне проснуться Крисджен.

Но я хватаю фотографию в рамке – мы вдвоем, я у него на руках, обхватив его ногами, моя счастливая улыбка выглядывает из-за его плеча, пока камера запечатлела только его спину. Хорошие были времена. Лучшие дни.

Я швыряю ее через всю комнату, но она лишь задевает его плечо.

Он отшатывается, спотыкаясь, но затем выпрямляется и смотрит в мою сторону.

– Ау, – он потирает ушибленное место. – Какого черта?

– Ты опоздал на два дня! – реву я.

Его лицо вытягивается, и он выставляет руки вперед, словно пытаясь усмирить лошадь.

– Прости, ладно? Я...

Но я хватаю подарочную книгу о Мамонтовой пещере, которую купила в Кентукки, потому что мы просто закрыли глаза и ткнули пальцем в карту, выбирая место для медового месяца.

Я швыряю ее, пока Арми, Трейс и Даллас пятятся, убираясь с дороги. Хватаю пульт, журнал, растение в горшке и швыряю всё это в своего мужа. Он уворачивается, а Трейс посмеивается над этой сценой.

– Я же говорил тебе, что всё может пойти не по плану, – оправдывается Мейкон.

– А я говорила тебе купить мобильный телефон!

Я швыряю свечу, бросаю футбольный мяч Декса и беру хрустальную чашу, которую Клэй подарила нам на свадьбу, но останавливаюсь и ставлю ее обратно. Она красивая.

– Я тут с ума сходила от волнения, гадая, застрелили ли тебя, задушили, похитили или ты идешь ко дну океана! – кричу я. – А я даже копам позвонить не могу!

Он делает шаг ко мне.

– Иди сюда.

– Я сейчас не в восторге от тебя!

– Стальные нервы, помнишь?

Уф! Я наступаю ему на ногу, и он кряхтит, стиснув зубы. Схватив меня, он закидывает меня на плечо.

Я брыкаюсь и лягаюсь.

– Отпусти меня!

– Сходите пока в бар, – говорит он братьям. – Мне нужно с этим разобраться.

И я чувствую шлепок по заднице. Вздрагиваю, а затем рычу.

– Может быть громко... – дразнит Даллас.

– Не смей шлепать меня при них! – кричу я.

– Не волнуйся, Крисджен, – посмеивается Трейс, и я слышу, как открывается дверь. – Мы знаем, что ты здесь босс.

В воздухе разносится смех, они выходят из дома, а Мейкон разворачивается и несет меня вверх по лестнице.

На глаза наворачиваются слезы. Я так волновалась. Каждую секунду. В любой момент он мог исчезнуть навсегда, и я могла бы никогда не узнать, что с ним случилось.

– Отпусти меня, – я шлепаю его по заднице, болтаясь у него на плече. – За эту выходку ты заслуживаешь бойкот на ближайшие два дня. Потому что именно столько я не спала!

Мы поднимаемся наверх, и он заносит меня в нашу спальню, закрывая дверь.

– Опусти меня! – кричу я.

Его рука сжимает заднюю поверхность моего бедра, пальцы пробираются внутрь, пока он целует меня прямо через джинсы.

– Я думал, ты объявила мне бойкот, – дразнит он. Я плотно сжимаю губы, надувшись и стараясь не расплакаться от облегчения, пока вишу у него на плече.

– Мы забрали контейнеры, – шепчет он.

Ну и отлично.

– Потом они вышвырнули нас за борт и попытались потопить нашу лодку, – говорит он.

Я с шумом втягиваю воздух. О боже.

Этого я и боялась.

Я понимаю, что эти сделки на черном рынке ради пиломатериалов, стали, цемента и труб – которые все местные поставщики либо придерживали, либо продавали втридорога, «спасибо» Гарретту Эймсу, – могут быть опасными, но я всегда надеюсь, что репутация Мейкона бежит впереди него.

Но время от времени мы натыкаемся на дилера, который предпочитает просто забрать деньги, попытаться убить их и снова продать товар, который уже был продан. Это паршивый бизнес, но когда они приплывают из-за границы, им плевать. Они всё равно больше никогда тебя не увидят.

– Вместо этого мы забрали их лодку, – говорит он мне. – Я высадил их на Корал-Кей. Пока что.

Корал-Кей – это маленький островок, где есть примерно одно дерево, дающее тень, а в остальном он совершенно пустынен. Там нет ничего и никого, и, если мимо будет проходить корабль или пролетать «Сессна» – что вполне вероятно, учитывая, что он находится всего в нескольких милях от побережья, – они спрячутся. Любой, кого Мейкон туда забрасывает, всё равно не хочет быть пойманным. Там есть еда и вода, и он вернется за ними через несколько дней, как только найдет грузовое судно, на которое сможет их запихнуть, чтобы избавиться от них.

Однако всё легко могло обернуться плохо. Это лишь вопрос времени. Что было бы с нами, если бы мы потеряли Трейса? Или Арми? Я беспокоюсь не только о Мейконе. Потеря любого из них уничтожила бы его.

Он прижимается губами к моему бедру.

– Это всё, о чем я думал там, в этой черной воде, – шепчет он. – Пушки, наставленные на нас... Пучина внизу... Я должен был вернуться к тебе.

Слеза падает на пол, и я вытираю глаз.

– Всё еще со мной не разговариваешь? – подначивает он.

Он ставит меня на ноги, опускается на одно колено и расстегивает мои джинсы, стягивая их ниже ягодиц. Отодвинув мое белье в сторону, он проводит языком по моей плоти, и я судорожно вздыхаю, хватаясь за комод за спиной. Мой клитор начинает пульсировать.

– Думаешь, я куда-то денусь? – спрашивает он.

Глаза наполняются слезами.

Он покусывает и играет со мной.

– Думаешь, я сделаю свою молодую жену вдовой и позволю другому мужчине получить всё это?

Он стягивает с меня одежду, встает, а затем сдергивает через голову мою футболку и свою.

– Говори, – низко рычит он, вжимаясь в меня.

Я плотно сжимаю губы.

Он берет меня за челюсть одной рукой, слегка сжимая с обеих сторон.

– Твой муж велел тебе открыть рот.

Он сжимает и сжимает, пока мои губы не становятся как у рыбки, и я чуть ли не смеюсь.

Но не смеюсь. Я четыре года живу в напряжении из-за таких вот опасных ситуаций. Имею я право немного подуться.

– Или, может быть, ты вообще не волновалась, – он отпускает меня. – Может, ты думаешь, что я всё это время был с другой женщиной.

Мои глаза вспыхивают. У меня даже и мысли такой не было, но теперь этот образ в моей голове. Сукин сын.

Он трется об меня, держа за талию.

– Почувствуй, что ты со мной делаешь, Крисджен.

Я чувствую.

Твердый бугор в его джинсах, который появляется каждый раз, когда я голая. Или, когда я хожу в его одежде, или тянусь к верхней полке шкафчика, и у меня оголяется живот. Или наклоняюсь, и становятся видны мои стринги. Или, когда я сижу у него на коленях или помогаю ему в гараже. Он обожает видеть машинное масло на моем лице.

– Неужели ты думаешь, что не все знают, как маленькая Святая Мейкона Йегера обвела его вокруг пальца?

Я сжимаю челюсти, сердце замирает.

Он наклоняется ближе.

– Скажи мне то, что я должен услышать, – шепчет он.

Нет.

– Скажи это, – требует он.

Не-а.

Он ласкает меня повсюду и, наконец, берет мое лицо в ладони.

– Всё, о чем я мог думать, это вот это.

Он наклоняется, чтобы поцеловать меня, и я скулю, кладя на него руки.

– Детка... – умоляет он.

В его голосе звучит отчаяние, и я больше не могу сопротивляться. Меня захлестывает облегчение, и я обнимаю его.

– Мой, – я прижимаюсь своим лбом к его лбу.

– Вот что я хотел услышать.

Он резко разворачивает меня лицом к зеркалу над комодом, и я расплываюсь в улыбке, когда он прижимает меня к своему телу и зарывается лицом в мои волосы. Это его жест утешения. То, как он чувствует себя в безопасности.

– Я люблю тебя, – говорю я ему.

Повернув меня обратно к себе, он не сводит с меня глаз, пока подхватывает на руки и несет в нашу ванную.

Я обхватываю его руками и ногами, пока он наклоняется и включает душ, стягивает с себя джинсы и заходит внутрь. Он закрывает дверцу; внутри душа темно из-за черной плитки, которую я выбрала, когда мы добавили ее в рамках одной из наших многочисленных реконструкций дома.

Старой комнаты Лив больше нет, Мейкону и его братьям пришлось снести стены, чтобы сделать коридор в новое крыло.

Лив и Клэй подумывают о покупке старого заброшенного маяка в нескольких милях отсюда, но у нас есть несколько свободных спален на случай, если они когда-нибудь останутся на ночь. У Декса есть своя комната, у Пейсли – балкон, где ей нравится представлять себя Джульеттой, а Марс предпочел устроить свою комнату на чердаке. Там есть окно, которое ведет прямо к дереву, где всё еще находится старый домик на дереве. Они построили крыло вокруг него, оставив на нижнем уровне небольшой внутренний дворик посередине. Марс любит спать в домике на дереве. До сих пор. В свои шестнадцать лет.

Мейкон ставит меня на ноги, а я намыливаю мочалку, начиная смывать с него пот и соль океана.

– Сегодня же куплю мобильный телефон, – наконец говорит он.

– Спасибо.

– Ты и правда, блядь, любишь меня, да?

Я вскидываю на него глаза, наблюдая, как его гордая улыбка расплывается, словно я именно там, где он хочет меня видеть.

Я отрываю взгляд от мыльной пены, стекающей по его золотистой коже, и толкаю его на каменное сиденье в душе. Его глаза блестят, когда он смотрит, как я опускаюсь на колени и беру его в рот.

Он выдыхает, прижимая мою голову к себе.

Да, я люблю тебя. И никогда тебя не потеряю.

Ему пришлось пройти долгий путь, чтобы научиться справляться со всем, что творится в его голове, и в некоторые дни он и вовсе забывает, как это делается.

Но он знает, что я люблю его и что впереди еще один хороший день.

Как только он нашел врача, который его не бесил, и познакомился с ним поближе, ему стало гораздо легче продолжать с кем-то разговаривать.

Он знает, что не одинок. Они регулярно связываются друг с другом.

И время между одним плохим днем и другим становится всё длиннее и длиннее, и бывает так много дней, когда именно он заботится обо мне.

Нам повезло.

Каждый раз, когда я чувствую его, вдыхаю запах его кожи, вижу, как он манит меня пальцем с улыбкой на лице, я понимаю, как мне чертовски повезло, что я его нашла.

– Мама Крис! – кричит какой-то ребенок.

Я отрываюсь от мужа.

– Можно мне блинчиков? – кричит ребенок, Мато с другой стороны улицы. Я вижу темный силуэт, заглядывающий в дверь ванной. – А Уиллоу говорит, что нельзя!

Мейкон смотрит на меня.

– Какого хрена?

Но ребенок не может четко видеть нас сквозь матовое стекло. Всё нормально. Я встаю.

– Конечно, тебе можно блинчиков, – говорю я шестилетке. – Правда, еще слишком рано. Иди домой и собирайся в школу. Я скоро спущусь.

– Ага!

И на обратном пути он хлопает дверью. Я смотрю на Мейкона, который проводит рукой по волосам.

– Тебе нужно поговорить с этим ребенком, чтобы он не заходил в нашу спальню.

– Я уже.

Я наклоняюсь, чтобы поцеловать его.

Но он лишь смотрит на меня с укоризной.

– И как так вышло, что мы каждое утро кормим восьмерых чужих детей?

Я забираюсь на него, садясь верхом.

– Дети не могут концентрироваться в школе, если они голодны, – говорю я ему. – А если они не будут хорошо учиться, то не станут врачами, адвокатами и президентами. Мы играем в долгую, детка.

Он смеется, и я понимаю, что победила.

Начиналось всё вполне безобидно. Отец Уиллоу и Мато большую часть времени работает на буровой, а у их мамы часто выпадают странные смены в больнице, поэтому я начала приглашать их к нам на завтрак. К ним присоединились еще несколько детей. Детям нужен полноценный завтрак. Может, если бы я не морила себя голодом в старшей школе, то и с математикой у меня было бы получше.

Я тянусь вниз, поглаживая мужа и направляя его в себя.

– Я старею, – он садится, крепко прижимая меня к себе. – Мне нельзя так пугаться, когда у меня стоит.

Я кладу его руку себе на грудь.

– Мужчина постарше – единственный, кто знает, что с этим делать.

И я скольжу его рукой вниз по моему телу, каждый дюйм которого он целовал и пробовал на вкус тысячи раз, потому что он умеет ценить женщину как следует.

Мы целуемся, я опускаюсь на него, но потом останавливаюсь.

Держа его лицо в ладонях, я нежно глажу его щеку большим пальцем, чувствуя на себе его взгляд.

Но я не могу поднять глаза, потому что если посмотрю на него, то струшу.

– Я хочу ребенка, – говорю я.

Он молчит. Я продолжаю гладить его, наконец заставляя себя поднять взгляд.

Он смотрит на меня; выражение его лица не поддается прочтению.

– Можно мне ребенка? – спрашиваю я его.

Мы долго избегали этой темы. Я никуда не торопилась. У меня было полно времени, и мне нравилось, что он принадлежит только мне.

Но я также знаю, что он избегал этой темы, потому что боялся.

Я жду, что он начнет спорить. Или придумывать отговорки, почему нам стоит еще подождать.

Или, что еще хуже, скажет, что вообще не хочет детей.

Но он не говорит ничего подобного. Взяв меня за руку, он прижимает ее к своей груди, туда, где бьется сердце.

– Скажи это еще раз.

Я чувствую, как биение в его груди учащается.

Я слегка улыбаюсь.

– Можно мне ребенка?

Он твердеет внутри меня еще сильнее и выдыхает:

– Да.

А затем он целует меня крепко и глубоко, медленно скользя по моим губам.

Я начинаю покачиваться на нем, но тут в дверь ванной стучат.

– Мейкон! Крисджен!

Я вздрагиваю от голоса Трейса, отрываясь от поцелуя.

– Мы выезжаем в девять! – ревет он.

Я морщусь. Дерьмо.

Айрон. Я совсем забыла.

Я пытаюсь отстраниться, но Мейкон тянет меня обратно.

– И куда это ты собралась?

– Так много всего нужно сделать, – хнычу я.

Завтрак и рюкзаки, а еще нужно зайти на сайт, чтобы проверить, сдал ли Марс свое задание, потому что он вечно забывает. А еще нужно закупить продукты.

Но Мейкон прижимает меня к себе, глубже вталкивая свой член в меня.

– Черта с два, – ворчит он. – Сегодня мы забираем Айрона, а потом этот Каллум-мать-его-Эймс... Весь этот ебаный летний цирк начнется сегодня вечером, и мне нужна еще хотя бы одна гребаная минута наедине с тобой, прежде чем это произойдет.

Он целует меня сквозь мой смех, и наш перепих по-быстрому – который на самом деле никогда не бывает быстрым – начинается, пока я двигаю бедрами и тяжело дышу на нем сверху. Айрон наконец-то возвращается домой – после дополнительных четырех месяцев за плохое поведение, – и Каллум Эймс, если верить слухам, тоже наконец-то возвращается.

Лето будет жарким. Если Мейкон переживет его и сам не загремит в тюрьму, это будет чудом.

Он касается моих губ своими.

– Я люблю тебя, – говорит он.

Я обнимаю его.

– Мой.

Переверните страницу, чтобы прочитать бонусную сцену от лица Далласа... Действие этой сцены разворачивается во время событий книги «Пять братьев», после автошоу «Баг Джем».

Даллас

Не думаю, что Крисджен мне не нравится. Она не скучная.

Я думал, она даст отпор. По крайней мере, защитит себя от тех девчонок на «Баг Джеме». Хотя Арасели говорит, что она этого не сделала. Она просто стерпела это, и меня это озадачивает.

Но в большей степени потому, что она продолжала подниматься.

Я улыбаюсь; прохладная простыня провисает между моих ног и касается паха. Я закладываю руку за голову, глядя на тени от ветвей за окном, трепещущие на потолке спальни. Я в постели уже несколько часов, но ни капли не устал.

Я выдыхаю, грудная клетка медленно опускается. Я ее не понимаю, но мне нравится быть озадаченным. Очень нравится.

Мой телефон жужжит на полу подо мной, я перекатываюсь, свешиваюсь с края кровати и, схватив телефон, мгновенно узнаю номер. Губы растягиваются в ухмылке, я ложусь ровно на спину и отвечаю.

– Привет, – говорю я.

– Ты написал.

– А ты позвонил.

Я знал, что он смотрит. Веб-камера над туристическим центром охватывает сто восемьдесят градусов территории, и хотя найти меня в толпе было бы непросто, ему нужно было только высматривать мотоциклы. К его счастью, Крисджен сегодня вытащила нас всех, так что я был там.

Каллум Эймс мог наблюдать из своего братства в Пенсильванском университете, как я привез ее на парковку. Он знает мой байк.

– А ты ответил, – парирует он.

– Ревнуешь?

– Ты один? – дразнит он.

Теперь я не могу сдержать улыбку.

– Ты имеешь в виду, лежит ли ее воспаленная, потная маленькая киска в постели рядом со мной? – издеваюсь я. – Пока нет.

Я знаю, о чем он думает. О чем он думает с тех пор, как увидел Крисджен на моем байке через веб-камеру.

– Она тебе не нужна.

Его глубокий голос мрачнеет, в тоне проскальзывает что-то зловещее. Прошло всего несколько месяцев, но он звучит иначе.

Надеюсь, он не вернется на Рождество. Или следующим летом. Я хочу снова столкнуться с ним, когда он станет мужчиной. Когда жизнь потрахает его еще немного.

– Ты не знаешь, чего я хочу, – огрызаюсь я.

– Я знаю, что тебе нравится.

– Мне также нравятся женщины, – замечаю я, – и тебя это всегда бесило, потому что ты знал, что никогда не сможешь стать всем, чего я хочу.

Его голос падает до шепота:

– Не говори так.

У меня спирает дыхание, но лишь на мгновение.

Каллум Эймс был одной из миллиона ошибок, которые я хотел совершить до конца своей жизни, но он хотел быть единственной. Это было почти полтора года назад. Мне было двадцать. Он учился в старшей школе. Этого не должно было случиться.

– Помнишь, как ты впервые распустил на меня руки? – спрашивает он, его голос смягчается.

– Правый хук тебе в челюсть.

Я помню. Потасовка между парочкой его богатеньких дружков-придурков и парочкой из нас.

– Шел дождь... – продолжает он.

Вода насквозь промочила его рубашку. Я видел всё сквозь нее. Его волосы стали темно-русыми от воды.

Мой член набухает. Я скольжу рукой вниз и поглаживаю его под простыней.

– Дождь, как сегодня ночью.

– Святые против Болотных, – говорит он мне. – В лесу было темно, мы промокли до нитки.

– Мои парни рвали твоих на куски... – дразню я.

– Мы дрались, а потом... – он издает хриплый звук, и я почти чувствую его. – Мой член оказался у тебя во рту.

Я прикусываю нижнюю губу.

– Тебе всё было мало. Ты кончил так быстро.

Он сразу же стал твердым. Мы дрались, оказались одни, а потом...

– А потом ты толкнул меня на заднее сиденье своей машины, – говорит он, – навалился мне на спину и присосался к шее.

– И зажал тебе рот, пока трахал тебя.

Мой член заполняет руку, такой толстый и твердый, оттопыривая простыню.

Я был быстр. Но я был нежен. Его рубашка исчезла. Не знаю куда. Его джинсы были спущены до середины бедер. Мокрые волосы лезли в глаза. Он дышал так тяжело, что не мог говорить, а я дышал так тяжело, что не мог соображать. Я этого не ожидал.

– Такой высокий, – говорю я ему тихим голосом. – Такой лихой. Будущий гендиректор, король хедж-фонда, который когда-нибудь будет источать власть своей дерзкой улыбкой в костюмах за пять тысяч баксов, от одного взгляда на которые женщины будут течь. Жаль, что все твои дружки из братства не могут увидеть, как сильно у тебя стоит на меня.

– И так же сильно стоял на следующей неделе, когда я впечатал твое гребаное лицо в то же самое сиденье и оттрахал тебя в ответ, – дразнит он.

Я улыбаюсь. Да, так и было. Айрон увидел следы зубов у меня на спине и только покачал головой.

– У тебя сейчас стоит? – спрашивает Каллум. – У меня да.

Чья-то рука скользит вверх по моей ноге и сжимает мой член.

– Ох, я больше не могу, – воркует Джессика, откидывая простыню и тершись своим голым телом о мое. – От этого я снова завожусь.

Мое сердце бешено колотится, я хватаю ее за бедро, затягивая на себя.

– Садись.

На другом конце провода висит тишина, пока девушка, которая спала рядом со мной, снова направляет мой член в себя и опускается на него.

Тепло обволакивает мое тело, словно одеяло, медленно опускающееся на кожу, и я стону, закрывая глаза и слегка выгибая спину.

– Да, блядь, – говорю я в телефон.

– О да, – стонет она, начиная скакать на мне. – Как же хорошо.

Приподнявшись, я обхватываю ее талию одной рукой и сосу ее налитые сиськи. Она скулит, а я прохожусь языком по ее соскам.

Каллум дышит мне в ухо.

– То, что я сделал с Лив в прошлом году, покажется сказкой по сравнению с той болью, которую я принесу, когда вернусь домой, – говорит он; вся нужда и жар в его голосе исчезают, сменяясь яростью. – Я стану твоим концом, Йегер.

Я посмеиваюсь, откидываясь назад и наблюдая, как подпрыгивают сиськи девушки, пока она двигает бедрами вверх-вниз по моему члену. – Если ты всё еще будешь думать обо мне через три с половиной года, – говорю я ему, – я буду ржать до усрачки...

Я вешаю трубку, отбрасывая телефон в сторону и сжимая ее бедра обеими руками, закрывая глаза.

...и я буду готов.