Текст книги "5 Братьев (ЛП)"

Автор книги: Пенелопа Дуглас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 30 страниц)

По крайней мере, какое-то время.

Наверху я прохожу мимо закрытой двери его сестры и слегка улыбаюсь, зная, что увижу ее через несколько недель, когда она приедет домой на День благодарения. Ванная и комната Мейкона находятся справа, его дверь тоже закрыта, а впереди я замечаю комнату Айрона и Далласа, расположенную слева от комнаты Трейса.

Дверь Арми закрыта, плач его сына стих, а в дальнем углу есть еще одна комната, которая всегда заперта. Я никогда не видела, чтобы кто-то входил туда или выходил оттуда.

– Почему ты не захотела прийти на вечеринку? – спрашивает Трейс, заходя за мной в свою комнату, пока я направляюсь к его столу, который служит банальной свалкой для всякого хлама.

Я начинаю перебирать вещи в поисках ключей.

– Ты имеешь в виду сегодняшнюю вечеринку в отличие от вчерашней?

Я бросаю на него быстрый взгляд и, заметив его улыбку, отворачиваюсь, чувствуя знакомое трепетание в животе. Эта непринужденная улыбка стала всем, что потребовалось, когда полгода назад началась наша интрижка на одну ночь.

– Ты не единственное, чем я занимаюсь в этой жизни, Трейс.

Внизу хлопают двери, и в доме становится тише, пока шум моторов затихает вниз по улице.

– Да ладно тебе, мисс Конрой. – Он ставит одно пиво, подходит ко мне сзади и обнимает за талию одной рукой. – Ты обожаешь спускаться сюда, в комнаты для прислуги, чтобы получить обслуживание.

Я качаю головой, приподнимая коробку со снастями и отодвигая какую-то грязную автомобильную деталь.

– Я тебе не нужна, – говорю я ему. – Вокруг вашего дома и так крутится полно девчонок.

Я бросаю взгляд на смятую постель.

Он утыкается носом мне в ухо.

– Мне нравится думать о том, как следующие пятьдесят лет я буду видеть тебя в городе, – говорит он. – Буду смотреть, как ты притворяешься милой южной женой, зная, как ты выглядишь подо мной. Я буду видеть тебя. Ты будешь видеть меня. Мы будем улыбаться друг другу при встрече на тротуаре, всё вспоминая. Часики тикают, Конрой. Можешь веселиться, пока есть возможность.

В его двадцатилетнем голосе звучит легкомыслие, которое я так люблю, но оно всегда заставляет меня задуматься. Он никогда не бывает серьезен, и после шести месяцев наших игр я начинаю подозревать, что он делает это намеренно.

Я перестаю искать ключи.

– Ты же знаешь, что я не воспринимаю тебя так, правда? В смысле, как прислугу?

У его семьи сейчас больше денег, чем у моей. Мои родители увязли в бракоразводном процессе, и отец не оставил нам ни гроша, пока они делят имущество. Йегеры же, напротив, скорее всего, не так бедны, как хотят казаться.

Но Трейс лишь дразнится:

– Тс-с, не разрушай фантазию.

Я замечаю свои ключи на его прикроватной тумбочке, хватаю их и поворачиваюсь к нему лицом.

– Я иду домой.

– Ты еще заглянешь как-нибудь?

Вопрос застает меня врасплох.

Нет.

Я не вернусь.

Здесь нет ничего хорошего для меня, и пора бы уже взяться за ум. Мне нужны планы. Какое-то направление. Может, колледж?

Но я до сих пор понятия не имею, что хочу делать со своей жизнью.

Я никогда не хотела быть адвокатом, биржевым брокером или генеральным директором.

Всё, чего я когда-либо желала – это любить просыпаться по утрам. Знать, что на меня рассчитывают, чтобы сделать чью-то жизнь лучше.

И я хочу мужчину, который будет дышать мной. Который будет жаждать меня и нуждаться во мне.

И в спальне Трейса я точно ничего этого не найду.

– Может, еще увидимся в городе. – Я слегка улыбаюсь. – В течение следующих пятидесяти лет.

Он берет мое лицо в ладони, почти касаясь моим носом своего.

– Тебе нужно еще одно хорошее воспоминание, чтобы забрать его с собой.

Я уже собираюсь отстраниться и убрать его руки, но тут в дверь стучат.

– Трейс? – раздается женский голос.

Дверь открывается, и я выглядываю из-за него, пока он отпускает меня. Брюнетка просовывает голову в комнату, и, кажется, это та самая девушка, что была внизу со спутницей Арми. Вроде ее зовут Карисса.

Она видит меня, улыбается и закусывает нижнюю губу.

– Что-нибудь нужно? – спрашивает она нас.

Я смотрю на нее. Нужно ли нам что-нибудь?

С чего бы…

Я поворачиваюсь к Трейсу, но он просто смотрит на меня.

Он наклоняется, упирается руками в стол по обе стороны от меня и приближает свое лицо к моему.

– Скажи ей, что сегодня я твой, – произносит он.

Что?

Мне требуется около полутора секунд, чтобы понять, что она – его запасной план. Я отталкиваю его и направляюсь к двери.

Господи. То есть либо я заявляю на него права, либо это сделает она?

Когда я распахиваю дверь, девушка отступает в сторону.

– Ты можешь остаться, – говорит она мне. – Мы можем поиграть втроем.

– Крисджен не настолько смелая, – произносит Трейс так, словно меня здесь нет. – Или смелая?

Я не собираюсь поддаваться на его провокации.

– Нет, смелая. – Я бросаю на него взгляд. – Может, когда-нибудь я это и сделаю. Просто не с тобой.

Я выхожу, захлопывая за собой дверь.

Ублюдок. У меня возникает полусоблазн позвонить его сестре и настучать на него, но ее бы это не удивило, а у меня еще осталась кое-какая гордость.

К тому же, она его безумно любит.

Трейс всегда был намеренно безответственным, но в отличие от Майло, он добрый. Не слишком внимательный, но у меня ни разу не возникало ощущения, что это что-то личное. Я не любила его, поэтому не особо переживала на этот счет.

Но это было личным. Я прекрасно понимала, что он не будет скучать по мне, когда всё закончится, но не в его правилах так открыто тыкать этим в лицо.

Дождь бьет в окна, и я спускаюсь по лестнице, почти не замечая, что в доме теперь темно и тихо. Снаружи сверкает молния, и я сжимаю ключи в кулаке, открывая парадную дверь. Я делаю шаг, но останавливаюсь, вспомнив про аллигатора.

Оглядевшись, я сканирую взглядом двор и грунтовую дорогу за забором, замечая огни пожарной станции по соседству и ремонтной мастерской через улицу. Музыка глухо бьет из бара где-то вдалеке слева от меня, но большинство машин уже разъехалось от дома Йегеров, и я не вижу снаружи никого – и ничего.

Я бы не отказалась от сопровождения до машины, но просить Трейса о помощи я не собираюсь. Выскочив во двор и захлопнув за собой дверь, я бегу к своему автомобилю. Капли бьют по голове, пока я огибаю машину спереди, но еще до того, как нажать кнопку разблокировки, я понимаю, что что-то не так. Машина стоит криво. Я опускаю взгляд на переднее колесо со стороны водителя и вижу, что оно спущено, и в тот же момент замечаю порез на резине. Прямо там. Яснее ясного.

Я запрокидываю голову с рычанием.

– Угх!

Черт возьми, Арасели. Серьезно. Ей же даже не интересен Трейс. Что я ей вообще сделала?

И я знаю, что это ее рук дело. Она провернула то же самое дерьмо с моей подругой Эми этим летом, и тогда я ей сочувствовала, потому что Эми переспала с Далласом и Айроном – обоими бывшими Арасели.

Я могу понять ее раздражение от того, что Святая остается здесь на ночь и развлекается с их мужчинами (как она бы это назвала). Но Трейс никогда ей не принадлежал. И я думала, что нравлюсь ей.

Видимо, она решила мириться с моим присутствием до тех пор, пока я не уеду в колледж, а раз я этого не сделала, теперь она дает мне понять, что мое время вышло.

Ветер усиливается, дождь хлещет вбок, и я забираюсь в машину, доставая телефон.

Я звоню в службу эвакуации «Maker Street», но слышу лишь длинные гудки. Я вешаю трубку и пробую еще раз, но звонок переводится на голосовую почту.

Я собираюсь набрать Клэй, но останавливаюсь. Сегодня она работала. И у нее занятия.

Мой большой палец зависает над экраном. Мама, папа...

Майло бы точно приехал за мной. Они бы все приехали, но могут идти к черту. Смогу ли я ехать на спущенном колесе?

Кажется, это может повредить диски или что-то в этом роде, но я всё равно нажимаю кнопку, заводя двигатель. Переключив передачу, я жму на газ и едва не опрокидываюсь, вцепившись обеими руками в руль для равновесия.

– Проклятье, – вырывается у меня.

Заглушив мотор, я снова выскакиваю под дождь, обегаю машину и вижу, что заднее пассажирское колесо тоже спущено.

Я развожу руками.

– Господи, Арасели. Ты хочешь, чтобы я уехала, или пытаешься удержать меня здесь? – кричу я пустой улице, живо представляя, как она наблюдает за всем этим из леса.

Черт побери.

Заперев машину, я бегу обратно в дом и поднимаюсь по лестнице. Распахнув дверь в комнату Лив, я замечаю кого-то спящего на кровати и замираю.

Лицом вниз, без рубашки... Я понятия не имею, кто это, но спать здесь я не могу.

– Да ладно, – ворчу я себе под нос.

Схватив одеяло с изножья кровати, я закрываю дверь и спускаюсь обратно. Где-то позади раздается смех, за которым следуют стоны, и я пинаю диван, прежде чем бросить ключи на журнальный столик, скинуть кроссовки и плюхнуться на спину, натягивая на себя одеяло.

Утром я буду выглядеть здесь мило и жалко. Я даже не смогу поменять колесо, когда дождь закончится, потому что теперь мне нужны два. Надеюсь, утром я смогу дозвониться до эвакуатора.

Я набираю сообщение брату:

Проблемы с машиной. Застряла в Заливе. Буду дома утром.

Пошарив позади себя, я нахожу одно из множества зарядных устройств, разбросанных по всему дому, и подключаю телефон.

Капли дождя ловят лунный свет на окнах, а молния на секунду озаряет комнату. Сверху доносятся тихие звуки – смех, стук, скрип – и я не могу перестать пялиться в потолок, вслушиваясь. Кто угодно решил бы, что я расстроена из-за того, что все эти звуки, скорее всего, издает Трейс, но я думаю лишь о том, был ли он таким же громким со мной, чтобы все внизу его слышали.

Помню, как однажды слышала Лив и Клэй. В прошлом году, во время выездной игры, когда мы были в команде по лакроссу. Они были врагами, ненавидели друг друга, но мы все были в одной команде и делили гостиничный номер на одну ночь. Я спала в одной кровати с Эми, а они – в другой. И я проснулась, наконец поняв, что мои подозрения подтвердились. Они вообще друг друга не ненавидели. Клянусь, я слышала, как от них исходит пот под простынями, пока они занимались этим.

Почувствовав, что Эми начала шевелиться рядом со мной, я включила будильник на телефоне и сделала вид, что проснулась, потому что если бы Эми их увидела, Клэй вряд ли бы хотела, чтобы все узнали о ее тяге к девушкам именно таким образом.

Или, возможно, о ее тяге только к Лив. Их потребность друг в друге до сих пор так сильна. Я никогда не испытывала ничего подобного ни к кому.

Я никогда не чувствовала, что кто-то желает меня больше всего на свете.

– Еще?

Но это произносит не Трейс.

Это просто кто-то.

Очередная из множества глупых фантазий.

Я пячусь, пока он надвигается на меня с блеском в глазах.

– Еще совсем немного, – дразнит он.

Я опускаю взгляд на его голую грудь, туда, где джинсы низко висят на бедрах, и чувствую запах воды на его волосах после того, как он прыгнул в наш бассейн, закончив стричь газон.

Я закрываю глаза, тяжело дыша, и в животе уже начинает приятно тянуть.

Он сокращает расстояние между нами, а я отступаю, упираясь в закрытую дверь своей спальни. – Разве тебе не нужно отметиться у начальника? – спрашиваю я.

Мои соски твердеют под рубашкой, когда он берет меня за подбородок и проводит большим пальцем по нижней губе. – Я скажу ему, что мне пришлось задержаться, чтобы договориться о чаевых.

Чаевые... эм, точно. Я достаю из кармана деньги и протягиваю ему, но он лишь ухмыляется, забирая купюры и бросая их на комод.

Пульс между ног усиливается, и я просовываю руку под одеяло, прижимая пальцы к этому месту.

Он скользит своими грубыми пальцами под подол моей рубашки.

Мое сердце колотится в груди, когда я делаю то же самое своей рукой.

Я затаиваю дыхание, пока он задирает мою рубашку всё выше и выше, стягивая её через грудь и позволяя ей остаться там, пока его взгляд обжигает мою кожу.

Прохладный воздух в доме касается моих сосков, и я чувствую, как они напрягаются, пока я скидываю одеяло и тру себя всё сильнее и сильнее.

Он хватает меня за заднюю часть бедер и прижимает к своему телу. – Раздвинь ноги, – хрипло рычит он.

Я раздвигаю их.

Я раздвигаю их.

И обвиваю его за талию, пока он несет меня к компьютерному креслу, высовывая язык ровно настолько, чтобы снова и снова пробовать мои губы.

Я сжимаю одну грудь, мой клитор пульсирует, пока я вращаю бедрами, вдавливаясь в собственную руку и откидывая голову назад.

Я сажусь на него верхом в кресле, и он хватает меня за бедра, насаживая на свой член. – А теперь открой рот, дай мне свой язык, девочка, и не рассказывай матери, чем мы занимались, пока её не было.

Я двигаюсь на своей руке так же, как двигаюсь на нём, чувствуя его взгляд на своей груди и его кулак в моих волосах. Я ускоряюсь, чувствуя, как раскачивается грудь, и закусываю нижнюю губу, чтобы не издать ни звука. Но мое дыхание становится слишком частым и поверхностным.

О боже. Я...

Я...

Я открываю глаза и замечаю фигуру, возвышающуюся в проходе между лестницей и гостиной, и жар мгновенно разливается под кожей.

Вот дерьмо. Я ахаю, убирая руки от тела, одергиваю рубашку вниз и широко раскрываю глаза, пока он не появляется в поле зрения.

Какого хрена?

Он подносит бутылку пива к губам и запрокидывает голову, делая глоток.

Трейс?

Мое сердце бешено колотится.

– О боже, – бормочу я.

Я не могу сглотнуть. В горле так пересохло.

Я вглядываюсь в темноту. Это не Трейс. Этот парень выше, хотя я не могу точно разобрать, кто это. Из-за туч, закрывших луну, в комнатах стоит почти кромешная тьма.

Но просто отлично. Охуенно.

Это точно один из Йегеров. Джинсы. Без рубашки. Прямо как в моей фантазии.

Я натягиваю одеяло на нижнюю часть тела, хотя моя юбка всё еще задрана.

Я пытаюсь успокоить дыхание, потирая глаза.

– Арасели порезала мне шины, – говорю я. – Я уберусь отсюда, как только смогу дозвониться до эвакуатора.

Кем бы он ни был, он молчит, и спустя мгновение я рискую бросить еще один взгляд. Он всё еще стоит там.

Кажется, смотрит на меня.

Я щурюсь, пытаясь его разглядеть.

– Что? – вырывается у меня. – Почему ты на меня пялишься?

Я сажусь, прикрываясь одеялом, и свешиваю ноги с дивана.

– Можешь этим хвастаться, – говорю я ему, нащупывая в темноте свои туфли. – Когда-нибудь, когда я буду выглядеть, вести себя и пахнуть как безупречная пара туфель за полторы тысячи долларов, и буду замужем за адвокатом или банкиром, который на вкус как клей и каждое воскресенье ратует за семейные ценности в церкви, ты сможешь рассказать, что однажды смотрел, как я трахаю себя на твоем диване, да?

Это почти слишком смешно, и я бы абсолютно поняла, если бы он засмеялся. Может, мне повторить, чтобы он снял на видео?

Я снова поднимаю на него глаза, ожидая хоть какой-то реакции.

– Кто это? – спрашиваю я.

Я не вижу его лица. Как долго он наблюдал?

– Мне уйти? – почти шепотом спрашиваю я. – Пойти домой пешком?

Он молчит. Но его голова слегка склоняется набок.

– Не хочешь меня подвезти? – настаиваю я. – Снять меня со своего дивана?

Он остается неподвижным.

Господи. В чем, черт возьми, его проблема?

Как будто этой ночи было недостаточно. Я застряла в доме Трейса, где мне совершенно рады, при условии, что я уеду утром. Проблема в том, что дома мне ненамного комфортнее.

– Трейс сейчас наверху трахает кого-то другого, – произношу я тихим голосом, глядя на болтающуюся в его руке бутылку. – И это странно, потому что мне плевать.

Я смотрю на него, качая головой, пока на глаза наворачиваются слезы. Понятия не имею, зачем я ему это сказала. Может, это заставит его уйти.

– Я продолжала приходить сюда, потому что мне действительно больше нечем было заняться. – Я тихо смеюсь, но лишь на секунду.

Горло сжимает от боли, и я опускаю взгляд, вспоминая, как мы с Трейсом смеялись. Как я всерьез думала, что, пусть я его и не люблю, он больше ни с кем так не смеется, потому что я-то точно ни с кем так не смеялась.

– Наверное... – Я сжимаю в кулаках одеяло. – Наверное, мне просто не хотелось думать, что всё это бессмысленно, понимаешь? Потому что тогда это означало бы, что я такая же пустышка, как...

Я не заканчиваю фразу. Проблемы с мамочкой – это скучно.

– Почему я так делаю? – говорю я больше самой себе, но всё равно чувствую его присутствие, его взгляд. – Почему всё должно иметь смысл? Почему это всегда либо всё, либо ничего? Если этого недостаточно, то для меня это ничто. Почему?

Мой подбородок дрожит, и я, должно быть, кажусь ему такой нелепой. О чем мне вообще плакать?

– Пустышка...

Слово срывается шепотом, и я даже не вижу, как он дышит, пока бутылка свисает с его пальцев и опирается о ногу. Но он не уходит.

Я встаю и складываю одеяло.

– Я не могу позволить себе учиться в колледже, – продолжаю я бубнить, – потому что мой отец забрал все деньги, а даже если бы и не забрал, дети...

Я замолкаю, глядя в пол, пока слезы льются по щекам.

Я выдавливаю из себя слова:

– Я не могу оставить их одних с ней.

После того, что она пытается со мной сделать, я ни за что на свете ей не доверяю. Или своему отцу. Я скрываю, что он теперь живет на Барони-лейн, всего в миле от нас со своей девушкой, а не в Атланте, как думают мои брат и сестра. Иначе как мне было объяснить им, почему их отец вдруг перестал с ними видеться?

– Моя мать хочет выдать меня замуж за Джерома Уотсона. – Мне больно говорить, слезы комом стоят в горле. – Тридцатидвухлетнего адвоката по корпоративным налогам, с которым я виделась всего один раз. Он ищет красивую жену, чтобы хотеть трахать ее снова и снова, здоровую, чтобы она могла заботиться о его доме и ходить беременной долгие годы, и молодую, которая будет слишком невежественна и наивна, чтобы бросить ему вызов.

Слезы продолжают течь, но я не чувствую грусти.

– Мне страшно, – выдыхаю я. – Я не думала, что попытка сделать жизнь окружающих лучше будет означать, что мне придется провести свою жизнь с человеком, которого я не люблю.

Я долго и тяжело моргаю.

– Но какая разница, правда? – Я заставляю себя рассмеяться. – Ничто из того, что я сделаю, ничего не изменит. С таким же успехом я могу помогать своей семье и заглушать боль красивыми туфлями и сумочками.

Как будто это отвлечет меня от осознания того, что меня продали, потому что, вопреки тому, что он и моя мать обсуждают о моем будущем, я не невежественна и не наивна.

Я бросаю одеяло, вытирая слезы. К черту всё. Буду спать в машине.

Но тут он оказывается рядом, его тело вжимается в мою спину, а руки сжимают мою талию.

Я ахаю.

– Нет. – Я пытаюсь оттолкнуть его руки.

Хватит. Хватит. Я откидываю голову ему на грудь, пытаясь оттолкнуться, но не уверена, борюсь ли я за свободу или просто потому, что мне хочется кого-нибудь ударить. Слезы текут по моему лицу, и я судорожно глотаю воздух.

Но затем я чувствую это.

Его прерывистое дыхание у моего виска. И его руки, медленно обвивающие мое тело, прижимая меня к себе.

Медленно. Крепко. Сильно. Тепло.

Я замираю; жар его тела согревает мою спину, пока его грудь поднимается и опускается вдоль моего позвоночника, и я расслабляюсь ровно настолько, чтобы почувствовать, как он меня держит. Одна рука обхватывает мой живот, другая тянется к щеке, а его губы скользят по моим волосам.

– Мы еще не мертвы, – шепчет он, касаясь губами моей кожи у виска.

А затем он поворачивает мою голову, и, прежде чем я успеваю увидеть его лицо, его рот накрывает мой, проглатывая мой всхлип. Его язык проникает в мой рот, и я не могу дышать, пока он крепко держит меня и прижимает к своему телу.

Блядь...

Мои легкие горят, а кожу охватывает огонь. Я ахаю, отрывая губы и вдыхая воздух, но уже через секунду он наматывает мои волосы на кулак и кусает меня за шею.

Я вскрикиваю, электрический разряд проносится по бедрам к самой макушке. Я закрываю глаза, сердце подпрыгивает к горлу, когда он стягивает с меня рубашку, мои руки взмывают вверх, пока он срывает с меня ткань.

Оторвавшись от моей кожи, он придерживает меня за живот и расстегивает мою юбку, а я смотрю вниз, наблюдая за его рукой в темноте. Тот самый браслет Йегеров, который они все носят – три тонких ремешка из коричневой кожи – обвивает его запястье с эмблемой змеи, обернувшейся вокруг песочных часов посередине.

Моя юбка падает, и он берет меня за руку, направляя ее вниз, между моих бедер, пока мягко стягивает с меня трусики, пока кончики моих пальцев не касаются влажного клитора.

– Продолжай, – шепчет он, целуя мои волосы.

Мой лоб покрывается легкой испариной, и я не могу пошевелиться. Не могу даже думать.

Он пожирает мою шею и мнет грудь, пока жар приливает между ног и охватывает всё тело. Я тяжело дышу, всхлипывая.

– О боже, – стону я. – Прекрати, прекрати, пожалуйста. Я не могу дышать. Я не могу дышать.

Но он толкается в меня сзади, и его джинсы создают восхитительное трение о мою задницу. Почти касаясь чувствительной кожи глубоко внутри.

Я так сильно закусываю нижнюю губу, что чувствую резкую боль.

И я не могу остановиться. Мне уже всё равно. Я полностью снимаю трусики, прежде чем откидываюсь на него, прижимаясь головой к его груди и медленно потирая себя, двигаясь на своей руке и понимая, что он смотрит.

Я снова закрываю глаза, наслаждаясь ощущением его рук на себе и вдыхая запах его горячей кожи, который напоминает мне о дереве, земле, топливе и мазуте. Наслаждаясь тем, как парни Йегеры носят свою работу на одежде и не качают мышцы никаким другим способом.

Он становится всё тверже, опираясь подбородком на мою макушку, пока одной рукой держит мое правое бедро, а другой сжимает задницу.

Я тру бугорок, начиная чувствовать покалывание. Еще немного. Я втягиваю воздух. Еще немного. Мне нравится, что он на меня смотрит. Его пальцы впиваются в мою кожу, сжимают, тянут, желая, чтобы я трахала себя еще сильнее.

– Ах, – стону я. – Ах.

Я двигаюсь и подпрыгиваю сильнее и быстрее, а затем...

Он рычит, резко дергает меня на себя и снова лишает дыхания, целуя меня.

Но прежде чем я успеваю кончить, он опускает меня на диван, плашмя на живот, и пристраивается сзади. Я тут же приподнимаю колено, раскрываясь, и слушаю, как он срывает с себя ремень.

Я сжимаю обивку дивана в кулаке, мой живот вжимается в прохладную кожу.

Его рука упирается в диван рядом с моим плечом, и я стону, когда его пальцы скользят по моему позвоночнику.

Я чувствую его дыхание у себя на ухе.

– Крисджен, – шепчет он, и мое тело покрывается мурашками. – Не говори Трейсу об этом.

Трейсу будет плевать, но я всё равно киваю.

Он вводит головку своего члена в меня, берет меня с обеих сторон за то место, где бедра переходят в таз, и делает толчок.

Я растягиваюсь, когда он входит до конца, и вскрикиваю на мгновение, прежде чем его рука накрывает мой рот.

Его грудь снова и снова тяжело вздымается, прижимаясь к моей спине. А затем он перестает двигаться – перестает дышать – и я думаю, что он собирается что-то сказать, но он молчит. Вместо этого он утыкается носом в мои волосы и делает глубокий вдох.

Моя киска сжимается вокруг него, и я немного меняю позу, чтобы ослабить давление. Он так глубоко.

А затем... он приподнимается, снова перехватывает меня и делает толчок бедрами. Снова и снова, сначала медленно, давая мне привыкнуть к нему, а затем он начинает толкаться так быстро и сильно, что всё, что мне остается – это держаться изо всех сил.

Волосы липнут к спине, и я сжимаю ноги вокруг него, наслаждаясь тем, как его руки тискают меня. Я сказала, что пришла сюда, потому что мне больше нечем было заняться, но это всё, чем я, блядь, хочу заниматься.

Он сжимает мои бедра, целует плечи, кусает спину, и так сложно не стонать слишком громко. Мне плевать, кто нас увидит. Я просто не хочу, чтобы он останавливался.

Я чувствую, как снова нарастает оргазм, приподнимаюсь на локтях и начинаю подаваться назад, навстречу ему. Он нависает надо мной, пока пот струится по моей спине, и я чувствую его горячее дыхание в своих волосах.

Я чувствую всё. Густой воздух на коже. Тучи над домом. Кожу дивана подо мной, теперь влажную от моего пота.

Его руки, которые держат меня так, будто я еще не мертва.

Слезы обжигают глаза под закрытыми веками, и я улыбаюсь, когда он наклоняется, обхватывает меня за шею спереди и откидывает мою голову назад, прижимая к своей. Я хватаю его за руку, чувствуя кожаные ремешки и теплый металл на его запястье.

Я выгибаю спину, отвечая на каждый толчок, пока он вдалбливается в меня, а затем снова и снова глотаю воздух, пока... мои бедра не пронзает жар, мои внутренности не разрываются на части, и оргазм не взрывается внутри меня. Я стону в его ладонь, закрывающую мой рот, становясь чертовски мокрой, пока это чувство растекается по всему телу. Его тело дергается в коротких, медленных толчках, а затем он издает рык мне в ухо, и я чувствую, как он кончает внутри меня.

О боже. Я тяжело дышу. О боже.

Я вдыхаю и выдыхаю, пытаясь успокоиться, и в изнеможении падаю на диван.

Но прежде чем я успеваю отдышаться, я слышу его голос в своем ухе.

– Когда-нибудь, – произносит он, сжимая мое горло, – когда ты будешь выглядеть, вести себя и пахнуть как безупречная пара туфель за полторы тысячи долларов, и будешь замужем за адвокатом или банкиром, который на вкус как клей и выставляет тебя напоказ как свой маленький трофей... – Он проводит языком по моему уху, дразня меня. – Я смогу гадать, не моего ли сына он называет папочкой.

Я округляю глаза, моя киска еще раз сжимается вокруг его члена, когда он выходит из меня и застегивает джинсы и ремень.

Я лежу так секунду, мое тело уже ноет от его отсутствия. Но к тому времени, когда я переворачиваюсь и оглядываюсь, он уже исчез.

– Твою мать. – Я окидываю взглядом темную пустую гостиную. – Кто, черт возьми, это был?