Текст книги "От Арденн до Берлина"

Автор книги: Овидий Горчаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 28 страниц)

Не имея никакого представления о войне в окопах, генерал Паттон шнырял по лазаретам и эвакогоспиталям, с садистским рвением вылавливая для примерного наказания солдат с ранениями левой руки или левой ноги, нимало не сомневаясь, что все они – самострелы. Паттон рвал и метал, требуя их казни, и в самых скверных выражениях ругал американские законы, по которым следовало судить джи-ай не за самострелы, а за небрежность в обращении с оружием, за что полагалось всего полгодика тюрьмы!

В своем дневнике он журил себя за то, что бросал своих джи-ай в ночные бои трое суток подряд, считая, что это чересчур! Что знал этот американский генерал, воевавший с комфортом, о непрерывных ночных и дневных боях в Сталинграде!

Об арденнских боях он писал: «Мне не понять, как могут человеческие существа день за днем воевать при температуре ниже нуля».

А как же наше московское контрнаступление в зимнюю стужу первого года войны? А оборона Ленинграда? А зимние партизанские рейды?!

9 ЯНВАРЯ 1945 ГОДА

Генерал-полковник Гейнц Гудериан считал арденнское наступление «величайшей ошибкой» Гитлера. Правда, в своих воспоминаниях он смягчил это категорическое заявление словом «возможно».

Идя на доклад к верховному, он ничего хорошего от этой аудиенции не ждал. Он прекрасно понимал, как противно видеть фюреру генерала Гудериана, который напрасно и нудно предостерегал его от арденнской авантюры, доказывал, что настоящая опасность надвигается с Востока, что не Рузвельт с Черчиллем, а Сталин – главная угроза для третьего рейха, что необходимо всемерно укреплять не Западный, а Восточный фронт, выведя войска из безнадежного курляндского котла в Латвии, с Балкан, из Венгрии, из Италии. Иначе фюреру не спасти «Великую Германию». Лучше потерять сейчас по доброй воле, во имя стратегических соображений все завоеванные территории, чем весь фатерланд. У Сталина намного больше армий, чем у англо-американцев. Туда, на Восток, надо бросить половину дивизий с Западного фронта. Оберкоммандо напрасно держит на Западе части, жизненно необходимые для обороны восточной границы рейха. Гитлер был дьявольски упрям. Он жаждал все поставить на западную карту, раз ему приходилось признать, что все его карты на Востоке биты. Нет, он еще расколет вражескую коалицию! Генерал Гудериан не верил в спасительные политические решения, а военная логика была против фюрера.

И он, разумеется, оказался прав. Каково теперь Гитлеру смотреть ему в глаза! Мифический арденнский план рухнул: не видать этому выскочке Моделю ни берегов Мааса, ни Антверпена, ни складов в Льеже. И поделом. Будь Модель настоящим, а не дутым фельдмаршалом, он посмел бы поднять голос против арденнской эскапады, попытался бы отговорить от нее фюрера. Но все эти скороспелые фельдмаршалы одиннадцатого часа боятся Гитлера больше Сталина. Но теперь-то, когда наконец провалилось это безумное, обреченное на неудачу наступление в Арденнах, неужели фюрер не согласится отвести на Восточный фронт уцелевшие войска? Будет поздно, когда русские начнут наступление на главном, Варшавско-Берлинском стратегическом направлении.

Он положил перед Гитлером сводку, подготовленную по его указанию ближайшим помощником по разведке – Рейнгардом Геленом. Вот он, дамоклов меч над головой диктатора «Великой Германии»: 225 пехотных дивизий и 22 танковых корпуса Советов!

Гитлер взял сводку в трясущиеся руки, надел спадавшие на нос очки с выпуклыми, захватанными пальцами стеклами, уставился слезящимися глазами на прыгающие цифры. Лицо его пошло пятнами. Советская пехота превосходит немецкую в одиннадцать раз, семь танков со звездой против одного с крестом, двадцать самолетов против одного, двадцать пушек против одной…

Гитлер вскочил, швырнул на пол сводку Гелена, заорал:

– Кто состряпал эту галиматью?! Вранье! Бред! В сумасшедший дом его, каналью!..

Гудериан ушел ни с чем. Можно сказать, фюрер прогнал его с глаз долой. Его, Гудериана, начальника генерального штаба! Сев в свой «хорьх», он проглотил две таблетки – одну от гипертонии, другую от стенокардии. Гром и молния! Будь оно все проклято!.. Скорей бы уж русские начали наступление, а то ему и Гелену несдобровать…

…В личном и строго секретном послании от 9 января Черчилль выражал свою «крайнюю благодарность за волнующее послание» Сталина и заверял, что его решение «послужит огромным поощрением» генералу Эйзенхауэру, поскольку оно даст ему уверенность, что «германские пополнения будут расколоты между «нашими двумя огненными фронтами». А в своих воспоминаниях он с редкой для старого дипломата искренностью писал:

«Я цитирую этот обмен письмами в качестве хорошего примера той скорости, с которой можно было решать дела на высшем уровне союзников, и потому еще, что это был прекрасный подвиг русских и их вождя, ускоривших свое огромное наступление за счет тяжелых людских потерь.

Эйзенхауэра очень обрадовало известие, которое я смог переслать ему…»

Но сдержат ли Сталин и русские свое слово? Разве сам Черчилль не нарушал бессчетное количество раз свое слово джентльмена, министра, главы консервативной партии, британского премьера?

12 ЯНВАРЯ 1945 ГОДА

Каждый солдат понимает: начать наступление раньше времени, при неблагоприятствующей погоде, при отсутствии должной поддержки своей артиллерии и авиации – это лишняя кровь, большие потери. И каждый солдат сказал бы: раз надо, так надо – союзники в беде!

И обещанное Верховным наступление началось на восемь дней раньше срока – 12 января. И началось оно, грандиозное и неотразимое, на всем фронте – от Балтийского моря до Карпат.

О наступлении на Восточном фронте, великом новом наступлении советских войск на главном стратегическом направлении, Черчилль и Рузвельт узнали прежде всего благодаря пробудившейся наконец «Ультре», из панических шифрорадиограмм всех штабов вермахта на Востоке, сообщавших о начале грандиозного наступления Советов. Подождав, пока весть об этом наступлении всколыхнула весь мир, Черчилль с восторгом и вновь с неподдельной искренностью написал Сталину благодарственное письмо.

Великий урок преподал Черчиллю Советский Союз – урок союзнической верности. И что же? Быть может, британский премьер, растроганный великодушием и благородством союзника, понесшего неимоверно большие потери в битвах с общим врагом, усовестился и порешил наконец, хотя бы под занавес, поделиться с нами тайной волшебной «Ультры»? Не тайной даже, а нужными нам сведениями, пусть без указания их источника? Чтобы русские матери не остались без сыновей, русские жены без мужей, русские дети без отцов? Нет, это Черчиллю и в голову не пришло. Пусть русские продолжают истекать кровью…

Зато скоро то ли британскими, то ли американскими правительственными кругами был пущен клеветнический, оскорбительный для советского союзника слух: «Русские знали, что Гитлер готовил наступление в Арденнах! Знали и молчали!..»

15 ЯНВАРЯ 1945 ГОДА

Паттон гневался: наступление его армии, начавшееся 13 сентября, буксовало. Ударил мороз. Впервые увидел генерал, что мертвецы приобретают на морозе «цвет кларета». В снегу торчали босоногие трупы американцев и немцев.

Из книги вывшего сотрудника государственного ДЕПАРТАМЕНТА США, СПЕЦИАЛЬНОГО КОНСУЛЬТАНТА ВОЕННОГО министра США Герберта Фейса «Черчилль, Рузвельт, Сталин»

«…Тэддер и его штабная группа наконец прибыли в Москву. В тот же день, когда Эйзенхауэр рассказал о своих тревогах Маршаллу, Сталин посвятил гостей в дальнейшие намерения Красной Армий. Сталин сказал, что огромное русское наступление в центре фронта, использующее 150160 дивизий, началось уже тогда, когда эта группа находилась в пути к Москве; что наступление будет продолжаться от двух до двух с половиной месяцев. Его конечная цель – достижение линии Одера, но, разумеется, он не мог знать, будет ли достигнута эта цель.

Он был совершенно убежден, что его армии измотают и уничтожат немцев точно так же, как делали это в битве за Будапешт. Но он предвидел, что борьба будет упорной и не окончится ранее лета.

Когда Тэддер выразил свое удовлетворение, Сталин сказал, что в порядке оказания помощи Западу подготовка к этому наступлению была ускорена без учета приемлемых для наступления погодных условий. Что касается благодарности, то: «У нас нет договора, но мы – товарищи. Это правильно и в наших общих интересах, ведь мы помогаем друг другу в трудные времена. Было бы глупо, если бы я стал в сторонку и дал немцам уничтожить вас; они бы лишь повернули против меня, разделавшись с вами. Точно так же в ваших интересах делать все возможное, чтобы не дать немцам уничтожить меня».

Тэддер попытался узнать, могут ли западные союзники рассчитывать на продолжение русского наступления достаточно долго, чтобы защитить их армии в планируемых на Западе весенних операциях… Сталин сказал, что он не может обещать продолжать наступление в течение всего указанного периода, но Красная Армия будет достаточно активна, чтобы помешать немцам перебросить какие-либо свои войска на Западный фронт…

Эйзенхауэр и Объединенный комитет начальников штабов с большим облегчением восприняли это изложение советской программы. Так же воспринял его и президент, который, получив непосредственное сообщение от Сталина о его разговоре с Тэддером и о тогдашнем советском наступлении, был преисполнен благодарности».

16 ЯНВАРЯ 1945 ГОДА

Лондонское радио, рассказывая о боях в Арденнах, представляло дело так, будто главную роль в них играют англичане.

– Положение спас наш фельдмаршал Монтгомери, – заявил известный военный корреспондент. – Наш Монти заранее предвидел этот удар Гитлера и подготовился к нему. Американцы же, избалованные успехом и комфортом, плохо представляют себе, что такое жесткая оборона. Большие лентяи, они не умеют использовать местность и зарываться в землю, они дали немцам перерезать свои коммуникации, побросали почти все свое имущество…

– И после этого лайми называют нас союзниками! – возмутился Айдахо Джо. – Да что бы они без нас делали! Давно бы им Гитлер сделал капут!

Американцы сообщали, что перехвачен приказ Гитлера об общем отступлении на Арденнском фронте.

Виктор вскочил:

– Надо спешить! Мы опоздаем! Нельзя терять ни дня, ни часу!

Эрик с трудом уложил его, напоил чаем с арденнской малиной.

– Послушай, Вик! – ласково попросил Эрик. – Останься! А? Прошу тебя! Останься! Ты гонишься за синей птицей!

– За синей птицей? – печально улыбнулся Виктор, не чувствуя себя хозяином своей судьбы. – Пожалуй. В тебе сработала подкорковая ассоциация. Синяя птица – это «Синяя птица» Мориса Метерлинка, известнейшего бельгийского писателя. Бельгийского! Понимаешь! Но ты забыл, что если во всех других своих произведениях, романах и драмах, Метерлинк был кумиром символистов, признавал оккультные силы, то в своей прекрасной «Синей птице» – я видел эту волшебную пьесу в детстве в Московском художественном театре – он звал человека вперед: стремись вперед, вперед наперекор судьбе, вперед!..

После недолгого молчания Эрик вдруг крикнул:

– Уму непостижимо! Вик! Ты знаешь, какое сегодня число?

– Шестнадцатое января. Ну и что?

– Как что?! Месяц битвы в Арденнах! Всего месяц! Самый жуткий и интересный, самый страшный и полнокровный месяц в моей жизни!

– Гип-гип, ура!

Двенадцатого января, когда Красная Армия нанесла первый удар по германским войскам на Восточном фронте в районе Баранова, те остановились, стали втягивать окровавленные когти. 13 января войска 1-го Белорусского фронта под командованием маршала Жукова форсировали Вислу севернее и южнее дымящейся Варшавы, другие армии рванулись к границам Восточной Пруссии и к Данцигу. В бурное и грозное движение пришел весь фронт между Балтикой и Карпатами. Немцы в Арденнах начали отходить на исходные позиции.

Слушая сообщения о бомбежках Берлина, Виктор Кремлев вспоминал этот город, каким видел его в начале декабря. Над всем проспектом Унтер-ден-Линден, где когда-то печатал шаг «Лейб-штандарт СС Адольф Гитлер», открывавший военные парады, торчали пни от старинных лип и висели горизонтально камуфляжные сети. До Бранденбургских ворот несли их высокие мачты. С первым снегом четырехцветные сети с зеленым, бежевым, коричневым и черным цветами заменили грязно-белым саваном.

В городе, вступившем в шестой год беспримерной войны, почти не оставалось здоровых мужчин призывного возраста, хотя было много военных. Это сразу бросалось в глаза. Поражали размеры разрушений: Берлин до его осады потерял от бомбежек в десять раз больше домов, чем Лондон. Союзники бомбили его днем и ночью: днем – американцы, ночью – британцы. И все-таки, несмотря на сотни бомбежек, еще работали уцелевшие почта и телеграф, театры, кино, кабаре, магазины, ателье мод, парикмахерские. В Берлине было тогда вместе с беженцами более трех миллионов человек.

Снег, падавший на столицу «Великой Германии», быстро чернел от сажи. Черная метель кружилась по развалинам сотен тысяч домов.

16 января приехал в столицу Адольф Гитлер. Его бронированный черный «мерседес» проскочил, эскортируемый мотоциклистами, к имперской канцелярии, стоявшей

недалеко от Бранденбургских ворот и рейхстага – в доме № 77 на

Вильгельмштрассе. Фюрер успел заметить, что часы разбитой бомбами церкви кайзера Вильгельма остановились на семи часах тридцати минутах. Огромное здание рейхсканцелярии походило на крепость, выдержавшую длительную осаду. Стены были изрыты осколками, золотые орлы над порталами разбиты.

Успел фюрер также заметить, проезжая мимо рейхстага, и большую надпись, высеченную в камне над шестью изуродованными колоннами портала: «НЕМЕЦКОМУ НАРОДУ».

Да, вот что дал Гитлер немецкому народу – полуразрушенную столицу полупобежденной Германии, обреченный город, где вороны клевали мертвечину, где смердящий запах ее носился над руинами.

Над темным, закоптелым городом сгущались сумерки. Правила затемнения соблюдались строго.

Гитлер почти бегом спустился в подземный «фюрербункер» – в свой железобетонный мавзолей. Он сделает все, чтобы продлить агонию покорного ему Берлина.

У фюрера нестерпимо болел последний оставшийся зуб мудрости. Смолоду мучился он зубами, страдал от дурного запаха изо рта. Доктор Морель впрыснул ему морфий.

Не прошло и получаса после приезда Гитлера, как полетели его приказы в главный центр связи ОКБ – верховного командования вермахта и ОКХ —

главнокомандования сухопутных сил – Майбах 2 и Майбах 1. Этот спрятанный глубоко под землей Центр был так засекречен, что на протяжении нескольких лет его местонахождение оставалось загадкой для союзников. А находился он, как выяснили советские разведчики, в лесу у городка Цоссен, в 38 километрах южнее Берлина на Рейхсштрассе 96. Камуфляжные сети, низкие бетонные строения, лифты, убегающие на подземные этажи, – все это напоминало ставки Гитлера под Растенбургом, в Цигенберге, под Винницей. Через Майбах-1 фюрер вызывал Гудериана как начальника генерального штаба сухопутных сил. Через Майбах-2 связывался с Кейтелем и Йодлем. Сведущие люди всегда считали Йодля в этой паре фигурой номер один. А Кейтеля – только «лакейтелем».

Гитлер взглянул на карту восточного фронта и обомлел. Черняховский ломился к Кенигсбергу и Инстербургу. Рокоссовский форсировал Вислу севернее Варшавы, наступал на Цеханув, Млаву и Бомберг, крепость Модлин. Жуков взял Радом, угрожал Познани, Кумно, Лодзи. Конев подходил к Ченстохову, Кракову и Бреслау.

Гитлер забыл даже про зубную боль. Зато защемило сердце.

«Вывешен приказ: всем жителям под страхом смерти запрещено покидать деревню. Но я вызвался очищать дороги от снега плугом, который мы запрягаем в шестерку наших лошадей, поэтому еще могу бывать в лесу. Дела у вас идут неплохо – это видно по немецкому кладбищу, которое разрастается у нас в деревне. Дитрих пьянствует в доме бургомистра Пауэльса. Жена посылает банку нашего горного арденнского меда. Оставляю вам конскую ногу – тоже мясо. Конь вермахта нарвался на мину. Ваша работа небось, проказники! Удачи вам, разбойнички! Кабы не дети да хворь проклятая, и я бы был с вами. Модель и Дегрелль еще в нашей деревне. А Дитрих спешно собирается со своей армией СС на озеро Балатон, в Венгрию, где, надеюсь, его утопят русские. В одном я всегда соглашался с фюрером: судьба третьего рейха решится на Востоке!.. Привет моему старинному другу Карлу Моору от Чарли!.. Да, только что узнал: готовится напоследок гроссфандунг – большая облава силами СС.

Берегитесь!..»

– Теперь ясно, – сказал Эрик Виктору, послушав радио, – что Арденны – последняя авантюра Гитлера. В победе союзников можно не сомневаться. Но что будет дальше, после военного бума? Что ждет наш рабочий класс в Америке, который столько сделал для победы? Ведь жертв от несчастных случаев в военной промышленности намного больше, чем на фронте. По последним данным, наши фронтовики потеряли всего пять солдат из тысячи. Перевод промышленности на мирные рельсы приведет к массовой безработице. У Америки пропасть нерешенных проблем, а к власти рвутся консервативные американцы. Они всегда выступали против требований демократа Уоллеса – покончить с ограничениями в избирательном праве, обеспечить равную оплату за равный труд, независимо от цвета кожи и пола, равные возможности в образовании. Наша армия уже демобилизует к этой весне миллион человек. На родине они встретятся с нелегкими проблемами. Гражданские права, национальный вопрос, общедоступное образование, пенсия по старости и нетрудоспособности, национальное здравоохранение, страховка по безработице – нет числа этим проблемам… Монополии, тресты стали намного сильнее. Появились генералы, мечтающие о мировом господстве Америки. Даже во время Сталинграда, когда все у нас славили вашу армию, везде умалчивали о вашей революции, Советской власти. Эта война, скажет наша история, была справедливой войной. А какие войны ждут нас впереди?

Из журналистского блокнота Виктора Кремлева 30 мая 1961 года

Сегодня Америка отмечает День памяти павших. Мы в Кливленде.

Вместо траура – веселые парады с «мажоретками». «Мажоретки» – явление сугубо американское. Смазливая, полураздетая девица, справедливо решили американцы,

привлекательней усатого и пузатого капельмейстера. Потом число их стало все расти. И вот впереди духового оркестра вышагивают девицы в куцых мундирчиках и юбочках, ловко жонглируя палочкой.

Цирк, да и только, но при чем память павших?

Неужели в Америке никто не знает, что такое война?

Повез кинооператора на военное кладбище. Пусто. Реет звездно-полосатый флаг. Дети играют на декоративных орудиях. Стандартные бронзовые плиты лежат на земле. Под ними покоятся солдаты справедливых и несправедливых войн: бывший наш союзник, убитый в Арденнах, и солдат Корейской войны.

Старенькая мать и седой, сгорбленный отец пришли на могилу сына. На плите надпись: «Джером Гралевич. Погиб 22 лет в Корее…»

Вдруг послышался свист. Кто-то бравурно насвистывал марш из фильма «Мост на реке Квай». Смотрим, идет цепочка пацанов лет по десять вслед за дядей со знаменем и пилоткой Американского легиона. Марширует в каске чудесный мальчишка, вылитый Том Сойер. Мне захотелось подойти к нему и сказать: «Постой, Томми! Станешь большим, не надевай эту каску! Видишь эту могилу? Джером Гралевич тоже играл в войну, а потом в далекой чужой Корее отпевал его солдатский горн… Видишь – кладбище еще не заполнено. Пусть этот пустырь так и останется пустырем! Пусть не прибавится на этом военном кладбище ни одной могилы!..»

А в городе вышагивали под походный марш бравые «мажоретки»!..

Нет, не знает Америка, что такое война.

Эрик Худ знал. Хорошо знал. Но и в Кливленде я не отыскал его следов, нет его и в штате Огайо…

17 ЯНВАРЯ 1945 ГОДА

Войска родного для Виктора Кремлева 1-го Белорусского фронта освободили Варшаву!

Генерал Паттон начал оттеснять вермахт на исходные позиции, поскольку наступление Красной Армии на Восточном фронте заставило Гитлера спешно отводить войска на свой главный фронт на Висле.

В тот же день в древний германский город Гаммельсбург привезли около 1500 пленных офицеров 106-й и 28-й дивизий 1-й армии США. Вермахтовцы глядели на них с презрением. Вид у ами был понурый. Вздыбленный лев на шевроне 106-й дивизии казался робким котенком. Привезли их в товарных вагонах класса «сорок и восемь» – сорок людей или восемь лошадей. Только вагоны были набиты битком.

Необстрелянная 106-я дивизия за пять разгромных дней потеряла 416 солдат и офицеров убитыми, 1246 ранеными и 7001 пленными. И это не считая людей 589-го и 590-го артиллерийских батальонов, приданных дивизии. Позор на всю Европу, на всю Америку, на весь мир. И в позоре этом были прежде всего виноваты генералы, пославшие зеленых новичков в мрачный Арденнский лес, где готовил Гитлер контрнаступление.

Сначала был долгий, изнурительный марш колоннами по дорогам на Восток. Стояли «русские» морозы, такие, каких Западная Германия не видела последние двадцать пять лет. А 106-я не успела получить зимней обуви. Мучила жажда. Страдали солдаты. Все это казалось американским парням кошмарным сном. Три недели тому назад они мечтали о боевых подвигах в барах Бостона или Форт-Брагга. Среди джи-ай, когда их посадили в холодные телячьи вагоны на станции Лимбург, насчитывалось много обмороженных. «Согрели» их… британские бомбы, сброшенные бомбардировщиками королевских ВВС на эшелоны с пленными. После налетов союзников насчитали почти шестьдесят убитых.

Городок Гаммельсбург Габсбурги обнесли крепостными стенами еще в 1242 году, когда войска под руководством Александра Невского нанесли сокрушительное поражение псам-рыцарям на Чудском озере. Теперь русские вели бои за крепости потомков тех псов-рыцарей в Восточной Пруссии.

Холода вымораживали из офицеров и солдат последнее мужество. Они выпрашивали у охранников газеты «Фелькишер беобахтер» и «Альгемайне цайтунг» не для того, чтобы читать нацистскую прессу, а для того, чтобы затыкать газетной бумагой щели в бараках, заворачивать в нее озябшие ноги.

В плену офицеры дивизии во главе с полковником Чарлзом Кавендером совсем пали духом, растеряли остатки мужества.

В офицерском лагере кормили лучше, чем в солдатском. Утром – пайка недопеченного скверного хлеба. Буханка на двенадцать человек или на восемь. В зависимости от настроения коменданта и подвоза продуктов. Обед и ужин – миска супа из репы или одуванчика. По воскресеньям потчевали супом с кониной. Даже в офлаге охотились за крысами. В среднем каждый офицер терял до одной четвертой своего веса. При таком питании о женщинах вспоминали редко, а о хорошей пище – часто. Она снилась по ночам. О ней мечтали с пылкостью, недоступной Ромео.

В солдатском «шталаге» томились тысячи советских, французских, американских, английских, канадских, австралийских воинов. Тиф, дизентерия и другие болезни косили этих пленных, особенно советских, на которых охрана постоянно вымещала злобу за поражения вермахта.

В офицерском лагере был такой же пестрый, интернациональный состав. Первыми пленными этого лагеря были югославы из разгромленной Гитлером в 1940 году королевской армии Югославии. Самым знаменитым узником этого лагеря, в котором было заключено 5500 пленных, был Яков Иосифович Джугашвили – сын Сталина. СД перевела его потом в Заксенхаузен.

Ночью в долине, где стоял лагерь с двенадцатью сторожевыми вышками, бегали лучи прожекторов. Луна серебрила готическую башню собора Габсбургов. Небо стонало от рокота британских «галифаксов» и «ланкастеров». Военнопленные – «криги» метались на двухъярусных нарах, заживо съедаемые блохами, клопами и вшами. Порошка доктора Мореля им не давали.

Нельзя забывать, что условия содержания советских пленных были неизмеримо хуже, чем солдат западных армий. Генерал фон Гекель, давно поняв, что война проиграна, заигрывал с ами и томми, чтобы не угодить в списки военных преступников. В отличие от советских военнопленных, «западники» еженедельно получали продуктовые посылки.

Кремлеву как-то попался интересный документ: открытка, подтверждающая получение американским узником такой посылки. У него сердце обливалось кровью, когда он прочитал эту открытку, думая о миллионах советских пленных, умиравших в лагерях от голода.

Форма 1631 – Р

АМЕРИКАНСКИЙ КРАСНЫЙ КРЕСТ

СТАНДАРТНАЯ ПОСЫЛКА № 8 ДЛЯ ВОЕННОПЛЕННОГОПРОДУКТЫ

Молочный порошок, облученный

1 конс. банка 14 1/2 унц.

Бисквиты

1 пакет 8 унц.

Сыр

1 пакет 8 унц.

Растворимое какао

1 конс. банка 8 унц.

Сардины

1 конс. банка 15 унц.

Маргарин с витамином А

1 конс. банка 1 фунт

Солонина

1 конс. банка 12 унц.

Сладкий шоколад

2 плитки по 5 1/2 унц.

Сахар, гранулированный

1 пачка 2 унц.

Порошковый апельсиновый концентрат с витамином С

1 пачка 7 унц.

Суповой концентрат

1 пачка 5 унц.

Чернослив

1 пачка 16 унц.

Растворимый кофе

1 конс. банка 4 унц.

Сигареты

2 пачки по 20 шт

Курительный табак

1 пачка 2 % унц.

Нет, ни советские военнопленные, ни бойцы Красной Армии, ни партизаны, ни герои тыла не видали в глаза подобных посылок. Эти яства и не снились тем, кто скромно и мужественно совершал свой всемирно-исторический подвиг, спасая мир от фашистской чумы. Да и жалованье у нас было куда меньше.

С тоской разглядывая фотографии жены и детей, Эрик сказал:

– Меня все время беспокоит, сводит ли Пэгги концы с концами. Мой отец скуп, ее родители небогаты, едва сумели оплатить ее учебу в Брин-Море. Я ей ежемесячно посылал около двухсот пятидесяти долларов, себе оставлял только на карманные расходы. Правда, в случае моей смерти семья получит страховку – десять тысяч долларов. Скажи, а тебе сколько платят? Помню, капитан Менке говорил, что вам в Красной Армии, наверно, много платят, раз вы свои жизни на войне не жалеете…

– Ну вот еще! – со смехом отозвался Виктор. – Это вы богато воюете, а мы не за деньги воюем, а за Родину. Я, например, когда начинал рядовым разведчиком, вообще ни копейки не получал, жил на подножном корму. И партизанам ни гроша не платили. Да и на что мне деньги – у нас они почти ничего не стоят…

– Не понимаю я вас, – честно признался Эрик.

– Небось ваш генерал Вашингтон, – обозлился Виктор, – тоже не королевское жалованье платил революционным солдатам.

– Нет, удивительный вы все-таки народ! Да кто бы у нас задарма воевать стал!

Они замолчали, задумались каждый о своем.

Из личного и строго секретного послания от г-на Черчилля маршалу И. В. Сталину 17 января 1945 года

«От имени Правительства Его Величества и от всей души я хочу выразить Вам нашу благодарность и принести поздравления по случаю того гигантского наступления, которое Вы начали на Восточном фронте».

Вежливость, как говорится, ничего не стоит, а ценится очень дорого. Нелегко, однако, Черчиллю было писать эти строки, благодарить, поздравлять Сталина. К тому времени он пришел к выводу, что арденнское побоище произошло вследствие неэффективных действий англо-американской разведки. И в самом деле, осенью 1944 года Совместный союзный разведывательный комитет в Лондоне не только не увидел подготовки немцев к арденнскому наступлению, а бодро уверял: «Вряд ли следует ожидать, что организованное сопротивление под руководством германского главнокомандования продлится позднее 1 декабря 1944 года…»

В эти дни Виктор и Эрик с трудом узнавали «тевтонский рык» главного военного комментатора берлинского радио генерал-лейтенанта Карла Дитмара. Когда военное счастье изменило вермахту в Арденнах, «Голос вермахта» (так называли в Германии этого радиогенерала) еще держался, несмотря на арденнские вьюги, ледяные дожди и все усиливавшиеся налеты союзной авиации, громившей отступавшие германские дивизии. Но колоссальные удары Красной Армии на Восточном фронте вывели этого спесивого экселенца из равновесия. Голос его сел, осип, металл в нем дал трещину.

18 ЯНВАРЯ 1945 ГОДА

Красная Армия наступала на Кенигсберг, окружила Млавскую крепость, ворвалась в Краков, вела бои за Будапешт…

Блок западных союзников и впрямь трещал, как тонкий ледок на арденнских речках. И треску этому с восторгом внимали Геббельс и его «геббельсенята». Арденнские партизаны слушали вечером в тот январский день выступление Черчилля в палате общин. Этим выступлением он призвал к порядку самого Монти, который, зарвавшись, объявил миру, что на Западном фронте пожинает лавры побед только он, постоянно спасая от поражения американских джи-ай – генерала Брэдли с его 1й и 9-й армиями. На каждого павшего британского солдата – англичанина, шотландца, ирландца, канадца, заявил Черчилль, пришлось от сорока до шестидесяти джи-ай, а в боях участвовали от тридцати до сорока американцев на одного британского солдата. Мало того, Черчилль публично признал, что лишь в Арденнском сражении погибло больше американцев, чем полегло с обеих сторон в исторической битве при Геттисберге. И пусть британцы, с пафосом заявил этот «великий оратор века», не внемлют «баламутам» – это был камешек в огород фельдмаршала Монтгомери.

И это говорил Уинстон Спенсер Черчилль, некогда заявивший: «Я не буду председателем комиссии по похоронам Британской империи». Черчилль понимал, что в послевоенном мире ему уготована роль первого вассала империалистической Америки.

Монти не сдавался. Опьяненный легкими победами своей армейской группы, он плевал на союзнический долг, топтал этику союзнических отношений солдатскими бутсами.

В своем штабе в Реймсе рассвирепевший вконец Эйзенхауэр официальным рапортом потребовал… смещения с поста Монтгомери. Неслыханный раскол союзников. Только этого и ждали в Берлине. Сбывались все пророчества Гитлера! Вот она, его интуиция! «Колоссально!!» «Вундербар!!!» «Хайль Гитлер!» «Зиг хайль!»

И тут Монти сдался. Ведь каждый британский генерал прежде всего политик. И он послал Айку покаянное письмо с такой подписью: «Ваш очень преданный подчиненный».

Из послания Ф. Д. Рузвельта И. В. Сталину, полученного в Москве 18 января 1945 года

«…Подвиги, совершенные Вашими героическими воинами раньше, и эффективность, которую они уже продемонстрировали в этом наступлении, дают все основания надеяться на скорые успехи наших войск на обоих фронтах…

Время, необходимое для того, чтобы заставить капитулировать наших варварских противников, будет резко сокращено умелой координацией наших совместных усилий…»

ИЗ СТАТЬИ В. ЛЮДДЕ-НЕЙРАТА «КОНЕЦ на немецкой земле» в СБОРНИКЕ «ИТОГИ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ»

«…И когда в Рождество 1944 года наступление в Арденнах окончательно провалилось, надежда сменилась чувством глубокого разочарования. Оно перешло в отчаяние, когда в середине января 1945 года был прорван фронт на Висле и русские войска вступили в восточные провинции Германии…