Текст книги "От Арденн до Берлина"

Автор книги: Овидий Горчаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 28 страниц)

Для американской армии характерно самовольство генералов и офицеров. Командир 19-го корпуса генерал Мак-Лейн все еще упорствовал в желании первым пробиться в Берлин, используя «мост Трумэна». Вот будет подарок новому президенту! Пусть дивизии его корпуса увенчают себя бессмертной славой! Даешь Берлин! Однако вскоре ему донесли, что части 83-й дивизии разбегаются под напором двух танков и полдюжины самоходок с фанатичными краутами, еще не решившими сдаться в плен ами. Перед собой танкисты гнали группу военнопленных американцев. Джи-ай стали разбегаться. Курсанты, присланные Венком, ликвидировали плацдарм.

«Если бы дивизия заполучила мост или плацдарм на Эльбе, – грустно писал Райан, – 2-я армия покатила бы с ревом прямиком в Берлин, не дожидаясь приказа».

Оставался паром 2-й дивизии, но и тут ей не повезло. Сцепив три понтона, саперы отправили на них тяжелый бульдозер. Когда он достиг под обстрелом середины Эльбы, взорвавшийся снаряд каким-то чудом перебил трос и паром вместе с бульдозером поплыл вниз по течению. У немцев, писал с горечью Райан, был всего лишь «один шанс из миллионов», но чудо состоялось.

Из-за этого «чуда на Эльбе», согласно Райану, и не удалось американцам утереть нос русским и взять Берлин!

Прибавив к «мосту Трумэна» еще один мост, рядом, 83-я продолжала переправу, а ее патрули дошли до города Цербст, что в сорока восьми милях от Берлина.

И тут наконец Эйзенхауэр, поняв, что блиц захвата Берлина не получится, одумался, вспомнил о своем долге.

Брэдли срочно вызвал к себе в Висбаден генерала Симпсона и хмуро сказал ему:

– Ты должен остановиться на Эльбе. Ты не должен двигаться дальше к Берлину. Сожалею, Симп, но вот так.

– С чего это ты взял?! – взорвался тот.

– Приказ Айка, – отвечал Брэдли. Проглотив эту горькую пилюлю, генерал Симпсон вернулся в свой штаб. Там ему пришлось подавить попытку бунта со стороны бригадного генерала Сиднея Хайндса. Узнав, что путь на Берлин закрыт, этот генерал закричал:

– Нет, сэр! Это не так! Мы идем на Берлин.

– Нет, Сид, – устало оборвал его Симпсон, – мы не идем на Берлин. Война для нас кончилась. Снафу!

Не «чудо на Эльбе», и тем более не запоздалый приказ Эйзенхауэра, и не курсанты Венка вырвали из рук американцев и англичан Берлин – «гран-при» всей войны. Взять Берлин суждено было советскому солдату. На штурм Берлина, который Гитлер собирался переименовать в штадт Германия, шли советские воины всех фронтов победного 1945 года и трагического 1941-го, живые и мертвые, и защитники Бреста, Москвы, Сталинграда и безымянных высот, и партизаны, и подпольщики, и труженики тыла, рабочие и хлеборобы. Победа в Берлине была победой миллионов и миллионов живых героев и более двадцати миллионов павших.

Геббельс запугивал берлинцев «жестокими иванами». «Радуйтесь войне, – кричал

он, – мир будет еще ужаснее, потому что придут иваны». И они пришли. Одним из

них был Иван Степанович Одарченко, бывший рядовой десантник, участник штурма Берлина. Никаких особых подвигов он не совершал: на груди средний солдатский набор – три медали да гвардейский значок. Друзья отправились домой с победой, а его оставили служить в комендатуре берлинского района Вайсензее. Простое славянское лицо, богатырская фигура. В День физкультурника летом 1948 года приметил его на спортивных соревнованиях скульптор Евгений Вучетич. С этого Ивана и вылепил он Воина-освободителя для памятника Павшим советским воинам в Трептов-парке.

15 АПРЕЛЯ 1945 ГОДА

Американский радиообозреватель Джон Гровер объявил на весь мир: «Западный фронт фактически уже не существует!» Американская армейская газета «Звезды и полосы» писала, что гитлеровцы прекратили сопротивление на Западе и открыли ами и томми дорогу на Берлин. И те ринулись к Берлину, оставив лишь слабое кольцо войск вокруг рурской группировки вермахта. Они знали, что смогут с ходу форсировать Эльбу – немецких войск там нет или почти нет.

В Версале Кремлев видел издали генерала Эйзенхауэра. Самое лучшее, что мог он сказать об этой исторической личности, было то, что когда Айку, как и генералу Макартуру, предложили Почетную медаль Конгресса, он отклонил эту высшую честь, заявив, что этот орден дается только за личную доблесть, а он такой доблести не проявил. Менее совестливый генерал Макартур оказался более сговорчивым, хотя единственным его «подвигом» было бегство с острова Батаана.

22 АПРЕЛЯ 1945 ГОДА

На последнем оперативном совещании в «фюрербункере» начальник штаба генерал-полковник Йодль предложил отвести все войска, противостоящие американцам и англичанам, в Берлин для его обороны, подразумевая, что западные союзники, ворвавшись по пятам отведенных войск в Берлин, столкнутся лбами с русскими и передерутся с ними. Гитлер не согласился с Йодлем и приказал ему и Кейтелю выехать со своими помощниками из Берлина, чтобы возглавить контрнаступательную операцию. А сам он возглавит оборону Берлина.

Тяжело нагруженный караван семитонных бюссингов и других многотонных грузовиков с номерами Люфтваффе выехал за ворота Каринхалле – великолепного дворца Германа Геринга, командующего ВВС Германии и министра авиации, рейхсмаршала и фельдмаршала, который имел больше высоких чинов и должностей, чем любой другой приближенный фюрера. В разное время он был премьер-министром Пруссии, министром внутренних дел Пруссии, шефом первого в третьем рейхе прусского гестапо, президентом рейхстага, рейхсуполномоченным четырехлетнего плана, а также Верховным начальником Национального бюро погоды, обер-лесничим, обер-охотником, обер-егерем и прочее, и прочее, и прочее. У него было больше мундиров и больше орденов, чем у экс-кайзера Вильгельма II. Будучи наркоманом, он увозил с собой 20 тысяч таблеток эрзац-морфина.

Даже в этот трагический для него день рейхсмаршал «Великой Германии» не забыл нарумянить свои жирные обвислые щеки и брылья и покрыть красным лаком нежного оттенка ногти рук и ног.

«Человек № 3» третьего рейха самолично нажал ручку взрывной машинки. Колоссальный взрыв толового заряда поднял на воздух его дворец…

23 АПРЕЛЯ 1945 ГОДА

Парижская газета «Комба» с подъемом, мудро, по-философски писала о скором взятии Берлина Красной Армией:

«Ударные подразделения советских войск, стремительно продвигаясь вперед среди ада горящих улиц под грохот взрывов, сегодня вечером проникли в самое сердце немецкой столицы…

Тысячи советских орудий – от тяжелой артиллерии до минометов – ведут непрерывный обстрел участков, где засели вражеские солдаты, защищающиеся с отчаянием обреченных… Прицельный огонь ведется по Вильгельмплац, где расположены канцелярии Гитлера и другие административные здания.

Итак, слава за взятие Берлина по праву достанется советским войскам.

Одни на Западе встретят это известие с радостью, другие, хотя они сами вряд ли посмеют признаться в этом, – с огорчением. Они предпочли бы, чтобы подобная честь выпала на долю английской, американской или даже французской армии. Никому не запрещено испытывать особую симпатию к тому или иному народу, но все же

нужно признать, что в данных обстоятельствах подобное чувство выглядит столь же ограниченным, сколь и мелочным. Очень часто за подобным «предпочтением» скрывается страх перед старым «большевистским пугалом», так усердно насаждавшийся фашистской Германией..

Чтобы приветствовать должным образом вступление русских в Берлин, мы должны воспеть славу этому изумительному народу, который заплатил дорогую цену за сегодняшнюю победу. И разве можно вспоминать без глубокого волнения всех тех людей, которые отдали свои жизни под Сталинградом, на полях других сражений во имя того, чтобы пришел этот День Победы? Взятием Берлина русские еще раз напоминают нам о том, чем все мы им обязаны. И это также мы должны не забывать.

И, наконец, это победа всей коалиции, сражавшейся ради торжества демократии и свободы…»

28 АПРЕЛЯ 1945 ГОДА

Лечащий врач разрешил Виктору Кремлеву не только вставать, но и ходить в столовую.

– Через недельку-другую, – сказал он, – можно будет ехать домой, в московский госпиталь. Из простреленного легкого мы выкачали глицерин, раны зарубцевались, но процесс выздоровления еще не закончен.

Вечером Кремлев услышал по радио сообщение американского агентства «Ассошиэйтед пресс»: «Германия безоговорочно капитулировала перед союзными правительствами. С минуты на минуту ожидается официальное сообщение, заявил высокопоставленный представитель американской администрации».

В тот день дипломаты союзных стран единодушно проголосовали за хартию Объединенных Наций. Вдруг в зал заседаний вбежал чилийский делегат. Чили, в отличие от Бразилии и Мексики, в военных действиях не участвовала, но делегат ее обогнал своих латиноамериканских коллег. Он держал в руках свежий номер сан-францисской газеты «Колл-Буллитен» с кричащим заголовком: «НАЦИ СДАЛИСЬ!»

Газета ссылалась на сенатора США от штата Техас Томаса Кеннеди, а Кеннеди ссылался на британского министра иностранных дел Антони Идена… Через полтора часа президент Трумэн опроверг это сообщение. Потом оказалось, что Иден говорил лишь о заявлении, сделанном Гиммлером в Любеке шведскому репортеру, о желании Германии сдаться американцам и британцам.

30 АПРЕЛЯ 1945 ГОДА

Войска маршала Жукова ворвались в рейхстаг!

Мысль, что плоды победы ускользают из его цепких рук, приводила Черчилля в бешенство.

Главный советник покойного президента Рузвельта сказал о Берлине: «Мы взяли бы Берлин, если бы могли это сделать. Это было бы большой победой для нашей армии».

Черчилль надеялся, что новоиспеченный президент Гарри Трумэн, по крайней мере на первых порах, пока он не закрепил свою власть, будет, не в пример Рузвельту, глиной в его руках. 18 апреля он направил послание Трумэну, рекомендуя ему не останавливать американские войска на демаркационной линии, а дать им указание продолжать наступление по германской территории, входившей в советскую зону оккупации. Трумэн неуверенно отвечал, к возмущению Черчилля, что это вопрос тактический и он оставляет его на усмотрение Эйзенхауэра. Черчилля же интересовала в первую очередь политическая сторона дела. В новом послании Трумэну 30 апреля Черчилль, проиграв берлинскую партию, не только настаивал на дальнейшем наступлении американских войск, но и выдвигал идею взятия Праги и возможно большей части Западной Чехословакии с тем, чтобы диктовать послевоенное политическое устройство этой страны, которой «угрожала» участь Югославии.

1 МАЯ 1945 ГОДА

Знамя Победы – над рейхстагом!

8 МАЯ 1945 ГОДА

Европа, весь мир, люди планеты Земля со дня на день ждали мира. А специальные американские команды под последние залпы войны лихорадочно проводили операции «Обман», «Канцелярская скрепка» и «Альсос».

В глубочайшей тайне хранила американская разведка свои действия в области атомной энергии и ракетостроения. Научно-техническая разведка скрывала их не только от Советского Союза, но и от своего британского союзника, хотя она использовала его достижения в этих областях в своих интересах. Работа над созданием первой атомной бомбы подходила к концу. Три главные операции, «Обман», «Канцелярская скрепка», «Альсос» были нацелены на то, чтобы перехватить перед носом союзников всех главных атомщиков и ракетчиков третьего рейха. Отвечало за эти операции научно-техническое управление военной разведки США во главе с полковником Холгером Тофтоем. Действуя в рамках плана «Обман», агенты Джи-2 с лихостью ковбоев собрали немецких ученых-атомщиков в Гехингене и других местах вместе со всем их хозяйством, не брезгуя даже самыми невзрачными бумажками.

В ходе секретного поиска со взломом выяснилось, что нельзя обойти и город Ораниенбург, но Ораниенбург, оказывается, должен был войти, согласно ялтинским соглашениям, в советскую зону оккупации. Как же быть с атомной лабораторией на заводе фирмы Ауэргезельшафт? Этот завод американцы не бомбили, чтобы ненароком не дать немцам осознать значение атомных исследований. Не оставлять же русским этот завод. И вот 15 марта 1945 года шестьсот «летающих крепостей» и «сверхкрепостей» обрушили серию бомбовых ударов по городу… Когда 23 апреля в город войдут советские войска, наши солдаты увидят закопченные развалины, свежие кресты и могилы на кладбищах.

Операция «Канцелярская скрепка» была названа так потому, что в картотеке научнотехнического управления Джи-2 карточки с наиболее важными именами были приколоты канцелярскими скрепками. Следуя своеобразному американскому взгляду на демонтаж гитлеровской военной машины, генерал-лейтенант Дональд Путт засосал в свой сверхмощный «пылесос» виднейших ракетчиков: генерала Дорнбергера, доктора Вернера фон Брауна, Артура Рудольфа и многих-многих других, одного из шефов ракетного завода «Дора-Миттельверке», спрятанного в чреве горы Конштейн, возвышающейся над городом Нордгаузеном. А город этот также лежал в советской зоне. И Джи-2 снова, попирая союзнический долг, перехватил у советских воинов их законные трофеи, вывез множество ракет и оборудование завода на Запад, увез за океан. Пентагон уже тогда думал вовсе не о мире. Нет, он готовился к новой войне – к войне против Советского Союза, армию которого он, однако, хотел предварительно обескровить в войне с японцами!

После войны от возмездия уйдут, по американским данным, около 150 тысяч крупных военных преступников третьего рейха, и не менее 10 тысяч из них найдут убежище в США. Цинично отбросив в сторону всякие моральные соображения, верхушка военно-промышленного комплекса США в тайном сговоре с военной разведкой ФБР и Государственным департаментом сделали все, чтобы скрыть от американского народа нацистское прошлое дорнбергеров, браунов и рудольфов. Последний вступил в НСДАП еще 1 июня 1931 года, то есть являлся «старым борцом», поклявшимся в верности фюреру еще до его прихода к власти. Заговорщики займутся тщательной отмывкой и отбелкой анкет, характеристик, документов преступных специалистов, нарушая конституцию и законы собственной страны, не говоря уже об элементарной порядочности. Так, СС-штурмбаннфюрер Вернер фон Браун, член четырех нацистских организаций, поставленных вне закона международным трибуналом в Нюрнберге, и «старый борец» НСДАП Артур Рудольф были обеспечены статусом легальных иммигрантов в США и допуском к сверхсекретной работе в ракетостроении, где они, вместе с гитлеровским генералом Дорнбергером и другими незаменимыми гитлеровскими спецами, займут ведущие посты. Таким образом, космическая программа НАСА стала незаконнорожденным детищем ракетостроения Третьего рейха, которой руководил Гитлер. Большую роль играли другие нацистские специалисты в создании атомного оружия. Операции «Обман», «Канцелярская скрепка» и «Альсос» можно назвать «повивальными бабками» атомного и ракетного оружия Америки.

Придет время, и возмущенный мир узнает о еще более безнравственном укрывательстве разведслужбами США таких главных военных преступников, как доктор Иозеф Менгеле – «ангел смерти» Освенцимского комбината смерти, – повинный как в бесчеловечных экспериментах над узниками, так и в убийстве около 400 тысяч евреев и других несчастных.

7 МАЯ 1945 ГОДА

За завтраком знакомый переводчик шепнул Кремлеву:

– Я только что из Реймса. В два часа сорок одну минуту немцы подписали предварительную капитуляцию. Летал туда с генералом Суслопаровым. От немцев капитуляцию подписал генерал-полковник Йодль. Были американские генералы Беделл Смит и Спаатс и английские – Морган и вице-маршал авиации Робб. Фамилию французского генерала забыл. Всем репортерам приказано пока молчать.

За обедом в столовой стоял невообразимый шум. На столах появились бутылки, захлопали пробки, брызнуло шампанское. Кто-то, поднимая бокал, своевременно вспомнил, что Гитлер и Муссолини были трезвенниками.

– Капитуляция! – крикнули все вокруг. – Победа!.. О капитуляции краутов первым сообщило американское агентство «Ассошиэйтед пресс»!

– Со вторым фронтом они так не спешили! – сказал переводчику Кремлев.

Но потом все поутихли:

– Москва молчит. Вашингтон молчит. Лондон молчит… Москва потребовала провести официальную церемонию капитуляции на более высоком уровне.

Кто-то сказал, что поспешил корреспондент Томас Кеннеди. За бесчестное нарушение джентльменского соглашения агентство, первым сообщившее о капитуляции Германии, уволило его.

8 МАЯ 1945 ГОДА

В Париже и Версале народ танцевал и пил пиво на площадях и улицах. Звонили церковные колокола. Всюду слышались музыка, песни, стук деревянных сабо. Пели бессмертную «Марсельезу». Пели «Интернационал». Кремлев не отходил от радиоприемника. У Трумэна в тот день был день рождения. Но он говорил о победе: «Союзные армии с помощью божьей…»

– Не на бога надеялись, – не утерпел разведчик, – а на Красную Армию, на советский народ!..

В три часа дня выступил Черчилль: – Это ваша победа! Это победа дела мира в каждой стране!..

Пятидесятилетний адмирал, командующий гитлеровским военно-морским флотом Карл Георг Фридебург, подписавший капитуляцию в Реймсе, по примеру фюрера покончил с собой.

Корабль третьего рейха открыл кингстоны и пошел на дно. Крысы плыли во все стороны. Это был конец «Великой Германии» Гитлера.

9 МАЯ 1945 ГОДА

Эта дата вписана золотом в историю Великой Отечественной войны, в историю Союза Советских Социалистических Республик.

Разница московского и парижского времени – минус три часа. В десятом часу услышал Виктор необыкновенно приподнятый, за душу хватающий голос Юрия Левитана:

– Сегодня все радиостанции Советского Союза будут работать до четырех часов утра. Товарищи! Будет передано важное сообщение!.. Товарищи!..

Потом куранты бесконечно долго играли первую фразу песни «Широка страна моя родная…».

Он выбросил в урну таблетки снотворного, включил наушники трофейного «Филипса», столько лет принимавшего «Прелюды» с фанфарами перед сводками из главной квартиры Гитлера.

И наконец где-то в третьем часу по московскому времени он услышал:

– В Карлсхорсте, пригороде Берлина, подписана безоговорочная капитуляция… Германия полностью разбита!.. Победа!.. Победа!..

Почему Сталин задержал сообщение о капитуляции Германии? Потому, что Германия обязалась прекратить всякое сопротивление в полночь 8 мая. Только получив из Германии от Красной Армии убедительные сообщения о прекращении огня, о подписании Акта о капитуляции Германии в Карлсхорсте, дал Верховный Главнокомандующий указание: сообщить по радио о том, что действительно наступил День Победы. Наступил праздник на всех наших улицах, во всех домах советских людей.

Но и после того, как просохли чернила на Акте о капитуляции Германии с подписями Маршала Советского Союза Жукова, Главного маршала авиации Теддера и генерал-фельдмаршала Кейтеля, бережно охраняла Красная Армия Победу, сохраняя полную боевую готовность. Еще слышались выстрелы из-за угла, еще погибали наши бойцы. Но война, Великая Отечественная, длившаяся 1418 дней, окончилась Великой нашей Победой.

Американские информационные агентства разнесли по миру несколько запоздалую весть: генерал Омар Брэдли принял капитуляцию 5-й танковой армии во главе с генералом Густавом фон Верстом – второй армии вермахта, сдавшейся союзникам.

Первой армией была, как помнил мир с начала 1943 года, 6-я армия генерал-фельдмаршала Паулюса.

Она сдалась Красной Армии. Эта победа в Сталинграде означала коренной перелом во всей войне.

Американцы одержали свою победу уже после окончания войны.

Есть хорошая русская поговорка: после драки кулаками не машут.

Из книги Алана Кларка «Барбаросса» русско-германский конфликт»

«Можем ли мы сделать общие выводы из этого исследования? Думаю, что да, можем, но вряд ли они утешительны для Запада. Судя по всему, русские могли выиграть войну одни или, в крайнем случае, достигнуть ничейного результата без помощи Запада. Помощь, оказанная им нашим участием – отвлечение нескольких частей, поставка большого количества материалов, – была фактором не решающим, не критическим. Помощь наша повлияла на продолжительность, а не на исход войны».

Таков главный вывод американского военного историка Алана Кларка. С этим выводом не может не согласиться любой объективный военный историк.

Генерал Джеймс Гэйвин, бывший командир 82-й авиадесантной дивизии армии США, назвал эту книгу Алана Кларка «прекрасной», «самой лучшей на сей день книгой о крахе нападения Гитлера на СССР». Значит, этот американский генерал согласен и с главным выводом Кларка: «Второй фронт стал фактором только после того, как СССР решил исход войны».

12 МАЯ 1945 ГОДА

В одной из своих политических статей Виктор Кремлев писал:

«12 мая 1945 года Черчилль послал президенту Трумэну телеграмму, которую он сам назвал «моей телеграммой «холодной войны». Через каких-нибудь четыре неполных месяца после того, как советские солдаты, верные своему союзническому долгу, выручили своих западных союзников, Черчилль писал американскому президенту, что настала пора пересмотреть свое отношение к СССР, ревизовать ялтинские решения, перейти к конфронтации с Советским Союзом. Он бил тревогу, обвиняя Красную

Армию, армию-освободительницу, в коварном плане захвата Западной Европы. «Железный занавес упал над их фронтом, – заявил в этой телеграмме Черчилль. – Мы не знаем, что происходит за этим занавесом…»

В другой, более поздней статье 1955 года Кремлев писал: «В только что вышедших в Лондоне мемуарах Черчилля он приводит текст этой позорной, зловещей телеграммы, предваряя ее такими словами: «Из всех публичных документов, писанных мною по этому вопросу, я предпочел бы, чтобы меня судили по этой телеграмме». Что ж, мистер Черчилль, бывший и вероломный наш союзник, мы постараемся уважить вашу просьбу. Среди трофеев, взятых арденнскими партизанами в январе 1945 года на очередной засаде под Сен-Витом, мне попался номер нацистской газеты «Фелькишер беобахтер» со статьей рейхсминистра пропаганды. Геббельс назвал свою статью «Год 2000-й». В ней пугал соотечественников и весь мир жупелом коммунизма, заявляя, что советская «империя», если не разгромят ее антикоммунистические силы во главе с Германией, захватит пол-Европы и оградит ее «железным занавесом». Это выражение заимствовал Черчилль у Геббельса.

В последней, 12-й книге этих своих мемуаров, озаглавленной «Триумф и трагедия», Черчилль не постыдился подтвердить, что уже 9 мая, в День Победы, он писал Эйзенхауэру о необходимости сохранения гитлеровского оружия, прозрачно намекал, что оно может пригодиться против СССР.

А что же ожидало после войны участников Арденнского сражения?

Судьбой американских участников распоряжался Пентагон. Многие из генералов и офицеров, оставшиеся в кадровой армии или призванные из резерва, воевали против Корейской Народной Демократической Республики в 1950–1953 годах. В этой несправедливой войне американцы изменили тем благородным идеалам, за которые они шли в бой во второй мировой войне. Эту необъявленную войну президент США назвал «полицейской акцией». Снятого президентом Трумэном за «самоуправство» генерала Макартура сменил генерал Мэтью Риджуэй. Американцы потеряли более 54 тысяч человек убитыми и свыше 103 тысяч ранеными.

Генерал Дуайт Эйзенхауэр, как известно, был избран тридцать четвертым президентом США (1953–1960). Он содействовал заключению мира на Корейском полуострове, но тайно способствовал составлению планов атомной войны против СССР, ассигновал миллиарды долларов на строительство ракет, включая ракеты «Поларис», поставлял военные самолеты антикоммунистическому правительству Колумбии, посылал шпионские самолеты «У-2» в советское воздушное пространство, срывая переговоры с Советским Союзом. После поражения французских империалистов во Вьетнаме вице-президент Никсон требовал отправки американских войск во Вьетнам. Эйзенхауэр заявил, что это было бы «великой трагедией» для Америки. Но потом Эйзенхауэр передумал и послал своего государственного секретаря Джона Фостера Даллеса к премьеру Черчиллю в Лондон, чтобы склонить Британию к союзной интервенции во Вьетнаме на стороне Франции.

Черчилль не соглашался – ему было не до военных авантюр. Он понимал, что народы Великобритании не поддержат его интервенцию во Вьетнам.

31 ДЕКАБРЯ 1945 ГОДА

Генерал Паттон сломал себе шею в автомобильной аварии на улице в Гейдельберге, когда его «кадиллак» столкнулся с грузовиком фирмы «Дженерал моторс». За рулем грузовика сидел техник-сержант, который, пропьянствовав всю ночь, угнал этот военный грузовик. Самого знаменитого, если не лучшего генерала армии США, ставшего жертвой недисциплинированности его солдат, похоронили на кладбище люксембургского города Дикирха, в тридцати километрах от бельгийской границы, где за год до смерти в военном госпитале генерала Паттона бушевала Арденнская битва.

Заместитель начальника штаба генерала Паттона Пол Д. Харкинс с жадным интересом перелистал дневник своего только что умершего босса. Кончался этот дневник политическим завещанием генерала Паттона-антикоммуниста. Нет, до конца дней своих не забывал Паттон о выброшенном им в Англии, в канун дня «Д», политическом лозунге американской военщины: «После войны миром будет править Америка!» Харкинс решил непременно опубликовать дневник Паттона.

В 1916–1917 годах американская военщина под командованием генерала Першинга предприняла карательную экспедицию против революционной Мексики. Молодой второй лейтенант Паттон был одним из двух офицеров связи на КП Першинга в мексиканском городке Эль Кобре. Першинг вел боевые действия против «виллистов» – партизан народного героя Мексики Панчо Вильи. Уже тогда было две Америки: Америка Першинга и Паттона и Америка Джона Рида, репортера при штабе Панчо Вильи. Рид сочувствовал мексиканской революции и был верен идеалам истинной демократии. Першинг – наоборот. Рид воспевал революцию в Мексике и России. Империалисты Першинг и Паттон были готовы потопить ее в крови. Не случайно впоследствии Пентагон назвал именем Першинга ракеты, нацеленные на Советский Союз.

В воспоминаниях Паттона есть такие слова: «Устанавливая порядок в Германии, я больше всего стремился к тому, чтобы Германия не стала коммунистической. Я боюсь, что наша глупая и совершенно бессмысленная политика в отношении Германии непременно заставит ее встать на сторону русских в создании коммунистического государства во всей Западной Европе». Ученик Першинга оставался до конца верным своему учителю. Останься он в живых, он и сегодня ратовал бы за размещение максимального количества «першингов» в Западной Европе.

Рано утром генерала Пола Харкинса разбудил телефонный звонок. Генерал приподнялся в постели, поднял трубку. Звонил дежурный по штабу:

– Генерал! Чрезвычайное происшествие! Генерал Минь зверски убил Нго Динь Дьема и двух его братьев. Минь обнаружил их во французской церкви святого Франциска в Шотоне, где Дьем скрывался после того, как убежал из президентского дворца. Он предложил Миню капитуляцию в обмен на свою свободу. Но Минь расправился с ним…

Харкинс выругался. Подобно Паттону, в самые отчаянные моменты генерал посылал начальству самые оптимистические рапорты, дышащие несокрушимой верой в победу Америки. Своему штабу он заявлял, что не потерпит никакого пессимизма. Его не обескуражил крах затеи со «стратегическими деревнями», куда сгоняли южновьетнамцев (старый прием, заимствованный у СС-обергруппенфюрера фон дем Баха). Он приветствовал бывших эсэсовцев в рядах своих войск. Он поддерживал другого старого арденнца, ставшего шефом Объединенного комитета начальников штабов, Максуэлла Тэйлора, выступавшего против президента Кеннеди, поддерживавшего заговор сайгонских марионеточных генералов против Нго Динь Дьема, которого напрасно подозревали в намерении пойти на переговоры с Ханоем. Этот ярый антикоммунист даже пошел на измену – он пытался предупредить Нго Динь Дьема, тайно действуя против президента.

– Проклятье! – Харкинс бросил трубку. – Теперь начнется министерская чехарда. Народ Южного Вьетнама и армия деморализованы. Эти убийства на руку только Вьетконгу! Президент Джон Кеннеди должен ответить за это!..

Неизвестно, состоял ли генерал Харкинс в заговоре против президента США. Джон Фиджеральд Кеннеди был убит через три недели после убийства президента Южного Вьетнама. Новый президент, Линдон Бэйнз Джонсон, направил генерала Максуэлла Тэйлора послом в Сайгон вместо Кэббота Лоджа, сторонника заговора против Дьема, а на место снятого Харкинса назначил генерала Уильяма Уэстморленда.

25 ДЕКАБРЯ 1945 ГОДА

И снова рождество, и впервые за много лет царит мир во всем мире, но нет в сердцах благоволения.

Командующий американскими войсками в Европе генерал Дуайт Эйзенхауэр неоднократно на протяжении года благодарил Советское правительство и его Вооруженные Силы, его доблестную армию, пришедшую в тяжкий час на помощь западным союзникам. С особым чувством вспоминал он о благородной преданности русских союзническому долгу, когда маршал Жуков вручил ему орден «Победа».

И только через тридцать лет, когда за давностью лет откроют США свои секретные архивы военного времени, станет известно, что еще 18 сентября и 9 октября

победного 1945 года Пентагон утвердил совершенно секретные планы атомной войны против своего верного союзника по антигитлеровской коалиции, что и сам генерал Эйзенхауэр приложил руку к плану «Тоталити» – плану тотального атомного разгрома СССР.

Советскому народу потребуются поистине титанические усилия, чтобы ценою немалых, но как никогда оправданных и необходимых лишений создать собственными силами атомное оружие. И, совершив этот всемирно-исторический научно-технический и трудовой подвиг, не меньший по своему значению для судеб мира, чем подвиг в Великой Отечественной войне, он не станет помышлять о мести, а великодушно протянет руку бывшему союзнику, дабы вместе добиваться прочной разрядки международной напряженности, покончить с изнуряющей народы гонкой вооружений, отвести угрозу ядерной войны.

Именно эти идеи через сорок лет лягут в основу новой книги журналиста-международника Виктора Кремлева. Напомнить бывшему союзнику, не скрывая, не замазывая трудностей и противоречий, о великих и незабываемых общих битвах с главным врагом человечества – гитлеровской «Великой Германией», о союзнической верности и союзническом коварстве, об истоках благородной, неустанной борьбы за мир и истоках воинственной агрессивности, столь опасной для человечества. Напомнить и призвать к новому союзническому сплочению в усилиях, направленных на обеспечение прочной разрядки.

Из журналистского блокнота Виктора Кремлева 15 июня 1961 года