Текст книги "Будешь моей, новенькая! (СИ)"
Автор книги: Ники Сью
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 26 страниц)
Глава 12
Глава 12
Удар кулаком в одно плечо. Удар в другое. А его язык всё ещё ритмично впивается в мой рот. Вот так нагло, настойчиво и совсем по-хозяйски. Со вкусом мяты и чего-то карамельного. Скользит то влево, то вправо, словно в диком танце. Честно – я никогда не целовалась по-взрослому. Чтобы дыхания не хватало, чтобы меня будто накачивали чем-то одновременно грубым и нежным. А Рома целуется именно так – заставляет колени дрожать, а мотыльков внизу живота кружить бешеным вихрем.
В какой-то момент, он чуть отступает, и я дёргаюсь вперёд, но он лишь сильнее сжимает мою шею и с новой силой впивается в губы. Так агрессивно и ярко, что я на секунду теряюсь в этом мире и перестаю мысленно отсчитывать секунды до конца этого безумия.
И только когда воздух в лёгких почти заканчивается, доходит понимание, что нужно как-то вырваться. Я, что есть мочи, дёргаюсь, потом ещё и пяткой заряжаю по ноге Безрукова. Он не ожидает – хватка слабеет, и я, пользуясь моментом, влепляю ему звонкую пощёчину.
На секунду все замирает, и я сама в том числе. Ладонь ещё покалывает от удара, а губы… они предательски пульсируют, помня вкус проклятого поцелуя. И я жутко злюсь на себя за это. Отвратительно! Просто отвратительно, что я позволила какому-то левому парню украсть мой поцелуй.
– Ты… совсем с ума сошёл?! – срываюсь на крик. – Никогда, слышишь?! Никогда не смей больше пихать свой язык в мой рот! Понятно? Ты… В следующий раз я тебе между ног заряжу за подобную выходку.
Рома медленно проводит пальцами по своей щеке – там уже проступает лёгкий красный след от моей ладони. Уголок его губ ползёт вверх. Эта самодовольная, почти ленивая полуулыбка, от которой внутри всё сворачивается в тугой ком. Он не злится. Он… наслаждается. Как будто я только что подтвердила всё, что он и так знал.
– В следующий раз? То есть ты вроде против, но намекаешь, что можно попробовать?
– Я сказала, что ударю тебя!
– Да ладно тебе, Волкова, – он засовывает руки в карманы так беззаботно, словно ничего странного не произошло. – Что плохого в поцелуях? Тебе приятно, мне приятно. Это в разы лучше денег.
К щекам приливает кровь. Я не должна смущаться, но я отчего-то именно это и делаю. Наверное, потому что подобная близость для меня в новинку. Потому что Безруков переступил те границы, которые я хотела четко выстроить между нами. Он из раза в раз продолжает делать то, что ему вздумается. И этот поцелуй – очередная хотелка, которую он взял просто потому что. И не нужно ему мое разрешение, ответная симпатия. Какой подлец! Придурок!
– Мне не было приятно, – выплёвываю я, сжав кулачки. – Мне было противно, понял? Мне не понравилось. Да кому вообще в здравом уме такое понравится? Ты просто схватил меня как вещь какую-то. Как будто я обязана хотеть тебя поцеловать, только потому, что ты так захотел. Нет, милый мой, я тебе не должна ничего! Ни поцелуев, ни благодарности, ни даже взгляда в твою сторону! Поэтому запоминай по слогам! Не лезь в мою жизнь. Не плати по моим счетам! Не создавай мне проблем. Все запомнил?
Наверное, это звучит грубовато, да только как есть. По-другому не умею. Рома, правда, несколько секунд молчит, только смотрит на меня так внимательно, будто запоминает каждую чёрточку моего лица. Потом медленно качает головой.
– Из тебя плохая актриса, – вот и все, что он отвечает.
– Ч-что?
– Ну, я же тоже не первый день живу и прекрасно почувствовал, как твои пальцы вцепились в мою рубашку, и на мгновение ты подалась вперед. Ты можешь говорить, что угодно, но тут, – он показывает на сердце. – Все читается лучше любых слов.
Я сглатываю. У меня нет слов, только поток нецензурщины, хотя я ее и не использую.
– Ты больной, – шепчу я, а затем разворачиваюсь и ухожу прочь. Нет смысла разговаривать, мы, будто с разных планет. Что он себе вообще удумал? Какое сердце? Да, может, я и на миг ответила, только это рефлекторно скорее. Мне не понравилось, и точка. Фигня это, а не поцелуй. Пусть идет в школу для этих дел, и научиться, как следует. Пикапер чертов…
Ускоряю шаг и в здание гимназии практически забегаю. Наверное, стоило смотреть по сторонам, но я слишком эмоционирую, так что ни о чем не думаю. Стараюсь не прокручивать его слова в голове и слиться с толпой учащихся.
Добегаю до класса, толкаю дверь – внутри почти пусто. Только пара человек копается в рюкзаках. Сажусь за свою парту, опускаю голову на сложенные руки и пытаюсь дышать ровно. Не получается. Всё внутри дрожит, как после удара током. Я так погружаюсь в себя, что не замечаю одноклассников, и даже Вику, которая несколько раз здоровается со мной.
– Прости, – лепечу ей, вот же дуреха. Чего так себя веду? Поднимаю глаза на Ланскую, а она так смотрит, будто все знает, и мне от этого еще больше не по себе.
– Все нормально? – холодно цедит она.
– Да, просто… думала, что опоздаю. И пока бежала, голова разболелась, – вру ей. Ощущение, словно Вика мне не верит, но она больше не допытывается. Уходит к себе, садится и занимается своими делами.
А там уже и урок начинается. Ольга Ивановна входит почти перед самым звонком и сразу заводит тему про классиков. Она что-то рассказывает, а я только и пробегаюсь взглядом по классу. И когда замечаю, что парта Безрукова пустует, в дверь стучат.
– Прошу прощения, – говорит он, вырастая на пороге. Помяни демона, и явится красавец…
– Да, да, конечно. Быстрее, – кивает Ольга Ивановна. Безруков входит с невозмутимым видом, будто опоздание – это норма. Исключительно для него, остальные в категорию звезд не входят. Да и вообще, кажется, весь класс только его и ждал. Особенного. Важного гостя.
Он садится через три парты от меня, с кем‑то перекидывается парой слов. Опять же, не смущает его, что урок идет, и учительница распинается по предмету, он занимается своими делами. Все нормально. Мне хочется обернуться, но я не делаю этого, лишь невольно потираю шею в том месте, куда касались его пальцы. Знаю, что Рома смотрит на меня – чувствую это кожей, и от этого становится особенно неуютно.
На перемене он не подходит, и слава богу. Не хватало еще добавить порции слухов, и так народ нет-нет косится в мою сторону. Зато на математике учительница как назло сажает нас с Безруковым. Понимаете ли, работа парная ей нужна. Я молчу, только на задание смотрю, и напряжение в плечах ощущаю. Рома тоже молчит.
– Ты делай первую часть, – наконец, командует он, указав на пункт “А”. – Я вторую. Окей?
В ответ я киваю. И все. Мы снова играем в тишину. Каждый решает свое, а потом заносит ответы в общий список. Правда, когда один раз я роняю карандаш, Рома поднимает его и кладёт мне на парту. Пальцы его касаются моих – специально, я знаю, уверена в этом на сто процентов. Он, может, хотел что-то доказать этим? Увидеть на моих щеках румянец? Фигушки! Вот что он увидел! Конечно, я отдергиваю руку. А как иначе? Рома же тихо выдыхает, и я замечаю на его губах ухмылку. Между нами какая-то невидимая игра, честное слово!
Каким-то чудом высиживаю эти проклятые сорок минут. И только когда звенит звонок с урока, и Безруков выходит из кабинета, а вместе с ним и все остальные, я позволяю себе выдохнуть. Сижу одна, облокотившись о спинку и скрестив руки на груди. И снова думаю. Господи, как перестать думать? Я даже невольно тянусь пальцами к губам – и тут же отдёргиваю руку, будто обожглась. Нет. Нет-нет-нет. Ничего приятного и важного в этом поцелуе не было. Все! Определились уже! Ну хватит, правда…
Три минуты одиночества. Ровно столько, сколько нужно, чтобы внутри что-то треснуло окончательно. Как будто тот поцелуй оставил трещину, и теперь через неё просачивается вся эта химия, которую я так ненавижу.
Потом приходят остальные. Уроки тянутся дальше – химия, английский, история. Рома больше не подходит. Не говорит. Только смотрит. Долго. Пристально. Как будто ждёт, когда я сломаюсь и посмотрю в ответ. Не дождется!
С последнего урока он уходит, и это даже хорошо. Я уже устала от того, что приходится постоянно оглядываться, держать себя в руках, и в целом казаться непроницаемой стеной. Не знаю, почему я так реагирую на него. Только теперь, когда его нет – мне реально легче.
Когда учитель нас отпускает и все начинают собираться, Лариса Мишанина, молчаливая девчонка с короткой под мальчишку стрижкой, вдруг тихо пищит.
– Не могу найти телефон…
К ней тут же слетаются другие девочки, начинают помогать искать, я же никак не реагирую. И без меня помощников хватает. Спокойно запихиваю в рюкзак свое, и уже хочу уйти, как другая девочка, кажется ее зовут Марта Пустынина, тормозит меня.
– Стой, куда собралась? – тон у нее борзый, недовольный. До этого с Мартой мы не пересекались, она, и слова в мою сторону не сказала. Так что мне немного странно слышать подобные интонации в свой адрес.
– Домой, куда же еще, – искренне удивляюсь я.
– Пока не найдем мобилку Мишаниной, никто не уходит.
– Серьёзно? – переспрашиваю я. – Ты сейчас что – меня подозреваешь? В воришки записала? И в честь чего такая радость? Только потому, что я новенькая? Или что?
Марта скрещивает руки на груди. Она невысокая, но держится так, будто выше всех на голову. Ее светлые волосы аккуратно лежат на плечах, глаза прищурены – типичная школьная «правозащитница», которая всегда знает, кто виноват.
– А почему нет? – цедит она. – Я проверяю варианты, тем более ты тут оставалась на одной из перемен. Кто знает, что у тебя в голове.
В классе повисает тишина. Все, кто ещё не ушёл, замирают и поглядывают на меня так брезгливо, словно я мусор, который неожиданно прилип к их ногам. Лариса тоже смотрит на меня со смесью обиды и тревоги. Кто-то даже достаёт телефон, чтобы снять – на всякий случай.
Я сглатываю. Да что за ерунда? Обвинять человека в воровстве, только потому, что он сидел в классе один? Какая несуразная глупость. Они тут все с приветом, что ли?
– Прикалываешься? Зачем мне чужой телефон? У меня свой есть. Что за чушь? Вы тут все остаетесь иногда на перемене, и что ж теперь… все крадете что-то друг у друга? Не говори ерунды.
– К нам не приходят всякие маргиналы, – кривит губами Марта, и до меня доходит, она намекает на Осипа. Кто-то донес, негромко, но меня уже успели обсудить. А Осип реально выглядит как хулиган из подворотни. Собственно, он такой и есть. И не вписывается в их мир достатка, дорогих вещей, и личных водителей. А раз он был со мной, значит и я такая, так выходит? С ума сойти! Вот это умозаключение! Прямо аплодисментов не хватает! Ох, как меня это злит! До невозможного!
– Я не брала ничего, – повторяю громко и четко. – Кто бы ко мне не приходил, мне чужое не надо.
– Тогда покажи рюкзак, – требует Марта. – Прямо сейчас. Открой и вытряхни всё на парту. Если там ничего нет – я лично извинюсь, и ты пойдешь домой.
Глава 13
Глава 13
Между нами повисает напряженная пауза. Долгая, как перед ожиданием чего-то нехорошего. Взгляды полные презрения, направленные на меня, словно прицелы винтовок. С первого дня эти люди видели во мне мусор под ногами, а теперь еще и воришку. Но я тоже смотрю на них внимательно, пытаюсь понять, что происходит, и что делать дальше. С одной стороны, мне нужно показать им рюкзак. Да, это унизительно и неприятно, зато они поймут – у меня нет телефона. С другой стороны, обязана ли я вообще что-то делать по их указке? Два таких тяжелых вопроса, словно грузы на плечах, смахнуть которые мне не удается.
Сложное уравнение. Пожалуй, даже слишком.
А еще я ищу глазами среди одноклассников хоть какой-то поддержки. В моей предыдущей школе у меня были друзья, и если бы что-то подобное возникло, Олег, Ромка и Зоя стали бы на мою сторону. Не дали никому вершить самосуд, хотя у нас таким никто и не стал бы заниматься. А здесь… Я бегло оглядываю лица, которые так и не успели стать знакомыми, и останавливаюсь на Вике. Она вроде была дружелюбна ко мне, но сейчас Ланская стоит чуть поодаль и видимо тоже ждет объяснений.
Я мысленно прошу у нее включить мозги и вмешаться, если хоть один человек скажет, что он против этой дурости, между классом начнутся споры, и их уверенность пошатнется. Это логично. Вот только Вика тоже в рядах тех, кто не верит мне, а кроме нее… Взгляд почему-то останавливается на пустом месте Ромы, и я невольно задумываюсь, на чью сторону он бы встал?
– Ну! – напирает Марта, остальные кивают в поддержке.
Делать нечего, я скидываю с плеч рюкзак и протягиваю ей.
– Мне скрывать нечего, – спокойно говорю я. – Но за то, что ты рылась в моих вещах, потом пойдешь к учительнице и расскажешь ей, как играла тут в следователя. Как пыталась настроить весь класс против меня. Понятно?
– Мы сначала проверим рюкзак, – хмыкает Марта, дернув из моих рук вещь. Открывает замок она брезгливо, словно он весь в помоях. И мне уже хочется забрать обратно свое, но я понимаю, надо довести дело до конца. Пусть смотрит. Взглянув внутрь, Марта морщится, ей явно и самой неприятен процесс, а потом она вдруг совсем наглеет и переворачивает рюкзак, буквально вытряхивая оттуда содержимое. На пол летят тетрадки, пенал, книги, мой старенький кошелек, бутылка воды, даже запасные носки и бахилы, которые я ношу на всякий случай. Кроссовки протекают иногда, приходится перестраховываться.
Кулаки сжимаются, какой же позор вот так стоять и наблюдать за этой картиной. Меня словно саму искупали в отходах, затем потоптались и еще плюнули сверху. Но я стойко держусь, хотя у самой пульс долбит в уши, и руки трясутся. Мне чертовски неприятно происходящее.
Наконец, оживает Ланская. Она подходит, растолкав одноклассников, садится на корточки, поправив свою короткую юбку, и начинает собирать мои вещи.
– Хватит, – холодно цедит она. – Нет здесь телефона. Вы уже перегибаете, ребят.
Я мысленно благодарю Вику, что она вмешалась, хотя хотелось бы и раньше этого вмешательства, затем выхватываю рюкзак и тоже сажусь на корточки. Быстро закидываю туда вещи под пристальные взгляды, готовая провалиться сквозь землю. Как неожиданно…
– Ребят, вибрацию слышите? – все оглядываются, и я в том числе. У Ларисы в руках чей-то телефон, судя по всему, она звонит на свой. Одноклассница подходит ближе, все замолкают, звук вибрации реально откуда-то исходит. Откуда-то прямо очень близко ко мне. И я с ужасом нащупываю что-то твердое в маленьком боковом карманчике, который застегнут.
– Ну-ка, дай, – Марта тоже смекает это и вырывает у меня рюкзак. А дальше все как в тумане: вот они открывают карман и вытаскивают чужой телефон. Чужой…
По классу тут же проносится волна разговоров, кто-то открыто присвистывает, кто-то кидается грубыми словами в мой адрес, я толком не слышу. В ушах шум от паники, накрывающей меня словно огромными волнами.
Я смотрю на телефон в руке Марты, потом на свой рюкзак, потом снова на телефон. Сердце бьет как отбойник, ладони потеют, ведь это не правда… Я никогда за всю жизнь ничего чужого не брала. И только один резонный вопрос закрадывается: как, как это оказалось в моем рюкзаке? Как??? Не понимаю!
– Это… не моё, – говорю я хрипло, каким-то чужим, больным голосом. Хотя понимаю, что одноклассникам уже мои оправдания ни к чему, они повесили бирку “воровка”, сделали свои выводы. А может, еще и полицию вызовут, и… плакал мой грант. – Я его не брала. – Повторяю громче. – Клянусь, я не брала!
– Ага, конечно, – Марта поднимает телефон повыше, будто трофей. – Он сам к тебе в карман запрыгнул, да?
– Я серьёзно! Я не трогала её телефон! Я вообще не подходила к её рюкзаку! Когда все ушли на перемену, я сидела здесь одна, да, но я ничего не брала!
Лариса смотрит на меня таким затравленным взглядом, словно не ожидала подобного и вообще видела во мне хорошего человека. А потом я замечаю, что кто-то весь этот фарс снимает на камеру, будто шоу какое-то, и обида захлестывает еще сильнее. Мне хочется схватить рюкзак и убежать, спрятаться где-то и отсидеться, пока все не успокояться и не поймут, что я не при чем. Вот только… побег – худшее решение.
Нет смысла оправдываться, нужно попробовать найти доказательства своей непричастности. И я, правда, пытаюсь их придумать, вспоминаю, был ли кто-то в классе вместе со мной, может, кто-то оставался один, как и я, просто его не заметили, а может…
– У нас же камеры есть! – вдруг озаряет меня. В дальнем углу как раз висит одна. И еще одна у доски. – Давайте пойдем и посмотрим.
– Зачем, если факты на лицо? – прищуривается Марта. Вика, которая до этого была на моей стороне, протягивает мне вещи. Она снова молчит, будто тоже огорчена. Господи… почему же все такие? Почему так легко верят в подобное?
– Я не крала, ясно? – повторяю тверже. – Кто-то мне его подсунул. Надо пойти и выяснить! И я хочу знать, кто. Поэтому давайте пойдём и посмотрим камеры. Прямо сейчас. Или вы все боитесь, что я окажусь невиновной?
Марта открывает рот, чтобы ответить, может и возразить, но в этот момент дверь кабинета распахивается и на пороге оказывается...
На пороге стоит парень, я не знаю его, никогда не видела прежде. Он громко вздыхает, словно бежал сюда со всех ног. Все смотрят на него с любопытством, кроме, кажется Ланской, у нее прямо на лице читается – не рада. И я уже начинаю переживать, что дальше только хуже будет, но парень громко, с придыханием кричит:
– Народ, там Сотников дерется! Прямо на спортплощадке на улице!
Одноклассники тут же оживляются, теряя ко мне всякий интерес. Кто-то из мальчишек даже спрашивает, спешно проталкиваясь к выходу.
– Это что? С новеньким? Так и знал. Говорил же ему, не подходить в Суворовой!
– Ага! Клянусь, он его грохнет!
– Пошли, глянем! Прямо интересно, как отец Сотникова в этот раз выкрутится!
После этих слов, все как по команде выходят в коридор, а дальше видимо на спортплощадку. Ощущение такое, словно не они только что пытались уличить меня в воровстве и устроить самосуд. А теперь, пожалуйста, никому и дела нет. Так им важен был телефон, значит? Или все просто упиралось в мою персону? Может, это вообще спланированная акция? М-да уж…
Вика тоже выходит, вместе со всеми. И я снова остаюсь одна. В этот раз, правда, решаю не задерживаться, собираю свои пожитки, те остатки, которые валялись на полу, и бегом в коридор. Сливаюсь с толпой, а народа хватает, не вся школа, у многих уже уроки закончились, но прилично собралось. Тут и младшие классы, и старшие, и вон я замечаю учителя бегут, физрук весь в мыле орет, прорываясь в проход узкой двери.
Оказавшись на улице, краем глаза замечаю, как оттаскивают одного парня от другого, тот лежит скрючившись, прикрывая лицо руками. В памяти всплывает фрагмент, яркий, отчетливый. Я хоть и на нервах вся, но прекрасно помню, что этот Сотников был в компании с Ромой. Точно! Вика говорила как-то – он самый псих здесь. И он – друг Безрукова. Видимо не врала. Адекватный такие драки устраивать точно не будет.
Рядом с ним девчонка, волосы заплетены в колосок, кулаки сжимаются. Она смотрит на него фурией, пока учителя пытаются утихомирить хулигана. Господи, мне нет никакого дела ни до этого Тимура, что устроил драку, ни уж до той девушки. У меня своих проблем по горло. Меня всю трясет, и сердце бьется так громко по грудной клетке, словно барабанные палочки там устроили концерт по заявкам.
Так что я ускоряю шаг, и скорее выхожу прочь за пределы школы. Вытаскиваю телефон, чтобы включить музыку, и хоть немного прийти в себя. Мне так-то еще на работу сегодня, нужно успокоиться – выдохнуть.
– Кира, – доносится сзади. Ну кто еще там?! Оглядываюсь и с удивлением замечаю Вику, она подходит ко мне, сжав на плечах лямки от маленького кожаного рюкзачка. Ветер развивает ее короткие темные волосы. В этой картинке она напоминает куклу. Дорогую. Красивую. Такую, о которой мечтает любой парень, и которая знает себе цену.
– Что? – спрашиваю я, раздраженно.
– Я думаю, это из-за Ромы. Либо сам Рома сотворил. Он… не верь ему, – звучит вроде как по-доброму, но что-то в этих словах меня смущает. А может дело в самой Вике.
– Рома? Хочешь сказать, это он мне мобильник в рюкзак подкинул?
– У них подход такой, – вздыхает она, проводя языком по алым припухлым губам.
– У них? У кого у них?
– А ты глянь, – она показывает в сторону толпы. – Это Тимур изводит Таю, девчонку из параллели. Она отказала ему, и он превращает ее жизнь в ад. Шаг за шагом, вот уже на протяжении многих лет. Мстит так сказать.
– А я тут причем?
– Ну ты ведь тоже… вроде как пытаешься не играть в их игры. Я видела сегодня, как ты зарядила Безрукову пощечину.
Сглатываю. Пульс словно ставят на паузу. Значит, она видела и поцелуй. Вот же проклятье… Больше всего на свете я бы не хотела, чтобы кто-то знал про него. Потому что мне Рома не нравится, и встречаться с ним я не собираюсь. А то, что у него в голове – меня не касается. И если телефон у меня оказался реально из-за Безрукова, то я и подавно вдвойне ненавижу этого парня. И хочу, чтобы все думали также, а не строили иллюзий, будто я им тут перешла дорогу.
Вика смотрит на меня внимательно и делает ещё полшага ближе. Наверное, мне стоит послушать ее версию, хотя в идеале бы уйти и не слушать никого. Мне нужно вернуть Роме деньги, а чтобы их вернуть, надо их заработать.
– Понимаешь… – продолжает свою историю Ланская. – Рома и Тимур – они из одного теста. Им нравится, когда девочки сначала сопротивляются, а потом… ломаются. Становятся послушными. Это как игра для них. Сначала ухаживают красиво, домой подвозят, цветочки всякие дарят, проблемы решают, затем выхватывают свой победный, героический поцелуй… а потом – бац! – и ты уже должна. Должна улыбаться, должна молчать, должна благодарить. А если не понимаешь намёков – тебя просто ставят на место. По-разному ставят.
– К чему ты… ведешь? Мне не нужен Рома, я здесь, чтобы доучиться последний год.
– Он уже решил, что ты – его следующая игрушка. А когда игрушка не хочет играть по правилам… её либо ломают, либо подставляют.
– Вика, – строже и грубее говорю. Ненавижу загадки. – К чему ты ведешь?
– Мне кажется, что телефон – это начало. Он извернет все так, что ты придешь к нему сама и попросишь помощи, защиты.
Я сжимаю кулаки, прокручивая в голове слова Ланской. Мне всегда казалось, что подлых людей – их видно сразу. По повадкам, манере общения, даже грубости. А Рома… не знаю, как объяснить. Меня раздражает то, что он делает в отношении меня, но в то же время, я не испытываю какого-то давления. Страха, что если откажу еще раз, меня сломают. Наверное, поэтому то, о чем говорит Вика, тяжело укладывается в голове.
– Ладно, я просто хотела предупредить. Ты с виду мне показалась нормальной, – Вика улыбается, затем обходит и идет к черной иномарке. Там ее ждет личный водитель, полагаю. Ждет, чтобы забрать в другой мир.
– А ты? – кричу ей, она оглядывается. – Попадала в его сети?
Она задумывается, словно пытается вспомнить, затем легко отвечает.
– Мы даже не здороваемся, мне это не светит. Пока, Кира.
Вика садится в салон, и иномарка мягко трогается с места. Ланская уезжает, но ощущение, будто стоит все еще напротив меня, и смотрит. Задается вопросом, как я поступлю дальше… А я ведь и сама не знаю, как поступить…
Черт, можно мне обратно в свою школу? Я уже устала от этих игр…
