Текст книги "Будешь моей, новенькая! (СИ)"

Автор книги: Ники Сью

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 26 страниц)

Глава 53

Глава 53

Когда мы выходим из школы, то встречаемся с Викой. Она смотрит не на меня, а на Рому, и на то, как он сжимает крепко мою руку. Взгляд ее при этом делается тяжелым, как тучи, которые никогда не исчезнут с неба, оставляя после себя бесконечный сезон дождей. Однако она молчит и только держит прямо спину.

Мельком я замечаю, что Рома погружен в разговоры с парнями, и до Вики ему нет никакого дела. Мне не хочется это признавать, но я облегченно выдыхаю. У него к ней остыли чувства, а это значит, что со мной он настоящий. Никакого притворства. Только искренность, которая меня подкупает с каждым часом все больше.

На парковке Вика медлит. Она держит открытой дверь машины, в которой ее ждет водитель, и будто бы что-то читает в своем телефоне. Но, понятное дело, ее взгляд полностью прикован к нам. К тому, как Рома открывает мне дверь, сегодня он приехал за рулем сам. Как парни между собой переговариваются, и даже то, как Тимур заботливо поправляет мне лямку рюкзака. Я больше не их враг, теперь я их друг. А это значит, что план Вики провалился.

Когда я сажусь в салон, то ловлю себя на странном ощущении, будто украла что-то важное, что-то, что мне никогда не должно было принадлежать. И от этого в груди скребет, хотя я упорно отказываюсь считать себя воровкой. Это был осознанный выбор Вики, и вполне осознанный выбор мой.

Новый телефон вибрирует в кармане, на экране высвечивается имя Олега. Мы разговаривали пару дней назад, я соврала ему, что все хорошо. А еще про Рому сорвала. Сказала, что мы просто друзья. Одноклассники. И вообще-то поддерживать связь внутри школы важно. Однако все это полная ложь. Ничего дружеского между нами не было изначально. Непонятно только, почему я продолжаю врать об этом всем вокруг, включая саму себя.

– Да, привет, – говорю я, поднося мобильный к уху.

– Привет. Я писал тебе вчера и сегодня утром. Ты молчишь... Я начинаю переживать, – суетливо перебирает слова Олег.

– В школе много заданий было, прости... – отвечаю с отговоркой.

Рома садится в машину, хлопает дверью и поворачивается ко мне.

– Ты пристегнулась? – спрашивает он, будто специально громче, чем нужно.

– Ты с кем? – тут же подхватывает ситуацию Олег. И мне делается неловко.

– Олег, можно, я тебе перезвоню?

– Ты что с ним? – друг тоже повышает голос, и Рома, кажется, слышит его вопрос.

– Я... мы с Ромой едем домой, да. Если ничего важного, то я наберу позже.

– Ты теперь постоянно будешь с ним? Такая у вас дружба, да? – в голосе Олега читается неприкрытое раздражение. Я уже представляю заранее обиду огромного масштаба, что соврала, что сблизилась с кем-то еще. Он всегда был собственником в этом плане. И не любил, когда я общалась с другими ребятами.

Рома тоже раздражается, только у него другое поведение. Если Олег бы отмолчался или потом делал все, чтобы я чувствовала себя виноватой, то Безруков ведет себя иначе. Он просто выхватывает мой телефон, подносит его к своему уху и довольно четко говорит:

– У нас нет дружбы. Я – ее парень. И если тебя, друг детства, что-то не устраивает, то советую записаться к психологу. Свои негодования лучше выливать там, а не портить настроение моей девушке.

Олег ответить не успевает, потому что Рома сбрасывает вызов. Под моим пронзительным взглядом он заводит двигатель и буквально срывается с места. Покрышки гудят, оставляя после себя явно черные полосы. Безруков становится серьезным, плечи его напрягаются, пальцы крепко сжимают руль.

– Это некрасиво, – наконец, говорю я, отвернувшись.

– Некрасиво выносить мозг, как истеричка. Все остальное в рамках нормы.

– Я не твоя девушка.

– Он тоже не твой парень.

– Ну и чего ты тогда злишься? – уже мягче спрашиваю. Сперва мне хотелось поругаться на Рому, но теперь даже делается смешно. В своей ревности он милый, а еще меня никто и никогда не ревновал. Неужели я настолько ему важна?! До сих пор сложно поверить в это.

– Послушай, – Безруков поворачивается в мою сторону, теперь он ведет руль одной рукой. – Ты реально не видишь, как этот пацан смотрит на тебя?

– И как он смотрит на меня? – кажется, я начинаю флиртовать. Ситуация уходит не в ту степь, но мне это почему-то нравится.

– Так же, как и я. И кстати, тебе пора уже перестать всем вокруг говорить, что я не твой. Уж после того, как мы целовались, глупо делать вид, что ты меня не хочешь.

Вместо ответа я стреляю в него взглядом. Смущаюсь, конечно, куда без этого. От одной мысли, что между нами может произойти однажды что-то такое, тело бросает в мелкую приятную дрожь.

– Смотри уже на дорогу, – бурчу я, желая скорее закончить разговор.

Рома, удовлетворившись моей реакцией, все-таки покорно переводит взгляд на дорогу. Его свободная рука тут же находит мою, и до конца пути мы едем, крепко сжимая ладони друг друга. Признаться по правде, я уже окончательно сдалась. Мысленно я готова позволить Роме стать моим парнем. Он хозяйничает, и я уже особо не сопротивляюсь.

И домой к нему еду не сильно волнуясь. Наверное, между нами выстроилось доверие, которое разрушило все мои границы.

Живет Безруков в элитном районе, на выезде из города. Высокие кованые ворота, пост охраны на въезде, красивые подстриженные ели и идеальный зеленый газон. Его жизнь походит на картинку из журнала, в которую я и не могла мечтать попасть.

– А твои родители? – вспоминаю про них, хотя уже полагаю, что слишком поздно.

– Их нет дома. Отец на работе, мать сегодня весь день проведет в спа. Так что мы почти одни, не считая прислуги, и Тима с Илюхой.

Он подмигивает мне, затем паркуется, и мы выходим. Несколько минут я оглядываюсь. Мне не хочется казаться деревней, у которой захватывает дух от увиденного, но не рассмотреть все тоже сложно. Я себя ощущаю Золушкой, которая попала во дворец к принцу.

Двухэтажный особняк, к слову, очень солидный: внутри высокие потолки, панорамные окна, красивый паркет под ногами, минимум лишних деталей. Но сразу видно, что каждый элемент здесь подбирал дизайнер с точечным вкусом.

На первом этаже мы долго не задерживаемся, поднимаемся сразу в комнату к Роме. Она большая и при этом уютная. В центре стоит широкая кровать с темным бельем, рабочий стол у окна, шкаф с одеждой и шкаф с книгами. Среди них я замечаю медали, кубки за лучший результат и фоторамку, на которой Тимур, Рома и Илья на какой-то яхте. Это комната так и кричит, что в ней живет парень, которому доступно в жизни абсолютно все.

Между нами такой контраст...

– Газировку хочешь? – Рома кидает рюкзак на стул и садится у стола. Там у него оказывается мини-холодильник. Он достает две холодные баночки, одну из которых протягивает мне.

– Спасибо, – смущенно отвечаю.

– Думаю, тебе нужно переодеться, – предлагает он вдруг.

– Что? Зачем?

– Моя майка вполне сойдет, – кивает он сам себе и лезет в шкаф. Роется там, что-то тараторит под нос и уже через пару минут протягивает мне черную футболку с рисунком гор. – Она чистая, не переживай.

– Я не переживаю, но... зачем мне она?

– Просто переодевайся, узнаешь.

Немного помявшись, я все же подчиняюсь его просьбе. Вряд ли в этом есть что-то плохое. Захожу в гардеробную, снимаю блузку и надеваю его футболку. Ткань у нее приятная, мягкая, и от одной мысли, что Рома уже надевал ее, я делаю невольный вдох. Ко мне подкрадывается такое необычное чувство, словно меня обняли. Крепко-крепко. И пожелали никогда не отпускать.

Когда я выхожу, Рома сидит на краю кровати. Его взгляд, еще секундой ранее спокойный, вмиг меняется. Он становится разгоряченным и томным, будто перед ним предстала настоящая грешница, от которой невозможно отвести глаз. Неужели на него так действует мой вид в этой широкой майке…

– Иди сюда, – зовет он. – Ложись на кровать.

– Что? А это зачем? – вспыхиваю я, смутившись.

– За фоткой, забыла?

– А... Точно, – мне становится стыдно. Ух, и откуда в мою голову лезут эти дурацкие мысли. Фото. Мы же собирались делать фото. О чем я только думаю?

В итоге я ложусь на подушку, мои светлые волосы рассыпаются по темной ткани наволочки. И это почему-то заставляет Рому снова сфокусировать на мне взгляд, от которого по коже у меня бегут сладкие мурашки, а в груди рождается невесомое, трепетное тепло.

– Теперь сделай пару селфи, – просит он, протягивая телефон.

Я пытаюсь. Навожу камеру на себя. Улыбаюсь. Меняю ракурс. Но под пристальным внимание Ромы, выходит очень при очень тяжело. Я вся в напряжении и никак не могу перестать думать, что он наблюдает за мной. Наверное, поэтому кадры выходят неживыми.

– Не очень получается… – шепчу я. – Плохая затея. Прости...

– Попробуем иначе.

Рома вдруг забирает у меня телефон и уже в следующую секунду просто садится на меня сверху. Не придавливает весом, как бы оставляя тяжесть тела в ногах. Но это все равно запредельно. Он на мне. И я от этого краснею до кончиков пальцев, и, кажется, даже перестаю дышать. Ничего не могу сделать, только смотреть на него и растворяться в моменте, смущенно кусая губы.

Я настолько ухожу в свои чувства, что не замечаю, как Рома делает пару снимков, а затем медленно опускает телефон в сторону.

В комнате становится очень тихо. Пожалуй, слишком тихо, что даже звук собственного пульса, мне кажется, разлетается эхом. А еще Рома смотрит на меня обжигающе нежно. Его взгляд скользит по моим волосам на подушке, по губам, по тому, как его футболка слегка сползла с моего плеча. Время будто замедляется. Я чувствую каждую клеточку своего тела: легкую дрожь в пальцах, приятную тяжесть внизу живота, как будто внутри меня оживает весна.

Он наклоняется ближе, почти касаясь кончиком носа моего, и хрипловато, едва слышно, шепчет:

– Можно, я тебя поцелую прямо сейчас?

Глава 54 – Рома

Глава 54 – Рома

Я не жду ответа от Киры. Не могу. Не хочу. Не получается.

Один только ее запах, сладкий, как летние ягоды, ударяет в голову сильнее, чем что-либо. И я дурею. Теряю рассудок и контроль над собой. Глаза сами собой скользят к губам Киры. К тому, как она их слегка приоткрывает, как проводит языком, будто сама ждет, что я сорвусь. Что еще немного, и мы вместе полетим в пропасть страсти, которая кружит между нами.

Еще и моя майка на ней... Вызывайте пожарных.

Она в ней выглядит запредельно круто, как минимум, потому что это моя вещь и сейчас она на девушке, которая мне безумно нравится. Еще и сползает с плеча, открывая мне обзор на шелковистую кожу плеча. Кира ерзает, и ткань футболки натягивается на ее груди.

Все! Пульс уничтожает границы. Долбит так, что из ушей едва пар не идет.

Клянусь, в этот момент я ни о чем не думаю, просто отключаюсь. Наклоняюсь и целую ее. И плевать мне уже на все. Мне нужно чувствовать вкус этой девчонки на своих губах. Она еще и не отвечает сразу, замирает, будто не ожидала, что я решусь на такую наглость. Ее тонкие пальчики впиваются в мои плечи, Кира начинает ерзать подо мной и это еще больше разрушает мои запреты – табу на нее. Не выдержав, я прикусываю зубами нежную плоть. На языке появляется металлический привкус ее крови – всего пара капель, сладко-солоноватых, как запретный нектар. И это окончательно сводит меня с ума. Клянусь, со мной такое первый раз. Словно я держался из последних сил и наконец-то сдался. И это поражение мне нравится, вот если совсем честно.

Я слизываю каплю с ее губы, целую глубже, смешивая наш поцелуй с этим легким, едва уловимым вкусом. Мне классно, уверен, ей тоже. Кира вздрагивает всем телом, но не отталкивает – наоборот, сильнее сжимает мои плечи. Теперь ее дыхание уже прерывистое, горячее, как настоящее бурное течение горной реки.

Я окончательно наглею: скольжу руками под ее футболку, прижимая так крепко к себе, как только могу. Упираюсь в нее, испытывая больше, чем просто желание целоваться. Я растворяюсь в этой девушке: в том, как она беззвучно постанывает в мои губы, когда я снова и снова, впиваюсь зубами в ранку, и наслаждаюсь ее истинным вкусом.

Она – моя.

Только моя.

Отныне и точка!

Но блаженству не дано превратиться во что-то большее. Упасть в бездну чувств нам не дает скрип двери, а затем и громкие голоса моих друзей. Черт, как же я их ненавижу в этот момент. Проклинаю всеми нецензурными словами. Потому что Кира тут же подбирается вся, краснеет до кончиков волос, и отталкивает меня.

– Сорян, – тянет Тим, откашлявшись. Они с Илюхой толкают друг друга, переглядываясь. Ушли бы, уверен, да только поздно уже, момент упущен.

– А мы... мы с Ромой фотографию делали, – шепчет Кира, в которой по счету раз поправляя прическу с майкой. Я перевожу на нее взгляд и улыбаюсь как дурак. В этих своих смущениях она такая милая. Мне хочется запомнить ее такой. Запечатлеть в голове ее первый притупленный взгляд, как она прижимает палец к губе, с которой еще немного струится кровь, и то и дело заправляет прядь волос за ухо.

И я реально это делаю. Беру телефон с кровати, навожу на нее камеру и нажимаю плэй. Она не сразу замечает, и у меня появляется первое видео в архиве, на которое я уверен, буду залипать не один раз.

– Что ты делаешь? – вспыхивает Волкова.

– Контент, что же еще, – жму плечами.

– Может, вы тут и без нас справитесь? Смотрите, как хорошо пошла вода горячая. Ромео, – тянет Тим, проходя в комнату. – Признайся, ты уже руку и сердце предлагал? Или ждешь, пока мы тебя коня и замок придарим?

– Заткнись, – рычу я, но улыбка не сходит с лица. Кира подхватывает подушку с кровати и пытается спрятаться за ней, но я ловлю ее за руку и притягиваю к себе на колени. Знаю, что для нее это что-то запретное, однако ничего не могу с собой поделать. Она еще так забавно сопротивляется, ерзает, что наоборот, только будоражит кровь во мне.

– Да ладно вам, – Илья падает в кресло. – Главное, чтобы годно вышло. Тогда у Вики и Ко произойдет разрыв аорты, по вашему плану. Так что любая схема хороша. Сейчас поза тоже отличная. Сотников, что застыл? Включай оператора.

– Сегодня все отменят допы и домашку, желая перемолоть вам косточки, мои дорогие. И это будет воистину великое зрелище. Мне нужно ведро попкорна.

Мы с пацанами смеемся, Тим вытаскивает телефон, делает пару кадров или видео, я не вникаю. Только на Киру смотрю, на то, как она прячет лицо, уткнувшись носом в мое плечо. Как ее руки проскальзывают вокруг моей талии, и она впервые сама обнимает меня. Сказать, что я на седьмом небе от счастья – ничего не сказать. Меня уносит в дальнее плавание, и вряд ли я оттуда вернусь в ближайшее время.

– Супер, детки мои, – одобряет Тим, кружа вокруг нас с телефоном. – Джульетта, ты давай там, не робей, делай вид, что таешь как шоколадка, которую забыли летом на лавке.

– Тогда и тебя в кадр надо, – толкает Сотникова к нам Илья. – Будешь плакать от умиления и театрально прижимать руки к груди.

– Отвечаю, братишка! Это будет лучшее кино!

– Оскара нам, – соглашаюсь я.

Мы еще перекидываемся шутками, затем углубляемся в съемки. Сначала Кира стесняется, но после пары дублей оттаивает. Я обхватываю ее сзади, целую в висок, потом в щеку. Она поворачивает голову, и мы снова целуемся, это совсем не то, что было до этого. Просто короткий чмок, который я буквально силой вырываю, за что потом получаю подушкой по голове. Тим с Илюхой на фоне кривляются: один делает сердечки руками, второй якобы вытирает слезы.

– Боже, какая пара, я сейчас умру от сахарного диабета! – смеется Тим в камеру.

После Илюха все это монтирует, он больше соображает, как склеить моменты более эффектно. В итоге получается крутое живое видео, ничего наигранного в нем нет. Только дружба. Любовь. Смех. Голоса. Радость на лицах.

– Заливай, красотка, – говорю воинственно я.

– Точно? – мешкает Кира, будто не до конца уверенная, что нужно так категорично заходить.

– Точнее некуда, – подначиваю ее я.

– Для Ромы я сделал тоже, чуть другое, – сообщает Илья. – Ну и мы с Тимом зальем.

– А как... подписать? – робко уточняет Кира.

– Напиши: «Лучший день с моим парнем и его идиотами», – предлагаю я.

– И сердечко не забудь, – влезает Тим, усаживаясь рядом. Теперь мы все сидим на моей кровати и смотрим в телефон Киры. – Типа чтобы чисто по-девичьи.

Волкова смотрит на меня пару секунд, потом кивает и выкладывает пост, и дублирует его в историю. А через минуту начинаются уведомления. Не у Киры, а в нашем школьном чате.

– Ну все, теперь ты официально Ромкина собственность, – объявляет Тимур, поднимаясь. – Предлагаю отпраздновать!

Глава 55

Глава 55

Фотография, действительно, становится сенсацией. Я это понимаю уже ночью, когда количество репостов переваливает за триста. В комментариях нет ничего. Лайков тоже мало. Как будто люди просто пересылают мой пост и при этом боятся открыть рот, чтобы сказать хоть что-то. Хорошего, видимо, у них не находится, а плохое писать тупо не могут. Скорее всего, дело еще и в этом.

Чтобы лишний раз не накручивать себя, я выключаю соцсети и ложусь спать. День выдался насыщенным. Сперва эта съемка, потом мы еще немного посидели у Ромы с его друзьями, и только ближе к восьми он привез меня домой.

Я думала, снова случится этот внезапный поцелуй, но из подъезда вышла соседка – пожилая бабушка. Она так пристально на нас поглядывала, словно тайный шпион по вызову, что я не выдержала и отправила Рому. Сама же нырнула к себе в квартиру.

Утром не происходит ничего нового, я собираюсь в школу, подвожу глаза и подкрашиваю нежно-розовым цветом губы. За окном теплое октябрьское солнце, оно такое яркое, что мне кажется, будто это лето, а не середина осени. Впереди пробные экзамены, поступление, переживания... Не верится, что время летит так быстро.

На улице меня ждет Рома, сегодня он со своим водителем, и мне еще более неловко садится к нему, позволяя себя подвозить. Но выбора нет, против Безрукова идти практически невозможно, так что я просто еду с ним на учебу. Я не хочу привыкать к этому, однако уже поздно. Каждый раз, оказываясь во дворе, я вылавливаю его взглядом и невольно улыбаюсь. Я уже попала в ловушку чувств и точно привыкла.

В школе на нас косятся буквально все, включая персонал столовой. Тим был прав, я проснулась знаменитой. Теперь каждому интересно мое имя, статус в обществе, и как я смогла завоевать расположение такого парня. Я слышу эти шепотки даже в туалете, когда закрываю дверь кабинки. Меня обсуждают нон-стопом везде, и неизвестно когда это закончится.

А на последнем уроке нам сообщают новость. Вот уж к чему я не была готова.

– Завтра мы едем в лес вместо уроков. Помните нашу традицию?

Все переглядываются, и в классе начинается гомон разговоров. Судя по всему, традицию помнят, и многие к ней относятся довольно положительно. Даже Рома и тот улыбается, потирая руки.

– А что за традиция? – тихонько уточняю я, мы сидим за одной партой вот уже несколько уроков.

– Да ничего особенного. Школа каждый год в середине октября вывозит нас в горный лагерь. Палатки, спальники, песни под гитару. Типа, знаешь, для сближения. В одну субботу едут все девятые классы, в другую все десятые и потом вот – выпускные.

– Ого... И никто не против?

– Нет, ну кроме девчонок, разве что, – пожимает он плечами, перекатывая в руках ручку.

– Типа... Что парни приставать могут?

– Типа, что кузнечики одолеют с пауками. Но не переживай, – Рома щелкает меня по носу. – Я тебя ото всех буду доблестно защищать.

Я смущенно улыбаюсь, слабо представляя, что ждет нас в субботу.

* * *

Весь вечер я прозваниваю по объявлениям в поисках работы и нахожу одну, весьма неплохую вакансию. Вернее в ней нет ничего такого, то же мытье тарелок да кружек, только место хорошее. В квартале от моего района. Так что я запросто смогу добираться оттуда до дома пешком в теплое время, и на самокате, если будет прохладно.

Обрадовавшись, я выхожу на улицу, чтобы купить хлеба и крупы, и в это время натыкаюсь на Олега. Мы не виделись так давно, что по ощущениям, прошло не меньше вечности. Он будто стал выше, и черты лица как будто заострились. А может, это у меня просто разыгралось воображение.

Олег сидит на лавке у моего подъезде, держа в руках мое любимое мороженое. Заметив меня, он машет рукой, и я сажусь рядом. Мне почему-то с ним неловко. Куда-то пропала наша дружеская легкость.

– Угощайся, – протягивает он мне «Чебурашку».

– Спасибо. Чего не позвонил?

– Подумал, что ты снова будешь недоступна, – отвечает он, буркнув себе под нос.

– Когда это я была недоступна? – возмущаюсь я, открывая красную фольгу.

– Каждый день. У тебя с ним все серьезно? – Олег поворачивается ко мне, лицо его при этом становится будто взрослее. Словно передо мной сидит не когда-то близкий друг, а незнакомый парень с полным карманом претензий.

– Не знаю, – честно отвечаю я, решив не увиливать. – Сама пока не разобралась. Все... сложно.

– Дело в деньгах? – слова Олега бьют, будто палкой по спине прилетает. Я смотрю на него, не в силах поверить, что мой друг мог вот такое подумать обо мне.

– Спятил? – резко подрываюсь с лавки, меня начинает потряхивать. Я никогда не была падка на деньги и не мечтала о принце, который решит все мои проблемы. Я боролась с жизнью в одиночку. Боролась каждый чертов день. И не жаловалась никому.

– Видно же, что он упакованный с ног до головы. Не понимаю только одного, как ты могла повестись на такое. Это всего лишь бумажки... – задумчиво говорит Олег.

– Я тебя сейчас ударю, правда.

Он поднимает голову, и я вижу в глазах Олега не дружбу. И даже не симпатию. Это больше похоже на отравленную желчью зависть. На недопонимание, почему он оказался хуже Ромы. Так мне кажется.

– Я был с тобой столько лет, и ты при этом не давала мне и шанса... А какому-то придурку на мотоцикле дала.

Олег замолкает. Я тоже. У меня нет слов. Нет, они конечно, есть. Мне обидно, что человек, который был со мной столько лет, думает обо мне как о продажной идиотке.

– Ты – мой друг, – слова, сказанные так быстро, застревают в горле. – Я всегда тебя ценила. И никогда ничего подлого про тебя не думала. А ты... такое говоришь обо мне? Что я общаюсь с человеком из-за денег? Серьезно?

Олег отводит взгляд, скомкав обертку от мороженого и бросив ее в урну.

– А почему тогда? – цедит он с нескрываемой злостью в голосе. – Ты всегда была нормальной. А теперь что? Ездишь на машине этого придурка? Улыбаешься ему? Позволяешь отвечать на твои звонки? Ты что, реально не понимаешь? Да он поиграет с тобой и бросит. И класть ему на твои чувства! Очнись!

Я отхожу от лавки. Мне почему-то физически больно находится теперь рядом с Олегом. Еще это дурацкое мороженое, которое теперь и есть не хочется. Не знаю, куда его деть.

– Ты его совсем не знаешь, чтобы делать такие выводы. Да, у нас с ним не все просто, но Рома хороший. И ничего плохого мне не делает. Он рядом. И ничего не просит взамен.

Олег поднимается. Теперь мы стоим лицом к лицу, и я вижу в его глазах то, чего раньше никогда не замечала – горечь, смешанную с чувством, напоминающим ревность.

– Конечно, – усмехается он криво. – Принц на белом коне. А я – просто соседский пацан, который годами таскался за тобой. А теперь ты даже не отвечаешь на сообщения.

– Олег… – шепчу я, чувствуя укол вины. – Я не хотела тебя обидеть чем-то. Просто обстоятельства...

– Обстоятельства? Кира, у тебя с ним все равно ничего не выйдет. Понимаешь?

– Может, хватит уже? – я опускаю голову, не хочу больше смотреть на Олега. Не хочу слушать гадости. Уж от кого, а от него их принимать особенно больно.

– Недавно в школу приходил какой-то мужик, – начинает он, смягчившись. – Он вынюхивал про тебя. В учительскую заходил, к диреку и потом после уроков к некоторым ребятам подходил.

Я замираю, в груди все леденеет.

– Я как раз вышел за ворота, а он в этот момент по телефону отчитывался кому-то. Я почему-то думаю, что это как-то связано с твоим мажором. Но тебе же главное, что он хороший. Так что... береги себя, Волкова.

Олег обрывает свою речь также неожиданно, как и начал. Затем он засовывает руки в карманы, разворачивается и уходит. Словно его здесь никогда и не было. И мне вообще весь этот разговор померещился.

Я же остаюсь стоять посреди двора с тающим мороженым в руке и с неожиданным чувством нарастающей паники.